Сердце

— Игорь, пошли купаться, — позвал Дима. Ему в ответ что-то коротко мыкнули. — Игорь. — Вода холодная, — вяло возразил Игорь. — Тридцать градусов! Ты осенью в Неве пьяный плавал! — Так то пьяный! Дима серьезно посмотрел на Игоря. Тот развалился на лежаке, закинув руки за голову, и бездумно смотрел перед собой. Хотя, скорее, вообще не смотрел — глаза у него были скрыты солнцезащитными очками, направления взгляда не разобрать. Диме этот депрессивный настрой не нравился совершенно: он и так месяц осаждал Игоря, уламывая на отпуск. Это Прокопенко добро ему дал, не успел он и рта открыть, а вот с напарником пришлось повозиться. С напарником, другом, парнем. Юля пошутила, провожая их в аэропорт, что вот и настал, наконец-то, нормальный медовый месяц — до этого почти вся романтика разгоралась прямо на рабочем месте коллегам на зависть. Тому, что Гром в конце концов согласился не то что на отпуск, а аж на недельный пляжный курорт, удивился, наверное, весь участок. Дима даже представлять не хотел, какие там были проиграны суммы на ставках. — Ну, если ты так хочешь, — пробормотал он, закатывая глаза, и подписал рапорт. Дима в ответ тогда только просиял. — Игорь, ну на кой мы в таком случае сюда приехали?! — хмуро воскликнул он теперь. — Отдыхать, — лаконично ответил Игорь. Спорить с ним в таком развалочном состоянии было бесполезно: он мог лежать и отнекиваться часами, натурально как старый дед на диване перед телевизором. — Чурчхела, недорого, чурчхела, недорого… — монотонно-визгливо раздалось рядом; обгоревший докрасна мужчина брел между шезлонгами, размахивая пакетами. Какого состояния спустя хотя бы пару часов на таком солнцепеке достигала чурчхела, Диме и представить было страшно. — Ну и ладно, — бросил он, вставая. — Без тебя поплаваю. За сумками посмотри. Игорь аж очки приподнял, поглядывая на Диму. Наверняка удивился, почему это оказалось так легко, и проверял, нет ли тут какой подставы. Подставы не было — Дима нацепил ярко-желтые коралки и пошлепал по гальке в сторону моря. Игорь, проследивший за тем, как осторожно он зашел в воду, расслабился, опустил на глаза черные очки и решил подремать. Пять минут спустя он очнулся от ушата холодной солёной воды, выплеснутой ему на лицо. Игорь подскочил на лежаке, распахивая глаза и сдирая очки; перед ним стоял, сжимая в руке детское ведерко — не такой уж и ушат, ладно, — Дима. Из-за его спины настороженно выглядывал незнакомый ребенок в панамке и надувных нарукавниках с рыбками. Глаза у ребенка сияли от ужаса, смешанного с восторгом. — Дубин, ты… совсем уже?! — утерев рот от воды, стекшей с лица, просипел Игорь, кинув недовольный взгляд на ребенка. Тот скрылся за Димой целиком, опасаясь даже выглядывать. — Проснулся! — наигранно обрадовался Дима и отвернулся к ребенку. — Благодарю за содействие, товарищ сержант, — он протянул тому руку, и её радостно-важно пожали. Забрав свое ведро, ребенок, кидая осторожные взгляды на Игоря, засеменил прочь. — Ну как, чувствуешь заряд бодрости? Могу вернуться ещё ведро набрать. — Я тебе наберу, — пригрозил Игорь, опасно поднимаясь с лежака. — Я тебе сейчас!.. Дима ринулся прочь, проворно прыгая по гальке; Игорь, выскочивший за ним, зашипел, ругаясь — горячие острые камни впились ему в ноги. Не теряя запала, он спешно достал ботинки из сумки, натянул, кряхтя, и побежал к воде. Море омывало берег волнами ему по бедро; когда первая такая волна нахлынула, Игорь тихо взвизгнул от холода, злобно глянул на Диму — тот, стоя в воде по плечи, забрал руками воду и поплыл от него на спине — и с невиданной упертостью зашагал вперед. Нырнул; холод обжег кожу, и еще немного лишнего времени у него ушло, чтобы привыкнуть к воде окончательно. Дима отдалился вдаль и вбок уже метров на десять; не теряя времени, Игорь кролем поплыл за ним. Дима, почуяв опасность, перевернулся со спины и ринулся к берегу наискосок. Разбуженный Игорь был неумолим. Минута, стремительная работа руками, рывок — он схватил Диму, вырвавшемуся из воды уже по пояс, и победно закричал: — Попался! Все, Дубин, арестован! Дима принялся вырываться, нырнул вниз, выскользнул из мокрых объятий, смеясь, и толкнул Игоря, отпрыгивая по гальке назад. Всплеснул руками — вода полетела на Игоря тысячей брызг. — Это оказание сопротивления! — возмущенно заявил он, взбрыкнувшись, и ответил тем же всплеском; у него получилось не так внушительно. Особенно крупная волна занялась рядом с ними, подхватила и подняла на гребне, прокатив немного вперёд; Дима забрызгал его еще парой хлестких ударов и тут же выплыл на берег. Далеко убежать у него не получилось — он захромал, сгибаясь, и Игорь увидел, что с левой ноги у него пропала коралка. — Свежая кукуруза, сладкая свежая кукуруза, — раздалось неподалёку — мимо проходила женщина с несколькими кульками. — Свежая кукуруза, сладкая свежая кукуруза… — Ну чё, добегался! Ты как умудрился-то? — фыркнул он, следом выходя на берег. — Да блин, она с ноги сорвалась и уплыла, — проворчал Дима, пытаясь поставить ногу удобнее. Игорь прыснул. — К косяку сородичей присоединилась? — он подошел к Диме и наклонился, чтобы стянуть с себя одну коралку. — Ладно, подозреваемый. Пока прощен. Давай, надевай мою и пошли. Дима посмотрел на него с немой благодарностью, взял коралку и вдруг осознал: — Блин, ты же не обмазался! Он имел в виду солнцезащитный крем — от него Игорь ещё с утра отказался наотрез. А сейчас закатил глаза. — Да чё мне будет, — и пошагал, прихрамывая на босую ногу и чертыхаясь, в сторону лежаков. Номер в отеле оказался более чем приличный — с кондиционером, нормально работающим душем, шоколадкой в мини-баре и чистыми простынями на двух односпальных кроватях. Они ехали, само собой, в статусе друзей: коллеги по работе, решившие отдохнуть от рабочей суеты, в целях экономии бронируют общий номер. Классика. Сотрудница, принимавшая их на ресепшене, кажется, о чем-то догадывалась, но виду не подавала. Само собой, первым делом, даже не разобрав ещё вещи, тихо, как могли, чтобы не испытывать тонкость стен, сдвинули кровати друг к другу. Уборщицы ведь не станут задавать вопросы, да? Первым в душ залез Игорь; они собирались сменить плавки с полотенцами на нормальную одежду и отправиться гулять по вечерней набережной, по дороге найдя, где поужинать. Дождавшись своей очереди, Дима смыл с себя песок с мелкими камнями и солью, и, расслабившись, с сожалением выбрался из кабинки. Зеркало над раковиной показало ему довольного, расслабленного Диму. — Ну привет, красавчик, — встретил его у порога ванной Игорь, оперевшись о стену коридора и преграждая собой путь. Был он в одних джинсах — Диму стремительно настигли флешбеки. — Один тут отдыхаешь? — На пляже это прозвучало бы аутентичнее, — хмыкнул Дима. Игорь насупился. — Так было бы слишком банально. И я её только сейчас придумал, а до завтра долго ждать. И он наклонился к Диме, чтобы медленно поцеловать. Дима зачерпнул ртом воздух, сорванный с его губ, и тут же довольно углубил поцелуй, подаваясь вперед. Руки Игоря нашарили его бедра, обхватили ягодицы; правая ладонь сместилась вперед, обнимая член — перед выходом из ванной Дима нацепил только боксеры. Он сладко выдохнул в поцелуй, языком очерчивая чужой рот и подставляясь под ласки, шаг за шагом повел их вперёд, в комнату, к кровати. Ужин, кажется, отменялся. Становилось жарко, как днём. Дима отпрянул, руками потянулся к груди, прильнул ближе, осыпал ключицы поцелуями и оставил слева, над сердцем, слабую отметину. Член под умелыми касаниями затвердел наполовину, и он задышал чаще, подаваясь ближе к Игорю. — На кровать, — скомандовал он, ловя чужое намерение. Отступил ещё на шаг и сел, почти рухнул, на матрас, утягивая Диму — тот устроился у него на коленях, тут же притираясь членом к его, скрытому кромкой джинс. — Снимай, — пропыхтел он, хватая Игоря за шею и поглаживая горячую кожу. Игорь послушно отстранился, освобождая пространство между ними, и потянулся пальцами к ширинке. В этот момент Дима руками забрел к нему за спину, провел по лопаткам, едва скребя ногтями — и Игорь прошипел, дернувшись, так, что молния выскользнула у него из пальцев. — Так, — не понял Дима, останавливаясь и тяжело дыша. — Чёт… — прохрипел Игорь, — прошибло. Забей. Ага, сейчас. Дима, морщась от тесноты в штанах, слез с чужих колен и обошел его со спины. — Ты всё-таки обгорел, — констатировал он на выдохе. Игорь снова, как тогда, днём, закатил глаза. — Да фигня. Загар будет, Прокопенко обзавидуется. — Игорь, у тебя лопатки краснющие, какой загар?! — возмутился Дима. — Сиди тут. Он полез в чемодан, завозился — возбуждение почти полностью сошло на нет, сменяясь ворчливостью. Перед Игорем снова был его серьезный, заботливый Дима. Из чемодана он вытащил несколько тюбиков с мазями и кремами. Игорь присвистнул: — Тебе зачем столько? — Мне-то тут, кроме СПФ-а, ничего не надо, — ответил он. — А с тобой я бы и ведро левомеколя взял, если бы в самолет пускали. Не вставай, будем тебя обрабатывать. Оставшиеся шесть дней Дима никаких отговорок Игоря больше не слушал — каждое утро его старательно покрывали средством от загара, а вечером обгоревшие участки — их оказалось больше, чем Дима заметил в первый раз, даже лицо очень скоро начало облезать — обрабатывали несколькими средствами сразу. Больше всего Игорю понравилась легкая полупрозрачная пенка. Ожоги сошли через три дня; за эти три дня Игорь на слух выучил список угроз от ультрафиолета и назначение всех тюбиков в арсенале Димы, и, поняв, что спина больше не болит от каждого прикосновения, принялся обмазываться сам. Полученному на выходе из аэропорта загару обзавидовалась в итоге Юля, объявившая, что в следующий раз полетит с ними.