За день до первого экзамена

– Ваша Алиса сейчас в стельку пьяная, спит в баре, приезжайте, забирайте, – по рукам полоснул холод страха, отчего у Анны Сергеевны, кажется, на секунду онемели конечности. – Хорошо… сейчас, я сейчас приеду, только скажите адрес, – мужчина назвал местонахождение и отключился. Анна, наверно, никогда так быстро не собиралась, буквально за какие-то секунды оделась, взяла деньги, телефон, документы и вылетела из дома. Невзирая на снегопад, невзирая ни на что. Только одна мысль с силой била в голову: «Какого черта Алиса с гипотонией поперлась в бар, еще и напилась там до смерти?!». Классная неприлично быстро вела машину, лавируя между рядами с хаотичной скоростью. Туда, куда обычно она бы доехала за минимум двадцать минут, сейчас она прилетела за рекордные тринадцать. Бар был очень незаметный, оттуда за полкилометра была слышна музыка и несло очень неприятными ароматами. В здравом уме Анна Сергеевна никогда бы не приблизилась к такому месту, она была в барах, но явно не такого уровня. В помещении было безумно душно, дышать абсолютно нечем, кругом одна пьянь. Классная быстро просканировала помещение и сразу увидела Алису, вернее то, что от нее осталось, и стоящего рядом Данила Юрьевича. Глаза расширились от ужаса, тотчас перед глазами встали все те статьи, что она прочитала про гипотоников. Про особенную опасность от алкоголя, а подросткам так и подавно. – Здравствуйте, Анна Сергеевна, – Данил Юрьевич с жалостью посмотрел на педагога. – Вот ваше чудо лежит, я не особо разбираюсь во всем этом, вам, наверно, следует ее родителям позвонить. Алиса из себя представляла действительно жалкое зрелище: вся красная, с прикрытыми глазами, находилась в какой-то полуяви, полусне. Волосы растрепаны, дышала она мелко и только дрожала. Но Анна Сергеевна понимала, что звонить родителям вряд ли сейчас хороший вариант, но к кому-то же надо ее отвезти, не оставить же одну. Классная была очень зла, ей хотелось схватить за шкирку и наорать на девочку за эту беспечность. – Спасибо вам, Данил Юрьевич, я думаю, дальше я сама справлюсь, – педагог вздохнула, еще раз взглянула на непутевую ученицу, которая теперь уронила голову в свои руки, и снова обернулась к рядом стоящему преподавателю. – Только можно вас попросить: никому об этом не говорить, а то мне же потом придется скандал такой расхлебывать, что мама не горюй. – Ну что вы, Анна Сергеевна, само собой, вам и так сейчас забот достанется, я тогда пойду, удачного вечера, – он показал кулак в знак поддержки и поспешно ретировался в другой конец бара. Видимо, пьяная ученица из его школы, которую он по счастливой случайности узнал, никак не должна была мешать его прекрасному вечеру пятницы. Ну и на том спасибо, что позвонил и не стал скандал на месте делать. Анна Сергеевна посмотрела на Алису, действительно совсем пьяная и не реагирует ни на что. А главное, что самой делать, Анна Сергеевна из-за страха, застилавшего глаза, не знала. – Лис? – она осторожно потрогала ее плечо, отчего девочка вздрогнула. Классная напряглась и сглотнула, она чувствовала себя так ужасно, оттого что абсолютно не знала, как себя вести. – Пойдем, Алиса, давай, – Анна Сергеевна помогла ей подняться на ноги, ученица не сильно и сопротивлялась, правда ноги ее не держали, и она чуть ли не повисла на педагоге. Анна Сергеевна зло выдохнула, схватила слишком тонкую куртку ученицы и накинула той на плечи, в надежде на то, что за свою водку та заплатила и их сейчас не остановят, требуя оплаты. Не то чтобы она не могла позволить себе бутылку спиртного, просто еще и платить за выпитое вместе с полумертвой ученицей – это такая себе идея. Классная осторожно подхватила дохлую девочку на руки, придерживая под бедрами и за спину. Большой тяжести это не создавало – Алиса немного весила, скорее наоборот, а Анна Сергеевна была неплохо физически сложена. Разгоряченное тело девочки прижималось к телу Анны Сергеевны, будто ища прикосновений, ласки. Педагог осторожно вынесла ее из бара и потащила к машине, руки начали затекать на полпути, но донести ее она все же смогла. Легким движение уложила в машину на задние сиденья и сама села за руль, включив печку. Девочка на задних местах простонала что-то невнятное, заставив Анну Сергеевну одновременно закипеть от злости и жалости к ней. – Куда тебя везти вот? Что делать с тобой? – раздраженно спросила она, глядя на ученицу в зеркало заднего вида. Та уже вполне удобно расположилась на сиденьях и лежала с закрытыми глазами, волосы растрепались по всему сиденью, создавая необычный эффект. – Можете выкинуть меня, как с занятия сегодня, – пробурчала Алиса в пьяном угаре, голос ее был словно мятым, невнятным и тихим. После ее слов Анна Сергеевна напряглась, неужели она напилась только из-за того, что классная ее выгнала сегодня. – Тебя к родителям отвезти? – спросила девушка, пока заводила машину. – Домой? При упоминании последнего ученица закашлялась и замахала головой, если приглядываться, то можно было увидеть слезы, медленно выступавшие из больших зеленых глаз. – Не надо к родителям… пожалуйста… не надо, Анна Сергеевна, – начала плакать и скулить девочка, что теперь вместо злости вызвало несказанную жалость, но ученица не унималась. – Пожалуйста, Анна Сергеевна, выгоните меня лучше, только не домой… – она начала всхлипывать и была на грани пьяной, невменяемой истерики. – Только не домой… я боюсь, – классная с каждой ее фразой все больше и больше задерживала дыхание, в попытках сдержать собственные слезы. – Лис, успокойся, не повезу домой, только куда тебя? В голове всплыл только один адрес, куда можно было отвезти девочку. Свой. Не отдать же эту пьяную бестию Жене или Наде, а адрес бабушки или какой-нибудь тети она вряд ли сейчас добьется. Классная вывела машину из этой подворотни и повезла ее домой, в надежде на то, что ученицу не стошнит сейчас. Она что-то кряхтела, скулила и тихо всхлипывала, заставляя сердце Анны Сергеевны сжиматься при каждом звуке, но педагог уверенно везла дальше. – Анна Сергеевна, вы меня ненавидите? – девочка, судя по голосу, рыдала, захлебываясь в собственных слезах, классная напряглась, услышав этот голос. – Ну чего же ты, Лис, все хорошо, все в порядке, – Анну Сергеевну начинало это маленько напрягать, сами подумайте, пьяная школьница, о которой вы и так переживаете больше, чем следует, и она у вас в истерике бьется на задних сиденьях. – Почему ты думаешь, что я тебя ненавижу? – пока классная поддерживала диалог, в голове только и крутила мысли о том, как бы быстрее доехать до дома. Девочка, продолжая всхлипывать, ответила: – Потому что вы меня выгнали сегодня, – Анна Сергеевна быстро сглотнула и напряженно взглянула в зеркало заднего вида. Алиса напилась все же из-за нее? Теперь злость и раздражение было на саму себя, за то, что посмела так с ней обращаться, за то, что позволила себе лишнего. Пораскинув мозгами, педагог поняла, что объяснять сейчас не совсем вменяемой ученице не было никакого смысла, поэтому она сказала просто: – Нет, Лис, я тебя не ненавижу, то, что я сделала сегодня, – это большая глупость, прости меня, – девочка молчала в ответ, и педагог надеялась, что та хоть немного успокоилась. Доехали они также быстро, Анна Сергеевна снова взяла Алису на руки, в надежде на то, что ей хватит сил донести ученицу до дома. Благо та не сильно сопротивлялась. Перед самой квартирой ее пришлось поставить на вялые, совершенно не держащие ее ноги. Придерживая ее одной рукой, она шептала, скорее самой себе: – Только не падай, держись, пожалуйста, – она быстро доставала ключи, стараясь как можно скорее вставить их в замочную скважину и завести наконец-то ученицу в квартиру. По итогу, спустя пару попыток, это получилось, и она затащила пьяную Алису домой. Пока сама снимала свое мокрое от снега пальто, она усадила Алису на пуфик, стоящий рядом. После сняла свою обувь, а следом обувь Алисы. Так они и добрались до гостиной. Классная уложила ученицу на диван, та сразу свернулась, поджав под себя ноги. Щеки красные, тело разгоряченное, от нее пахло ужасным перегаром. Девочка была в школьной рубашке и брюках, что наталкивало на не самые приятные мысли: скорее всего, она пошла в бар сразу из школы, и это очень плохо. Но об этом Анна Сергеевна решила подумать позже, сейчас надо было что-то делать, к примеру, принести воды и тазик, потому что ночка ее ждет явно яркая. Классная быстро, чтобы не оставлять Алису одну, сбегала за водой и маленьким тазиком, который валялся у нее на балконе. Почти сразу, как пластиковая емкость появилась в комнате, Алису начало тошнить, Анна Сергеевна еле успела подставить тазик и помочь девочке встать. Классная сама сжалась от этого вида, пока Алиса продолжала давиться и плакать, все это перемешалось в некий чудовищный комплект. Через минуту Алиса угомонилась, обратно легла на диван, обхватив ноги в школьных брюках руками и продолжая ровно, прерывисто дышать. Анна Сергеевна сбегала, убрала и помыла тазик, а также взяла одну из своих черных футболок. Когда она вернулась в гостиную, Алиса стояла, опираясь на руки на диване, волосы были растрепаны, а взгляд стеклянный, жуткий-жуткий, будто она не воспринимала ни где она находится, ни кто стоит рядом с ней, и только слезы крупными градинами текли из глаз. – Алиса, давай, – педагог подошла ближе, осторожно, стараясь не вызвать какой-нибудь новый приступ. – Давай, моя девочка, я тебя переодену, – она начала аккуратно, быстро и методично расстегивать пуговицы на рубашке, сняла с нее одежду, очень стараясь не смотреть на тело, на бледную кожу с синяками, на тонкую талию, на аккуратную маленькую грудь, обрамленную пудровым бюстгальтером. Но все равно смотрела и ругала себя, буквально проклинала за то, что разглядывает свою малолетнюю пьяную ученицу. – Мм… – девочка простонала, когда кожи коснулась холодная футболка, она была ей слишком велика, из-за разницы в росте и телосложении. Алиса снова проскулила что-то невнятное и положила тяжелую голову Анне Сергеевне на колени, отчего последняя замерла, напряглась и, кажется, перестала дышать. Алиса ластилась, словно кошка, искала этих прикосновений, педагог начала монотонно расчесывать густые каштановые волосы пальцами. За эту ночь Анна Сергеевна ни на секунду не сомкнула глаз, особенно начитавшись, как нужно вести себя рядом с пьяным подростком, где говорилось, что нельзя спускать глаз и если что – сразу звонить в скорую. Она сидела рядом и только успевала менять тазик – Алису рвало подряд несколько часов, а между этими приступами она либо плакала, либо ругалась. Девочка стонала от боли, когда ворочалась. Анна Сергеевна прокляла и ее, и себя несколько десятков раз за эту ночь. Все, что происходило в стенах этой комнаты, было жалким зрелищем. В помещении было душно, темно и отвратительно пахло. На диване лежало нечленораздельное нечто, за человека это точно принять было нельзя. Алиса скулила, плакала, она заставляла и жалеть, и ненавидеть ее одновременно. Классная в перерывах, пока ее не рвало и пока она не проваливалась в небытие, отпаивала водой, которую девочка жадно глотала. В общем, все пару часов состояли только из тазика, туалета, воды, спокойных пары минут – и по кругу. Ближе к трем ночи организм девочки, видимо, выдохся, и она уснула наконец-то на более долгий промежуток времени, чем десять минут. Что не могло не радовать, ведь сама Анна Сергеевна уже нещадно хотела спать, но тугой страх сковывал ее и не давал уснуть как нормальный человек. Злую шутку с ее нервной системой сыграло количество прочитанной информации о гипотониках, об их тяжелом переносе алкогольного отравления, особенно в подростковом возрасте. Алиса тихо-тихо сопела, еле дыша, пока Анна Сергеевна считала ее вздохи про себя, лишь бы слабое сердце ее хрупкой и любимой ученицы не остановилось. Она бы никогда не подумала, что будет вот так ухаживать за одной лисичкой из ее класса, когда шла работать в эту школу. Никогда бы не подумала, что забота об этой маленькой бестии станет основным столпом ее жизни. Как же она и сама не заметила, что привело ее к тому, что она всю ночь не спит ради одной девочки. А ведь могла просто отдать ее назад родителям, несмотря на просьбы, могла сдать в какую-нибудь службу по делам несовершеннолетних и не заниматься этим здесь, в свой законный выходной, но занималась и не жаловалась, ну ладно, немного все-таки ворчала и жаловалась. Точно во сколько, Анна Сергеевна не помнит, наверно, ближе к пяти часам Алиса снова начала хныкать. К сожалению, классная была в дреме и услышала только то, что Алису вновь вырвало, часть в таз, а часть на одежду и постель. – Вот сука, – педагог выругалась слишком неприлично громко, но сейчас это было последнее, о чем она думала. Девочка снова закрыла глаза, и ее начало мелко колотить, волны мурашек бегали по всему худощавому телу. Профиль лица был бледен, словно мел, а под глазами у нее были синяки. Голова у самой классной раскалывалась от недостатка сна и стресса, и именно сейчас она очень четко ощутила желание промыть голову бедовой ученице. – Алиса! – громкий голос разрезал полуночную тишину. – Вставай, давай! – девочка разлепила глазки и посмотрела так жалко-жалко, но для уставшей до смерти Анны Сергеевны жалостливые глаза были не весомым аргументом для того, чтобы остудить свой пыл. Классная за шкирку стащила Алису с кровати, услышав тихий стон боли и снова этот чертов всхлип, который заставлял сердце щемиться. Девушка затащила ученицу в ванную, поставила на колени перед фурнитурой и включила воду. – Ай, – уже более трезво и, наверно, впервые за пару часов более осознанно пролепетала Алиса, продолжая плакать, – больно! – Терпи, сама набухалась, как только совести хватило! – больше классная не отдавала себе отчет в словах и действиях. – Господи, ты меня до седины доведешь, если уже не довела! – она включила воду и начала мыть сначала лицо, и это было далеко не милая нежная помощь, а что-то более грубое, при том, что Анна Сергеевна сдерживала свою злость изо всех сил. Алиса принялась плакать с новой силой, вода смешивалась со слезами, стоны смешивались с всхлипами и звуком отмывания грязного лица. Классная поморщилась, в попытке скрыться от этого звука, который так или иначе, но влиял на нее слишком сильно, вызывая несказанную жалость к этому клочку недоразумения, сидящему сейчас на коленях. Следом Анна Сергеевна стянула с Алисы свою футболку, которую она тоже вымазала, оставляя девочку фактически голой: в одном бюстгальтере и штанах. Вот только теперь, при свете лампы, Анна Сергеевна заметила кое что жуткое. Все тело девочки было покрыто сине-фиолетовыми отметинами, на части кожи были гематомы и царапины, которые продолжались и дальше, к ногам. Анна Сергеевна аккуратно стянула брюки, сейчас даже не обращая внимания на то, что ученица в одном белье. Она только как зачарованная смотрела на эти бледные избитые ноги, полностью покрытые следами от ударов, и тут уже не отмажешься, что упала. Это были явно следы избиения, притом нехилого такого. От увиденного она чуть не выпустила Алису из рук, стыд подлез близко к горлу, и по щекам Анны Сергеевны потекли слезы. *** Простите меня за ожидание, пожалуйста😭😭 что-то я затянула с новой главой и все равно не дописала то, что обежала себе перед тем как выложить. Словила какое-то выгорание чтоли, но вроде села писать и все в норме. Спасибо за отзывы, они очень мотивируют, каждый читаю с теплом🙏🙏🙏