Lonely boy with wasabi issues

Вечер всегда одинаковый. Смесь пустоты и ожидания ночи. И что-то звало меня наружу, прокатиться по сумеречным улицам, где жизнь вновь обретала второе дыхание после жарких дневной суматохи. В тот вечер я собирался просто остаться дома, уткнуться в игры и ждать доставки, а дальше лечь и уснуть по сценарию. Но в какой-то момент в квартире стало тесно и слишком тихо, и я вышел на улицу. Еще с полудня закрывшееся серыми грозовыми тучами небо понемногу начинало темнеть, предвещая скорый ливень. Я вдохнул тяжёлый душный воздух и ощутил на лице первые редкие капли, пока волочил велосипед. Я проезжал маршруты предыдущих гонок, вновь воспроизводя любимое чувство: моменты, когда пыль, крики и расплывчатые силуэты обволакивают тебя. В такие моменты всегда хотелось сбросить с себя всю одежду, подобно змее, сменить одну шкуру на другую, более новую, удобную и свободную, и отдаться во власть страстности перед скоростью. А еще хотелось твоего безмолвного взгляда в эти моменты. Направленного только на меня. Чтобы эти тоскливые скучающие глаза были прикованы ко мне. К моим резким и методичным движениям. Глаза, которые прорезают толпу и находят меня. Но кто же знал, что именно тогда моя млечная фантазия встретится со мной именно этими глазами. На пути попадалось множество магазинов и забегаловок, вспоминались даже те, где любили крутиться те двое: Ву Ин вытаскивающий на прогулку Джокера, соблазняя второго купить выпить. Никогда не понимал этого их рандеву сидеть перед улицей и отыгрывать семейную пару на горькой стадии развода. Собачиться и спорить — отличительный стержень их дуэта. Иногда и мне перепадало лицезреть Джокера, стойко переносящего побои Ву Ина, а он бедный и не смел что-либо возразить, иначе огреб бы больше. Хотя он явно получал от этого истинное наслаждение. Но на большее меня не хватало, и я покидал их отправляясь в одинокое путешествие по тусклым улицам. Как и тогда, заворачивая в один из таких закоулков, освещаемый маленьким магазином, я приметил застывшую на тротуаре фигуру. Я остановился на пару шагов позади и вглядывался в него. Он стоял слишком долго, не двигался, хотя казалось, что он вот-вот двинется и уедет. Дорога была пустая и безлюдная — чего же он ждал? Он слышал звук моих шин, слышал звук торможения, но не оборачивался. Руки слабо держали руль, без свойственного напряжения перед началом движения, плечи опущены. Я подъехал чуть ближе, почти равняясь с ним — нас разделял метр, полтора. Взгляд был направлен вниз. Вот так, стоя на тротуаре перед магазином, он не казался частью этого места. Пару секунд я гипнотизировал его, впиваясь глазами в его темный силуэт, освещаемый магазином позади. Разглядывая его впервые так близко, в тишине пустой и мрачной улицы, я медленно поднимал глаза от его ног и бедер, задерживаясь на руках и ладонях, свисавших с руля. Но поднявшись до его лица, я почти с паническим возбуждением встретился с ними взглядом. Его глаза, спрятанные за оправой очков, не дают мне полного понимания ситуации. Хотелось снять их и разбить вдребезги, лишь бы прочитать этот взгляд. Он смотрел молча. И я не мог понять: на меня или сквозь. Пахло мокрым асфальтом. Его глаза, так равнодушно разглядывающие меня, выжигали все ясное во мне. Я терялся. —Ты Хёк?, — он спросил тихо, не меняя лица. Мне показалось, что я ослышался и этот вопрос прозвучал у меня в голове. Что я, поглощенный разглядыванием, сам себя спросил. —..., — я потупил секунду, две-три, — так и есть, — я вернул самообладание, убедившись, что он, вроде бы, выглядел расслабленно. Я не видел его лица полностью, скрытого за копной черных, скурчявившихся от дождя волос, и очков, но его размеренное тихое дыхание завораживало. —А ты Джа хён?, — я старался звучать спокойнее и естественнее, и выжидал его ответа. —Ну вот и встретились…, —-я сглотнул, вбирая душный воздух. Он по-прежнему молчал, не двигаясь, будто бы вглядываясь в меня. Отчего я не мог понять: каким будет его следующий шаг. Уедет? Огрызнется? Промолчит? На видео и в толпе он всегда казался отрешенным, но понятным. Но тут, будто пустая оболочка. С ним было что-то не так, он действовал иначе, чем я привык видеть его. Он повернул голову в сторону магазина, как бы осматривая вывеску. Она освещала всю улицу своей полу неоновой подсветкой. Одна рука все еще слабо сжимала руль, а вторую он положил на колено. Затем вновь лениво повернулся в мою сторону все так же смотря сквозь меня Я не знал, как действовать. В тот момент было сложно распознать его мысли. Мне хотелось заставить его вновь уставиться на меня. Мне хотелось схватить его и грубо развернуть его лицо ко мне. Но он казался потерянным? —И все-таки тяжело нести такую ношу, — слова сами вырвались, выдавая меня. —Что?, — он уставился на меня теперь полностью. —Ну, мне нет нужды расписывать тут все, ты и так понимаешь, о чем я, — я слегка улыбнулся, наслаждаясь его смятением. Он ответил не сразу, будто обдумывая, проигнорировать это или возразить. —Откуда тебе знать, тяжело мне или нет?, —все то же неизменное выражение лица. —Да не откуда, просто небольшое наблюдение. —В Шабаше все такие беспечные и наглые?, — его голос изменился. —Хах, вообще да, Ву Ин подбирал нас именно по таким критериям, — я слегка рассмеялся. Он не ответил, лишь тихо фыркнул и уставился вперед. —Ну, так что? Так и будешь здесь стоять? Может, проедем круг наперегонки? — я знал, что он откажет, но хотелось попытать удачу и понаблюдать за ним в живую, вот так спонтанно. —Нет, не сейчас. Мы молча стояли на краю дороги: он, уставившись куда-то вперед себя, и я, все так же разглядывая его. Его профиль, обрамленный сзади светом магазина, подсказал мне ответ. —Ты же пока тут?, — я спросил, подаваясь немного вперед и ставя велосипед на подножку. —Что? —Ты собираешься уезжать? Если нет, то пригляди за ним, —я кивнул в сторону велосипеда и, не дожидаясь ответа, зашел в магазин. Спустя пару минут я вернулся с небольшим пакетом и протянул ему, предварительно достав себе оттуда маленький леденец с зеленой оберткой. —Держи. Я не объяснял, не показывал, просто молча поднес пакету к его руке. Теперь, когда я стоял спиной к магазину, а его лицо освещалось светом, я мог лучше разглядеть его эмоции и мельчайшие изменения мимики. Он так и не сдвинулся с места, лишь выпрямился, откинувшись назад, и спрятал руки в карманы толстовки. Он смотрел на меня с секунду, затем медленно, но с осторожностью забрал пакет. Не открыл сразу, смотрел на меня. Я молча уставился на него, параллельно раскрывая фантик от леденца и не сводя с него глаз. Он так же безмолвно, почти застыв, наблюдал, как я кладу его в рот, и в тот момент, мне казалось: я слышу все его мысли. Или мне хотелось так думать. Он раскрыл пакет и слегка выгнул брови от удивления. Достал пакетик, рассмотрел его ближе. Молча, беззвучно, будто бы и не дышал вовсе. Рука зависла в воздухе, слегка сжимая. Он перевел на меня взгляд, не поворачивая головы. Стекла очков отражали свет магазина, отчего глаза приобрели ту долгожданную свойственную пустоту. Он смотрел иначе, но дольше, чем нужно. Я прокрутил леденец, опустив одну руку в карман. Все было сложнее, чем я мог себе представить, однако я был уверен: он не сбежит. Узнав впервые об этой маленькой детали, я начал неосознанно искать этому объяснение. Начал засматриваться на них в магазинах, подмечать в руках у других людей, коих на всю Корею пару человек. Пару раз купил и пытался распознать весь вкусовой спектр. На деле, и правда, редкостная муть. Они все ощущались почти одинаково, сначала слегка солоноватый вкус, а потом резкий обжигающий вкус васаби и тишина. Или сухой острый вкус, поднимающийся до ноздрей и оставляющий ощущения жжения в дыхании. Так или иначе, я возвращался к ним каждый раз, покупая по одной упаковке разного. Чего я ожидал? Да в принципе ничего. А может пытался распробовать в этом вкусе его самого, почему-то же он выбирал именно это. Хотел ли противопоставить себя другим, как отшельник? Отшельник и в мире привычных всем вкусовых предпочтений? Отгородить себя этой гадостью от положенного всем счастья? Или здесь кроется что-то другое. А что потом? Вернуть обратно? А будет ли наш Джахен тем самым Джахеном без своего “отрешенного” нутра? А может он хочет, чтобы его выскоблили изнутри и дали хоть малейший шанс на самоочищение? И почему я думаю, что идеально подхожу на роль истязателя? Вспоминая эти детали, я невольно улыбнулся, все так же уставившись на него. Возможно, подобным поведением я уже выдал свои намерения, но я не мог приказать себе дальше держаться безучастно. И на удивление, он реагировал более охотливо. Будто бы подыгрывал, соглашаясь на дальнейшее. —Интересный выбор, – выдавил он, не отводя взгляд, будто уже знал ответ. —Ты о чем?, — я ждал его реакции, ждал, что он кинет мне обратно. Что выбросит и молча уедет. Но он достал пакетик с чипсами, раскрыл и так же молча начал есть. —Нет нужды притворяться. —Захотелось попробовать, — ответил я после небольшой паузы. —И как?, — спросил он, кладя небольшую дольку в рот и одновременно следя за моими ответами. —Неплохо, думаю, я начинаю понимать. —Тогда нужно быть осторожнее, — хруст прозвучал громче, — это вызывает привыкание, а следствие не очень полезно для организма. —Учту на будущее, — я вынул леденец и показательно прокутил на языке. Наблюдать за подобной сценой было сплошное, жгучее удовольствие, а пряность от леденца с васаби во рту добавляла мне стимуляции в теле. В пакете были еще две маленькие пачки: рисовые крекеры с васаби и хрустящий миндаль с васаби-соевой оболочкой. Но он не торопился их открывать. И будто бы услышав мои замечания, он медленно потянулся за пакетом, раскрыл, а затем протянул мне. Я так же молча взял пару штук рисовых крекеров, уже приготовившись ощутить покалывание на языке. И отчего-то мне до ужаса хотелось протянуть ему в ответ свой леденец, крутившийся у меня на языке, как знак нашего “союза”. Я видел в его глазах смятение и непонимание, будто бы он подавлял в себе что-то, что заставляло его оставаться здесь и играть в эту игру. Будто бы еще мгновение и броситься бежать прочь. Он не отводил взгляд. И не улыбался. Ничего. —Поздно, — тихо сказал я, будто не ему, а самому себе. Горечь забиралась глубже, и я слишком остро чувствовал его рядом. Он хотел протянуть мне пакет, но я резко прервал его жестом вверх. Я собирался уже оставить его здесь наедине с собой. —Спасибо, — тихо и сухо. Но глядя в его глаза я убедился: вот каков он был в смятении. —Удачи, новичок, — я улыбнулся, — еще увидимся. Он все так же стоял напротив магазина, когда я уезжал. Я чувствовал его цепкий пристальный взгляд за мной. Я проехал вперед, в углу дома, где обычно парковались машины, и нырнул в разрыв между ними и стеной. И на секунду выпал из поле его зрения. Но когда вынырнул с другой стороны, обернулся вновь посмотреть на него. Его уже не было. Пустой тротуар. Может, не хотел, чтобы я видел, как он смотрит мне вслед?