Между книжных стеллажей и дрожащих бедер

— Но, мистер Байерс, — девушка явно опешила. — Все хорошо, можешь возвращаться на свое рабочее место, — сказал Уилл тоном, не допускающим возражений. Девушка, явно не привыкшая спорить с начальством, повиновалась и уже через секунду закрыла дверь с другой стороны. — Она такая душка, — попытался разрядить обстановку Майк, но вдруг, сам не зная зачем, добавил, — не пускала меня к тебе всеми возможными способами. — Ей за это платят, — прохладно заметил Уилл и вышел из-за стола, медленно приближаясь к Майку. — Тебе стоит выписать ей премию, — Майк сам поразился тому ядовитому голосу, который это выдал. — Возможно, — согласился Уилл, медленно приближаясь. Его движения стали другими, плавными и уверенными. Каждый шаг будто точно выверен, ни одного лишнего жеста. Он больше не сутулился. Плечи расправлены, спина прямая. Майк не узнавал эту походку. Из мальчика, которого он знал давным-давно, вырос мужчина. Не широкий и не массивный, но статный. Какая-то внутренняя стать, которой не научат в университете. Чем больше он приближался, тем яснее Майк мог разглядеть изменившиеся черты лица. Скулы стали острее, а челюсть жестче. Глаза остались такие же — карие и глубокие. Но вокруг них появились едва заметные морщинки, не от старости, а от внимательности. От привычки помечать и рассматривать, без которой он бы никогда не стал старшим куратором. Уилл остановился в трех шагах от Майка. Теперь он был выше. Майк уже успел позабыть, как Уилл вырос. Когда они были детьми, Майк всегда возвышался над Уиллом хотя бы на пару дюймов. Сейчас же они смотрели почти вровень. Байерс больше не смотрел сверху вниз, не смотрел робко, он смотрел прямо и твердо, как человек, который привык, чтобы его слушали. — Привет, — неожиданно мягко сказал Уилл, глядя на обомлевшего Майка. Да, теперь он был весь такой крутой и властный, но в его голосе Майк слышал все ту же теплоту, с которой Уилл всегда обращался к нему. Те же нежные нотки, которые выплывают сами собой, когда видишь человека, с которым прошел через многое. — Привет, — вторил ему Майк и только теперь осознал, как жадно разглядывал Уилла. Майк немедленно отвел глаза в сторону, на большой стеллаж, забитый книгами и на уютный диванчик недалеко от него. Ему вдруг стало так не по себе, так неловко. Ну что за дурацкая история? Он пришел к своему бывшему лучшему другу, чтобы взять интервью? Ну что за идиотизм? Где теперь Уилл, а где теперь Майк? Невозможно было не почувствовать себя неловко в такой ситуации. — Как там Глен? — спросил Майк первое, что пришло в голову, и тут же отдернул себя. Он не хотел знать, как там Глен. Что с тобой не так, Майк? — Не в курсе, — ответил Уилл, пораженный вопросом. — Мы расстались 4 года назад. — Ах вот оно как, — Майк осмелился снова взглянуть Байерсу в глаза. — Сожалею. — Не стоит, — в голосе Уилла вновь просочился повелительный тон, и ему пришлось одернуть себя. — Так что ты там говорил?.. Когда ворвался в мой кабинет? Ты пришел сюда из издательства? — Да, из «Hides & Bindery», — Майк немного оживился. — О, так ты там работаешь? — участливо спросил Уилл. — Возможно, — Майк ответил уклончиво. — Я хотел взять у тебя интервью. — Я не даю интервью, — на губах Уилла заиграла смущенная усмешка. — Да, я так и подумал, — удрученно ответил Майк. Когда он пришел в библиотеку, он еще лелеял надежду, что недоступный мистер Байерс сжалится над очень неопытным, но очень настойчивым Майком, и даст ему интервью, обольщенный его канцелярским обаянием. Но все надежды Майка разом рухнули, когда он увидел лицо старшего куратора и узнал в нем бывшего лучшего друга. Конечно, загадочный старший куратор мог бы сжалиться над Майком и дать интервью. Но властный Уилл Байерс — уж точно нет. — Но я могу пообедать со старым другом, — неожиданно предложил Уилл и его голос слегка дрогнул. — Можешь? — не веря в услышанное, переспросил Майк. — Ты уверен? Получилось слегка надменно. Он внезапно почувствовал крупицу власти в своих руках и решил немного поиграть с ней, не дать Уиллу наслаждаться его робостью и смятением. Почему-то захотелось немного порисоваться, показать мистеру Байерсу, что он тоже не пальцем деланный. — Конечно могу, — к Уиллу вернулся его прежний уверенный тон. — Завтра в 12 в Pershing Square Cafe тебе подойдет? — А ты всегда работаешь по субботам? — он специально оставил вопрос Уилла без внимания, как будто хотел заставить Байерса нервничать. — Приходится, — односложно ответил старший куратор. — Почему не сегодня? — этот вопрос вырвался у Уилера сам собой. — Майк, — мягко сказал Уилл, и настрой Майка тут же стал менее воинственным. — На сегодня у меня уже есть кое-какие планы. — А, да, конечно, — быстро закивал головой Уилер. Конечно, у него есть планы. Майк, успокойся, что за дурацкие вопросы. — Так ты придешь? — после нескольких секунд молчания Уилл спросил вновь. — Завтра в кафе? — Да, я приду, — уже увереннее произнес Майк. — Тогда до завтра? — До завтра, — вторил ему Уилл. Между ними вновь повисла пауза. Майк знал, что пора уходить, но его будто что-то удерживало. Не то чтобы нечего было сказать. Нет, скорее наоборот. Слишком много всего, что хотелось сказать. Но эти пять лет разлуки разделили их. Майк больше не знал, что можно говорить, а что нельзя. Как себя вести с этим новым Уиллом. Майк чувствовал себя неловко. Он знал, что пора уходить, и что они увидятся завтра. Хотелось сказать на прощание еще что-нибудь легкое, вроде «увидимся» или «было приятно», но слова застревали в горле, потому что он знал, что ничего приятного в этой встрече не было. Было странно и неуютно. Он хотел было уже просто развернуться и уйти, как вдруг случилось нечто уж совсем немыслимое. Уилл протянул руку. Майк уставился на нее как на приведение. Это был обычный жест, такой деловой и корректный. Такой, каким обмениваются незнакомцы после подписания контракта или коллеги в конце рабочей встречи. Но вот только они не были ни коллегами, ни незнакомцами. Майк почувствовал, как к лицу приливает кровь. Он не привык пожимать Уиллу руку. Они никогда так не делали. Они обнимались, махали друг другу на прощание или стукали в плечо. Рукопожатия были для чужих. Для отцов, для учителей, для людей, которых ты не знаешь. Майк поднял глаза с руки на Уилла. Лицо того было непроницаемым. На губах застыла легкая улыбка, такая вежливая, что от нее воротило. Легкий наклон головы, тот самый, уверенный. Но в глубине карих глаз что-то дрогнуло, будто и для Уилла этот жест был не таким простым, как он хотел показать. Или Майк это себе выдумал? Майк медленно поднял свою руку и сомкнул пальцы вокруг ладони Уилла. Глаза Майка при этом слегка сощурились, почти презрительно. Это вышло само собой, и он не знал, заметил ли Уилл. — До завтра, — повторил Уилл. — До завтра, — повторил Майк. И их руки разомкнулись. Черт. Майк стремительно развернулся и покинул кабинет старшего куратора, боясь сморозить очередную глупость. Когда дверь за ним закрылась, отрезая их с Уиллом друг от друга, он на мгновение остановился, чтобы немного перевести дух. Майк оперся на ближайшую стену и опустил руки на колени, тяжело дыша. Казалось, за все это время в кабинете он ни разу не вздохнул полной грудью. Ощущения были такими, будто он только что пробежал Нью-Йоркский марафон. Затем он вдруг заметил секретаршу, которая любопытно поглядывала на него из-за своего стола. Майк тут же выпрямился и широким шагом направился к выходу из приемной. — Всего доброго, мисс Адамс, — дежурно попрощался он. — Всего доброго, мистер Майк, — ее голос звучал удивленно. В мгновение ока Майк оказался на улице рядом со служебным входом. Курящих сотрудников там уже не было, и парень мог наконец побыть в одиночестве. Он жадно вдохнул свежий воздух, но не почувствовал долгожданной свежести. На улице стояло жаркое лето. Рубашка тут же начала прилипать к его спине. Когда я успел так вспотеть? Майк отрешенно посмотрел на свою правую ладонь, ту, которой минуту назад касался Уилл. Он все еще ощущал его пальцы на своих. Его кожу. Внезапно его посетило дикое желание — поднести ладонь к лицу и вдохнуть запах, но он быстро одернул себя. С ума сходишь? От странной официальности ныло в груди. Долбанная официальщина. Майк прижался к мраморной стене и сунул руку в карман. Там он быстро нащупал помятую пачку Marlboro Red. Почти машинально достал сигарету и подкурил ее. Густой тяжелый дым проник в его легкие, даря временное успокоение. — Ну и как там прошло с этим твоим куратором? — это было первое, что спросил Харви, когда Майк открыл дверь. Майк, не проронив ни слова, двинулся к дивану, стоящему посреди комнаты, и плюхнулся на него лицом вниз. — Ну, ну, — Харви подошел к другу и похлопал его по спине. — Все наладится, друг. Майк, тяжело вздыхая и тоскливо постанывая, перевернулся на спину и теперь смотрел в потолок. — Это кошмар, — ровным тоном произнес Майк и тут же закрыл лицо диванной подушкой. — Да ладно тебе, — Харви смотрел на него обеспокоенно и одновременно ухмылялся. — Что такого могло произойти? Ну послал он тебя, чего так убиваться. — Он меня не послал, — пробубнил Майк через подушку. — А что тогда случилось? — неожиданно спросил женский голос. Майк на секунду приподнял подушку от своего лица, и тут же заметил Грейс, сидящую на кресле напротив. Он был так занят своими мыслями, что даже не заметил ее, когда ворвался в квартиру. — Привет, Грейс, — унылым тоном поприветствовал он и вновь уткнулся в подушку. Девушка Харви давно стала ему близкой подругой. Она часто тусовалась у них дома и ходила вместе с ними в паб внизу, так что Майк давно привык к ее присутствию, а затем и вовсе стал считать ее другом. Так что он не удивился, увидев ее в кресле. — Привет, дурилка, — Грейс захихикала, наблюдая за стенаниями Майка. Это была невысокая стройная девушка с рыжими волосами до плеч. Она работала официанткой в кафе неподалеку и мечтала когда-нибудь открыть свое кафе. Она была красивой и очень доброй, и часто заботилась об окружающих, даже если ее никто об этом не просил. Она всегда ставила перед Харви стакан воды, когда он подолгу засиживался за юридическими документами. По утрам, когда Грейс ночевала у них, она всегда делала всем троим кофе, себе — с тремя ложками сахара, Харви — с молоком, а Майку — с корицей. Он однажды сказал ей, какой он любит кофе, и она запомнила. Майк любил ее. Той самой спокойно и нежной любовью, какая бывает между двумя людьми, которые никогда не станут друг другу больше, чем друзьями. — Это был Уилл, — наконец выдавил из себя Майк, которому уже немного надоело страдать в подушку. — Какой еще Уилл? — беззаботно спросил Харви, приподнимая ноги Майка и усаживаясь на диван. — Уилл Байерс. Я тебе о нем рассказывал, — Майк наконец принял сидячее положение и теперь сверлил друга глазами. Харви свел брови и задумчиво уставился в одну точку, выуживая из памяти детали разговоров с Уилером. Тем временем Грейс любопытно переводила взгляд с одного парня на другого. Ей Майк ничего не рассказывал, он мало с кем этим делился, а когда они стали близкими друзьями, уже и вовсе не захотел вспоминать. Наконец лицо Харви прояснилось. — Постой, — он ударил друга в плечо и удивленно разинул рот. — Тот самый Уилл? Твой Уилл? С которым вы вместе выросли? — Ну, — протяжно выдохнул Майк, — мой, не мой — не знаю. Но это он. Майк мало что рассказывал Харви о своем прошлом, да и вообще он мало с кем делился деталями своего детства в Хоукинсе. Расскажешь кому о прошлом — так того и гляди, скоро окажешься в психушке. Нет, Майк предпочитал держать подробности о демогоргонах и Векне при себе. Но кое-что рассказывать все равно приходилось. Все его девушки и друзья часто интересовались прошлым своего нового знакомого, где жил, чем увлекался, с кем дружил. И Майк рассказывал. Раньше он делал это в красках, ярко и насыщенно повествовал об играх в подвале и гонках на велосипедах. Настолько ярко, чтобы никому не пришло в голову расспрашивать дальше, чтобы не пришлось вспоминать смерть Оди, гнилостный запах Изнанки, Уилла во власти Истязателя Разума. Он с охотой рассказывал о Лукасе и Макс, которые перебрались Чикаго и снимали квартиру в районе Виктор-Виллидж. С удовольствием делился историями о Дастине, который учился в Калтехе и часто в разговорах с Майком перескакивал с квантовой электродинамики на сплетни о профессорах. С азартом рассказывал о лучшем друге Уилле, который учился в Школе визуальных искусств на Манхэттене, и жил в крошечной студии в Бушвике, а на праздники ездил в Монток к Джойс и Хопперу. Но так было до лета 1991ого. В тот год он уехал из кампуса на летние каникулы и, вернувшись оттуда, уже ни о чем таком не упоминал. Теперь, когда кто-либо интересовался его прошлым, Майк засыпал этого человека подробностями про его сестру Нэнси, которая теперь жила в Бостоне и работала в крупной газете The Boston Globe. У нее была зависимость от кофе и хронический недосып, а еще она иногда приезжала в Нью-Йорк, чтобы развеяться и повидаться со своим младшим братом. Но Харви был не такой. Он был не просто другом, не просто знакомым. Он был намного ближе, как брат, которого у него никогда не было. И Майк рассказывал Харви намного больше, особенно когда перебарщивал с пивом в McLaren's. Он благоразумно умалчивал о монстрах и лабораториях, но он рассказал другу о парне по имени Уилл, который был его другом детства, а потом, в один день, попросил больше никогда ему не звонить. И это разбило ему сердце. Намного сильнее, чем смерть Оди. Но Майк в этом не признавался даже самому себе. Может быть, поэтому он и переехал после учебы в Нью-Йорк? Надеялся встретить Уилла на оживленных улицах? Встретил. Да нет, конечно, нет. Майк всегда думал, что Уилл надолго не задержится в Нью-Йорке, захочет быть поближе к семье и переедет в Монток. Он никогда не надеялся встретить его. Особенно вот так, спонтанно. На должности старшего куратора. — Вот тебе и на, — Харви пораженно глядел на Майка. — Что за Уилл? — заинтересованно спросила Грейс, поглядывая на друзей. — Парень, с которым мы дружили все детство, — пояснил Майк. — Ага, — на лице Харви отразилась злость, которую он проявлял крайне редко. — Они были лучшими друзьями, а потом Уилл нашел себе друзей получше и попросил Майка не мешать ему строить новую жизнь! Вообще-то, это была не совсем правда. Но Майк и так рассказал Харви намного больше, чем кому-либо. Он не хотел вдаваться в подробности и рассказывать об ориентации Уилла и его парне Глене. Это было совершенно ни к чему. Да и к тому же, это был вовсе не его секрет. — Да ладно? — Грейс, которая до этого сидела, откинувшись в кресле, быстро переместилась на самый его краешек. — Пошли его куда подальше, — отрезал Харви. — Он все равно не даст тебе интервью. Из чистой вредности. — Вообще-то он предложил завтра вместе пообедать, — тяжело вздохнув, продолжил Майк. — И ты пойдешь? — удивилась Грейс. — Да, наверное, — неопределенно сказал Майк, хотя сам для себя уже давно все решил. — Мне же все равно нужно это интервью, чтобы получить работу? Возможно, я смогу его разговорить и узнаю какие-нибудь интересные детали. Мистер Финн говорил, что любые подробности будут полезны. — Ну как знаешь, друг, — Харви неодобрительно покачал головой. — Я бы на твоем месте не пошел. Но ты не на моем месте. Pershing Square Cafe прятался под аркой Парк-Авеню прямо напротив вокзала. Снаружи гремели поезда, а внутри пахло кофе и жареным луком. Тусклый свет латунных ламп еле освещал помещение и внутри было сумрачно даже в полдень. Уилл заказал куриный пирог, а Майк — блины. Оба взяли по чашке кофе. Пока заказ готовили, они молча сидели и смотрели в окно. Никто не решался заговорить первым. Надо что-то сказать. — Так ты теперь у нас старший куратор? — выпалил Майк первое, что пришло в голову. — А тебе нужно мое интервью? — Уилл вопросительно поднял брови. — За этим я здесь, — грубо ответил Майк. Только ли за этим? Официантка принесла кофе. Майк взял чашку, но не отпил. Он смотрел на Уилла, на его бледные пальцы, обхватившие кружку, на то, как он дует на горячий напиток, прежде чем сделать глоток. Майк сверлил его взглядом, но Уилл не поднимал глаз. — Ты изменился, — наконец сказал Майк. — Все меняются, — отмахнулся Уилл. — Нет, без шуток. Ты стал… — Майк запнулся, подбирая слова. — Таким серьезным. — Мы не виделись пять лет, Майк, — мягко произнес Уилл. Майк. Он снова назвал его по имени. Когда он говорил так, Майк чувствовал себя так, будто этих пяти лет вовсе и не было. Будто они все те же старые добрые друзья. — Это ты не захотел меня больше видеть, — Майк без зазрений совести бросил это Уиллу в лицо. Уилл печально глядел в окно и нервно потирал кружку большим пальцем. Молчал. — Я приехал к тебе в Монток во время летних каникул, и мы отлично провели там время, — Майк распалялся с каждым словом. — А потом я поехал в Хоукинс повидать семью и сразу же получил звонок. «Майк, мне нужно, чтобы ты перестал. Нам надо перестать общаться. Глен против, и я тоже так больше не могу». И повесил трубку! Что это было? Майк вообще-то не планировал так сразу набрасываться на Уилла. Он хотел тихо-мирно развести его на интервью, а затем так же подло свалить из его жизни, как Байерс когда-то поступил с ним. Но Майк не мог сдержаться, он держал это в себе целых пять лет и наконец-то перед ним был человек, которому можно было все высказать. — Ты запомнил каждое слово, — тихо произнес Уилл и потупил глаза. От его властности не осталось ни следа. — Конечно, я помню! — Майк повышал голос. — Я все помню! Как ты потом не брал трубки, как избегал меня, когда я снова приехал к тебе в Монток! Я не спал потом целую неделю, думал, что-то случилось. Я подумал бы, что ты умер, если бы не увидел тебя на парковке. Я не понимал, почему мой лучший друг больше не хочет меня видеть. Майк сам не заметил, как поднялся над сидением и теперь нависал над Уиллом. Он наконец смог высказать все, что не мог высказать раньше, и это была бомба замедленного действия. — Почему? — Майк почти кричал Уиллу в лицо, и значительная часть кофе из кружки выплеснулась на стол, но Майк не обратил на это внимание. — Сэр, если вы не прекратите, мы будем вынуждены попросить вас покинуть наше заведение, — испуганно предупредила официантка, принесшая блюда. — Я… — Майк слегка остыл и сел на место. — Я прошу прощения. Майк молча посмотрел на площадь за окном. Его рука сползла с кружки и теперь покоилась в луже кофе. Майку было все равно. Он нервно стучал пальцами по разливающейся жидкости. Как вдруг его руки что-то коснулось. Сначала это было почти незаметно, такое легкое прикосновение, что можно было решить, что Майк его выдумал. Но когда он резко посмотрел на стол, он увидел, как Уилл мягко сжимает его пальцы. Первой мыслью было — отдернуть руку, убежать, оставить Байерса сидеть в недоумении. Но Майк собрал волю в кулак и решил остаться. Не только из-за мистера Финна и дурацких дневников Теодора Драйзера. Но еще и потому, что ему самому нужны были ответы. — Прости меня, Майк, — наконец подал голос Уилл. — Я поступил тогда жестоко. Майк с минуту смотрел на друга, а затем произнес уже совсем другим тоном, мягким и даже немного жалостливым: — Но почему? Уилл глубоко вздохнул, как будто собирался рассказать невесть какую трудную историю. — Ты помнишь Глена? — спросил Уилл и затем, не дав Майку ответить, продолжил. — Конечно, помнишь, ты же спрашивал о нем. Так вот, тогда я встречался с Гленом. Мы были вместе уже год, и это были мои первые серьезные отношения. Когда ты приезжал в Монток… Глен тоже тогда приехал навестить меня. И он увидел нас с тобой, как мы веселились в городском бассейне, как пили пиво, сидя на капоте твоей машины, как обнимались на прощание. — Он что, следил за тобой? — с презрением спросил Майк. — Вроде того, — Уилл неодобрительно поднял брови, но пояснять не стал. — Он очень сильно меня приревновал тогда. Сказал, что между нами с тобой химия и что я влюблен в тебя, а ты в меня. И он выдвинул условие: либо я прекращаю общение с тобой, либо мы расстаемся. — Это нихуя не здоровые отношения, — выругался Майк. — Теперь-то я понимаю, — Уилл поджал губы и машинально погладил Майка по руке. — Я тогда был молодым и неопытным. А это был первый парень, который обратил на меня внимание. И я не хотел потерять его. — И поэтому выбрал потерять меня? — выплюнул Майк с обидой и резко убрал руку со стола, обрызгав пол капельками кофе. — Я был неправ, — только и смог выдавить Уилл, пока тянулся к салфеткам. — А ты не мог ему объяснить, что это все чепуха? — Майк сложил руки на груди. — Что никто ни в кого не влюблен и между нами только дружба. — Мог, конечно, — Уилл мял в руках грязную салфетку. — Но он бы не поверил, Майк. Затем, глубоко вздохнув, как вздыхают перед чем-то неизбежным, добавил: — Да и к тому же это была бы неправда. Майк смотрел на Уилла, как на идиота. Что он хочет этим сказать? Что Майк был влюблен в Уилла? Ерунда абсолютная. — Я не был влюблен в тебя, — тихо сказал Майк, чтобы их никто не услышал. — Да, но я был, — просто ответил Уилл. — Да, но это было в 16 лет, — Майк непонимающе смотрел на друга, пытаясь найти ответы на его напряженном лице. — А тогда нам было уже 20. Много всего поменялось за четыре года. — Нет, Майк, ничего не поменялось, — Уилл слегка усмехнулся, но скорее от нервов. — Я был влюблен в тебя в 16 лет, и в 17, и в 20. Глен был прав. Майк ошарашенно глядел на Уилла, пока тот старательно отводил глаза. Он сказал об этом так просто, но было видно, как ему тяжело. Майк знал, что в юности у Уилла были к нему кое-какие чувства, но всегда думал, что они там и остались, что Уилл разлюбил его где-то между возвращением из Калифорнии и победой над Векной. А теперь выходило, что Уилл любил его все это время? Что он был влюблен, когда они выпускались из школы, когда поступили в университеты, когда виделись на каникулах? Все это время? У Майка не укладывалось это в голове. Блять. — Ты мог бы мне сказать, — наконец нарушил тишину Майк и расцепил руки на груди. — Мы бы что-нибудь придумали. Мы могли бы общаться дальше. — Не могли, Майк, — Уилл покачал головой и впервые осмелился взглянуть Майку в глаза. — Ты нравился мне… слишком сильно. И мало того, что я был влюблен в тебя, пока встречался с Гленом. Я еще и не мог слушать твои рассказы о девушках и свиданиях, о том, как ты пытаешься устроить свою жизнь. Это убивало меня. Поэтому я принял решение прекратить наше общение. Не только ради Глена, но еще и ради самого себя. Майк молчал. Он не знал, что сказать. Боль и злость от потери друга все еще жгли его изнутри, но при этом он мог понять и Уилла, он мог понять, почему он так поступил. Понять, но еще не простить. Возможно, когда-нибудь, но не сейчас. — Я дам тебе интервью, — Уилл нарушил затянувшееся молчание. — Что? — переспросил Майк. Он уже давным-давно забыл про интервью и зачем они вообще встретились. Он мог думать только о Глене, об Уилле и о самом себе, когда ему было 20 лет. — Ты же за этим сюда пришел, — в голосе Байерса прозвучала нотка досады. — Приходи в понедельник вечером. Скажем, после 18:00. Сможем поговорить в спокойной неформальной обстановке. Наверняка, твоему боссу понравится, что ты смог меня уболтать. — Хорошо, — ошарашенно выдавил Майк. О каких интервью могла идти речь, когда они обсуждали такие вещи? — До понедельника, — холодным тоном бросил Уилл и стремительно покинул кафе, так и не притронувшись к еде. — До понедельника, — уже в пустоту сказал Майк. Руки в этот раз они не жали.

Давай мы будем говорить как настоящие друзья:

Алло, привет, ну как дела?

Ничего не изменилось с тех пор, как ты ушла.

Ну как там твоя псина?

Я все еще люблю тебя...

Между нами

LIZER