За день до первого экзамена

(Вторник, 21 октября) Как она сразу не догадалась, что Арсений, про которого так увлеченно рассказывала Алиса Жене в день поездки, это просто мальчик из параллельного класса. Которого Анна Сергеевна видела два раза в неделю стабильно. – Отойди от него, Алиса, пускай сам решает, – строго сказала Анна Сергеевна. Алиса только пожала плечами, мол, «я хотела помочь», и отошла от мальчика. Классная вручила ей мятный леденец, не глядя на ученицу, потому что смотреть в глаза девочке было стыдно. Вот как хотя бы перед самой собой объясниться, что она ревнует, глупо, как подросток ревнует свою ученицу к другому ученику! Это же даже звучит как вздор! – Все, иди, Лис, на урок, – Анна Сергеевна снова на нее не посмотрела, а просто продолжила вести урок. Алиса вообще не поняла вот такую резкую перемену в настроении, но спросить не стала. Однако все равно, когда выходила из кабинета, подошла к девочке, сидящей на третьей парте, – ее подруга Ксюша. Та что-то прошептала Алисе, а после легонько стукнула по голове. Анна Сергеевна, глядя на это, нервно выдохнула. – Ксюша! Алиса, на урок! – и указала в направлении двери. Ученица, смеясь, показала язык Ксюше и выбежала из кабинета. Больше за сегодня Алису Анна Сергеевна не видела, на классный час та не явилась, в целом никто из пятерых друзей не явился, но педагог даже не сильно рассердилась, может, только чуточку. Пускай лучше Алиса с друзьями посидит дома, чем с таким голосом и кашлем. Да и будет время подумать, как оправдаться перед самой собой за свою ревность, ведь она правда почувствовала неприязнь к Арсению. Классный час закончился крайне быстро, школьники молчаливо разошлись по домам, и как раз в этот момент пошел дождь. – Все-таки хорошо, что Алиса домой раньше ушла, – сказала классная в пустой кабинет, надеясь, что ученица уже дома и не будет таскаться под дождем. (Среда, 22 октября) К сожалению для Алисы, урок биологии с любимой Оксаной Семеновной отменили и поставили замену, так как она уехала на какую-то конференцию. На замену им поставили урок астрономии, которую Алиса терпеть не могла, а учителя не переносила, ведь они сильно не поладили в этом году. Педагогом был пожилой мужчина – Аркадий Юрьевич, высокий, полноватый и лысый, мужчина был достаточно необычным, очень эксцентричным, часто неоднозначно шутил и вел себя. Алиса чаще всего на его уроках старалась никак не участвовать: сидела спокойно на задней парте и занималась своими делами. Но не в этот раз. – Маркова! Ты что делаешь? – спросил педагог, уже поднимаясь со своего стула. – Ничего я не делаю, Аркадий Юрьевич, – ученица весь урок просто смотрела на уголок парты, даже не открывая тетрадь. Все, что было написано на доске, было для нее пустым звуком. – Вот именно, Маркова, а я что сказал делать? – учитель строго зыркнул на нее с высоты своего роста, и Алиса выпрямилась на стуле, так как под его взглядом было очень некомфортно. – Я сказал задачу номер четыре решать. Ты решила уже? Дай посмотрю, – он схватил Алисину пустую тетрадь своими сальными руками и пролистал. Там, естественно, ничего не было. – Маркова, ты как-то это объяснишь? – Да не понимаю я ваши задачи! – огрызнулась девочка и отвернулась к окну. Учитель обратно кинул тетрадь ей на стол, и она сильно стукнула об парту. – Можно и поаккуратнее! – возмутилась Алиса, видимо, зря. – Ты что себе позволяешь! Девка обнаглевшая! – педагог аж покраснел от такой наглости, и у него напряглись жилы на шее. – Кто у вас классный руководитель? На перемене пойдем к ней! – Анна Сергеевна, – сказала Настя, которая ни к селу ни к городу решила вставить свои пять копеек. – Отлично, вот к ней и пойдем! – рявкнул учитель, развернулся и пошел обратно за свой стол. Алиса только тяжело вздохнула, но к тетради так и не притронулась. Сдалась ей эта астрономия несчастная. Какая разница, если все равно ничего не понимает. На перемене она постаралась незаметно улизнуть из кабинета, к сожалению, не получилось. – Маркова! Я тебя не отпустил! – послышался неприятный голос. – За мной пошли! – он грубо схватил ее за руку, отчего по коже пробежался табун мурашек, Женя с Надей испуганно посмотрели на подругу, которую грубо тянул за собой учитель астрономии. Аркадий Юрьевич был намного выше и сильнее, если бы захотел, смог бы спокойно сломать Алису. – Да не тяните же вы меня так грубо! – взвизгнула Алиса, когда он вновь толкнул ее вперед. Кабинет астрономии находился на третьем этаже, а Анны Сергеевны – на втором. Учитель мало того что не послушался, так еще и нагло схватил ученицу за ухо и затолкнул в кабинет к Анне Сергеевне. По всей ушной раковине растеклась жгучая, огненная боль. Алиса вскрикнула, и на глазах выступили слезы боли. Педагог, кажется, хотел оторвать ей ухо. Анна Сергеевна спокойно сидела и, наверно, пыталась выпить свой кофе, но, когда увидела педагога, который держал ее Алису, в слезах, за ухо, опешила. Быстро поставила чашку на стол и встала. Ростом она была немного ниже учителя астрономии. – Анна Сергеевна, ваша Алиса… – он продолжал держать ее за ушную раковину, вроде не сильно, как ему казалось, но Алиса давилась слезами от боли. – Отпустите ее! – приказала Анна Сергеевна. – Отпустите сейчас же! – она подошла, чтобы забрать свою Маркову из его лап. – Да успокойтесь, она по-другому не понимает! – сказал учитель, но ослабил хватку. – Прекратите, я вам приказываю, – Анна Сергеевна посмотрела ему глаза в глаза, почти на одном с ним уровне, – ей же больно! – учитель наконец-то отпустил бедную Алису с красным ухом и глазами от слез. Ученица отшатнулась к стене, прикрывая красное ухо рукой, и тихонечко скулила в рукав. – Анна Сергеевна, ваша Алиса меня доканала, это невозможный ребенок, – начал Аркадий Юрьевич, совершенно не обращая внимания на ученицу, в отличие от Анны Сергеевны, которая смотрела только на девочку. – Она срывает мне урок, она ничего не делает! Если вы не примете меры, я поставлю вопрос об ее отчислении! – картина эта Анне Сергеевне казалась совершенно неправильной, не должны никакие мужчины так грубо трогать хрупкую ученицу. – Аркадий Юрьевич, я вас услышала, а теперь выйдите из моего кабинета! – грубо приказала она учителю астрономии, тот пытался что-то возразить, однако столкнулся с ледяным, разрезающим пространство голосом. – Если вы сейчас не выйдете, я пойду к директору и скажу, что вы хватали ученицу за ухо и довели ее до слез. – Аркадий Юрьевич нахмурился и оскалился. – Я поговорю с Алисой, а теперь идите, – Анна Сергеевна не очень мирно выпроводила его из кабинета и посмотрела на Алису. Ученица сидела, прижавшись к стене, держала рукой свое ухо. По факту, ее сейчас нужно было поругать за сорванный урок, но как можно было ругать эту бедную девочку, у которой соленые дорожки на глазах. А представив, что Алису так уже били, к примеру, отец, то захотелось пойти и убить Аркадия Юрьевича, что так грубо посмел касаться ученицы. – Лис, все хорошо, спокойно, – Анна Сергеевна присела на корточки перед ученицей, – давай что-нибудь холодное приложим, у меня бутылка с холодной водой есть, – Анна Сергеевна быстрым шагом прошла и взяла в лаборантской бутылку холодной воды, поднесла к горящему уху ученицы. – Давай, вот так. Педагог помогла сесть Алисе за парту и начала размышлять о том, что делать с ученицей и что же делать с учителем. Неужели это все придется оставить безнаказанным, неужели тот факт, что он только что ей готов был ухо выкрутить от своей злости, оправдывается Алисиным поведением. И ведь его оправдают, ему же и слова не скажут в администрации, только доходчиво объяснят Алисе, чтобы больше не нарвалась. Но неужели плохое поведение ученика оправдывает физическое насилие! А между тем Алиса не прекращала плакать, придерживая бутылку рукой. Она плакала практически беззвучно, только слезы текли по бледным щекам. И как теперь отпустить бедного ребенка дальше на уроки, а потом еще и заниматься с ней, ведь сегодня среда. – Лисочка, сильно больно? – с сочувствием спросила классная, останавливаясь прямо перед партой, за которой сидела ученица. – Да нет, уже нормально, – сказала Алиса, отводя глаза в пол. Ничего не было нормально, ей было больно! Но она молчала, только, вздрагивая, тяжело вздохнула и убрала бутылку от красного уха. – Что же мне делать теперь с тобой? – спросила Анна Сергеевна, наклоняя голову в сторону, глядя прямо глаза в глаза. Однако Алиса этого пылкого желания играть в гляделки с преподавателем не оценила и отвела взгляд. – Какой у тебя сейчас урок? – Физра, потом с вами занятие, – пробурчала ученица. – Хочешь, я с учителем договорюсь, посидишь тут вместо физры, а потом позанимаемся с тобой? – ученица нахмурилась, но кивнула головой в знак согласия. – Давай я чаю тебе налью? – педагог дождалась второго утвердительного кивка и подошла к чайнику. Алиса не шевелилась, никак не реагировала и ничего не говорила. Классная отошла от прибора и вернулась к Алисе. – Лис, точно все в порядке, ты какая-то никакая? – Анна Сергеевна еще раз обеспокоенно заглянула ей в глаза и нервно сглотнула – Алиса смотрела такими гигантскими, пронзительными, полными боли глазами, что Анна Сергеевна неосознанно сжалась. – Анна Сергеевна, меня так папа за уши в детстве таскал, больно было, – кинула девочка, глядя на педагога, у которого сердце, кажется, сделало кульбит и упало в пятки. Она смотрела так пронзительно, так до скрежета в зубах больно, с какой-то детской жалостью и обидой. Смотрела так, будто против нее был весь мир и Анна Сергеевна – единственная, кто встал на ее сторону, хотя отчасти так и было. – Лис… – Анна Сергеевна запнулась, осела на корточки перед партой, не разрывая зрительного контакта. – Лисочка, – педагог взяла ее ледяные руки в свои и аккуратно сжала, поглаживая костяшки, – девочка моя бедная… Как раз в этот момент ручка кабинета дернулась, Алиса, как ошпаренная, отпрянула от рук классной. В помещение вошло несколько раскрасневшихся, запыхавшихся восьмиклассников, с которыми у классной сейчас должен быть урок, и обычно она запускала их в кабинет до урока, чтобы они разобрали вещи и успели подготовиться. Иногда она с ними о чем-то болтала, но не сейчас, не когда в ее кабинете сидит такая бледная, заплаканная, затравленная Маркова. Восьмиклассники даже толком войти не успели. – Вышли отсюда, я вас еще не пускала! – громко и четко сказала Анна Сергеевна, заставив детей спешно ретироваться. – После звонка зайдете! – медленно, по одному, каждый вышел из кабинета, оставив Алису и Анну Сергеевну снова наедине. – Анна Сергеевна… – Алиса осторожно поднялась со стула, но пошатнулась и схватилась за парту. – Я пойду, у вас же урок, – ученица хотела уйти, однако Анна Сергеевна ловким движением остановила ее. – Лисочка, не уходи, пойдем, я тебе чай налью и в лаборантской посажу, спокойно отдохнешь там, – педагог не стала дожидаться кивка, означавшего согласие, и просто осторожно повела ее к двери, ведущей в лаборантскую. Алиса не сильно-то и сопротивлялась, зашла в маленькую комнату вслед за классной и уселась на диванчик. – Сейчас я тебе чай принесу, – классная вышла, оставляя девочку одну, а вернулась с чашкой, наполненной горячим напитком. Алиса взялась мокрыми холодными ладошками за посуду, и в этот момент прозвенел звонок, означавший начало урока. – Лис, оставайся здесь, я к тебе приду в течение урока, – классная вымученно улыбнулась и вернулась в класс, который стремительно начал заполняться учениками. Мысли педагога были далеко не здесь. Вести урок с восьмиклассниками, хоть и любимыми, абсолютно не было сил и желания, все внимание и мысли классной были сосредоточены на девочке, мирно сидящей в лаборантской. Дети зашли, начали рассаживаться по местам, доставать тетради и учебники, так как зайти на перемене она не разрешила, то готовиться к уроку им пришлось сейчас. Анна Сергеевна решила дать какое-нибудь задание, лишь бы они сидели спокойно и делали, пока она с Алисой поговорит. Дети, на удивление, не задавали лишних вопросов и отреагировали достаточно тактично, поэтому, выдав задания, Анна Сергеевна смогла спокойно уйти в свою лаборантскую, к своей Алисе. – Лис, ты тут не спишь? – Анна Сергеевна заглянула в помещение, глядя на облокотившуюся на спинку дивана ученицу. Алиса быстро метнула свой взгляд на источник шума и обратно отвела глаза, чашка стояла на столе почти полностью нетронутая. – Не сплю, – ученица слабо улыбнулась и выпрямилась. Анна Сергеевна аккуратно села рядом с ней, но дотронуться не осмелилась, хотя очень хотелось, аж руки чесались от желания обнять девочку. – Расскажи мне про папу, пожалуйста… Что он делает? Он бьет тебя сейчас? – самая ненавистная Алисой тема вновь была поднята, снова ей нужно это обсуждать со взрослым… Снова, как в те разы. В восьмом классе Алису заставили рассказать, откуда появились синяки, кто ей разбил губу и почему четырнадцатилетняя девочка ночью таскается одна по городу. Она поверила своей классной – Катерине Алевтиновне, тоже достаточно молодой и энергичной женщине, которая была в самом расцвете сил. Алиса доверилась ей, приоткрыла завесу тайны своей мрачной жизни. Катерина Алевтиновна тогда пообещала разобраться самостоятельно, никого не привлекать, чтобы ученицу не упекли в детский дом. Но уже через неделю с Алисой разговаривал психолог, завуч и социальный работник. Они зажали бедную девочку возле выхода из школы, заставили рассказывать, а после требовали вести их к ней домой, чтобы увидеть, как живет несовершеннолетняя. Каким-то чудом дома была трезвая мать и адекватный, не пьяный отец, которые доходчиво объяснили, что у них дома порядок и идиллия. И если один раз подняли руку на ребенка, это не значит, что здесь ее систематически избивают. Кое-как они выпроводили всю эту делегацию под очень презрительными взглядами, и Алису после снова избили, сказали, что неблагодарная тварь, раз посмела кому-то жаловаться. А сама Алиса с тех пор перестала кому-либо доверять из взрослых. Намного лучше жить дома с такими родителями, зато в свободе. Чем в закрытом заточенном детдоме. Там ведь за ее состоянием начнут следить. До ночи не погуляешь, не покуришь, уроки регулярно прогуливать не сможешь, умереть спокойно не дадут. Нет уж, лучше дома мучиться. И сейчас Алиса тоже совершенно не горела желанием рассказывать что-то про свою семью. У нее закрадывались сомнения, ведь Анна Сергеевна уже что-то знает и до сих пор не рассказала. Возможно, ей есть смысл довериться. Но как же чертовски сложно было вымолвить хоть слово. Сказать хоть что-то. То, что было сразу после удара, – не в счет, тогда от боли Алиса туговато соображала. – Алис, чего молчишь? – Анна Сергеевна глядела в душу, была так близко. Алиса, на свое же удивление, посмотрела на губы классной. Они были накрашены матовой нежно-красной помадой и каким-то блеском с приятным запахом. Ученица облизнула свои сухие губы и отвернулась. – Лис? – классная снова подняла руку, чтобы погладить по плечу, но отстранилась. – Я не хочу ничего рассказывать, – тихо, едва слышно прошептала Алиса. – Что? – педагог внимательно посмотрела на нее, на сгорбившуюся фигурку с бегающими туда-сюда глазами. – Я не хочу ничего рассказывать! – Алиса сказала это громче и подскочила с дивана, отчего в глазах потемнело и она осеклась, придерживаясь за шкаф. Классная встала вслед за ней и ловко подхватила. – Тише-тише, счастье мое, все хорошо, не надо ничего рассказывать, если не хочешь, – классная начала круговыми движениями успокаивать ее, гладя ладошками по плечам. Глаза у девочки были стеклянные, глубокие, будто в них плескался целый мир. Глядеть на Алису было сплошное удовольствие, она была красива, но эти глаза, которые могли нести столько света, так сильно измазаны ужасной болью и страхом. Алиса не переставала смотреть на классную как затравленный зверек, норовя убежать от навязчивой мысли о родителях. И именно в этот момент Анну Сергеевну позвал какой-то ребенок из кабинета. – Лис, пожалуйста, не уходи, я сейчас, – Анна Сергеевна, очень злая, быстро начала спрашивать у детей, что случилось и кто что хочет. Заняло все минуты три, но, когда классная вернулась обратно в лаборантскую, Алисы, как и ожидалось, там не было. *** Вот как-то так получается. Дальше пойдет одна из моих любимых сюжетный арок, написанных на данный момент. Пишите пожалуйста отзывы: что нравится, что не нравится, что бы хотели увидеть и так далее. Я постараюсь ко всему прислушаться, потомучто каждый ваш отклик меня очень мотивирует работать дальше и больше. Сейчас я ещё попробовала заняться работами на конкурс, чтобы получить 150 монет, но все равно мотивации на Алису и Анну Сергеевну пока много и именно их история в приоритете. Спасибо тем, кто поддерживает, люблю💋