Влюблен в пятерых, целую одного

Первая встреча с «Гарри» после возвращения из Китая была для Чонгука сродни визиту к священнику. За неделю, проведенную в Сеуле после конвенции, его чувства не утихли, а, наоборот, кристаллизовались, превратившись в тупую, ноющую нежность, которая мешала спать. Ему нужно было выговориться тому, кто не осудит. Кому-то, кто живет вне его «рабочего» мира, но при этом понимает изнанку актерской души. Заказ на детский праздник в субботу выдался шумным. Когда, наконец, наступил перерыв и артисты вместе с визажистом скрылись в пустой гостевой спальне, Чонгук почувствовал, что настал момент. Волан-де-Морт ушел на кухню за водой, оставив их с «Гарри» наедине. Чонгук долго возился с кистями, перекладывая их с места на место, пока наконец не заставил себя поднять взгляд на парня в круглых очках. — Гарри... — тихо позвал он. Его голос слегка дрожал. — Можно задать тебе очень личный вопрос? Только обещай, что не рассердишься. Парень, как раз открывающий бутылку воды, кивнул: — Конечно, Чонгук-а. Ты же знаешь, мне можно доверить даже тайну философского камня. — Гарри, а ты... ты гомофоб? Тэхён, только что сделавший большой глоток, поперхнулся и зашелся в кашле. Вода едва не выплеснулась на свежевыглаженную мантию Гриффиндора. Он судорожно вытер губы рукавом, глядя на Чонгука широко распахнутыми глазами. — Я... эм... нет, — выдавил он, пытаясь вернуть голосу спокойствие. — Совсем нет. А почему ты спрашиваешь так внезапно? — Просто хотел поговорить с тобой кое о чем... важном, — Чонгук присел на край кровати, опустив голову. — Но я боялся, что если затрону эту тему, тебе станет неприятно или ты перестанешь со мной общаться. Тэхён замер. Внутри него всё сжалось от странного предчувствия. «Неужели сейчас?» — подумал он. — «Неужели он сейчас признается, что всё знает и что влюбился в меня здесь, в этом образе?» — Говори, я слушаю, — мягко произнес Тэхён, стараясь не выдавать своего бешеного сердцебиения. — Я... кажется, я серьезно влюбился, — выдохнул Чонгук, глядя в пол. — В парня. Это случилось не сразу, но в Китае я понял, что всё, я пропал. Он такой удивительный, Гарри. У него тысячи лиц, он может быть кем угодно, но при этом он самый искренний человек, которого я знаю. Когда он смеется, мне кажется, что в мире становится на один повод для грусти меньше. Я смотрю на него и не могу надышаться. Тэхён слушал, и по его телу разливалось сладкое, обжигающее тепло. Каждое слово ложилось на его сердце бальзамом. «Он говорит обо мне», — ликовал Тэхён. — «Он описывает меня. Он знает, что Гарри — это я, и всё равно решил признаться так иносказательно». — Этот парень... он из нашего агентства? — осторожно спросил Тэхён, подталкивая Чонгука к финалу. — Да, — Чонгук наконец поднял голову. — Это Ким Тэхён. Мир вокруг Тэхёна в эту секунду не просто остановился — он рассыпался в прах. Улыбка застыла на его лице, превратившись в безжизненную маску. Каких невероятных, титанических усилий ему стоило не вскрикнуть, не сорвать очки и не затрясти Чонгука за плечи. «Ким Тэхён?» — эхом пронеслось в его голове. — «Он влюблен в Ким Тэхёна? Значит... он всё это время общался со мной, Гарри, и до сих пор не понял, что я и есть Тэхён?!» Шок сменился каким-то абсурдным, болезненным непониманием. Тэхён смотрел на Чонгука и не верил своим ушам. Как такое возможно? У него ведь даже не было сложного пластического грима сегодня! Просто парик, очки и легкая коррекция черт. Они провели вместе столько суббот, они делились секретами, они сидели так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Как можно было не узнать лицо? Не узнать жесты? «Что с ним не так?» — в отчаянии подумал Тэхён. — «Он гениальный визажист, он видит каждую пору на моей коже, но он не видит МЕНЯ?» — Гарри? Ты чего замолчал? — Чонгук испуганно всматривался в его лицо. — Всё-таки тебе неприятно? — Нет-нет, — Тэхён заставил свой голос звучать высоко и по-подростковому, хотя внутри у него всё кричало от боли и иронии. — Я просто... удивлен. Ким Тэхён, надо же. Он ведь звезда. Настоящий топ-артист. Не боишься, что это... ну, безнадежно? — Боюсь, — Чонгук закрыл лицо руками. — Боюсь, что он посчитает меня сумасшедшим. Боюсь, что он никогда не посмотрит на парня-визажиста так, как я на него. И самое страшное... я не знаю, как он относится к мужчинам. Тэхён сглотнул ком в горле. Ему хотелось рассмеяться и заплакать одновременно. Ситуация была настолько нелепой, что граничила с безумием. Человек, который был ему симпатичен, только что признался ему в любви, не подозревая, что говорит это прямо в лицо объекту своего обожания. — Знаешь, — Тэхён откашлялся, пытаясь собрать мысли в кучу. — По агентству ходят слухи... Ну, я слышал от костюмеров, что Тэхён вроде как бисексуал. Или, по крайней мере, он никогда не высказывался против таких отношений. Так что шансы у тебя определенно есть, Чонгук-а. Чонгук резко вскинул голову. В его глазах вспыхнула такая отчаянная, яркая надежда, что Тэхёну стало физически больно на это смотреть. — Правда? Ты думаешь? — Чонгук схватил «Гарри» за руку. — Гарри, ты мой лучший друг. Посоветуй мне, с чего начать? Я не могу просто подойти и сказать: «Привет, я люблю тебя». Я же просто визажист, который делает ему макияж. Тэхён посмотрел на их сцепленные руки. Он чувствовал дрожь Чонгука. Ему хотелось просто обнять его и шепнуть правду, но какая-то упрямая, горькая часть его души решила продолжить эту игру. Если Чонгук не видит его за маской, значит, он должен научить его видеть. Ну или разобраться сначала с этой "странностью" Чонгука. — Начни с малого, — сказал Тэхён, и его голос на мгновение стал чуть глубже, чем положено Поттеру. — Окажи ему небольшой знак внимания. Не как визажист, а как человек. Сделай что-то, что выбивается из твоих рабочих обязанностей. Попробуй прощупать почву, посмотри, как он отреагирует на твой интерес. — Знак внимания... — задумчиво повторил Чонгук. — Хорошо. Я попробую. Спасибо тебе, Гарри. Не знаю, что бы я без тебя делал. — Не за что, — ответил Тэхён, чувствуя, как внутри него закипает странная смесь ревности к самому себе и нежности к этому глупому, талантливому парню. — Мы ведь друзья. А друзья всегда помогают друг другу... даже если один из них — полный магл в вопросах любви. Когда они вышли обратно к детям, Тэхён играл Гарри Поттера с утроенной силой. Он прыгал, смеялся и сражался на палочках, а внутри него билась одна единственная мысль: «Он меня не узнал. Но он меня любит». *** Слова «Гарри» эхом отдавались в голове Чонгука всю неделю, вытесняя любые другие мысли. «Окажи небольшой знак внимания». Для кого-то это могло показаться пустяком, но для Чонгука, который привык прятаться за стерильностью рабочих отношений и ворсом своих кистей, это был прыжок в бездну без страховки. Он долго бродил по цветочному рынку, отвергая пышные, кричащие розы или пафосные лилии. Тэхён не был похож на помпезный букет. В итоге Чонгук выбрал нечто особенное: композицию из нежных белых анемонов с их контрастными темными сердцевинами, веточек эвкалипта, пахнущих свежестью и дождем, и нескольких стеблей синего оксипеталума, похожего на крошечные звезды. Букет получился лаконичным, стильным и каким-то очень... живым. В день съемок Чонгук спрятал букет в шкафчике для персонала, чувствуя себя заговорщиком. Сегодня ему предстояло создать для Тэхёна образ «Падшего Аристократа» для концептуальной фотосессии в готическом стиле. Работа шла в привычном ритме. Чонгук наносил тон, подчеркивая бледность кожи Тэхёна, вырисовывал едва заметные темные круги под глазами, придавая взгляду ту самую «драматическую усталость», которую требовал заказчик. Тэхён сидел неподвижно, как всегда прикрыв глаза. В воздухе между ними вибрировало то самое «китайское» тепло — смесь доверия и негласной симпатии. Чонгук работал молча, но его пальцы, касаясь висков Тэхёна, едва заметно дрожали. — Ты сегодня тихий, Чонгук-и, — негромко заметил Тэхён, когда мастер начал растушевывать тени. — О чем-то сосредоточенно думаешь? — Просто... хочу, чтобы сегодня всё было идеально, — уклончиво ответил Чонгук, стараясь не смотреть артисту прямо в глаза. Закончив с первой частью грима, он отпустил Тэхёна к костюмерам. Полчаса, пока артист переодевался, тянулись для Чонгука как вечность. Он то и дело подходил к шкафчику, проверяя, не завяли ли цветы. Наконец, дверь открылась, и вошел Он. Черный бархатный камзол с серебряным шитьем, высокие сапоги, длинный парик из пепельных волос, завязанных в низкий хвост шелковой лентой. Тэхён выглядел пугающе красиво. Образ дополняли тонкие кружевные манжеты, которые делали его длинные пальцы еще более изящными. — Нужно подправить тон на шее, воротник слишком жесткий, — произнес Тэхён, снова садясь в кресло. Чонгук послушно взял спонж. Он работал быстро, чувствуя, как время ускользает. Когда последний штрих был нанесен, он понял: сейчас или никогда. По счастливой случайности, другие визажисты ушли на перерыв, и в гримерке они действительно остались вдвоем. — Тэхён... подожди секунду. Не вставай, — голос Чонгука сорвался. Тэхён удивленно вскинул бровь, но остался сидеть. Чонгук метнулся к шкафчику и через мгновение вернулся, пряча руки за спиной. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как лицо заливает краска. — Я... я хотел поблагодарить тебя за поездку в Китай. И вообще... за то, что ты так добр ко мне, — он медленно протянул букет. — Это тебе. Просто так. В гримерке повисла такая тишина, что было слышно мерное тиканье настенных часов. Тэхён замер. Его глаза, подчеркнутые драматичным гримом, расширились от изумления. Он смотрел на нежные анемоны, на дрожащие руки Чонгука, и в его душе в этот момент происходило настоящее землетрясение. Он знал. Он знал, что Чонгук подготовит «знак внимания», ведь он сам, будучи Гарри, посоветовал ему это. Но увидеть это в реальности... увидеть это искреннее, беззащитное смущение Чонгука оказалось в тысячу раз сильнее любых ожиданий. Тэхён медленно, очень бережно принял букет. Его пальцы в кружевных манжетах коснулись пальцев Чонгука, и по обоим пробежал электрический ток. — Чонгук-а... — голос Тэхёна прозвучал ниже обычного, в нем не было ни капли актерской игры, только подлинное, глубокое волнение. — Они прекрасны. Спасибо. Он поднес цветы к лицу, вдыхая их едва уловимый аромат. Чонгук видел, как задрожали ресницы Тэхёна, как на его губах расцвела та самая, особенная улыбка, которую он не дарил ни одному фотографу. Тэхён выглядел как падший ангел, держащий в руках частичку рая. — Никто в этом агентстве никогда не дарил мне цветов «просто так», — Тэхён поднял взгляд на Чонгука, и в его глазах стояло столько тепла, что Чонгуку захотелось зажмуриться. — Обычно это корзины от спонсоров или букеты после съёмок. Но эти... они другие. Он встал, не выпуская букет из рук, и подошел к Чонгуку почти вплотную. В своем высоком костюме он возвышался над визажистом, создавая вокруг них кокон из бархата и цветочного аромата. — Ты удивительный человек, Чонгук-и, — прошептал Тэхён. — Я буду хранить их так долго, как смогу. Чонгук стоял, боясь пошевелиться, его сердце отбивало сумасшедший ритм. Он сделал это. Он подарил цветы самому Ким Тэхёну, и тот не рассмеялся, не счел это странным — он принял их так, словно это была самая большая ценность в его жизни. — Мне пора выезжать, — Тэхён с сожалением посмотрел на цветы, — я оставлю их здесь, но вечером заберу и поставлю дома в самую красивую вазу. Он легонько коснулся кончиком букета щеки Чонгука, словно дразня, и вышел из гримерки. Чонгук остался стоять посреди комнаты, вдыхая оставшийся в воздухе запах сандала и эвкалипта. Он улыбался как сумасшедший, понимая, что совет «Гарри» сработал. И где-то в глубине души он благодарил своего «друга-волшебника» за то, что тот помог ему сделать этот первый, такой важный шаг навстречу своему счастью. *** После того памятного букета Чонгук, вопреки ожиданиям Тэхёна, не стал смелее. Напротив, он словно выстроил вокруг себя невидимую ледяную стену. На сессиях грима он был безукоризненно вежлив, точен в движениях, но его взгляд больше не задерживался на Тэхёне дольше необходимого, а привычное тепло в разговорах сменилось профессиональной отстраненностью. Тэхён места себе не находил. Он перебирал в голове каждое свое слово, каждый жест — неужели он где-то перегнул палку? Неужели напугал его? Ответ пришел спустя две недели, во время их очередного выезда на детский праздник. В душном помещении за сценой, пока Волан-де-Морт сражался с коробкой пиццы в углу, «Гарри» присел рядом с Чонгуком, который сосредоточенно перебирал спонжи. — Чонгук-а, — тихо позвал Тэхён, поправляя круглые очки. — Ты в последнее время сам не свой. Как дела с... ну, с тем планом? С подарком? Он его принял? Чонгук замер, и его плечи тяжело опустились. Он издал долгий, измученный вздох, который, казалось, вырвался из самой глубины души. — Он принял цветы, Гарри. И, честно говоря, в тот момент мне показалось, что он был искренне тронут. Я даже... я поверил, что у меня есть шанс, — Чонгук горько усмехнулся, не поднимая глаз. — Но, видимо, он просто выдающийся актер и не хотел меня обижать. Тэхён едва не выронил бутылку с водой. — Что? Почему ты так решил? Чонгук, я уверен, он был рад! — Ближе к вечеру я увидел другого артиста с этим же букетом, — отрезал Чонгук, и в его голосе проскользнула такая отчетливая боль, что Тэхёну стало физически плохо. — Другого артиста? — Тэхён замер, его мозг судорожно начал восстанавливать события того дня. — Ты уверен? Может, это был похожий букет? — Гарри, я сам его собирал. Я узнаю каждый стебель оксипеталума, — Чонгук наконец посмотрел на друга, и его глаза были полны разочарования. — Утром я закончил красить Тэхёна для готической фотосессии и вручил ему букет. А вечером, когда я проходил мимо третьего павильона, я увидел артиста в образе «Кровавого Рыцаря». Это был невероятно сложный грим: лицо, покрытое ритуальными шрамами, линзы, имитирующие лопнувшие сосуды, и тяжелые вороненые доспехи, испачканные бутафорской кровью. Настоящий монстр войны. И этот «рыцарь» сидел в кресле, бережно держа в руках мой букет. Видимо, Тэхёну он был не нужен, и он просто передарил его коллеге. Тэхёну в этот момент захотелось с размаху ударить себя ладонью по лбу. «Кровавый Рыцарь»! Это был его второй заказ на тот день. Съемки для новой стратегии, которые поставили впритык к готической фотосессии. Он тогда так дорожил этими цветами, что не решился оставить их в гримерке, боясь, что уборщики примут их за реквизит и выбросят. Он носил их с собой из павильона в павильон, не выпуская из рук даже в тяжелых латах. — Послушай... — Тэхён сглотнул, отчаянно пытаясь спасти ситуацию, не выходя из роли Поттера. — А что, если... у Тэхёна просто было два заказа в тот день? Ты об этом не думал? Чонгук скептически покачал головой. — Нет, Гарри. Оба образа были слишком масштабными. Ни одно агентство не поставит две такие изнурительные съемки одному артисту в один день. Это физически невозможно — нанести и смыть такой грим дважды. Тот рыцарь был намного шире в плечах из-за доспехов. И когда я услышал как он говорит... у него был другой голос — хриплый, пугающий. Нет, это был другой человек. Тэхён просто отдал мои цветы. Тэхён открыл рот, но не нашел слов. Ему хотелось закричать: «Это были мои доспехи с накладными плечами! И мой голос, сорванный после пяти дублей крика!». Но он лишь беспомощно смотрел на поникшего Чонгука. — Знаешь, — Тэхён заговорил тише, стараясь придать голосу уверенности, — я всё-таки думаю, что ты ошибаешься. Тэхён не из тех, кто разбрасывается чужими чувствами. Может, тебе стоит просто спросить его? Или попробовать еще раз? — Больше никаких букетов, — отрезал Чонгук, закрывая кейс. — Я останусь просто его визажистом. Так безопаснее. Когда Чонгук ушел к детям, Тэхён остался сидеть в пустой комнате, глядя на свое отражение в зеркале. Мальчик со шрамом на лбу смотрел на него с немым вопросом. «Что с тобой не так, Чон Чонгук?» — думал Тэхён, чувствуя, как внутри закипает смесь отчаяния и жгучего любопытства. — «Как можно чувствовать мою кожу, знать мой пульс, любить мой голос, но при этом терять меня каждый раз, когда я просто переодеваюсь? Неужели я для тебя — лишь набор масок?» Тэхён понял одно: он не может просто раскрыться. Если он сейчас скажет правду, Чонгук может воспринять это как жестокую шутку. Ему нужно было понять причину этой странной «слепоты». Ему нужно было, чтобы Чонгук узнал его сам — не по глазам, так по сердцу. И Тэхён поклялся себе, что найдет способ пробиться сквозь этот туман, даже если ему придется сменить еще сотню лиц.