Влюблен в пятерых, целую одного

Новость о поездке в Китай пронеслась по коридорам «Mirage Entertainment» подобно электрическому разряду. Крупнейшая азиатская фан-конвенция — это не просто мероприятие, это Олимп для индустрии визуального контента. Тысячи фанатов, сотни камер и сцена, на которой ошибки не прощаются. Агентство получило приглашение на шестерых топовых артистов, и подготовка обещала быть изнурительной. Тэхён, как «секретное оружие» агентства, возглавлял этот список. Но когда на совещании по подбору персонала встал вопрос о визажистах, в кабинете директора повисло напряжение. Требовались универсалы. Мастера, способные работать в условиях дикого стресса, жары и бесконечного потока людей. Как же Тэхён тогда настаивал на кандидатуре Чонгука. Сначала руководство сомневалось. Чонгук работал в агентстве около полугода — по меркам «Mirage» он всё еще считался новичком, несмотря на свой феноменальный талант. Но Тэхён был непреклонен. Когда утвердили его образ для конвенции — Кокушибо, первую высшую луну из «Клинок рассекающий демонов», — Тэхён снова поднял этот вопрос на летучке. — Послушайте, — его голос звучал спокойно, но в нем слышался металл, — Кокушибо — это не просто макияж. Это шесть глаз, которые должны выглядеть живыми. Это сложнейшая анатомическая коррекция. Чонгук — единственный, кто чувствует лицо так, будто сам его сконструировал. Да, он специализируется на сложном гриме, но он так же безупречно сделает и легкий тон остальным. Я не выйду на сцену, если за моей спиной не будет мастера Чона. Такое прямое давление со стороны ведущего артиста было редкостью. Директор сдался. Чонгук, узнав об этом, пребывал в настоящем шоке. Когда Тэхён мимоходом заглянул к нему в гримерку и, подмигнув, бросил: «Готовь загранпаспорт, мы едем вместе», Чонгук едва не уронил палетку с тенями. Его щеки вспыхнули от смеси благодарности и смущения — он понимал, какую ответственность на него возложил Тэхён. Подготовка шла три месяца. За неделю до вылета, когда костюмы были упакованы в огромные кофры, а чемоданы с косметикой проверены на наличие каждого пигмента, менеджер собрал всю команду из одиннадцати человек в конференц-зале. — Итак, — менеджер поправил очки, сверяясь со списком бронирования. — Организаторы выделили нам четыре двухместных номера и один трехместный в отеле при выставочном центре. У нас в команде две девушки — визажист и наша Синобу Кочо, они займут один двухместный. Остается девять мужчин. Разделиться будет несложно. Решайте сами, кто с кем будет жить, мне нужны списки к вечеру. В зале зашушукались. Артисты начали переглядываться, выбирая себе «соседей по несчастью». Чонгук скромно стоял в стороне, перебирая пальцами ремешок своего рюкзака. Он был самым младшим в этой компании и, по правде говоря, готовился к тому, что его определят в трехместный номер с парикмахером и стилистом, где будет шумно и тесно. Тэхён на секунду перехватил взгляд Чонгука. В его глазах промелькнула искра, которую Чонгук не смог расшифровать, но сердце его предательски ёкнуло. — Я не против быть с Чонгуком в одной комнате, — вдруг громко и четко заявил Тэхён, прерывая общий гул. Тишина, воцарившаяся в комнате, была почти оглушительной. Менеджер поднял голову от планшета, удивленно вскинув бровь. Обычно топ-артисты требовали себе либо одиночное размещение, либо предпочитали компанию других актеров своего ранга. Предложение жить с визажистом, пусть и талантливым, выглядело... необычно. Чонгук почувствовал, как мир вокруг него на мгновение замер. Он медленно повернул голову к Тэхёну, не веря своим ушам. Тэхён же стоял абсолютно расслабленно, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на менеджера с самым невинным видом, будто только что предложил передать соль за обедом. — Нам всё равно нужно будет ещё хотя бы раз прорепетировать грим перед мастер-классами, — добавил Тэхён, словно оправдывая свое решение. — Так будет удобнее. Чонгук сможет работать прямо в номере, не бегая по этажам. — Что ж... если Чонгук не против, то я запишу вас вместе, — менеджер вопросительно посмотрел на визажиста. — Я... — Чонгук сглотнул, чувствуя, как внутри него всё сжимается от сладкого, пугающего предвкушения. Жить в одном номере с Тэхёном. Видеть его по утрам, слышать его голос перед сном, делить с ним пространство без софитов и свидетелей. — Да, я согласен. Это действительно будет продуктивно. — Отлично, — кивнул менеджер, возвращаясь к записям. Когда собрание закончилось и люди потянулись к выходу, Тэхён подошел к Чонгуку почти вплотную. От него пахло тем самым сандалом, и этот аромат кружил голову. — Надеюсь, ты не храпишь, мастер Чон? — тихо, с лукавой ухмылкой спросил Тэхён, склонившись к самому уху Чонгука так близко, что тот почувствовал тепло его дыхания. Чонгук вздрогнул. Сердце в груди заколотилось так сильно, что, казалось, его было слышно на весь зал. Он судорожно сжал лямку рюкзака, чувствуя, как краска заливает не только щеки, но и шею. Быть в одной комнате с Тэхёном — человеком, чей голос он узнавал из тысячи, и чья родинка на носу стала его личным ориентиром в мире безликих людей — само по себе было испытанием. А теперь еще и это. — Тэхён... я... — Чонгук запнулся, наконец подняв на него свои огромные, растерянные глаза. — Я храплю... кажется. Ну, многие мне говорили об этом... Он виновато опустил голову, чувствуя себя ужасно неловко. Ему казалось, что он рушит какую-то идеальную картинку их совместной поездки еще до её начала. — Прости, если я буду мешать тебе спать. Может... может, тебе всё-таки стоит поселиться с кем-то другим? — пробормотал он, готовый прямо сейчас отказаться от этой заманчивой, но пугающей близости ради комфорта артиста. Тэхён на мгновение замер, внимательно разглядывая смущенного визажиста. А потом по залу раскатился его низкий, искренний смех. Это не был насмешливый смех — в нем было столько доброй иронии и тепла, что Чонгук невольно чуть расслабил плечи. — Ты такой честный, Чонгук, — Тэхён покачал головой, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на нежность. — Не переживай. Я сплю очень крепко, особенно после тяжелых съемок. Меня даже пушечным выстрелом не разбудишь, не то что твоим храпом. Он легонько сжал плечо Чонгука, заставляя того снова посмотреть на себя. — Нам предстоит долгая поездка и очень много работы. Набирайся сил и не забивай голову ерундой. Увидимся. Тэхён вышел, оставив после себя шлейф сандала и оглушительную тишину. Чонгук стоял на том же месте, прижав ладонь к плечу, где всё еще ощущалось тепло чужой руки. Китай, одна комната на двоих и Тэхён, который только что так легко отмахнулся от его «недостатка». В этот момент Чонгук понял, что эта поездка изменит в его жизни гораздо больше, чем просто строчку в портфолио. Он боялся этого путешествия и в то же время ждал его сильнее всего на свете. *** Команда была полностью укомплектована и готова к покорению новой вершины. Состав артистов впечатлял даже бывалых сотрудников агентства: харизматичный лидер Намджун, артистичный Джин, пластичный и невероятно милый в жизни, но роковой на сцене Чимин, энергичный Хосок, очаровательная Миён и, конечно, Тэхён — человек-хамелеон. Сопровождали их пятеро специалистов, среди которых Чонгук чувствовал себя самым неопытным, но, благодаря поддержке Тэхёна, уже не самым неуверенным. Перелет в Китай прошел на удивление легко. Несмотря на то что лететь пришлось экономклассом, Чонгук почти не заметил неудобств, ведь его соседом в кресле оказался Тэхён. Они сидели плечом к плечу, деля на двоих наушники и обсуждая детали предстоящих дней. Тэхён то и дело засыпал, роняя голову на плечо Чонгука, отчего тот сидел неподвижно, боясь спугнуть этот момент, и лишь рассматривал в иллюминатор пушистые облака, чувствуя, как внутри него расцветает предвкушение чего-то грандиозного. План на три дня конвенции был расписан по минутам: День первый: Погружение. Чонгуку и его коллеге предстояло прямо на глазах у сотен зрителей создавать образ Даби из «Моей геройской академии» на Тэхёне. Намджун в это время будет участвовать в панельной дискуссии о лоре аниме-вселенных, а Чимин будет давать небольшой мастер-класс по сценической походке для косплееров. День второй: Теория и практика. Тэхён должен будет выйти на главную панель, чтобы рассказать о своей методике глубокого перевоплощения — о том, как он меняет не только голос, но и сам взгляд. Джин и Миён проведут воркшоп по взаимодействию персонажей в кадре, а Хосок зажжёт на танцевальной площадке, обучая фанатов движениям из популярных опенингов. День третий: Кульминация. Масштабное шоу всей командой в образах «Клинка, рассекающего демонов». Тэхён — монументальный Кокушибо, Джин — самоотверженный Танджиро, Намджун — мощный Аказа, Хосок — пламенный Кёджуро, Чимин — стремительный Зеницу и Миён — изящная Шинобу. Весь день в сложнейшем гриме, фотосессии и актерское выступление на десерт. Заселение в отель прошло в суматохе, но когда Чонгук и Тэхён наконец остались в своем номере вдвоем, воцарилась странная, почти интимная тишина. Номер был уютным, с двумя раздельными кроватями и огромным окном с видом на шумный мегаполис. Чонгук неловко поставил свой чемодан у шкафа, чувствуя, как по ладоням пробегает легкая дрожь. Жить в одном пространстве с Тэхёном вне стен студии оказалось психологически сложнее, чем он думал. Каждый звук — щелчок замка чемодана, шуршание одежды — казался в этой комнате слишком громким. — Ну что, Чонгук-а, добро пожаловать в наше временное убежище, — Тэхён по-хозяйски нажал на матрас кровати и с улыбкой обернулся к парню. — Ты чего такой зажатый? Расслабься, здесь нет камер. — Да я просто... думаю о завтрашнем дне, — честно признался Чонгук, присаживаясь на край своей постели. — Даби — сложный образ. Нужно не просто наклеить «шрамы», нужно сделать их реалистичными под ярким светом софитов. И еще этот микрофон... Тэхён подошел ближе и присел на корточки прямо перед Чонгуком, заглядывая ему в глаза. Он видел, как парень волнуется: Чонгуку предстояло не просто работать, но и комментировать каждое свое действие для международной аудитории. — Слушай меня внимательно, — мягко произнес Тэхён, коснувшись колена Чонгука. — Ты лучший в своем деле. Если бы я в тебе сомневался, я бы не настаивал на твоем участии. Завтра на сцене буду я — твой холст. Ты просто делай то, что умеешь, забудь про людей в зале. Представь, что мы в нашей гримерке в «Mirage». А если запнешься в словах — просто улыбнись, я что-нибудь сымпровизирую, чтобы тебя отвлечь. Чонгук посмотрел на него, и в груди стало теплее. Тэхён всегда находил нужные слова, чтобы унять его тревогу. — Спасибо, Тэхён. Я постараюсь не подвести. Просто... это первый раз, когда столько людей будут смотреть именно на мои руки. — Твои руки создают магию, Чонгук-а. Пусть смотрят, — Тэхён поднялся и легонько потрепал его по волосам. — А теперь давай разложим вещи и спустимся перекусить. Нам нужны силы, завтра великий день. И помни про уговор: если начнешь храпеть раньше, чем я усну — я запущу в тебя подушкой! Чонгук рассмеялся, и напряжение окончательно покинуло его. Они провели вечер, обсуждая технические моменты завтрашнего грима — как лучше закрепить накладки, чтобы они не мешали мимике Тэхёна во время разговора. Засыпая в ту ночь в одной комнате под мерный гул города за окном, Чонгук чувствовал, что этот проект станет для него чем-то гораздо большим, чем просто работа. Он засыпал с улыбкой, зная, что завтра утром первым, кого он увидит, будет Тэхён — его муза, его самый требовательный критик и самый верный друг. *** Первый день конвенции обрушился на Чонгука лавиной звуков, вспышек и невероятной человеческой энергии. Огромный павильон в Гуанчжоу гудел, словно растревоженный улей. Когда пришло время их мастер-класса, Чонгук почувствовал, как холодный пот пробежал по спине. Сцена была залита безжалостным белым светом, а перед ней выстроились сотни людей с камерами и телефонами. Тэхён уже сидел в центре сцены на высоком бархатном стуле. На нем была простая черная майка, открывающая шею и ключицы — идеальный холст для Даби. Он выглядел абсолютно спокойным, подмигнув Чонгуку, когда тот вышел к нему с микрофоном, закрепленным на ухе. — Всем привет, — начал Чонгук на корейском. Его голос слегка дрогнул, но переводчик тут же подхватил фразу на английский. — Сегодня мы покажем вам, как создать глубокий образ злодея, используя только грим и текстурные растворы, без тяжелых накладок. Работа началась. Чонгук старался дышать ровно. Его коллега-визажист работала над нижней частью лица, а Чонгук взял на себя самую сложную зону — область вокруг глаз и шею. Он использовал специальный коллодий и раствор для создания реалистичных шрамов. Под его пальцами кожа Тэхёна визуально начинала стягиваться, приобретая характерный «обожженный» вид. Пару раз Чонгук терял мысль, пытаясь объяснить тонкости смешивания фиолетовых и бордовых пигментов для имитации воспаленной плоти. Он запинался, судорожно ища слова, и тогда Тэхён, не открывая глаз, мягко вставлял реплику: — Мастер Чон хочет сказать, что здесь важна не яркость цвета, а глубина тени. Даби — это персонаж с историей боли, и макияж должен это передавать. Эти короткие вставки Тэхёна и поддержка коллеги давали Чонгуку возможность выдохнуть и продолжить. Он работал ювелирно, рисуя тончайшие вены и имитируя металлические скобы, которые якобы удерживают лоскуты кожи. Зрители ахали, видя, как в реальном времени прекрасное лицо Тэхёна превращается в пугающую маску безумца. В это же время на соседних площадках кипела жизнь. Намджун с невероятным красноречием разбирал философию антагонистов, и толпа слушала его, затаив дыхание. Чимин, ставший на время мастер-класса воплощением грации, показывал, как один поворот головы может полностью сменить настроение персонажа с кроткого на агрессивное. Когда мастер-класс закончился, и Тэхён встал, полностью преображенный в Даби — с безумным взглядом и пугающими ожогами — зал взорвался овациями. Чонгук стоял за кулисами, чувствуя невероятное опустошение и гордость одновременно. Вечером, когда они наконец вернулись в номер, силы покинули их обоих. Тэхён упал на кровать прямо в образе, глядя в потолок. — Ты был великолепен, Чонгук, — негромко сказал он, поворачивая голову к парню. Макияж Даби в полумраке номера смотрелся еще более жутко, но голос Тэхёна был прежним — теплым и родным. — Люди были в восторге. Ты видел, как они рассматривали текстуру кожи? Ты настоящий гений. — Я так сильно волновался, — выдохнул Чонгук, присаживаясь рядом. — Если бы не ты, я бы точно провалился на середине. — Глупости. Ты всё сделал сам. Давай... поможешь мне избавиться от этого «красавчика»? — Тэхён указал на свое лицо. Чонгук кивнул. Он принес из ванной флаконы с гидрофильным маслом и двухфазной жидкостью, вооружился пачкой ватных дисков. Это был почти интимный процесс. Чонгук сел на край кровати Тэхёна, а тот положил голову ему на колени, закрыв глаза. Чонгук бережно прикладывал смоченные диски к «шрамам». Раствор медленно размягчал грим, и Чонгук миллиметр за миллиметром возвращал Тэхёну его настоящую кожу. Он работал молча, сосредоточенно, чувствуя, как Тэхён полностью расслабляется под его руками. В какой-то момент его пальцы коснулись той самой родинки на кончике носа, освобождая её от фиолетового пигмента. Чонгук задержался на секунду дольше, чем нужно, ощущая, как внутри всё замирает. — Завтра у меня сольная панель по методике вхождения в образ, — прошептал Тэхён, когда лицо было почти чистым. — Приходи, если тебе интересно. Я буду рассказывать, как я «чувствую» персонажей. И немного как твоя работа помогает мне стать другим человеком. Мне бы очень хотелось, чтобы ты был в зале. — Я обязательно приду, — пообещал Чонгук, убирая последний след грима с виска Тэхёна. Тэхён открыл глаза и посмотрел на Чонгука снизу вверх. В этом взгляде не было ни Даби, ни эльфа, ни Жнеца. Там был только Тэхён — немного уставший, но бесконечно благодарный. — Спокойной ночи, Чонгук-а. Завтра будет еще один важный день. — Спокойной ночи, Тэхён. Чонгук долго не мог уснуть, глядя в окно на огни Китая. Он думал о том, как странно и прекрасно переплелись их жизни в этом номере. Завтра он будет сидеть в зале и слушать, как человек, чей голос заставляет его сердце биться чаще, рассказывает миру о своем искусстве. И он знал, что будет ловить каждое слово, каждую интонацию, пытаясь разгадать главную загадку своей жизни — кто же такой Ким Тэхён на самом деле.