За день до первого экзамена

Песня, под которую писалась глава: (я так соскучился - порнофильмы) (15 ноября, суббота) Классная не плакала уже очень давно, более года точно. Причин не было, а если и были, то она считала, что со всем можно справиться, не разводя болото вокруг себя. Но сейчас… с этой избитой до ужасных гематом девочкой в руках. Вряд ли же она сама себя до такого довела, вероятнее всего родители, судя по силе, это был отец, скорее всего, не в самом адекватном состоянии. И вот стало понятно, почему она так реагировала на слова о родителях, и вот почему, скорее всего, пошла в бар. Скатилась одна слеза, другая, Анна Сергеевна плакала тихо, не так, как Алиса навзрыд. У подростка ручьем текли слезы, были слышны всхлипы. Классная же плакала тихо, даже телом не дрожала, чтобы не дай бог Алиса не увидела. Так они вместе и просидели, пока Анна Сергеевна не опомнилась. Девочка была все еще в одном белье, Алиса стояла на коленях и тряслась от холода, жмурясь от яркого света. Педагог быстро встала, помогла подняться девочке и теперь уже осторожно отвела в спальню. Ученица рухнула в постель, сразу прикрывая глаза. Классная принесла еще одну футболку и натянула на нее. В комнате было ужасно жарко, поэтому Анна Сергеевна открыла форточку, в помещение тотчас со свистом залетел холодный воздух, который абсолютно не смущал педагога. Девочка снова простонала что-то нечленораздельное, только вот теперь классная прислушалась. Алиса лежала, свернувшись клубочком, обхватывая коленки руками, по которым бежала толпа мурашек. – Дайте мне попить, пожалуйста, – хриплый голос вновь разрезал тишину ноябрьского утра. Девочка приоткрыла глаза и посмотрела на классную, которая стояла спиной к окну, откуда выл промозглый ветер. – Да, Лис, сейчас, – девушка сорвалась с места и пошла на кухню за порцией прохладной воды, которую Алиса с удовольствием посербала и обратно легла. Классная принесла ей теплый плед, которым укрыла, и осталась рядом с ней, в соседнем кресле. *** Утро для Алисы наступило резко, будто разом включили все органы чувств, так внезапно, неожиданно. Девочка будто вынырнула из воды. Голова болела ужасно, по ощущениям в висках беспрерывно стучали мелкие молоточки. Во рту было сухо, а все тело горело. Медленно и с большим трудом она начала вспоминать, что вчера было. Школа, Анна Сергеевна, отец, бар и… снова Анна Сергеевна. А где Алиса вообще сейчас находится, что за темная прохладная комната, что за плед и подушки. Если ее убили в этом баре и это дом похитителя, то Алиса была бы не прочь тут остаться. Однако в комнату достаточно быстро вошел ее «похититель». – Проснулась, чудовище? – это была Анна Сергеевна. В домашнем черном шелковом костюме, с чашкой чего-то ароматного и бледной кожей, с синяками под глазами. Анна Сергеевна сказала это не со злостью, скорее с уставшим сарказмом. Она быстрым взглядом пробежалась по ученице, оценивая масштаб похмельного бедствия. – Как чувствуешь себя? Алиса абсолютно не знала, что отвечать. А вот как она чувствует себя? Она почти не помнит, что было вчера, как она оказалась дома у Анны Сергеевны? Может, они вообще переспали! Или Анна Сергеевна заставляла ее в пьяном угаре делать химию или другие страшные вещи. А если быть полностью честной, то Алиса последнее, что отлично помнила, – это то, как Анна Сергеевна выгнала ее из кабинета, как грубо обошлась с ней. И что теперь говорить, просить прощения за вчерашнее содеянное, ведь Алиса могла много наговорить в пьяном виде? Или благодарить, или ругать? Или обижаться и игнорировать? Как будто последний вариант самый проигрышный, ведь ученица в ее квартире, на ее диване, в ее футболке. И если она ее выгонит, то невесть куда с такой головной болью идти. – Лис, ты чего молчишь? – настороженно спросила классная, подходя ближе к дивану. – Ты же понимаешь, что нам в любом случае надо поговорить? – Алиса взглянула исподлобья на приближающуюся девушку и сама немного отодвинулась назад, однако все тело пронзила жгучая боль, отчего девочка поморщилась. Глядя на это, Анна Сергеевна сама прикрыла глаза, вспоминая избитое тело. – Я понимаю, – настороженно сказала та, – боль стискивала виски, не давая трезво мыслить. Сейчас Алисе очень хотелось домой пойти поплакать, чтобы ни о чем не думать, ничего такого не чувствовать и не размышлять о том, как она оказалась у Анны Сергеевны и что ей сейчас сказать. – Ну так что? – классная подошла еще ближе, присела на край дивана и осторожно пробежалась взглядом по фигурке, словно оценивая. – Почему вы меня вчера выгнали? – резко выпалила Алиса, прерывая образовавшуюся тишину. Было слышно, как Анна Сергеевна выдохнула и поджала под себя губы. – Лис, у меня был тяжелый день, были проблемы, а ты… – она замялась, подбирая слова, – так не вовремя пришла, что я не сдержалась. – И решили на меня наорать и выгнать? – Алиса надула губы и отвернулась, чтобы не видеть слишком жалостливый вид своего классного руководителя. – Господи, Анна Сергеевна, вот зачем вы вообще это делаете! – Алиса повысила голос и взялась за виски, которые болезненно стискивало. – Что я делаю? – педагог встрепенулась и внимательно оглядела ученицу. – Зачем вы сначала делаете вид, что добрая? Чтобы я вам начала доверять. Да для чего же вам всем это надо?! Неужели я не могу спокойно дальше жить свой… одиннадцатый класс! – Алиса запнулась, она хотела сказать «свой последний год», но вовремя осеклась. – Вы же всю душу из меня вытравить хотите, сначала спрашиваете все, вынюхиваете, а после выгоняете. А завтра пойдете и сдадите меня куда-нибудь, лишь бы перед глазами не маячила! Разве я не права? – Нет, Лис, ты не права, – спокойно и тихо сказала Анна Сергеевна, стараясь не усугублять и так плачевное положение и состояние, образовавшееся между ними. – Я же извинилась, и притом уже говорила, что не собираюсь тебя никуда сдавать. Лучше расскажи мне, откуда у тебя синяки и гематомы по всему телу? – девочка вздрогнула, словно от удара током, потерла место, на котором, вероятно, был синяк, и скорчила скептическую мордочку. – Вы уже и таким образом меня посмотрели… – девочка как-то нервно усмехнулась и выдохнула. – Да, меня вчера избил отец так, что я еле на ноги поднялась. Думала, умру прямо на полу в квартире, – по щеке ученицы пробежала одна слеза, следом вторая. – Вам стало легче от этой информации? Желание сдать меня куда подальше прибавилось? Педагог смотрела на нее большими от страха глазами, не понимая ни что делать, ни как. Ученица на грани истерики, избитая, еще и с похмелья. – Лис! – она сказала строже и наклонилась ближе, дотронулась рукой до коленки, накрытой тяжелым одеялом. – Я. Никуда. Звонить. Не буду. – она отчеканила каждое слово, будто обрубая металл. – Ты ушла из дома из-за отца, так? – девочка старалась скрыть слезы, но не получалось, и она прикрыла лицо руками, но легкий кивок головой, означающий согласие, классная уловила. – Почему ты не позвонила мне или хотя бы Жене с Надей, зачем надо было переться в бар! Алиса тихо хихикнула, но тотчас замолчала, когда встретилась взглядом с Анной Сергеевной. – Зачем мне было тревожить кого-то из вас, я уже и так достала Надю с Женей, им же тоже надо отдыхать от меня, – грустно усмехнулась ученица, поднимая свое лицо. – Ты же понимаешь, как я испугалась! А когда увидела тебя в хлам пьяную в баре, я думала, что убью тебя на месте, – зашипела Анна Сергеевна, на что Алиса никак не отреагировала. – Если бы мне позвонил кто-то менее понимающий, сейчас бы сидели с тобой не у меня в квартире, а в обезьяннике и оформляли на тебя документы! – Как хорошо, что меня спасли вы и что мне попался тот мужик! – съязвила Алиса. – Лучше бы я пошла с крыши кидаться, меня бы даже никто не вспомнил бы, – не подумав, кинула ученица, отчего Анну Сергеевну словно окатило холодной водой. Она захотела как минимум оторвать Алисе язык за такие слова. Сама Алиса поняла, что сказала, только через пару мгновений, но никаких попыток исправить свое плачевное положение не предприняла. – Надавать бы тебе за такие слова по губам! – Анна Сергеевна встала с кровати. – Разрешите, царь-батюшка, откланяться, а то я из-за вас всю ночь не спала, выхаживала свою Госпожу, – Алиса закатила глаза, но в душе разлилось что-то горячее от осознания, что Анна Сергеевна за ней следила. – Выпей таблетку, я оставила на столе, – она указала на тоненький бластер с таблетками, – и если что, зови. Классная покинула комнату, оставляя ученицу одну со своими мыслями. То, что девочка так спокойно говорила о своей смерти, ей очень не нравилось, сама эта идея пугала, но была до омерзительного знакомой. Лиза – одна из близняшек. По школе в тот вторник прогремел отвратительный слух – повесилась ученица из девятого класса. Только вот бледная и дрожащая Анна Сергеевна бегала по всей школе, зная, что это не слух. Ее Лиза – отличница и любимица всех учителей. Сестра той самой Киры. Педагог была на иголках, с ума сходила, ведь эта семья стала для нее особенной, не в самом лучшем плане. О, как она тогда намучилась со всей этой волокитой. А как тогда было много пролито слез за эту девочку. Сейчас для классной любое упоминание самоубийства стало травмой, больной, колющей, ноющей темой. И к этому семейству она тогда уже прикипела, особенно к Лизе, с которой провела много времени в связи с подготовкой к олимпиаде по химии. Классная уснула крайне быстро – ночь без сна дала о себе знать. Алиса выпила таблетку, чтобы заглушить головную боль, и тоже уснула. В тишине прошло почти шесть часов. И одна, и вторая крепко спали после тяжелой ночки. Проснулась Анна Сергеевна ближе к вечеру, потому что услышала, как кто-то ходит возле ее ванной. Она глянула в зеркало и недовольно цокнула сама на себя – выглядела она ужасно, конечно, но ей все равно пришлось выйти из комнаты. – Лис, проснулась? Как чувствуешь себя? – Алиса выглядела очень потрепанно, в чужой, слишком большой для нее футболке. Но смотрелось это очень мило. Анна Сергеевна оперлась плечом на дверной косяк, глядя на ученицу. Маленькая, худенькая, бледная, с видом израненного обиженного зверька. Теперь она не вызывала злости, как ночью, а только сплошную жалость, которую никак не получалось заглушить. – Вроде лучше, – Алиса опустила голову вниз и поплелась обратно в гостиную. Голос был тихий, глухой. Анна Сергеевна пошла следом за ней. – Ты кушать хочешь? – ученица как-то неоднозначно качнула головой, нахмурившись. – Лис, что такое, скажи мне. Ты плохо себя чувствуешь до сих пор? – Плохо, не плохо, – она облизнула пересохшие губы и нехотя ответила, – мне домой надо, я и так вам проблем наделала, – она подняла свои красные уставшие глаза. Анна Сергеевна тоже нахмурилась от этого заявления. – Ну уж нет, сначала ты еще отдохнешь, после расскажешь, что случилось, а потом я подумаю, что с тобой делать, – педагог подошла ближе и села рядом с ней на диван. – Счастье мое милое, ты так меня напугала ночью, – без упрека, просто как констатацию факта сказала Анна Сергеевна. – Не нужно за меня бояться… что со мной могло случиться, – девочка говорила безэмоционально, как робот. – Ну, Алис, с тобой, как раз, могло случиться почти что угодно. С твоей-то гипотонией, а ты вчера, между прочим, была в стельку пьяная. И вот если бы я тебя не забрала, ты бы куда пошла? – Пошла бы уже куда-нибудь, – буркнула девочка. – Не осталась бы на улице, а даже если бы и осталась, то что с того, – девочка наклонила голову и прищурилась, от той шумной и громкой, неугомонной Алисы не осталось и следа. Сейчас перед классной сидел комочек боли и смущения, который так отчаянно пытался отстоять свои права, сидя в чужой футболке, в чужой квартире, с головой, которая, кажется, была готова разорваться на две части. – Алис, что отец сделал? Расскажи, пожалуйста, – классная боролась с желанием обнять Алису, дотронуться до нее, хотя бы чуть-чуть успокоить ее прикосновениями, но нельзя, никак нельзя такое себе позволять. Девочка медлила и не торопилась отвечать на поставленный вопрос, смакуя его на вкус, размышляя, а стоит ли вообще говорить об этом. – Я пришла домой после того, как вы меня выгнали… – Алиса рассказала, как она считает, достаточно подробно, опуская уж совсем противные описания, дабы не добивать и не смущать и так перепуганную классную. Анна Сергеевна слушала внимательно, внимая каждому произнесенному слову. Молчала, не перебивала, только пальцы с каждой новой подробностью все больше и больше сжимали край одеяла. – Ну вот, а после я пошла в бар, ну… вы дальше знаете, – Алиса остановилась, не торопясь поднимать свой взгляд на классную, которая сидела в шоке и не могла вымолвить ни слова от ужаса, охватившего ее. Алиса – ее хрупкая, хоть порой и противная ученица, ну неужели именно она заслуживает такой судьбы, неужели вообще кто-то заслуживает такой участи. – Анна Сергеевна, вы как? – обеспокоенно спросила девочка, когда классная не реагировала уже слишком долго. Педагог нервно вздохнула, стараясь сдержать непрошеные слезы, разрыдаться возле ученицы будет очень позорно и неправильно, и этого допустить никак нельзя. Поэтому она крепко-крепко сжала свои губы, закусив внутреннюю часть щеки. – И неужели ты вернешься домой, почему не хочешь даже попытаться что-то сделать? Я же могу тебе помочь, – Алиса отпрянула, будто ошпаренная. – Нет, Анна Сергеевна, пожалуйста! – вымолила она. – Вы обещали никому не говорить, я уже наступала на эти грабли, пожалуйста! – девочка стала выглядеть крайне взбудораженной после этой фразы, казалось, что она на грани истерики или чего похуже, поэтому классная начала ее успокаивать. – Тише, тише, никому не скажу, не бойся, – она все-таки едва дотронулась до холодных ладоней ученицы, сжимая их в своих теплых руках. – Только куда ты пойдешь? – Домой пойду, не в первый раз такое, думаю, отец уже отошел… – классная скептически повела головой, но спорить не стала. Она умоляла Алису покушать, остаться на ночь, место же есть, почему бы не перекантоваться еще немного здесь, но девочка рвалась домой, приговаривая, что и так доставила много лишних хлопот. И любые возражения Анны Сергеевны не слушала и не воспринимала всерьез. Ближе к восьми вечера она убежала домой, не желая больше ничего слушать. Классная вновь осталась в липкой, противной тишине. Забавно, еще вчера она грезила об этой заветной чистоте от звуков, а теперь молилась, чтобы ее Лиса вернулась, чтобы сказала что-нибудь глупое или просто была здесь. (19 ноября, среда) На улице стало невыносимо холодно. Промозглый ветер, бесконечно удручающий снегопад и температура, которая стабильно держалась ниже нуля. От этого Алиса страдала. Она и так постоянно мерзла, а сейчас ее буквально не могло согреть почти ничего. А про сонливость лучше вообще молчать: она могла проспать и десять, и двенадцать часов, и все равно этого ей было крайне мало. В школе как раз некстати зачем-то усилили контроль над внешним видом и пропусками, но ученица плевала на все: носила теплые толстовки и утеплялась как могла. А еще все чаще и чаще не приходила на первые уроки и засыпала на тех, на которых присутствовала. Учителя уже свыклись. Даже почти не ругали за внешний вид. Сон, конечно, прерывали, но относились более чем понимающе. В понедельник ученица тактично ушла после третьего урока из-за ужасной головной боли, а во вторник не явилась на классный час. Из-за этого с Анной Сергеевной они не виделись уже три дня с субботы. Но более собранный и деловой разговор с классной пугал, хотелось как можно дальше его отложить, не возвращаться к больной теме. Однако в среду педагог украла ученицу прямо с физры. Даже сама Алиса уже удивлялась, как классной удается постоянно договариваться с учителем. – Привет, счастье мое, – она потянула удивленную девочку за собой. Анна Сергеевна явно была в самом наипрекраснейшем расположении духа, в отличие от сонной, ледяной Алисы. – И вам доброго дня, – буркнула ученица, следуя вслед за педагогом. Руки у классной были приятно теплые, поэтому она не торопилась вырываться и убегать. Они зашли в кабинет, и Анна Сергеевна закрыла дверь, пока Алиса присела за первую парту. – Ну что, счастье мое, почему мне на тебя завуч жалуется? мне тебя перевоспитать просили. Отхлестать тебя, что ли? *** Итак. Я очень стараюсь писать, но что-то у меня не очень идет. Я пытаюсь, но вроде сегодня словила волну вдохновения и на радостях написала главу, которую планировала ещё задолго до начала написания фанфика. Думаю ее вы увидите где-то через месяца полтора при таком раскладе моего темпа написания. Могу попросить немного отзывов: что да как, нравится ли вам. И так далее. Мне будет очень приятно. Всех люблю