За день до первого экзамена

(8 сентября, понедельник) Анна Сергеевна знала, что с родителями у Алисы не всё в порядке: сплетни по школе ходили с быстрой скоростью. Знала, что эта ученица не так проста. Что-то в ней было не то, она была не такая, какой должна быть в представлении Анны Сергеевны. Типичный балованный, целованный в одно место ребёнок уже однажды высосал всю кровь. С тем мальчиком… тоже всё было не так просто: родители были далеко не идеальны, в плане воспитания были неравнодушны к некоторым… изощрённым методам. Но чтобы ученика избивали ещё и до такой степени, ещё и когда это хрупкая и маленькая Маркова? То, что Алиса была занозой, отрицать сложно, но это не отменяло её физических свойств, а именно очень небольшого, скорее хрупкого телосложения. Она была худенькая и невысокого роста. Как-то за первую неделю Алисы стало слишком много. С первого же дня эта девочка будто заставляла думать о себе, и думать о ней приходилось. «Маркова упала в обморок!», «Маркова болеет гипотонией!», «Маркова будет сдавать химию, и с ней надо заниматься!», «Маркова прогуляла урок!», «Маркова, кажется, режется!» – и так много этой Марковой кругом, что невольно начинаешь думать о ней. А почему вот она такая? И когда замечаешь у этой девочки синяки на все руки, сине-фиолетовые пятна, с учётом, что они не первой свежести, становится страшно. Вот же ты вроде разговариваешь с ней, она тебе отвечает каким-то сарказмом, бесит тебя, а дома её жестоко избивают родители. – Алиса… я правда не ожидала, что у тебя с родителями? Алиса нахмурилась. Мило свела брови к одному месту, насупилась. – Всё у меня хорошо с родителями, это просто папа был не в духе, – бытовым тоном ответила та. – Папа не в духе был?! Алиса, ты смеёшься? Что-то тут не похоже, что я шучу. Мне как-то вот совсем не смешно! – Чего вы закипаете, Анна Сергеевна? Это же не вас дома бьют… – только сейчас Алиса поняла, что сказала. – Ой… – Алисочка, девочка моя, когда мою ученицу дома бьют родители, я не могу бездействовать. Ты хоть и вредная, но не до такой же степени. – Прошлым учителям было всё равно, – равнодушно сказала ученица, выдохнув. – Значит, я буду первой, кому не всё равно. Лисонька, ты удивительный ребёнок, которого мне жалко. – Пауза, небольшая тишина. – Может, всё-таки чаю? Алиса усмехнулась. Ей почему-то захотелось горячего напитка, а ещё очень сильно захотелось спать, потому что дома не получилось. – Давайте свой чай… – старалась придать равнодушия голосу ученица. Анна Сергеевна снисходительно улыбнулась и подошла к чайнику, налила в кружку горячий напиток и положила пару кубиков сахара. Алиса помешала жидкость и начала сербать с ложечки. Чай больно обжигал искусанные губы и щипал ранки на них, девочка морщилась, но продолжала пить. – Что мне теперь с тобой делать? – Анна Сергеевна не открывала от неё взгляд. – Со мной ничего не надо делать. Мне тут чуть-чуть осталось, всего годик. – Если не знать планов Алисы, фраза казалась обычной. – Ну как это ничего? Тебя дома бьют, а я буду сидеть сложа ручки и наблюдать? – Вы можете именно это и делать – просто сидеть и наблюдать. – Алиса осмелилась хлебнуть чай из кружки и всё-таки обожгла язык. – Я как-то все эти года жила и ещё поживу. Анна Сергеевна хмурилась, в упор смотрела на ребёнка, сербающего чай. Может, Алиса не такая уж и плохая, зачем учителя на неё наговаривают. Вот сидит себе мирно и как котёнок чай лакает, и так жалко её, так хочется помочь. – Ну что, счастье моё, раз ты не знаешь, что делать, давай химией заниматься. Не зря же я тебя позвала. Алиса широко раскрыла глаза. – Прям химией? Анна Сергеевна хохотнула. – Прям химией. Или ты думаешь, наши разговоры освобождают от такого важного предмета? Ученица цокнула языком, но достала тетрадь и ручку. Домашку, естественно, она не сделала, но теперь у неё была отговорка – родители были дома, было страшно. А Анна Сергеевна не сильно и требовала от неё домашнего. Ну что с Алисы взять: не сделала сегодня – сделает завтра. – Ну что, давай начнём. – Анна Сергеевна открыла учебник, открыла свою фиолетовую папку. – На чём мы остановились в прошлый раз? – Не помню, – ответила Алиса, улыбаясь. Её веселила обречённая физиономия Анны Сергеевны. Тяжёлый выдох. – Ладно… дай мне свою тетрадь. Педагог быстро пробежалась глазами по каракулям девочки и кивнула. – Сегодня разберём элементарные реакции. Если поймёшь их, станет попроще. И они опять начали как в прошлый раз. Алисе было скучно и сложно, но в какой-то момент стало интересно. Скорее какой-то интерес к этому понятному, простому объяснению. Подкупило осознание, что Алиса может чего-то добиться, может что-то понять. Даже если это «что-то» – простые химические реакции для восьмиклассников. Девочка с интересом наблюдала за тонкими пальцами Анны Сергеевны, которая писала буквы с космически быстрой скоростью. Она помогала понять, направляла и снисходительно улыбалась, когда что-то получалось. Прошло часа два. Алиса дико устала, голова начала кружиться, но сама она была готова работать ещё столько же – так интересно ей не было уже давно! – Устала, лисонька? – ласковый тон Анны Сергеевны щекотал уши. Слышать её было приятно, теперь её голос казался совсем не грубым и мужским, как первого сентября. – Немного. – Ты молодец. В целом ещё капельку практики – и будешь щёлкать реакции как орешки. – Она улыбнулась. – Всё, можешь идти домой. Домашнее пока не задаю. Алисе почему-то не хотелось идти домой. Она подумала об отце, который, вероятно, ещё там. О возможной ругани или, не дай бог, очередном их соитии с матерью. А в кабинете тепло, в окно бьёт сентябрьское солнце и пахнет кофе. Анной Сергеевной пахнет. – А вы сейчас тоже домой? – Нет, я ещё бумажки буду перебирать. Классное руководство, знаешь ли, дело не из простых. – А можно я ещё немного здесь посижу? Я мешать не буду, честно. Учительница округлила глаза, явно удивилась, но покачала головой в знак согласия. – Посиди, конечно. Я не против. Алиса улыбнулась и ушла на последнюю парту, чтобы не мешать. Она постаралась как можно меньше привлекать внимание, как можно меньше шуметь. Тихонечко надела наушники и читала какую-то, как называет Надя, «романтическую ерунду». Алиса старалась не смотреть на Анну Сергеевну, только периодически поглядывала на её тонкие пальцы и сосредоточенный взгляд. Анна Сергеевна была красивая, намного лучше самой Алисы. Высокая, стройная, вечно при параде – в тёмных пиджаках и строгих брюках, с идеальным макияжем и зализанным пучком. Анна Сергеевна выглядела крепкой, от неё исходила аура надёжности и уверенности, будто вот таким и должен быть классный руководитель – готовый защищать, вовремя прийти на помощь. Голова у ученицы была тяжёлая, она уже даже не следила за текстом, просто бездумно пролистывала страницы в надежде на то, что уловит хоть клочок сюжета. Но голова кружилась, а давление, кажется, снова опустилось. *** – Лисонька, просыпайся. – Анна Сергеевна едва ощутимо дотронулась до ладоней девочки, пробудив ото сна. – У тебя очень холодные руки. Ты замёрзла? На улице вроде тепло? Алиса разлепила свинцовые веки и прищурилась, глядя на учительницу. Она подняла голову с парты и поморгала пару раз. – Я уснула? – голос у Алисы был сиплый и хриплый, какой обычно бывает после сна. – Да, счастье моё, как видишь. – Педагог тепло улыбнулась и многозначительно посмотрела на ученицу. – Я бы не будила тебя, но мне уже пора домой, а закрыть тебя в кабинете было бы, наверно, кощунство. Хотя иногда очень хочется. – А… – Алиса снова нахмурилась с видом человека, который не понимает вообще ничего. – Тогда извините, до свидания. Она быстро взяла сумку, телефон и выскользнула из кабинета. Анна Сергеевна посмотрела ей вслед и только подумала про себя: «Ну зато попрощалась в этот раз». *** (9 сентября, вторник) – Женя, ты уверена? – Алиса недоверчиво смотрела на подругу, которая умоляла прогулять географию. А ведь ровно сутки назад точно так же Алиса умоляла Надю прогулять химию. – Лисёна, я знаю, о чём говорю. Я не хочу идти к ней на урок. Мы просто тихонечко сбегаем в магазин. – Ну ладно, если уж ты предложила, то чего отказываться. *** На классный час к Анне Сергеевне эту великую пятёрку заставила прийти Настя, которая говорила, что Анна Сергеевна злая, как бык, за прогул географии, и что от Людмилы Дмитриевны ей уже досталось. На классном часу все сидели как на иголках. Анна Сергеевна нервно расхаживала по кабинету, держа класс в напряжении. Алиса сидела молча: как-то Анна Сергеевна на неё слишком правильно влияет, что она какой раз на её уроках рот раскрыть боится. Ещё спустя пару минут тишины Анна Сергеевна начала загробным голосом: – Дети, я не проработала в вашем классе и двух недель, я немного не понимаю, что происходит! – голос она не повышала, но его холодности хватало, чтобы оглушить. – Почему мне на вас сегодня жаловалась учительница физкультуры? Давыдов! – теперь она повысила голос. – Как можно было попасть семикласснице мячом по носу так, что чуть скорую вызывать не пришлось? Педагог выдохнула через рот. – Дальше! Что за выкрутасы на уроке литературы? Учительница мне в слезах жаловаться пришла. Алисе стало нехорошо. Ледяной тембр Анны Сергеевны действовал отлично и высасывал всё живое из и так полуметровой ученицы. Надя заметила перемену в виде подруги и засуетилась. – А вы что? Ядовитая пятёрка! Кто своими шутками учителя довёл? – было понятно, к кому обращается Анна Сергеевна. А у Алисы ещё больше заледенели конечности и кровь отхлынула от тела. – Ещё и разговаривают сидят! – Анна Сергеевна, Алисе плохо. Но она, к сожалению, не услышала – или не захотела слышать. – Как можно было прогулять урок географии? Вы ведь знаете, что там за учитель. Меня пристыдили как маленькую девочку перед всеми. Особенно ты, Женя: собралась сдавать географию и прогуливаешь! Господи, как так! Алисе стало совсем плохо, а Анна Сергеевна уже кричала. – Анна Сергеевна, можно выйти, Алисе очень плохо! – выкрикнула Надя. На заднюю парту начали оборачиваться остальные. Сима уже был готов хватать подругу и уносить. Алиса на этот момент не соображала, сидела зелёная и мелко дышала. – Сели на место!! – громкий рёв. – Позорище! Как до одиннадцатого класса дожили? Бух! Что-то упало, а никто уже и не удивляется: все и так знают — Маркова снова рухнула. Алиса медленно съехала по спинке стула на пол, что вызвало грохот. Её подхватили Надя и Сима, а следом подбежала такая же бледная Женя. У Анны Сергеевны от ужаса расширились глаза. Теперь уже не со злостью она крикнула: – Всё, все идите домой! – и подлетела к лежавшей на полу Алисе. – Господи, Алиса, доведёшь. Сказала она это скорее самой себе, потому что Алиса была без сознания. Очухалась она в этот раз довольно быстро. Всего тридцать секунд «небольшого» стресса для Анны Сергеевны – и Алиса открыла глаза. – Боже мой, счастье моё, как так-то? – воскликнула Анна Сергеевна, выдохнув. – А чего это вы, Анна Сергеевна, теперь распереживались? Переживать надо было, когда мы вас просили выйти, потому что ей плохо, а не когда она уже упала, – недовольно прошипела Надя. – Что? – теперь педагог была растеряна. Вопросительно смотрела на вялую, лежащую на полу ученицу, но поддержки от Алисы не получила. – Действительно, Анна Сергеевна, сколько она и мы вас просили выйти? Вы же знаете Алису. Почему не отпустили? – добавила Женя. – Сима, тащи её домой. До свидания, Анна Сергеевна! Сима взяла Алису под мышки, помог подняться,и они ушли из кабинета. Анна Сергеевна даже не успела ничего сказать, как дети испарились, оставив педагога в нервном замешательстве. «А ведь она действительно не отпустила их, когда они просили». «Блять». «Чуть не угробила ребёнка». Чувствовала себя Анна теперь просто ужасно. Она только-только выстроила хоть какие-то отношения с этой ученицей и снова испортила. А зная Маркову и её друзей, они могут мстить за свою подругу. Почему же так крыша едет? Почему именно в этот класс надо было устроиться работать? Почему именно с Алисой? Это тяжёлый ребёнок, и Анну Сергеевну предупреждали об этом. Но когда говорили слово «тяжёлый» или «проблемный», в голове всплывали совсем другие образы, точно уж не то, что о ней придётся думать настолько много из-за обмороков, проблемных родителей, болезней и выбора предмета на ЕГЭ. А Алиса всё будто нарочно делает. Это маленькое счастье крутится вечно рядом и только подбрасывает тем для размышления. Вчера как котёночек уснула на задней парте – и хоть ты тресни, но не смотреть было невозможно. Лежит такая маленькая, беззащитная и тихо сопит. Волосы растрепаны, и одежда помялась, но она такая красивая, такая живая и настоящая. Так хотелось обнять её там, согреть эти ледяные руки. Анна Сергеевна знала эти мысли. Не подобает учителю в таком ключе думать об ученице. А Анна Сергеевна могла – ведь уж больно напоминала Алиса кое-кого. А теперь эта Алиса, скорее всего обиженная, ушла домой и будет думать об Анне Сергеевне плохо: мол, не отпустила, когда было плохо. «Боже, ну какая же я ужасная». *** Пришла Алиса домой через полчаса, вернее, как пришла – её притащили чуть ли не на руках и дали чёткие настояния, что делать. Голова всё ещё кружилась, а из головы не выходила Анна Сергеевна, которая так разгорячённо ругалась. И Алисе впервые за шесть лет стыдно стало – совсем капельку, но стало. Она ведь подвела Анну Сергеевну. Подумать как следует об этом Алиса не смогла – голова болел а. Да и не успела, ведь на телефон пришло уведомление как раз от причины её переживаний и терзаний совести: – Лисонька, прости меня, пожалуйста. Давай завтра поговорим, если будешь хорошо себя чувствовать. Всем большое спасибо, за то что поддерживаете и читаете. Мне безумно льстят ваши отзывы и лайки, мотивация появляется писать больше и больше. Простите, что выкладываю главы не так часто, однако совсем скоро я сдаю экзамены, поэтому времени совсем нет. Стараюсь писать, когда есть возможность. Я очень стараюсь не злоупотреблять Алисиным обмороками, обещаю, что дальше, как минимум ещё 8-9 глав обрываться на потере сознания все не будет. Ещё раз всем спасибо💋💋