Влюблен в пятерых, целую одного

Жизнь в «Mirage Entertainment» была подобна стихийному бедствию: планы менялись быстрее, чем высыхал клей для ресниц. Спустя неделю после того памятного детского праздника стало известно, что визажист, улетевшая по семейным обстоятельствам, решила не возвращаться. Место освободилось, и руководство, недолго думая, закрепило образ Тёмного Лорда за Чонгуком. Для Чонгука это решение стало настоящим подарком. Несмотря на плотный график и подработки в кафе, он с нетерпением ждал выходных, когда ему нужно было снова собирать свой кейс и отправляться в мир магии. Теперь он официально стал частью «выездной бригады Хогвартса». Каждый такой выезд был для него глотком свежего воздуха. Ему безумно нравилось превращать обычного парня-актера в пугающего злодея, оттачивая мастерство создания «змеиной» кожи. Но, если быть до конца честным с самим собой, радовало его не только творчество. Чонгук с замиранием сердца ждал встречи с «Гарри». Их дружба крепла с каждым заказом. За те один-два раза в месяц, что они проводили вместе на праздниках, они успели создать свой собственный маленький мир внутри огромного агентства. В перерывах между выступлениями, спрятавшись за декорациями или в отведенной артистам комнате, они разговаривали обо всём подряд. Чонгук до сих пор ловил себя на странном чувстве: он никогда не видел этого артиста «настоящим». Тот всегда приезжал на площадку уже загримированным другим мастером (таковы были правила распределения нагрузки), а после праздника сразу уезжал домой в своем гриме, чтобы сэкономить время. Для Чонгука этот человек существовал только как Мальчик-который-выжил. Он знал форму его очков, изгиб его шрама и то, как на его лице лежит европейский тон, но он понятия не имел, как выглядят его глаза без линз или какая у него на самом деле форма бровей. Но парадокс заключался в том, что именно с «Гарри» Чонгук чувствовал себя максимально открытым. Артист обладал удивительным даром слушать. Он делился с Чонгуком историями о своих детских мечтах, о том, как тяжело порой менять маски и как важно находить людей, которые видят тебя сквозь любой грим. — Знаешь, Чонгук-а, — сказал «Гарри» однажды, когда они сидели на ступенях какой-то роскошной виллы, дожидаясь выноса торта, — в нашей работе самое сложное — не потерять себя. Когда ты каждый день — кто-то другой, начинаешь ценить моменты, когда можно просто посидеть в тишине с тем, кто не ждет от тебя перформанса. Чонгук смотрел на него, и в груди становилось тесно от нежности. — Мне кажется, ты из тех людей, чью душу не скроет ни один макияж, — тихо ответил он. — Я постоянно вижу тебя только с макияжем, но я чувствую твой свет. Это странно, да? «Гарри» тогда лишь тепло рассмеялся и легонько толкнул его плечом. — Совсем не странно. Это и есть самая настоящая магия. Чонгук делился в ответ своими мыслями о искусстве, о том, как он воспринимает мир через детали, о своей любви к сложным структурам. Тэхён наслаждался этой близостью так, как не наслаждался ни одной своей ролью до этого. Ему безумно нравилось узнавать Чонгука с новой стороны — не как сосредоточенного мастера в гримерке, а как живого, теплого человека. Он видел, как Чонгук расслабляется вне стен агентства, как он искренне и терпеливо заботится о детях, как смеется над их непосредственностью. Тэхён чувствовал, что их связь становится глубже с каждым таким выходным, проведенным бок о бок. Он обожал моменты, когда Чонгук, сосредоточенно подправляя ему шрам на лбу, невольно закусывал губу от старания. В такие секунды Тэхён замирал, боясь шелохнуться и разрушить это хрупкое доверие. Он продолжал оставаться в образе Гарри — поддерживал нужный тон голоса и ту самую мальчишескую манеру поведения, которая так нравилась детям и, как ему казалось, была понятна Чонгуку. Тэхён был глубоко убежден, что Чонгук всё знает. Он верил, что после стольких часов работы в «Mirage», после того, как Чонгук изучил каждый изгиб его скул и каждую линию подбородка, маска Поттера не может быть для него преградой. Тэхён принимал их молчание как негласный уговор, как особую игру для двоих, где им не нужны лишние слова, чтобы понимать, кто находится под гримом. Он ценил эту воображаемую «деликатность» Чонгука, видя в ней высшую степень профессионального и личного уважения. Ему казалось правильным, что здесь, на детских праздниках, они оставляют рабочие будни позади, позволяя себе просто быть друзьями. Чонгук же, в силу своей особенности, даже не подозревал, какую сложную конструкцию выстроил в своей голове его напарник. Для него «Гарри» был отдельным, самостоятельным человеком — ярким, светлым и бесконечно добрым парнем, чья личность в сознании Чонгука никак не пересекалась с кем-то другим. Из-за того, что Тэхён вел себя органично и не давал поводов усомниться в реальности своего персонажа, Чонгук окончательно утвердился в мысли, что нашел родственную душу именно в этом юном «волшебнике». В их разговорах не проскальзывало ничего, что могло бы разрушить эту иллюзию: они обсуждали жизнь, мечты и мелочи будней, но никогда не касались других проектов агентства так, чтобы правда выплыла наружу. Так и тянулись эти выходные дни — наполненные детским смехом, запахом грима и уютным взаимопониманием, которое каждый из них трактовал по-своему. Чонгук был счастлив в этой дружбе, чувствуя невероятный душевный комфорт рядом с «Гарри», чей голос и поддержка стали для него опорой. А Тэхён продолжал улыбаться своим мыслям, уверенный в том, что Чонгук видит его истинное лицо за любой маской, и чувствуя себя по-настоящему узнанным и принятым. А пока... пока Чонгук просто бережно подправлял мантию Гарри Поттера, радуясь каждой минуте этого общения. Он мечтал о том дне, когда сможет назвать этого замечательного парня своим лучшим другом, не догадываясь, что их история — это гораздо более глубокое переплетение масок и искренности, чем он мог бы себе представить. В этом мире, сотканном из грима и иллюзий, их «уютное недоразумение» стало самым настоящим и важным, что у них было. *** Очередная рабочая неделя в «Mirage» принесла новый всплеск вдохновения. Чонгук как раз заканчивал разбирать свои кейсы в холле, когда его внимание привлекло движение у главного выхода. Группа ассистентов провожала артиста, который уже был полностью готов к съемкам и, судя по всему, направлялся к машине. Чонгук замер, забыв о кистях в руках. Это был герой новой масштабной MMORPG — «Теневой Жнец». Образ был выполнен в стиле «темного киберпанка»: на артисте был сложный, облегающий костюм, имитирующий чешую из матового обсидиана, а лицо... лицо было настоящим произведением искусства. Визажисты использовали серебряный грим и тончайшие светодиодные нити, вживленные в накладки на скулах. Глаза артиста скрывали линзы, полностью залитые чернотой с яркой неоновой точкой в центре. Короткие волосы были выкрашены в ледяной белый и уложены в резкие, агрессивные пряди. От артиста веяло холодом, опасностью и чем-то запредельно стильным. Чонгук смотрел, как этот «Жнец» проходит мимо, и снова почувствовал тот знакомый трепет — восхищение чистой, незамутненной эстетикой. Он снова влюбился в образ, в эту безупречную симметрию и смелость линий. Когда настала долгожданная суббота и Чонгук снова встретился с «Гарри» в гримерке перед выездом на праздник, он не выдержал. Эмоции переполняли его, и ему нужно было выплеснуть их на того, кто его понимал лучше всех. — Гарри, ты не представляешь, что я видел пару дней назад в агентстве, — начал Чонгук, осторожно поправляя «шрам» на лоб друга. — Я видел «Теневого Жнеца». Это было... это было законно вообще? Настолько безупречный образ. Я даже на мгновение перестал дышать. Там была такая работа с графикой лица и светом... Я не знаю, кто был под этим гримом, но этот человек — настоящий бог перевоплощений. У него была такая походка, такой взгляд... я до сих пор об этом думаю. Тэхён, замерший под кистью Чонгука, на секунду едва не выдал себя. В его голове мгновенно вспыхнули воспоминания о той съемке: о неудобных светодиодах, которые неприятно нагревали кожу, о черных линзах, через которые мир казался погруженным в сумерки. В этот раз Тэхён сразу вспомнил: «Жнецом» был он. Внутри него поднялась волна искреннего, почти комичного удивления. «Опять? Серьезно?» — пронеслось в мыслях. Он был уверен, что уж в этот раз, когда он проходил так близко, Чонгук должен был почувствовать хотя бы тень узнавания. Но потом он вспомнил, как долго его мучили в кресле гримера. Тот образ действительно менял черты лица до неузнаваемости: накладки на скулах и подбородке полностью искажали естественный рельеф, а неоновые акценты отвлекали внимание от любых привычных деталей. Возможно, именно из-за этой сложности Чонгук, который ориентировался на структуру, просто не смог сопоставить «Жнеца» с кем-то еще. Тэхён приложил колоссальное усилие, чтобы сохранить спокойствие и не выдать своих эмоций. Он лишь мягко улыбнулся, продолжая играть роль «Гарри». — Ого, звучит действительно впечатляюще, — ответил он своим привычным «подростковым» голосом, хотя в глубине души ему хотелось рассмеяться и просто снять эти очки. — Кажется, в «Mirage» действительно работают гении. Я слышал об этом проекте, говорят, артист там выложился на все сто. Приятно, что ты ценишь такие детали, Чонгук-а. Твой взгляд художника всегда находит самое лучшее. Тэхён старался не смотреть Чонгуку прямо в глаза слишком долго, боясь, что его собственное удивление или лукавая искра в глубине зрачков выдадут его. Ему было и лестно, и странно: Чонгук восхищался его работой так искренне, будучи уверенным, что говорит с совершенно другим человеком. «Значит, я действительно настолько хорош в своем деле», — подумал Тэхён, чувствуя, как тепло разливается в груди. Он решил пока не разрушать эту иллюзию. Если Чонгуку нужно было это восхищение загадочными образами, Тэхён готов был дарить ему их снова и снова, даже если для этого придется вечно прятаться за масками. Он молча ценил эту восторженность Чонгука, понимая, что влюбленность его визажиста в эти образы — это, по сути, влюбленность в него самого, просто разделенная на множество граней. И Тэхён был готов подождать, пока Чонгук сам не соберет этот пазл воедино. А пока он просто поправил очки и задорно подмигнул «маглу»: — Ну что, идем спасать мир от Волан-де-Морта? Надеюсь, мой образ сегодня поразит тебя не меньше, чем тот Жнец! *** Параллельно с яркими выходными выездами в мир магии, будни Чонгука в «Mirage Entertainment» начали приобретать совершенно иную, более глубокую тональность. И центром этого нового притяжения был Тэхён. Их встречи в гримерке больше не напоминали обычное взаимодействие «мастер — модель». Это превратилось в тихий, почти сакральный ритуал. Тэхён по-прежнему оставался немногословным, когда садился в кресло. Он знал, как важно для Чонгука сосредоточиться на «архитектуре» лица, и не хотел отвлекать его пустой болтовней. Но слова им были уже не так важны — за них говорила атмосфера. Сближение происходило на уровне полутонов и едва заметных жестов: Чонгук заметил, что Тэхён стал полностью расслабляться под его руками. Если раньше артист держал спину ровно и контролировал мимику, то теперь, едва Чонгук касался его лба, чтобы нанести базу, Тэхён прикрывал глаза и едва заметно выдыхал, словно отдавая себя во власть мастера. Это доверие было почти осязаемым. Чонгук ловил себя на том, что его движения становились всё более нежными. Он ловил каждый миллиметр тепла, исходящего от кожи Тэхёна, и его пальцы уже не просто «работали», они словно вели беззвучный диалог с этим лицом. В те редкие моменты, когда Тэхён открывал глаза, чтобы проверить промежуточный результат в зеркале, он смотрел не на грим. Его взгляд через отражение встречался со взглядом Чонгука. В этих глазах больше не было профессиональной холодности — там жило мягкое, обволакивающее тепло. Тэхён улыбался — не той своей знаменитой «квадратной» улыбкой для камер, а едва заметно, одними уголками губ, адресованно только Чонгуку. Тэхён начал проявлять знаки внимания, которые выходили за рамки рабочих отношений. — Чонгук-а, ты сегодня бледнее обычного, — мог негромко заметить он, когда Чонгук наклонялся слишком близко. — Ты завтракал? И если Чонгук виновато качал головой игнорируя вопрос, то после смены на его рабочем столике «случайно» обнаруживался пакет с теплым сэндвичем или витаминный смузи. Тэхён никогда не афишировал это, но Чонгук знал, чьих это рук дело. Для Чонгука Тэхён стал единственным клиентом, чье присутствие не вызывало напряжения. Прозопагнозия обычно заставляла его быть в постоянном тонусе, выискивая приметы, но рядом с Тэхёном он чувствовал странный покой. Ему не нужно было напрягаться, чтобы «узнать» его по родинке на носу — он узнавал его по запаху легкого парфюма с нотками сандала, по тому, как Тэхён всегда чуть наклонял голову вправо, подставляя скулу под кисть. Это было странное, постепенное прорастание друг в друга. Тэхён видел в Чонгуке художника, который ценит его суть больше, чем маску. Чонгук же видел в Тэхёне идеальный мир, в котором ему не было страшно потеряться. Между ними росло напряжение, но не тревожное, а сладкое, предвещающее что-то важное. Каждый раз, когда сеанс грима подходил к концу, обоим становилось немного грустно. — Спасибо, Чонгук, — шептал Тэхён, вставая из кресла и на мгновение задерживая свою ладонь на плече Чонгука. Этот короткий контакт, длившийся не более пары секунд, заряжал Чонгука энергией на весь оставшийся день. Он смотрел вслед уходящему Тэхёну и чувствовал, как в его «черно-белом» мире лиц начинают проступать настоящие, живые краски, которые не смыть никаким мицеллярным раствором. Дружба с «Гарри» давала ему поддержку, но общение с Тэхёном дарило вдохновение, от которого хотелось творить невозможные вещи. Чонгук еще не понимал, что эти два потока тепла в его жизни на самом деле текут из одного источника. *** Этот случайный момент стал настоящим испытанием для Чонгука. Воскресная смена в кафе обычно проходила на автопилоте: звон посуды, аромат зерен и бесконечная череда неразличимых лиц, которые он классифицировал лишь по номерам заказов. Он как раз протирал стойку, когда тишину утра нарушил голос, заставивший его сердце запнуться. — Чонгук?.. — прозвучало не со стороны персонала, как он ожидал, а прямо перед ним, со стороны клиента. Чонгук удивленно поднял голову. Будь они в стенах «Mirage», в окружении кистей и под светом софитов, он бы узнал этого человека мгновенно. Но здесь, в привычном мире, среди запаха выпечки, его мозг на секунду выдал «ошибку». Он растерялся, судорожно пытаясь сопоставить голос с образом, но бархатные низкие нотки не оставили сомнений. А когда он сфокусировал взгляд и увидел ту самую крошечную родинку на кончике носа, уверенность накрыла его теплой волной. — Тэхён? — выдохнул он, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. — Ох, не ожидал тебя здесь увидеть, — Тэхён мягко улыбнулся, и эта улыбка в обычной одежде казалась Чонгуку еще более ослепительной. — Не знал, что ты еще и в кафе работаешь. — Да, я... подрабатываю здесь иногда, — Чонгук неловко поправил фартук, чувствуя себя странно «обнаженным» без своего профессионального кейса. — Что... будешь заказывать? — Горячий шоколад, пожалуйста, — Тэхён смотрел на него с таким нескрываемым интересом, будто видел Чонгука впервые. В этом взгляде не было оценивания, только тепло. — Что-то ещё? — Чонгук старался смотреть в терминал, чтобы не выдать своего волнения. — Нет, только шоколад. Тэхён расплатился и отошел к высокому столику у окна. Чонгук готовил заказ, стараясь вложить в этот напиток всё свое старание. Его руки, привыкшие к тончайшим кистям, теперь с такой же нежностью взбивали молоко. Он чувствовал спиной взгляд Тэхёна и это заставляло его двигаться чуть быстрее, чем обычно. Через пару минут Чонгук вышел из-за стойки и подошел к нему. — Вот твой горячий шоколад. И еще... — он аккуратно поставил на стол небольшую тарелочку, — маффин с шоколадной крошкой от заведения. На правах «своего» мастера, — улыбнулся Чонгук, надеясь, что его жест не выглядит слишком навязчивым. Тэхён чуть удивился, бросив быстрый взгляд на маффин, а потом его лицо осветилось той самой мягкой улыбкой, которая всегда заставляла Чонгука забывать, как дышать. — Спасибо. Это очень... вовремя. Они замолчали. Тишина между ними не была неловкой — она была густой и сладкой, как тот самый шоколад в кружке. Чонгуку нужно было возвращаться к работе, администратор уже поглядывал в его сторону, но уходить совершенно не хотелось. В этом кафе, без масок и грима, Тэхён казался ему удивительно близким, почти осязаемым. — Ты ведь завтра мой визажист, да? — Тэхён поднял кружку, глядя на Чонгука поверх края. — Тогда... увидимся завтра. — Да. Завтра, — повторил Чонгук, словно заучивая это слово как самое важное обещание. Он вернулся за стойку, провожая Тэхёна взглядом. Весь оставшийся день работа валилась из рук. В голове крутился этот короткий диалог и осознание того, что Тэхён теперь знает о его «второй жизни». Чонгук улыбался, сам того не замечая. Суббота с Гарри Поттером была его радостью, но это короткое воскресное свидание в кафе с Тэхёном подарило ему нечто иное — надежду на то, что за пределами всех образов и масок есть нечто настоящее, что принадлежит только им двоим.