Тараканьи бега

После уроков Кая специально задержалась у выхода из школы. Она знала расписание Лёши и его компании, знала, когда они уходят на корт, и почему-то знала даже больше, чем должна была. Парадеев вышел последним из кабинета, с рюкзаком на одном плече, как обычно спокойный, будто у него вообще нет спешки в этой жизни. — Ты опять один? — Кая возникла рядом так, будто стояла тут всегда. — Теперь с тобой, — Кая чуть улыбнулась, не сбавляя шага, и специально пошла ближе, почти плечом к нему. — А ты всегда такой спокойный или это маска? — спросила она, чуть наклонив голову. — А ты всегда проверяешь людей на прочность? — Саша улыбнулся в ответ. — Только тех, кто выдержит, — Саша посмотрел на неё пару секунд дольше обычного, потом спокойно поправил лямку рюкзака и сделал шаг вниз по лестнице. Кая не сразу двинулась следом, но потом всё-таки пошла рядом, уже медленнее, почти лениво подстраиваясь под его шаг. Она пошла рядом с ним по коридору. — Почему ты себя так ведёшь? — Как? — Будто бы тебе всё равно, — Саша пожал плечами. — Я не трачу энергию на лишнее. — А я вот трачу, — она посмотрела на него. — Например, сейчас, — она на секунду замолчала, а потом улыбнулась шире, будто поймала что-то важное. Саша усмехнулся. — Заметно. — Это плохо? — Не сказал, — Кая остановилась у лестницы. — Слушай, ты же идёшь на фестиваль с музыкой, или что там Илья делает? — Помогаю. — А ты сам что хочешь делать? Саша задумался буквально секунду. — Ничего особенного. — Все так говорят, когда боятся выглядеть глупо. Он посмотрел на неё чуть внимательнее. — Ты всегда людей разбираешь? — Только тех, кто молчит больше, чем говорит, — Кая слегка толкнула его плечом, легко, почти игриво. Саша улыбнулся. Мягко так, искренне. Посмотрел на девушку.  — Тебя проводить? — Кая на секунду задумалась. — Я хотела Аню подождать. Она вроде на корт пошла, там Лёха и Гориллыч играют, — Кая снова посмотрела на Сашу. — Не хочешь со мной?  Саша на секунду задержал взгляд на ней, не отвечая сразу. Он почти автоматически поправил лямку рюкзака, как будто это могло дать ему лишние пару секунд на подумать. Лёшу он не видел с утра — на первые два урока он пришёл, а потом куда-то пропал. И, если честно, не то чтобы хотел видеть. После последнего разговора остался неприятный осадок — не злость даже, а что-то более раздражающее. Как будто он всё время натыкается на закрытую дверь, за которой кто-то стоит, но не собирается открывать, даже если ты не ломишься. Саша отвёл взгляд в сторону окна коридора. Он сам отталкивает. И это было самое странное. Потому что Лёша не просто игнорировал — он будто принципиально выстраивал дистанцию, даже там, где её можно было не делать. Как будто любое приближение — это угроза. Саша тихо выдохнул через нос. И при этом… почему-то всё равно цепляло. Он перевёл взгляд обратно на Каю. Она стояла спокойно, чуть наклонив голову, будто не давила, не торопила, просто ждала. В этом было что-то лёгкое, уверенное. С ней не нужно было угадывать настроение, не нужно было пробиваться через стены — она просто была рядом и говорила прямо. Нормальная. Хорошая. Простая. И милая. Он на секунду поймал себя на мысли, что с ней действительно легче. Но потом в голове всё равно всплыло другое: Лёша на корте. Резкий, злой, весь в игре и в себе, и это вечное ощущение, будто он живёт на грани, но никого туда не пускает. Саша усмехнулся себе под нос. — Ты чего? — Кая прищурилась. — Ничего, — он качнул головой. Пауза. Он посмотрел на неё внимательнее. Ради неё… можно и сходить. Не потому, что хотел следить за игрой. И уж тем более не потому, что хотел видеть Лёшу. Скорее потому, что Кая смотрела так, будто ответ «нет» вообще не рассматривался как вариант. Саша выдохнул и кивнул. — Пойдём, — он прошёл выходу, открыл дверь и придержал её рукой, пропуская Каю вперёд. Девушка улыбнулась сразу, легко, довольная не победой, а самим фактом согласия, и прошла первой, уже уверенно ведя его к корту. Саша пошёл рядом, чуть отставая на полшага, и на секунду снова подумал о Лёше. Но уже не как о причине идти туда. А как о том, что он там всё равно будет.

***

Когда они подошли к корту, звук был слышен ещё до того, как они увидели площадку: мяч, крики, скрип кроссовок по асфальту. Лёша был там сразу заметен — резкий, быстрый, злой в движениях. Гориллыч рядом с ним выглядел спокойнее, но тоже уже на взводе. — Они как всегда, — сказала Кая. Саша ничего не ответил, просто остановился в стороне, около трибун. Лёша в этот момент закинул мяч и резко развернулся, тяжело дыша. И на секунду, совершенно случайно, его взгляд прошёлся по трибунам. И зацепился. Саша стоял спокойно — руки в карманах — и смотрел на игру. Лёша не отреагировал сразу — просто отвёл взгляд обратно на площадку, но челюсть чуть напряглась сильнее. — Видишь? — тихо сказала Кая рядом. — Он всегда такой. Саша не повернулся к ней. — Какой? — Как будто его всё раздражает. Он коротко усмехнулся. — По-моему, так и есть. Кая посмотрела на него, но ничего не сказала. Она подошла ближе. Саша рядом, но не вплотную. Между ними держалась привычная дистанция, которая почему-то не мешала разговору. На площадке шум стал громче. Аня была там же — на трибунах, но в противоположной стороне. Она следила за Лёшей почти всё время, иногда что-то кричала, но он либо кивал, либо вообще не реагировал. Аня, если честно, сама не знала, зачем пошла смотреть на него. После разговора сердце неприятно ныло, но почему-то ей всё равно хотелось видеть его.  — Он её вообще слышит? — тихо спросил Саша, заметив это. Кая посмотрел в ту сторону. Аня подошла ближе к краю площадки, когда Лёша на секунду вышел из игры. Она что-то сказала ему — коротко, почти требовательно. Он вытер лицо рукой, не глядя на неё. — Не особо, — ответила Кая, чуть прищурившись. — Она его девушка? — Вроде да. — «Вроде»? Кая пожала плечами. — Он не выглядит как человек, у которого это что-то значит. На площадке Лёша снова включился в игру резко, почти агрессивно. Мяч у него забирали редко — он забирал его сам. Гориллыч пытался держаться рядом. — Ты сейчас кого-то реально убьёшь, — крикнул он. — Играем, — отрезал Лёша. И снова — взгляд в сторону забора. Саша всё ещё там стоял. И рядом с ним — Кая. Лёша сжал зубы сильнее, чем нужно было. Аня в этот момент подошла ближе к нему, когда он вышел из игры за водой. — Не хочешь нормально поговорить? — спросила она тихо, но жёстко. — Я играю, — Лёша выдохнул, не глядя на неё. — Ты всегда играешь, — Аня закатила глаза. Сама не поняла, что она имеет в виду: баскетбол или их отношения. — Ань, не сейчас, — он наконец повернул голову и посмотрел на неё. Вишвенкова замолчала, потом резко кивнула. — Конечно. У тебя всегда не сейчас, — она развернулась и отошла обратно к трибунам. Лёша проводил её взглядом ровно секунду — и тут же отвернулся и вернулся в игру, как будто это ничего не значило. Но челюсть у него снова напряглась. Саша заметил это. — Они ругаются?  — Похоже на то, — Кая пожала плечами. — И тебе это нормально наблюдать? Девушка посмотрела на него. — А что я должна делать? — Саша усмехнулся. — Обычно люди что-то чувствуют в таких ситуациях, — он чуть наклонил голову. — Я не лезу в их отношения. Это же Лёша, — Кая задержала взгляд на нём на секунду дольше обычного. Саша не ответил. Потому что в этот момент Лёша снова поднял голову. И снова посмотрел. Прямо. Саша выдержал взгляд. Не отвёл. На площадке игра резко сорвалась. Лёша пошёл в проход слишком резко, Гориллыч не успел подстраховать, мяч ушёл, и Лёша влетел корпусом в соперника. Глухой удар. Он пошатнулся, но удержался. — Лёх! — крикнул Гориллыч. Лёша резко развернулся, злой. — Нормально всё! И тут же взгляд — снова к забору. Саша стоял уже не так расслабленно. Кая заметила это и чуть наклонилась вперёд. — Он сейчас на тебя реально реагирует, — тихо сказала она. — Он всегда реагирует, — Саша коротко выдохнул. — Это не всегда, — Саша посмотрел на неё. — А что тогда? — Это уже не просто раздражение, — Кая улыбнулась, но уже не игриво. Саша снова перевёл взгляд на корт. Лёша стоял, тяжело дыша, и почему-то не возвращался сразу в игру. И впервые за весь вечер выглядел не просто злым. А задетым. Лёша вышел с площадки, всё ещё на адреналине. Гориллыч остался позади, а он сразу увидел их у забора. Саша стоял спокойно. Рядом — Кая. Впереди них — Аня. Лёша остановился прямо перед ними. Лёша вышел с корта злой, на адреналине, с мокрыми волосами и сбитым дыханием. Гориллыч остался позади, о чём-то разговаривая с пацанами. У забора стояли Саша, Кая и Аня. Лёша сразу подошёл к Парадееву. — Ты тут чего забыл? — Саша даже не поменял позу. — Ничего. — Отлично. Тогда иди дальше ничего не делать. Кая тихо фыркнула: — Ты всегда так приветствуешь людей? — Лёша повернул голову к ней. — А ты всегда лезешь, когда не просят? — Я просто стою. — Вот и стой молча. Кая закатила глаза. В принципе, привычное поведение Деревяшкина. Аня шагнула ближе, явно уже на нервах. — Лёша, ты мне вообще сегодня ответишь или нет? — Девушка нахмурилась. — Я играл. — Ты час играл. — И чё? — И чё? — она повторила. — Тебе вообще нормально сейчас? Лёша резко выдохнул. — Ань, не начинай. — Я уже закончила, если честно. Саша посмотрел в сторону, как будто хотел уйти из этого, но не ушёл. Лёша снова к нему: — Ты специально сюда припёрся? — Нет. — А выглядит как да. Саша спокойно: — А тебе многое кажется.  И тут Аня уже жёстче: — Лёша, ты сейчас вообще всех вокруг строишь, кроме себя самого. Лёша резко: — Я никого не строю. — Да? — она усмехнулась. — Тогда посмотри на себя. Кая тихо добавила: — Это уже выглядит как театр, если честно, — Лёша резко выдохнул, посмотрел на всех по очереди. — Всё. Отвалите все, пожалуйста. Что-то не нравится — вас никто не держит. Пауза. Саша кивнул: — Окей. И просто развернулся. Кая сразу за ним: — Подожди. Аня тоже резко: — Я домой. И пошла в другую сторону, даже не оборачиваясь. Лёша остался один у забора. На секунду посмотрел им вслед. Потом резко пнул камень под ногами. И тоже развернулся, но уже в другую сторону. Лёша шёл медленно, уже не торопясь никуда. Адреналин после игры постепенно спадал, оставляя после себя тяжесть в плечах и тупую усталость в голове. Он сначала просто злился — привычно, по инерции: на Сашу, на Аню, на Каю, на всех сразу. На то, что все что-то говорят, чего-то хотят, лезут, смотрят, оценивают. Но чем дальше он отходил от корта, тем тише становилась злость и тем громче — другое. Неприятное ощущение, будто он сказал слишком много и одновременно — ничего не сказал вообще. Аня. Он сжал челюсть, не замедляя шаг. Она ведь просто стояла и спрашивала очевидное. Внимание, реакцию. Ничего сложного. Ничего, что нельзя было бы дать. Но в какой-то момент её голос стал фоном, как шум в раздевалке — раздражающим, лишним, не вовремя. И это бесило уже потом. Потому что он не хотел признавать, что не хотел с ней разговаривать. Кая. Эта вообще как будто случайно оказалась рядом, но при этом всё время говорила так, будто знает больше, чем должна. Как будто видит их всех со стороны и делает выводы. И самое неприятное — она не боялась говорить. Саша. Мысль о нём появилась почти сразу следом. Спокойный. Слишком спокойный. Лёша поймал себя на том, что именно это его больше всего и цепляет. Не слова. Не взгляды. А то, что Саша не включается в его ритм. Не злится так же. Не давит в ответ. Просто стоит, смотрит — и будто вообще не считает происходящее чем-то важным. И от этого Лёша выглядит… слишком громким. Он резко выдохнул через нос. Бред. Лёша остановился на секунду у угла школы, опёрся рукой о стену. В голове снова всплыло: «Когда поймёшь, чего хочешь, тогда поговорим». Он сжал пальцы сильнее. Нет. Он итак понимает. Просто сейчас всё раздражает. Аня — потому что давит. Кая — потому что говорит так, будто понимает тоже. Саша — потому что молчит так, будто ему всё понятно. И почему-то хуже всего было не это. Хуже всего было то, что Саша всё-таки ушёл спокойно. Не спорил. Не цеплялся. Не пытался остаться. Просто развернулся — и всё. И Лёша только сейчас понял, что в этом не было победы. Только пустота. Он выпрямился, сунул руки в карманы и пошёл дальше, уже быстрее, будто можно было перегнать мысли. Но они всё равно шли рядом. И это бесило сильнее всего.

***

Актовый зал был холодный, с эхом и скрипящим полом. Шторы наполовину задернуты, свет падал полосами, как в старом кино. Ира стояла впереди — уже в «режиме» хореографа. Руки на бёдрах, взгляд строгий. — Ещё раз. Сначала без музыки. Вы вообще не попадаете в ритм. — Я вообще за костюмы отвечаю, не за хореографию, — Каролина закатила глаза, но встала на место. — Каролина, молчи и двигайся, — спокойно сказала Ира. Наташа хмыкнула, но встала рядом. Чернюк поправила волосы: — Я сразу говорю: я не умею вот это вот всё синхронно, — она сделала волну, показывая Ире. — Мы все не умеем, поэтому и репетируем, — отрезала Ира. Вишвенкова стояла чуть в стороне, наблюдая. — Это точно будет смотреться нормально? — спросила она. — Если ты перестанешь смотреть как судья, да, — ответила Ира. Кая стояла ближе к центру, спокойно, без лишних движений. — Скажите честно, — Ира посмотрела на всех. — Вы вообще хотите это делать? — Нет, — одновременно сказала половина. — Отлично. Тогда делаем на злости, — кивнула Ира. — Это всегда лучше всего выглядит. Включилась музыка. Приятная, популярная песня «Circus» — Бритни Спирс. Банально, да. Но Ире и девочкам зашло. Они начали комбинацию. Сначала неровно: кто-то сбивался, кто-то смеялся. — Наташа, не живи своей жизнью! — крикнула Ира. — Я и есть жизнь! — ответила Наташа, но всё-таки вернулась в ритм. На прочёсе Каролина повернулась не туда и чуть не столкнулась с Вишвенковой. — Ой, извини, Вишенка, — пробормотала она. Кая двигалась точнее остальных, но иногда останавливалась на долю секунды, как будто думала о чём-то своём. Ира заметила это. — Кая, ты где сейчас? — Здесь. — Тогда двигайся здесь, а не где-то в голове. — Поняла, — Кая усмехнулась. И они снова пошли в связку — уже чуть ровнее, но всё равно хаотично, живо, как школьный проект, который чудом держится. Хотя, наверное, так и было.

***

После уроков Илья и Саша сидели на лестнице у школы. Илья крутил наушники в руках, Ермолаев смотрел на двор, держа между пальцев сигарету. — Ты видел Лёху сегодня? — спросил Илья. — Видел, — он выдохнул дым в противоположную сторону от Ильи. — И? — Он как всегда, — Саша пожал плечами. — «Как всегда» — это когда он на всех смотрит так, будто сейчас взорвётся? — Илья усмехнулся. — Да. — Пугает он меня, — Илья выдохнул устало. — Может, что-то случилось дома? — Он бы рассказал уже. — А что с ним тогда? — Саша на секунду задержал взгляд на дворе, где пацаны гоняли мяч, потом медленно стряхнул пепел. — Он не расскажет, даже если надо будет, — спокойно сказал он. — Это я уже понял, — Илья чуть повернул голову к нему. Саша затянулся, снова выдохнул в сторону, не в Илью. — Он просто всё время как будто в режиме «не трогайте меня». — Да он всех в этом режиме держит, — Илья хмыкнул. — Но с Парадеевым он особенно странный. — Это не «особенно», — Саша усмехнулся уголком губ. — А что? — Он просто не понимает, как правильно реагировать, — Саша пожал плечами, затушил сигарету о перила. — Ты сейчас звучишь как психолог, — Илья фыркнул. — А я, вроде, им и являюсь, — Саша улыбнулся и посмотрел на Илью. Тот чуть нахмурился. — Он на Аню тоже странно реагирует. Она с ним разговаривает — он как будто её не слышит. — Он слышит. Ты же понимаешь, что Аня для него ничего не значит, — Саша кивнул.  — Это вообще нормально звучит? — Для него — да, — Илья выдохнул, откинулся на ступеньку. Он кивнул, будто согласился, но не добавил ничего. И они снова просто сидели на лестнице, пока внизу шумел школьный двор, а тема Лёши повисла между ними — без вывода, без решения, как что-то, что уже началось и само не остановится.

***

Квартира Лёшу встретила тишиной. Слишком привычной. Он закрыл дверь ногой, бросил рюкзак в коридоре и прошёл внутрь. — Есть кто? — крикнул он. Ответа не было. Только холодильник где-то тихо гудел. Он заглянул на кухню — пусто. В комнате тоже. Оставили записку на столе. Он даже не сразу прочитал. Просто сел на стул. Потом взял листок. «Будем поздно. Поешь сам». Лёша скомкал его сразу. Выбросит в ведро. — Класс, — тишина в квартире стала плотнее. Он открыл холодильник — там почти ничего нормального. Закрыл. Постоял. Потом ударил ладонью по дверце — не сильно, но резко. — Заебись, — ушёл в комнату, плюхнулся на кровать. Телефон завибрировал. Он посмотрел. Экран загорелся прямо перед глазами. Kosstochka: Ты дома? Лёша несколько секунд просто смотрел на сообщение. Потом заблокировал телефон и бросил рядом на кровать. Через минуту тот снова завибрировал. Kosstochka: Опять игноришь? Он шумно выдохнул, провёл ладонью по лицу и перевернулся на спину. Потолок был знакомый до раздражения: трещина в углу, пятно у люстры — всё как всегда. Телефон снова завибрировал. Лёша резко схватил его, уже собираясь написать что-нибудь грубое, но замер. Новое сообщение было не от Ани. Paradeev1ch: Историю сфоткай, если не сложно. Лёша уставился в экран так, будто сообщение появилось само по себе из воздуха. — Да ты издеваешься… — пробормотал он. Палец завис над клавиатурой. Можно было не отвечать. Можно было послать. Можно было вообще кинуть телефон в стену. Вместо этого он открыл чат, посмотрел на короткое сообщение и почему-то вспомнил, как Саша сегодня стоял у забора: спокойно, будто его ничего не задевает. Это снова раздражало. Он напечатал: Нет. Удалил. Напечатал: Сам ищи. Удалил тоже. Полежал ещё секунд десять, сжимая телефон в руке. Потом сухо отправил: Koreshzy: Щас. И сразу швырнул телефон обратно на кровать, будто тот был виноват. — Дебил, — сказал он, сам не понимая, кому именно. Поднялся, достал тетрадь из рюкзака, швырнул её на стол. Листы раскрылись сами. В комнате было тихо. За стеной кто-то включил телевизор. На улице хлопнула дверь подъезда. Лёша сфоткал конспект быстро, криво, почти не глядя, отправил в чат. Через пару секунд пришло: Саша: Спасибо. Всего одно слово. Лёша смотрел на него дольше, чем надо. Потом заблокировал экран и откинул телефон в сторону. На душе легче не стало. Но почему-то и пусто уже не было так сильно.

***

После уроков почти весь 11Б занял дальний угол небольшого кафе недалеко от школы. Здесь постоянно собирались старшеклассники: дешёвый кофе, картошка фри, шум, музыка слишком громкая, чтобы подслушивать сплетни. Они сдвинули несколько столов вместе. Кто-то уже ел, кто-то только пришёл, кто-то спорил ещё на входе. — Я сразу говорю, если Куертов ведущий — мы опозоримся, — заявила Вишвенкова, усаживаясь рядом с Каролиной. — Во-первых, ведущий харизматичный, — Куертов театрально поправил воротник. — Во-вторых, красивый. — В-третьих, заткнись, — сказала Ира. Все засмеялись. Лёша сидел ближе к краю стола, развалившись на стуле. Рядом Гориллыч жрал бургер так, будто не ел неделю. Через два места — Парадеев, напротив Ильи и Ермолаева. Лёша отметил это сразу. И сам себя за это мысленно послал. Классная, пришедшая на десять минут «проконтролировать организацию, а то вдруг они здесь чем-то запрещенным занимаются», уже ушла, и теперь всё снова превратилось в обычный хаос. — Так, по ролям ещё раз, — сказала Наташа, хлопнув ладонью по столу. — Пока вы не разбежались. — Я не разбегусь, я центр программы, — сообщил Куертов. — Ты фон программы, — буркнул Раговский. — Значит так, — Бердникова проигнорировала. — Куертов — ведущий. — Спасибо, красавица. — Ещё слово — снимем. — Молчу. — Илья — музыка, пульт, звук, — Яцкевич поднял стаканчик, как тост. — Саша Парадеев с ним, техника, подключение, всё вот это умное, — Саша лишь кивнул. — Костя, — Наташа перевела взгляд. — Раз ты шаришь в музыке и вечно сидишь в наушниках, будешь помогать с плейлистами Илье, связками между номерами и выходами. Костя оживился сразу. — О, наконец-то нормальная работа. Я вам такой разъёбный плейлист соберу. — Только без твоего подземного рэпа, — сказал Лазарев. — Ты просто не дорос. — Я жить хочу. Смех пошёл по столу. — Ермолаев — оператор. Для паблика школы сказали записать видео, — Наташа пролистала телефон, будто пытается еще что-то вспомнить.   — Девочки танцуют – это понятно, — продолжила Бердникова. — Гориллыч, ты — вход и охрана, — Даня чуть не подавился. — Почему я охрана? — Потому что у тебя тело и лицо такое, будто ты можешь выгнать человека без слов. Тем более, всякие младшие классы по-любому будут лезть, орать и мешать, — усмехнулась Чернюк. — Это талант, между прочим. — Кокошка и Раговский — свет, списки, вся вот эта организационная дрочь. — Мы элита закулисья, — заявил Кокошка. — Вы крысы под сценой, — поправил Лазарев. Снова смех. — Лёша, Ярик, Анчик, Лазарев — всё остальное. Что скажут, то и делаете. — Отлично, рабы системы, — буркнул Анчик. — И слава богу. Похуй, — Лёша пожал плечами. Он говорил лениво, но взгляд сам собой скользнул к Парадееву. Тот сидел спокойно, слушал вполуха, иногда что-то тихо говорил Илье. Будто вообще не замечал его. Это раздражало. И одновременно странно тянуло. — Кстати, — вмешалась Кая. — А кто сцену украшать будет? — Те, кто больше всех ноет, — ответила Ира. — Тогда Лёша первый кандидат, — усмехнулась Каролина. — Очень смешно, — сухо бросил он. Парадеев вдруг посмотрел на него. — Тебе бы подошло. Стоять с гирляндой и злым лицом, — за столом кто-то прыснул. Лёша медленно повернул голову к нему. — А тебе бы подошло молчать иногда. — Спасибо, на досуге подумаю, — Саша спокойно кивнул. — Подумай сейчас. Пауза. Но вместо привычного укола злости Саша только усмехнулся. — Ты когда не бесишься, нормально разговариваешь вообще? — Лёша хотел сразу огрызнуться. Уже открыл рот. И вдруг понял, что не хочет. Что-то в тоне Парадеева было не издёвкой. Скорее… любопытством. Это сбило сильнее любого подкола. — Смотря с кем, — бросил он наконец. — Значит, шанс есть, — Саша чуть наклонил голову. И вернулся к разговору с Ильёй, будто ничего не произошло. Лёша замер на секунду. Внутри осталось странное ощущение — не раздражение, не злость. Будто его только что аккуратно задели там, где он сам не ожидал. Гориллыч ткнул его локтем. — Чё завис? — Завались. — Он с тобой флиртует, братан, — Даня снова фирменно прищурился. — Щас уебу, — но без привычной резкости. Гориллыч заметил это первым и довольно ухмыльнулся. Дальше все снова спорили о музыке, очередности номеров, костюмах, о том, пустят ли дым-машину в школьный зал, и можно ли будет пронести алкашку. Лёша почти не слушал. Он сидел, лениво крутя трубочку от колы в пальцах, и время от времени, сам не замечая, смотрел туда, где сидел Парадеев.