Сердце

— Нам нужно в магазин игрушек! — заявила Дудочкина с утра, нарезая яйца на бутерброды. Назвала она это яйцом Бенедикт; Матвей, увидев заготовки минуту назад, объявил, что перед ним «тосты, как в Америке», и начал упрашивать маму налить ему сок. «Ну, налей», — вздохнула Ольга, и мальчишка ринулся к холодильнику за залежавшейся в дверце пачкой. Сок был виноградный; Матвей досадливо вздохнул, потому что помнил, что в Америке пьют апельсиновый, но все равно вылил остатки в кружку с человечком из Роблокса, несколько раз промазав. Ольга потянулась к салфеткам, но Дудочкина остановила ее, подняв в воздух палец: — Матвей, — позвала она; Матвей поднял на нее взгляд, отставляя опустевшую пачку. — У тебя стол испачкался. Вытри, пожалуйста, за собой. Матвей проворчал, что раз стол сам испачкался, пусть себя и вытирает, но взял салфетку и вытер полупрозрачную жидкость; держа промокшую ткань в пальцах, скуксил отвращение на лице, дошел до мусорки и хлопнул дверцей, вытирая руки о футболку. Ольга за всем этим смотрела со стоической невозмутимостью, раздумывая о том, как хотелось бы сейчас кофе. В кружке у нее был растворимый. Гадость. — Так вот, — продолжила Дудочкина, — магазин. Детский мир! В прямом и переносном. Ольга посмотрела на нее с сомнением. — Игрушек в доме полно, — осторожно заметила она. «Осторожный» тон подключался у неё автоматически, каждый раз, когда в голове у Дудочкиной закипали новые идеи, потому что бывали они совершенно разной степени убийственности, даже если касались только Матвея и их семейного бюджета. Господи, и когда это её бюджет успел стать «их»? Дудочкина тоном не впечатлилась. — А играть нечем! — возмутилась она. — Я перерыла шкафы — там куча развивашек не по возрасту, а из нового у Матвея трансформеры, две машинки, потрепанные плюшевые игрушки и пластиковые фигурки с животными. Конечно, ролевая игра в этом возрасте нормальна, а модели животных могут пробудить впоследствие интерес, например, к зоологии, но ведь такое низкое функциональное разнообразие… Голос Дудочкиной становился все монотоннее и задумчивее — под конец она, перестав смотреть на Ольгу, бормотала уже себе под нос. Матвей, пропустив большую часть мимо ушей, но явственно почуяв в развернувшейся ситуации собственную выгоду, выпрямился, оперся руками о стол, как депутат, желающий толкнуть речь о налогах, и обратился к Ольге: — Мам, давай того робота из рекламы! — Лучше бы не робота — заметила, вернувшись в реальность, Дудочкина, но следом поймала его жалобный взгляд. — Хотя, для положительного подкрепления… Ты же слышала, что у Матвея пять за контрольную по математике? Татьяна Ивановна вам ещё не передавала? — Пять по математике! — Матвей утвердительно закивал головой. Взгляд его уже блестел. Ольге от этого пришел на ум мультик про утку-миллиардера, у которого в моменты восторга на глаза выскакивали знаки долларов. Название мультика почему-то никак не вспоминалось. — Мам, ну дава-а-а-а-а… — Денег нет, — слабо возразила Ольга. — …а-а-а-а… — Установим ограниченный бюджет, — предложила тут же Дудочкина, явно не подумав о том, что отсутствие денег не располагало к установлению бюджета, — ну, например, где-то… — …а-а-а-а-а… — Матвей! — прикрикнула Ольга. — …ай! — ляпнул Матвей и замолчал, премило улыбаясь. Дудочкина замолчала тоже, не окончив мысль, и разложила бутерброды по тарелкам, исподтишка подглядывая за семьей. Оказалось вкусно. Дудочкина, по мнению Ольги, не была похожа на человека, который умел бы готовить; оттого каждый раз, когда она за это по собственному желанию бралась, Ольга невольно приятно удивлялась. А за приятным удивлением настроение невольно, незаметно поднималось. — Что-нибудь одно можно, — сказала-таки она, отодвигая в сторону горький кофе. — Сначала завтрак! — рявкнула на тут же взвизгнувшего Матвея, который почти уже выскочил из-за стола. …Магазин располагался в единственном на весь город торговом центре. На самом деле, был ещё второй, но открылся он всего года два назад, и Ольга, как любой уважающий себя местный житель, не удостаивала его своим вниманием — первый, занявший старое, в сто слоёв крашеное здание, вызывал у неё куда больше доверия. Вход, с двух сторон украшенный рамками-детекторами, заманил всех троих десятком цветастых полок с игрушками. Матвей подёргал Ольгу за руку, получил дозволение на самостоятельное исследование и исчез в глубине магазина моментально. Следом предложила разделиться Дудочкина: так было, по её словам, легче выбрать, что могло бы подойти Матвею. Ольга не стала спрашивать, почему Матвей сам не может выбрать, и, оставшись наконец одна, пошла вдоль ближайшей полки. Полка оказалась девчачья, с куклами; кукол Матвей с упёртостью, характерной для мальчишек его возраста, терпеть не мог, и визжал каждый раз, когда их видел. Особенно розовых. Она остановилась напротив нескольких наборов и взяла в руки один среднего размера. Из-за прозрачной пластиковой плёнки, закрывающей лицевую часть бежевой коробки, на неё смотрела «Счастливая семья Сезам»: куклы мужчины и женщины, маленькой девочки с торчащими в стороны волосами, пластмассовый мишка, имитирующий плюшевого, коляска и мелочи — расчёска, зеркальце, сумочка для матери и шляпа для отца. Фон был исписан лозунгами на французском, а по бокам коробки дизайнеры разместили игровые сценарии: родители обнимались (мило); целовались в губы, обхватив друг друга руками (на коробке надпись — 3+); папа нёс дочку на плечах (хорошая демонстрация подвижных шарниров у куколки); все трое прогуливались с коляской по парку (зачем выгуливать пустую коляску?); вели дочку, с двух сторон держа за руки, радостно, пластмассово улыбаясь. Ложь, ложь и провокация, подумала Ольга и поставила коробку на место. В игровых сценариях не было люльки, в которой младенец будет орать полночи. Не было бумаг на развод и фигурок для отыгрыша судебного процесса. Не было маркеров или масок, которыми можно было бы менять улыбки родителей на кислые мины, а радостное личико ребёнка — на истерику из-за того, что его, маленького и беспомощного, опять выпустили из рук на жалкие пять минут… Ну, может, у французов жизнь и правда вот так выглядит. Кто там их Европу разберёт. — О, ты тут, — воскликнула Дудочкина, выскакивая из-за полок. В руках у неё ещё две коробки разных размеров. — Слушай, там столько научных наборов, для физики, и химии, и что-то с кристаллами, у меня в детстве вообще такого не было… и ещё настолка для всей семьи, вот, смотри, в неё можно от трёх игроков… Дудочкина тараторила всё так же, как и всегда; что-то объясняла про правила игры, про функции, которые она должна развивать, и размахивала руками, один раз случайно задев плечо проходившего мимо них консультанта. — Извините!.. Я, в общем, помню, что ты разрешила только одну… и это твой ребёнок и твои решения, а я их уважаю… так что настолку я на свои куплю. А набор недорогой, смотри, — и она перевернула коробку, показывая ценник — сумма почти дотягивала до той, которую Ольга ежемесячно откладывала на продукты. Ольга посмотрела на Дудочкину: та замерла, ожидая её вердикта, и ей начало казаться, что игрушку они брали не Матвею. — Ладно, кажется, нет… — несмело сказала Дудочкина, прижимая набор к груди. — Давай найдём Матвея… — Я тут! — влез Матвей. — Смотрите! И он, пыхтя, гордо показал им здоровенную коробку с белоснежным роботом-щенком. Коробка радостно сообщала, что робот управляется специальным пультом, имеет автономные режимы, умеет бегать, запоминать команды и лаять. — Матвей, это дорого, — вздохнула Ольга, хотя цену не видела — просто было очевидно, что такое удовольствие обойдётся им раза в два дороже набора Дудочкиной. Матвей сник, и она эгоистично обрадовалась, что он уже достаточно взрослый, чтобы это понимать. Дудочкина вклинилась: — Можно откладывать немного раз в месяц. С карманных. Сэкономишь на жвачках и чипсах — и накопишь, — предложила она Матвею. Он посмотрел на неё с сомнением. — Я так и делала! Правда, копила на платье для дискотеки… но ведь накопила! — Зачем копить на платье? — удивился Матвей, может, от того, что у него дома одежды и так был целый шкаф, а может, от того, что Дудочкина при нем ходила только в джинсах (дома) и в брюках (в школе). Ольга видела её в платье только раз, но и сама в последние десять лет их почти не носила. Захотелось прикупить себе одно. Изумрудное. Может, даже коктейльное. С другой стороны, позволит ли фигура… — А я правда накоплю? — спросил Матвей после недолгого молчания, обращаясь к Дудочкиной. Та просияла. — У тебя же пятерка по математике! Давай дома посчитаем, сколько надо будет откладывать, чтобы набралась нужная сумма? А пока возьмём вот это, — и она показала ему наконец-то набор. Ольга только сейчас разглядела — там были какие-то схемы и магниты. На картинке мальчик чуть старше Матвея держал в руках два бруска, между которыми сияла маленькая электрическая молния. — Ну… — задумался он, а потом пожал плечами и одобрительно кивнул. — Окей! И накопим на робота! Они пошли за Матвеем, как за своим предводителем, чтобы поставить робота на место. Ольга была права — стоил он впечатляюще, даже Дудочкина на мгновение встревожилась, но при ребёнке виду не подала. Отправились к кассе. Опять она их всех обыграла, думала Ольга, посматривая на Дудочкину. Вытащила их сюда, решив за них, что Матвею что-то нужно, и даже ушла с добычей. Что это, профессиональное? Или их слишком легко обвести? И ладно Матвея — но ведь она так долго держала свой маленький семейный быт под контролем, не зная, что где-то там есть такая вот Дудочкина, которая заявится на пороге и поселится у них двоих в сердце, будто всегда так и жила. Ольга усадила Матвея на заднее сидение, поставив рядом купленные коробки, и осталась ждать у водительской двери. Дудочкина попросила пока завести машину, а сама исчезла где-то в ТЦ; они дожидались её на парковке. Матвей уставился в телефон, яростно клацая по экрану. Её плеча коснулись сзади; она резко обернулась и встретилась с Дудочкиной лицом к лицу. Та заторможенно моргнула, неловко улыбаясь, и протянула ей пластиковый стаканчик. — Из кофейни, — объяснила она. — Ты же такой любишь, да? Ольга поднесла стаканчик к лицу — жар от пластика коснулся губ; пахло… обычным кофе. Попробовала отхлебнуть, едва не обожглась, прислушалась к ощущениям. — Спасибо, — сказала она. Улыбка у Дудочкиной стала увереннее. — Пожалуйста! Можем ехать, — и она открыла дверь, чтобы сесть и подождать, когда Ольга допьёт. Заговорила о чём-то с Матвеем; наверное, спрашивала про планы на набор. Матвей, увлеченный телефоном, к её неудовольствию отвечал неохотно. Дома эти двое почти сразу расселись в спальне с коробками, только помогли сначала с пакетами — на обратной дороге остановились в продуктовом. — Обедать будете? — крикнула им Ольга полчаса спустя. Вопрос был риторический: Матвей, услышав его, обычно заставлял себя оторваться от дел и смиренно шёл на кухню. — Оль, подойди! — раздалось в этот раз в ответ. Она вытерла руки о полотенце и пошла на голос. Дудочкина сидела с Матвеем около кровати на полу. Между ними расположился научный набор. Матвей придирчиво разбирал пакеты с деталями, пытаясь понять их назначение; Дудочкина увлеченно читала инструкцию. — Смотри, тут куча всего! — восторженно сказала она, отрываясь и поднимая взгляд на Ольгу. — Смотри, смотри, иди сюда… Ольга с сомнением подошла ближе и села на край кровати. Матвей тоже поднял на неё взгляд. — Там сказали, что можно собрать электростанцию! — Мини-модель, — поправила Дудочкина. — Но среди прочего — да. Вот, это тут. И она повернулась боком, чтобы удобнее было показывать картинки в инструкции. Что-то объясняла — опять ушла в полулекционный режим, щебеча и водя пальцем от страницы к странице; кажется, хвалила формат подачи информации. Матвей рядом с ними соединил пару схем проводами, задумчиво повертел и принялся рассматривать упаковку. Удивительно внимательно, не отвлекаясь; Ольга вспомнила, что он не сделал ещё уроки на неделю, но решила не напоминать. Она смотрела сверху вниз на профиль Дудочкиной, тонкий палец с аккуратно подстриженными ногтями и копну волос, собранную в хвост, прислушивалась к щебету и звукам возни с игрушкой, и потихоньку расслаблялась.