Lonely boy with wasabi issues

Я хотел залезть в его голову, я хотел знать, о чем думал. Что занимало его мысли после нашей встречи. Что значили его томные взгляды? Что он хотел сказать, но не позволял себе? Отчего позволил мне остаться там? Что он чувствовал, стоя и принимая от меня еду? Я мог бы с лёгкостью напичкать его чем угодно. Просто, быстро, не отслеживаемо Он бы не заметил. Никто бы не заметил. А потом он оказался бы в моих оковах — не спрашивая, не сопротивляясь. Просто — мой. И ведь он знает мою репутацию. Почему был так беспечен? Или просто не верил, что я посмею? Я смотрел на продавца в том магазине — мутные глаза, усталое лицо, ни одной мысли за взглядом. Мне ничего не стоило подсунуть ему те же пакетики, но с более интересным содержанием. И если бы только я знал, что застану его там в тот день: пустая улица, мокрый грязный асфальт, редкое свечение магазина, люди проходят там пару раз в день, а к вечеру там и вовсе ни души. Нутро подсказывало: встречи искать будем мы оба. Но снова вечер звал меня испытать себя. Темные, одинокие улицы наскучили и для большей эффективности предстоящих гонок был выбран велотрек. Я не замедлился у входа, только чуть повернул голову, будто проверяя, на месте ли всё, как обычно. Охранник стоял там же. Тот же стул, тот же свет, бьющий сверху и делающий лицо плоским. Я вытащил из кармана две пачки, провёл большим пальцем по краю, прежде чем протянуть. Испанские. Привозят иногда всякое, без лишних вопросов. Он не стал смотреть на меня. Взял сразу, как берут уже обещанное, даже рутинное. —Недолго, — сказал он, не поднимая глаз. Я кивнул и этого было достаточно. Дверь открылась с тихим ленивым щелчком. Внутри было пусто. Слишком пусто. Запахи велотрека. Тянуло знакомым запахом — сухим, тёплым, с примесью резины. Я прошёл дальше, не спеша, давая глазам привыкнуть к полумраку. И только тогда — что-то не сошлось. Тишину прервал знакомый звук расстёгивания перчаток. Хлипкий и режущий. Как будто тишину уже заняли до меня. Я повернул голову и увидел. Он был выше. Всего в паре метров от меня, на трибунах. Не сразу заметен — просто часть трибуны, тёмная, неподвижная. Силуэт, который не должен был быть там. Или должен? Да, он должен, обязан быть там. В этот раз меня заметили первым, и застигли врасплох, отчего внутри прожгло внутренности. Я не стал подходить сразу. Смотрел снизу, давая глазам зацепиться за детали. Поза спокойная. Слишком спокойная для случайности. Он продолжал застегивать перчатки. Повернул голову и смотрел в глаза. Будто знал, что я здесь, ещё до того, как я закрыл за собой дверь. — Уже поздно, — сказал он. Без удивления. Повторяя мою фразу, будто издеваясь. Как-то я набрал с десяток “его” леденцов в магазине, и разбросал по карманам. Именно для того, чтобы выходя на улицу не забывать вкуса. Так и оказалось тогда, зеленый леденец с жгучим соевым наполнением красовался у меня во рту. Я сглотнул накопившуюся слюну от жжения васаби. —Для кого?, — я ответил тихо, пытаясь скрыть свое волнение. —Здесь закрыто. Сюда не пускают после 8, только если официально зарегистрированных спортсменов. —Ну, я тут такой же спортсмен, как и ты, — пауза легла между нами — не неловкая, а выжидающая. Он отвёл взгляд первым. —Но ты не зарегистрирован, а значит, здесь — посторонний. —А ты откуда знаешь?, — спросил я будто бы наивно. Откуда он знал? Проверял или наблюдал? Он не ответил сразу. Пальцы сжались на краю перчатки едва заметно. —Не видел тебя здесь, — наконец ответил он. Я усмехнулся, почти беззвучно. —Потому что я чаще прихожу вечером. Я взглянул на тренировочные полосы. Пустые. Но уже не казались пустыми. —Здесь просторнее, чем кажется, — сказал он. Я наклонился чуть вперёд, опираясь локтями на руль, подняв голову в его сторону. —Или просто тише… Он посмотрел на меня снова. Чуть дольше, чем предполагал. —Так, надеюсь ты сохранишь мой небольшой секрет?,-я прервал минутное молчание, все еще смотря на него снизу вверх. —Хотелось бы, конечно, отказать тебе и тем самым увеличить наши шансы на победу в предстоящих гонках…, — в этот раз он был разговорчивее, и будто бы позволял быть собой. —Но? Он молчал. Теребил перчатку —Но так ведь неинтересно…, — он снова посмотрел на меня. —А ты хочешь, чтобы было интересно?, — я поставил велосипед на подножку, и подошел чуть ближе к перилам. —Или тут что-то другое? Я знал, что играю с огнем, что он может просто уйти и оставить меня без этой игры. А был ли этой мой азарт? —Чего ты добиваешься?, — ответил спокойно, но я чувствовал в этом вопросе нечто другое: он тоже хочет задавать свои вопросы, иначе бы просто ушел молча. —Я? Просто наблюдаю.…когда еще подвернется случай поговорить с…, — я запнулся, — с тобой. Мы смотрели друг на друга, как браконьер на хищника, которых разделяли только железные перила и пару метров. —Тебе никогда не хотелось…скажем так, заглушить на время все эти мысли?, — я прошелся немного вдоль перил, задевая ладонью каждый столбец. —Что ты имеешь в виду? —Ну, порой хочется скрыться под куполом от всего лишнего шума…почувствовать себя не здесь…, — я прошел к лестнице, продолжая говорить. —Если ты о всякой… —О, нет, – я поднялся по лестнице, — это неинтересно…совсем никакого участия и развлечения. Я медленно шел к нему навстречу. Он молча стоял, выжидая моего приближения. —Твой вариант слишком примитивен, — я остановился. Всего пара сантиметров между нами. Я видел сомнение в его глазах. Он уже не мог просто промолчать и уйти. Он втянулся в диалог со мной, и взять слова обратно не получится. А значит — могу предлагать и уговаривать дальше. —Я же чувствую, тебе хочется узнать больше: о чем же таком я тут болтаю, — я подошел ближе. В пугающе пустынном зале мы стояли вдвоем, даже звуков извне не удавалось уловить. Тишина и мрак. И лишь его слабое дыхание. Я не видел его лица, а очки скрывали тот болезненный отсвет, к которому привыкли глаза в темноте. Он был неподвижен абсолютно. А затем его дыхание будто пропало. Будто он задохнулся от своих же противоречивых мыслей и удушил сам себя. Я разглядывал его, пытаясь понять, что же он сделает дальше? Почему опять молчит? —Если хочешь что-то предложить, то говори прямо и сейчас, — сухо и ровно, ни единого сомнений в сказанном. —Я лишь желаю расслабления и удовольствия нам двоим. Он слегка наклонил голову, положив руку на перила. Будто бы разглядывал дорожку внизу, или наблюдал за чем-то другим? —Я могу и отказаться —Но ты не хочешь….точнее, сомневаешься в своем желании. Я слегка облокотился о перила. Теперь он не смотрел на меня, избегал прямого взгляда. Я медленно, следя за его реакцией, протянул руку и провел пальцем по его ладони. Мягкая и теплая, а мои пальцы будто бы льдинки плавали в горячем чае. Я пытался вызвать в нем отвращение своим баловством. Но он молчал. Молча наблюдал. А едва я прикоснулся, вены на руке вздулись больше. Хотелось перерезать их и забрать “букет” для любования. —Сегодня без угощений,-подметил я почти легко. —В прошлый раз тоже не стоило. Я прокрутил леденец во рту, усмехнулся. —Может… Достал его изо рта, задержав между пальцами. Протянул. Без объяснений. Он не взял сразу. Смотрел. Сначала на руку. Потом — на меня. Пауза затянулась так, что я уже почти думал, не запихнуть ли его насильно. На какой-то секунде он всё же потянулся. Пальцы коснулись моих — коротко, сухо. Он взял леденец так, будто это обычная вещь. Я не отводил взгляда. Он тоже. На мгновение задержал его у губ — не пробуя, не спеша. И только потом убрал в рот. Я усмехнулся тише, чем рассчитывал. —А я подумал, тебе не понравится. Он чуть повёл плечом, уже чувствуя первую волну вкуса. —Не все же должно нравиться. Я не убирал пальцев с его руки—он и не протестовал. Выводил линии на коже, окольцовывал костяшки, проглаживая путь по венам. Спустя пару минут, он разгрыз леденец. —Через час тут сменяется охранник….так что советую поторопиться, — он подобрал рюкзак, и собирался уходить, но я собственнически приостановил за локоть. —Помню, как-то видел тебя в парке Сонсан…, — я взглянул на него, прижимая слегка рукой. —Там у северного входа небольшой буддистский храм, а по бокам дороги два цветника: детская площадка с одной стороны, и милые живописные цветы с другой…, — я слегка прогладил его рукав большим пальцем. —Так вот там, в ближайших домах, иногда после 9 одно окно, что выходит на саму улицу, горит слабо синим свечением, в отличие от остальных…., — я отпустил его руку, медленно проводя ладонью от сгиба до запястья Я не видел четко его лица, но чувствовал, как он сглотнул и втянул носом воздух. —Удачи, — я улыбнулся, а он медленно и настороженно спустился вниз. Вглядываясь в темноту, в сторону входной двери, мне казалось, я видел, как он остановился. Стоял молча наблюдая за мной. А может и нет. А может мне хотелось это видеть. Но его дыхание я чувствовал еще долго, будто бы он все еще стоял где-то вдалеке и разглядывал меня.