Между книжных стеллажей и дрожащих бедер

Вечер в квартире Уилла прошел в полной потерянности. Майк сидел на знакомом красном диване, но чувствовал себя так, будто его здесь не было. Он не мог понять, есть у него теперь дом, или в квартире над пабом McLaren’s ему больше не рады. Вопрос висел над ним тяжелым грузом, и Майк даже не пытался на него ответить. Зачем? Лишняя боль. Он просидел на диване несколько часов. Уилл пытался его немного растолкать, накормить ужином или напоить чаем, он делал все, чтобы вернуть Майка в реальность. Но Майк просто качал головой, даже не поворачиваясь, и продолжал молча сидеть и смотреть в одну точку. В конце концов, Уилл сдался, и Майк услышал, как он вздохнул и опустился рядом. Он не говорил слова утешения, не задавал вопросы, и Майк был ему за это очень благодарен. У него не было слов, чтобы все это обсуждать. И даже сама мысль что-либо объяснять казалась ему более мучительной, чем само это состояние. Вскоре Уилл подогнул под себя ноги и осторожно положил голову на плечо Уилера. Его рука, лежащая на колене Майка, двигалась лениво, поглаживая кожу через ткань джинсов. Майк сидел прямо, почти не дыша, и не двигался, боясь спугнуть это тепло, которое вдруг начало пробиваться сквозь холод внутри. Ближе к полуночи Уилл задремал, и его голова обессиленно скатилась на колени к Майку. Тот замер на секунду, а затем машинально запустил руку в его каштановые волосы, медленно перебирая их пальцами. Было в этом что-то приятное, иначе Уилл бы не сжимал его кудри при любом удобном и неудобном случае. Майк смотрел на свою руку как на чужую и думал о том, как же странно устроена жизнь: он гладит волосы парня, в которого влюблен, и при этом чувствует абсолютное опустошение. Они просидели так еще около получаса, и Майк, наверное, застыл бы так на всю ночь, если бы не увидел, как Уилл дернул плечом во сне, неосознанно привлекая к себе внимание. Завтра ему на работу. Уилл не обрадуется, если проснется с больной шеей. Майк осторожно потряс его. Уилл проснулся и мягко взглянул на него прямо с коленей. — Ты как? Ничего? — спросил он сонным голосом. — Ничего, — безэмоционально согласился Майк. Уилл так на него посмотрел, что точно не поверил, но спорить не стал. Он поднялся с дивана и протянул руку. Жест был таким естественным, будто они делали это тысячи раз. Майк замешкался на секунду, глядя на раскрытую ладонь, но все же взял ее. — Пошли спать, — Уилл говорил почти шепотом, будто в квартире был кто-то еще, кого они могли разбудить. — Куда? — бессмысленно спросил Майк. Он планировал сидеть здесь до утра. Или вечность. Какая разница? — В спальню. Уилл не ждал ответа, он настойчиво потянул парня в сторону комнаты, переплетая их пальцы. Майк позволил увести себя, хотя в голове пульсировала одна мысль: ему нужно страдать. Ему нужно просидеть всю ночь, глядя в стену, чтобы наказать себя. За что? Он сам не знал. За то, что он есть. За то, что он такой. За то, что не может быть нормальным. В спальне было темно, но Майк не стал включать свет: тусклые лучи из окна подсвечивали все, что было нужно. Уилл залез в шкаф, достал оттуда вещи и кинул ими в Майка. Тот поймал их на автомате. — Переодевайся, — сказал он тоном, не терпящим возражений. Майк вздохнул и послушался. Не глядя стянул с себя одежду, бросил ее прямо на пол и натянул то, что ему дали. Уилл проделал то же самое с другой стороны кровати. Наверняка лунный свет красиво подчеркивал его формы и рельефы, но смотреть не хотелось. Смотреть было слишком больно. Хотелось забыться и ни о чем больше не думать. Лет на сто. — Заползай, — Уилл призывно поднял большое одеяло, приглашая внутрь. Майк лег. Он знал, что могло бы быть сейчас, если бы не встреча у Вавилона. Если бы Харви не посмотрел на него так. Если бы они вышли из клуба на полчаса позже. Они могли бы лежать сейчас лицом друг к другу, шептать что-то, смеяться. Майк лег на правый бок, отвернувшись от Уилла. Его взгляд зацепился за дверной косяк. Возбуждение испарилось много часов назад, и ему было бы больно смотреть на парня в этой большой кровати, прекрасно осознавая, что они бы делали этой ночью, если бы обстоятельства сложились по-другому. Уилл ничего не сказал, не обиделся и не возмутился. Он лег позади и уже через секунду прижался к спине Майка, обнимая того поперек туловища. Его нос уткнулся в затылок, и теплое дыхание шевелило волосы. Майк неуверенно накрыл его руку своей и прикрыл глаза. Он слушал размеренное дыхание Уилла, ощущал мягкость подушки, его пальцы сжимались на чужих пальцах, и ему становилось спокойнее. Через час, когда Уилл видел уже десятый сон, но все так же прижимал его к себе, Майк наконец почувствовал, как проваливается в беспамятство. Ни снов, ни мыслей, ни боли. Только пустота. Утром он проснулся от тихого шума. Сквозь веки пробивался серый цвет. Разлепив глаза, он увидел Уилла, который рылся в своем огромном шкафу и старался не шуметь. Получалось не очень. Майк безмолвно наблюдал за ним. Красивое утро, красивый Уилл, неправильный лишний Майк. Уилл наконец выудил нужный галстук и, заметив, что Майк не спит, виновато улыбнулся. — Хей. — Хей, — эхом отозвался Майк. — Поспи еще, — попросил Уилл, и его голос прозвучал почти мольбой. — Еще очень рано. Ты вчера поздно лег. — Хорошо, — согласился Майк и притворно закрыл глаза. Он упорно притворялся спящим ради Уилла, но сон не шел, так что он просто лежал и прислушивался к передвижениям по квартире. Когда Уилл был готов выходить, он подошел к кровати. Майк услышал едва уловимое движение воздуха, а затем почувствовал мягкое прикосновение губ к щеке. Спустя минуту входная дверь тихо щелкнула, и Майк остался один. Майк пролежал в кровати еще около часа, тщетно стараясь заснуть, но так и не смог. Сон не шел, мысли хаотично метались от одного к другому. Ты, блять, выходишь из гей-клуба с засосом на шее, держа за руку парня, и говоришь мне быть спокойным? И давно тебя привлекают мужчины, Уилер? В конечном счете он решил, что нет смысла и дальше мучить себя, встал и походкой зомби прошел в ванну. Там он нашел заботливо оставленные Уиллом зубную щетку и полотенце. Майк даже смог выдавить из себя подобие улыбки, но она тут же погасла. На кухне его ждал еще один сюрприз от Уилла. Им оказались вафли на обеденном столе, накрытые салфеткой, бутылка кленового сиропа и термос с запиской. «Не знал, какой кофе ты любишь, так что приготовил обычный». Конечно, Уилл не знал, какой он любит кофе. Майк начал пить его всего пару лет назад, потому что Харви и Грейс его пили. Уилл просто не мог этого знать, но в груди все равно кольнуло. А Грейс всегда готовила ему кофе с корицей по утрам. Майк замер, сжимая бумажку. Три ложки сахара для Грейси, молоко для Харви, корица для Майка. Блять. Первые два дня в квартире Уилла прошли как в тумане. Майк почти не выходил из спальни и проводил все время, лежа на кровати и пялясь то на потолок, то на дверь. Бесконечное и бессмысленное лежание. Ни работы, ни книги, ни будущего. Иногда он доходил до окна и курил там одну за другой, наблюдая за дымом, который разлетался над Вест-Сайдом. В качестве пепельницы он быстро облюбовал старый потертый стакан, которым Уилл никогда не пользовался. Правило двух сигарет в день быстро потеряло свою актуальность. Уилл каждое утро уходил на работу, не забывая оставлять Майку короткие записки: «Кофе на кухне», «Не забудь поесть», «Звони, если захочешь поговорить». Майк не звонил. Он вообще почти не разговаривал. Даже с самим собой. Мысли закончились на третий день, и теперь он просто существовал. Уилл больше не задерживался на работе, ведь там больше не было никого, кому бы он показывал читальные залы. Ровно в шесть тридцать он заходил домой, кричал с порога «Майк, я дома», а затем шел в спальню, где находил парня, целовал его в щеку и спрашивал, как тот провел день, словно они были какой-нибудь престарелой супружеской парой. Что Майк мог ему ответить? Что он пролежал шесть часов, глядя в одну точку, и четыре раза покурил? Уилл не давил, он принимал душ, переодевался в удобную одежду и разогревал ужин. Уилл не готовил, нет, обычно он заходил в кафе по пути домой и покупал что-нибудь. Затем он ставил на обеденный стол две тарелки и вытаскивал Майка из спальни. Тот ковырялся в еде, делал пару глотков чая, затем отодвигал от себя блюдо и просто молча наблюдал за Уиллом, пока тот ел. Аппетита не было. Уилл не заставлял, но каждый раз, когда они ложились в кровать, он обнимал Майка со спины, утыкался носом в его затылок и держал так, пока тот не проваливался в сон. Иногда Майк думал: «Что я сделал, чтобы заслужить его?». И внутренний голос тут же отвечал: «Ничего. Ты вообще ничего хорошего не сделал». В пятницу Майк решил позвонить домой, потому что просто больше не мог терпеть неопределенность. Ему нужна была хотя бы пара слов. Он знал, что Харви должен быть на работе, но все равно смотрел на телефон целый час, прежде чем набрать номер квартиры над McLaren’s. Послышались гудки. — Алло? — ответили на том конце провода. Голос был взволнованный. Женский. Майк открыл было рот, но не смог выдавить ни слова. Он знал, что может поговорить с Грейс, но все равно чувствовал себя так, будто не может. Услышав ее голос, он понял, как сильно скучал. Не просто по ней, а по той жизни, где он мог проснуться утром, пошутить с Харви, выпить кофе. Где все было просто и где он не должен был ничего объяснять. Вместо ответа он шумно вздохнул. — Майк? — растерянно раздалось в трубке. — Майк, это ты? Ты где? — Я у Уилла, — наконец выдавил он, и голос его звучал неестественно отстраненно. — Харви… он злой, Майк. Но не на тебя, — тут же залепетала девушка. — Он просто ничего не понимает. Он думает, что ты… что Уилл тебя… — Понятно, — только и смог сказать Майк, чувствуя, что у него нет сил, чтобы защищаться. Не было сил объяснять, что Уилл — единственный человек, который сейчас держит его на плаву. — Я пыталась ему все разжевать, — продолжила девушка. — Но ты же знаешь, Майк, я сама не то, чтобы хорошо все понимаю. Я только-только начала это принимать. Это тяжело, но я стараюсь, Майк, правда стараюсь. Я пытаюсь говорить с ним, — в голосе девушки послышались слезы. Майк прикрыл глаза, глубоко дыша. Он почувствовал тяжелый комок в горле, и в глазах резануло, но он не позволил себе заплакать. Не из-за этого. Нет. Он не будет плакать из-за Харви, который его все равно что нахуй послал. — Ты ни в чем не виновата, Грейс, — покачал головой Майк, хотя девушка не могла этого видеть. — Ты вообще самая лучшая, если честно. Он представил, как Грейс сидит на кухне над МсLaren’s, сжимает трубку, и слезы бегут по ее щекам. Из-за него. Из-за того, какой он есть. — Да брось, ты о чем вообще, — голос девушки стал высоким и задрожал. — Я… я должна была задуматься об этом раньше… намного раньше, чем увидела тебя в спальне с… — Зачем тебе было думать об этом раньше? — Майк не понимал. — У тебя не было девушки с универа, — пояснила Грейс. — Я… мне стоило догадаться. Майк горько усмехнулся. — Ты официантка, Грейси, а не экстрасенс, — Майк улыбнулся и по его щеке скатилась одинокая слеза. Он быстро вытер ее, словно кто-то мог его увидеть и осудить. Девушка прерывисто засмеялась, и ее смех больше был похож на судорожные всхлипы. — Я получил работу в издательстве, — поделился Майк, сам не зная зачем. Просто чтобы сказать что-то нормальное. — Начинаю с понедельника. — Это ужасно здорово, Майки! — судя по голосу, девушка расплакалась еще сильнее. — Ты такой молодец. Майк сглотнул, чувствуя, что больше не в силах ничего говорить. — Ладно, Грейси, я пойду. Я рад был тебя услышать, — он помолчал. — Передай ему… Майк осекся. Передать ему что? Что он звонил? Что он скучает? Что Уилл не монстр? Что он все еще тот же Майк, просто теперь чуть более настоящий, чем раньше? — Передам, — мягко сказала Грейс, поняв, что не услышит продолжения. — Ты будь осторожен, ладно? Береги себя и ешь нормально. Пусть этот твой… Уилл заботится о тебе. — Он заботится, — Майк почти улыбнулся. — Тогда ладно, — сказала она, но ее голос не звучал спокойно. — Люблю тебя, дурилка. — И я тебя тоже, — еле слышно сказал Майк и повесил трубку. Он сел на диван и почувствовал, как на душе стало немного легче. Ссора с Харви все еще висела на нем мертвым грузом, но с ней он ничего не мог поделать. Что он мог? Бежать за ним? Просить прощения? За что? За то, что ему нравится Уилл? За то, что не сказал раньше? За то, что обманывал их всех, включая себя? Было бессмысленно пытаться ему что-то объяснить. Все это нельзя было объяснить. Это можно было только понять самому. Майк просидел на диване до самого вечера, не отводя взгляда от журнального столика. Он опять много размышлял, пытался проникнуть в самую суть вещей, но эта суть неумолимо ускользала от него. Ему казалось, что если он будет думать достаточно долго, по-настоящему займет мысли проблемами, то рано или поздно придет к какому-нибудь чудодейственному решению. Но все было совершенно наоборот. И чем больше он думал, тем меньше он понимал. В конце концов, его голова оказалась настолько перегруженной и тяжелой, что Майка сморило в сон и вырубило прямо на этом диване, на котором он тщетно пытался заснуть неделю назад. Уилл пришел домой ровно в шесть тридцать, в одной руке он держал портфель, а в другой — два пакета с продуктами. Он как обычно крикнул с порога «Майк, я дома» и на секунду замер, заметив того на диване. Затем он положил свою поклажу прямо на пол, присел перед лицом парня и мягко потряс его за плечо. — Эй, просыпайся, — пропел он тихим голосом. Майк разлепил глаза и увидел перед собой Уилла. Губы сами собой вытянулись в улыбку. Наверное, это был рефлекс — видеть Уилла и улыбаться. — Ты такой красивый, когда улыбаешься, — Байерс погладил Майка по щеке, и его глаза светились так, будто перед ним было самое дорогое, что у него было в жизни. — А ты всегда красивый, — прошептал Майк в ответ, притягивая Уилла для поцелуя. — Ну вот, теперь кажется, что я сказал какую-то глупость, — рассмеялся Уилл, отстраняясь. — Как прошел твой день? — спросил Майк, пытаясь казаться нормальным. Уилл усмехнулся и сел на край дивана, положив голову Майка себе на колени. Он откинулся на спинку, и его рука, которая лежала на плече Майка, лениво намотала на палец торчащую кудряшку. — Обычный день, — он начал рассказывать. — Утром пришла делегация из попечительского совета. Этакие «знатоки» в дорогих костюмах… — Ты сам ходишь в дорогих костюмах, — машинально заметил Майк. Даже в таком состоянии привычка подкалывать оставалась с ним. — Не перебивай, — строго отчитал его Уилл, но его губы приподнялись в легкой улыбке. — Никакие они не знатоки, если говорить честно. Кучка недотеп преклонного возраста, которые занимаются библиотекой в качестве благотворительности. Я водил их по хранилищу, показывал, куда мы потратили прошлогодний грант. Один из них, когда увидел шкафы с климат-контролем для особо старых книг, спросил, почему мы не можем просто отсканировать все и выкинуть «эту труху», которую называем книгой. Я еле сдержался, чтобы не ответить ему, что в таком случае мы можем выкинуть его коллекцию фарфора, раз у нас есть фотографии. Майк хрипло рассмеялся. Впервые за несколько дней. — А что на самом деле ответил? Уилл вздохнул, словно ему было очень тяжело переживать такое невежество. — Пришлось объяснять, что старые книги, которые он назвал трухой, это как старые картины. Никто ведь не будет выкидывать Мону Лизу, потому что у нас есть фотографии? — Уилл задумался, пытаясь отыскать в памяти подходящий пример. — Картину Рембрандта «Ночной дозор» кромсали ножом и обливали кислотой, но никто почему-то не спешит отнести ее на свалку. Майк молча наблюдал за сведенными бровями Уилла. Он выглядел таким вдохновленным и открытым, когда говорил об искусстве. Сейчас ко всему этому примешивалась еще и злость, вызванная желанием защищать то, что было ему близко. — А что было потом? — Майк прервал молчание. — Потом была Черити, — Уилл закатил глаза, будто секретарша его сильно достала. — Принесла папку с запросами от университетов. Все они хотят получить доступ то к одной книге, то к другой. Но я не могу разрешать толпам профессоров и студентов бродить по моей библиотеке — начнется хаос. Они замолчали. С улицы доносился приглушенный шум вечернего города. Майк представлял Уилла, бегающего по хранилищу за гурьбой подростков и невольно усмехнулся. Уилл вдруг повернул голову и тепло взглянул на Майка, собираясь сказать что-то еще. — Я думал о тебе, — сказал он почти нежно. — Я думал о тебе все утро. Пока вел этих стариков по подвалам. Пока разбирался с запросами университетов. Пока пил кофе, пока ходил на обед. Я все смотрел на диван в своем кабинете и представлял, что ты сидишь там и ждешь меня. Представлял твой неловкий и пылкий взгляд, твой портфель на коленях, твои кудри, которые ты пытаешься пригладить, — он взял прядь волос Майка и отпустил, наблюдая, как она возвращается на место. — Я думал об этом постоянно и не мог дождаться, когда вернусь домой. И Майку вдруг стало стыдно, ведь он-то весь день думал о Грейс и Харви. Он потупил глаза, не найдя, что ответить. Уилл не требовал от него слов и просто молча водил взглядом по его лицу, по острому подбородку, по мягким скулам, по длинному прямому носу. — А как прошел твой день? — спросил Уилл. Майку тут же стало не по себе. Вспоминать свой никчемный день, за который он не сделал ровным счетом ничего, было почти болезненно. Он даже собирался промолчать, но губы, преследуемые желанием высказаться, зашевелились сами собой: — Я звонил домой. Глаза Уилла, блуждающие по рукам Майка, мгновенно метнулись к его лицу. Он оставался спокойным, но Майк заметил, как напряглись его плечи под тканью рубашки. — Что тебе там сказали? — спросил Уилл напряженным неестественным голосом, как будто был лишь роботом, подражающим человеку. — Грейс сказала, что любит меня, — начал Майк, а затем, шумно выдохнув, добавил. — А еще она сказал, что Харви злится и не хочет меня видеть. Руки Уилла непроизвольно сжались в кулаки, челюсть окаменела, а глаза мгновенно из теплых стали злыми. Майк никогда не видел Уилла таким агрессивным. Должно быть, таким он становился, когда приходилось бороться за справедливость и защищать то, во что веришь. Уилл больше не был милым мягким мальчиком, которого обзывал отец, которого Майк всегда защищал. То, что он стал жестче, было неизбежным. Ему пришлось стать таким, бесконечно отстаивая рыхлые книги и самого себя. И теперь он был готов защищать Майка. — Эта твоя Грейс просто прелесть, если честно. А Харви, — начал он сердитым голосом, — слишком недалек, чтобы вообще что-то понимать. — Уилл, — твердо окликнул его Майк. — Харви мой друг. Уилл посмотрел на Майка сердитым взглядом, и с его языка вот-вот собирались сорваться ругательства. Но вместо этого он прикрыл глаза в попытке успокоиться и сказал следующее: — Конечно, — Уилл глубоко дышал, пытаясь смириться. — Конечно, он твой друг. И если он тоже считает тебя своим другом, то он вернется. Он перебесится и вернется. Он постучит в эту самую дверь, — Уилл махнул рукой в сторону входа, — и попросит твоего прощения. А иначе… иначе тебе стоит задуматься, действительно ли он твой друг. Майк видел, какие усилия прикладывает Уилл, чтобы оставаться спокойным, и был благодарен ему за это. А если задуматься, мог ли Уилл вообще понять Харви? Когда он сам устроил грандиозное признание перед толпой людей девять лет назад… никто не сказал ни слова в его сторону. Ни одного порицающего взгляда, ни одной брошенной вскользь гомофобной фразы. Ничего. Совершенно ничего. Все, словно в сказке, приняли Уилла без дополнительных объяснений. Так мог ли Уилл понять Майка, когда его стандарты были настолько высоки? Неважно, сколько раз его осуждали в универе, неважно, сколько таксистов кидали на него косые взгляды, когда он возвращался домой с очередным парнем из Вавилона. Это все было несущественно, ведь его самое первое, самое громогласное признание прошло до тошноты идеально. — Он всегда будет моим другом, — покачал головой, вспоминая прошлое, которое его связывало с Харви. — А буду ли я его другом — будет решать он. Уилл посмотрел на него недобрым взглядом, но спорить не стал. — Как скажешь, — выдавил он из себя и натянуто улыбнулся. Спорить с Майком, когда он в таким состоянии — плохая затея. — Ты ел сегодня? Майк нахмурился, вспоминая утро. Кажется, он вообще не дошел до кухни. Или это было вчера? Последние трое суток, проведенные в безнадежном лежании в квартире Уилла, слились в один бесконечный день. — Не помню. На лице Уилла отразилась плохо скрываемая тревога, но он тут же улыбнулся, прекрасно понимая, что ругань с Майком из-за еды не приведет ни к чему хорошему. — Тогда хорошо, что я заехал в Wo Hop и принес нам китайской еды! — сказал Уилл радостным голосом, переигрывая лишь на октаву. Он поднялся, похлопав Майка по колену, и принялся неторопливо разбирать вещи. Сначала он скрылся в спальне, сменив костюм на удобную домашнюю одежду. Затем кинул портфель на его привычное место в углу прихожей, предварительно переложив пару бумаг. Потом он поднял пакеты с пола и принялся раскладывать белые картонные коробочки с проволочными ручками и красным иероглифом на боку. Майк молча наблюдал за ним, сидя на диване. — Я принес свинину в кисло-сладком соусе, яичные рулетики, жареный рис с яйцом и креветками, — Уилл называл каждое блюдо, которое появлялось из его пакета, — и жареные пельмени «Годза». — Мы же все это не съедим, — Майк в ужасе смотрел на обилие еды, которое еле умещалось на журнальном столике. — Значит, придется постараться, — задорно подметил Уилл, роясь во втором пакете. — Сегодня будем смотреть фильм. — Какой? — оживленно спрашивает Майк, прямее садясь на диване. Майк в последнее время совсем перестал смотреть фильмы. Он был слишком занят написанием своей книги, поисками издательства, в котором сможет получить должность, работой в Staples и вечерними посиделками в McLaren’s. Уилл заметил, как Майк оживился, и его глаза начали светиться ярче. Уилл выбрал фильм «Джуманджи», который в прошлом году крутили в кинотеатрах. Майк тогда так и сумел выбраться и посмотреть его, так что был приятно взбудоражен, придвигаясь поближе к экрану. Уилл включил телевизор, прибавил звук, и они устроились на диване, тесно прижавшись друг к другу. Пахло жареным маслом и соевым соусом. Они почти не разговаривали, и тупо пялились в экран. Уилл подцепил палочками кусочек свинины и поднес к губам Майка. Тот послушно открыл рот, прожевал, и только тогда понял, что действительно голоден. — Еще, — попросил он, и Уилл снова поднес к его губам еду. Несмотря на то, что Уилл принес кучу еды, они съели почти все. Майк быстро перестал считать, сколько пельменей «Годза» отправились ему в рот и сколько риса с креветками оказалось в его желудке. Уилл почти ничего не говорил, а молча продолжал кормить Майка, иногда забывая, что ему самому тоже нужно поесть. И просто был рядом. Кормил его, наливал колу в стакан, иногда касался плечом или коленом, и от этого простого присутствия Майку становилось легче. Когда фильм дошел до сцены, где Алан находит Сару, Майку стало нехорошо. Не от того, что происходило на экране, а от собственной жизни. Он чувствовал себя глупо и подавленно одновременно. Он был в теплой квартире, с сытым желудком, с красивым парнем, который кормил его с палочек, и чувствовал себя так, будто готов был умереть. — Выключи, — попросил он сипло. Уилл не спросил «почему», он просто нажал кнопку на пульте, и экран погас. В комнате стало очень тихо, только шум города слышался от окна. — Хочешь поговорить? — спросил Уилл, откладывая палочки. Майк покачал головой. Он не знал, о чем можно было поговорить. О том, что он скучал по Грейс? Что он скучал по Харви? Что он чувствовал себя неправильным? Что он провел всю свою жизнь, встречаясь не с теми людьми? Что не подраться с Гленом пять лет назад было ошибкой? Что не подраться с Харви во вторник вечером было ошибкой? Что он сам был ошибкой? Что он не знал, как отреагирует его семья, если он признается им, что влюблен в парня? Влюблен в Уилла? Не о чем тут было говорить. Конечно, если бы он озвучил свои страхи Уиллу, тот бы его поддержал. Тот бы знал, что сказать, знал, что сделать. Но слова не шли, застревали где-то на корне языка и никак не хотели идти дальше. Смешно, ведь Майк всю жизнь говорил первое, что приходило ему в голову. — Хорошо, — тихо прошептал Уилл, прижимая к себе парня. Майк лишь сильнее вцепился в футболку Уилла и замер, боясь отпустить его хоть на секунду. Так они просидели до глубокой ночи. Уилл поглаживал Майка по макушке одной рукой, а другой обнимал его за плечи. Телевизор они больше не включали, и Майк так и не узнал, чем закончился «Джуманджи». Так пролетела следующая неделя. Жить вместе с Уиллом было странно, ведь они только начали их… отношения? Но в то же время это было так легко и нормально, ведь в школе они чересчур часто ночевали в подвале у Майка. Вечерние просмотры кино превратились в ритуал. Уилл забирался на диван с ногами и укрывал их обоих одним большим пледом, который до этого долгое время пылился в шкафу. И каждый вечер Уилл приносил новый фильм. Они просмотрели «Двенадцать обезьян», «Водный мир», «Аполлон-13» и «Бэтмен навсегда». Иногда они смотрели молча, а иногда обсуждали все, что происходило на экране. Майк поначалу держался немного отстраненно, но с каждым днем все глубже заваливался в подушки и все ближе придвигался к Уиллу. Иногда они разговаривали. И в такие моменты Майк спрашивал странные вещи, получал на них ответ, а потом долго молчал, пытаясь разложить все по полочкам у себя в голове. Однажды после просмотра фильма, Уилл взял альбом для набросков и уселся на диван рядом с Майком, рисуя что-то. Время от времени он поднимал голову, поглядывая на Майка, пока тот пялился на моросящий за окном дождь. — Уилл? — позвал Майк, наконец возвращаясь из своих мыслей. — М? — Уилл оторвался от рисунка, и в его тоне слышалось напряжение. Он уже успел научиться различать этот голос. Голос, которым Майк спрашивал серьезные неудобные вещи. — Как ты понял? — спросил он, переводя взгляд с окна на растрепавшиеся волосы парня. — Что ты гей? Уилл отложил альбом и карандаш, и его лицо стало озабоченным. — Я не думаю, что понял это внезапно, — Уилл потер переносицу. — Я думаю, я всегда это чувствовал. Говорить об этом было не очень просто, но Уилл не мог отказать Майку и отвечал, что бы тот ни спросил. — Как это? — Я боялся, что окажусь геем, потому что Лонни меня так обзывал, а раз это слово используют как оскорбление, значит, быть геем — это что-то плохое, — Уилл отвел глаза, пытаясь вспомнить точнее. — Но я думаю, что глубоко в душе я всегда знал, что он прав. Он задумался на минуту. Майк молчал, наблюдая за ним. — Но все это абсолютно не имело значения, и мне даже не нужно было ничего признавать, — продолжил Уилл. — Все было просто, меня все устраивало: мы собирались у тебя в подвале, играли в D&D, читали комиксы, и все было хорошо. И мы были самыми лучшими друзьями. Мне и не нужно было ничего больше. Уилл сглотнул. — Но так было не всегда. Потом у вас троих появились девушки, — он закатил глаза, как будто считал девушек чем-то неправильным, хотя Майк знал, что он так не думает. — У Лукаса появилась Макс, у Дастина — Сьюзи, у тебя — Оди. Упоминание Оди больно кольнуло их обоих. — И все изменилось так быстро, я даже не мог представить, что так будет, — продолжил Уилл, преодолев воспоминания. — Вот только недавно мы проводили все свое время вместе, устраивали кампании, играли на автоматах, читали, развлекались в радиоклубе вместе с мистером Кларком и ездили в школу на велосипедах. А потом бац. И вот вы уже танцуете на Снежном Балу вместе со своими девушками, и проводите с ними все свое время, а когда вы не вместе, то говорите о них. — Извини, — сказал Майк, когда Уилл замолк. — Не нужно извиняться, Майк, — Уилл отвернулся. — Чем старше я становлюсь, тем больше думаю о том, что, возможно, ты был прав тогда. Когда мы разговаривали под дождем у твоего гаража. Вы все не были виноваты в том, что мне не нравятся девочки. Возможно, если бы я родился натуралом, я был бы одержим идеей отношений так же, как и вы. — Не говори так, — Майк хмуро смотрел на Уилла. — Я тогда не был прав. Я вообще все время говорил какую-то чушь. Мы не должны были бросать тебя и D&D только из-за того, что у нас появились девушки. Это было нечестно. — Может быть, это и было нечестно, но это было правильно, — пожал плечами Уилл, и голос его был легким, как если бы он говорил о ситуации, которая давно его не тревожила. Возможно, так и было. — Мы все становились подростками, в голову гормоны ударили. Да и не только в голову. Было бы странно, если бы мы продолжали сидеть в подвале до конца жизни. И если бы в мире не было гомофобии, если бы я не был уже тогда… влюблен в тебя, то я наверняка сходил бы с ума вместе с вами и бегал за каким-нибудь милым парнем точно так же, как вы бегали за девчонками. Влюблен в тебя. — Не надо оправдывать нас, Уилл, — поспешил вставить Майк. — Как бы там ни было, мы были придурками. Если бы я понял все еще тогда, возможно, наша жизнь сложилась бы совсем по-другому. Но было ли тогда что-то, что нужно было понимать? — Это неважно, Майк, — Уилл спокойно улыбнулся, взглянув на парня. — Это все уже давно не важно. Тебе не нужно извиняться, это все давно в прошлом, я не думаю об этом, мне не плохо и не обидно, так что, пожалуйста, оставь свои извинения для другого раза. Они оба замолчали. Майк не знал, что сказать, а Уилл продолжал о чем-то думать. — Возвращаясь к твоему изначальному вопросу, — спустя минут пять сказал он. — Я думаю, я понял, что я гей, на Снежном Балу. Когда впервые Лукас танцевал с Макс, а Дастин танцевал с Нэнси. А мы с тобой стояли у столика, и меня все устраивало. И у меня не было никаких вопросов ни к тебе, ни к себе. Все было на своих местах. А потом ко мне подошла Клэр… И все в миг изменилось. Я посмотрел на тебя, ожидая… не знаю, чего… что ты остановишь меня, возможно. Но ты кивнул, будто это было само собой разумеющимся — танцевать с девочками. Ну, то есть, оно, конечно, и было, но не для меня. Уилл замолчал, нахмурив брови. — Наверно, тогда это и случилось, — решил он. — Так много лет прошло, сейчас уже и не вспомнишь, но я думаю, что я понял все именно тогда. Я танцевал с Клэр, и медленно осознавал, что мне совсем это не нравится, совсем не хочется с ней танцевать. Пока Дастин и Лукас едва ли из штанов не выпрыгивали, чтобы потанцевать с красивой девчонкой. А потом я увидел тебя… целующимся с Оди. И, наверное, именно тогда я все и понял. Я не хотел танцевать с Клэр, не хотел, чтобы ты танцевал с Оди. Я хотел, чтобы мы и дальше стояли у стола вдвоем. Уилл закончил рассказ и замолчал. У Майка не было слов, которыми он смог бы на все это правильно отреагировать. Да и Уиллу не нужны были ни утешения, ни сожаления. Он давно это все пережил, пока Майк только начинал раскладывать свою жизнь по полочкам. Вскоре Уилл вернулся к рисованию. Он не спрашивал ничего у Майка, он уже успел привыкнуть, что после таких вопросов Майк впадает в раздумья на несколько часов. И он позволял ему это делать и не мешал. Майк смотрел в окно, по которому стекали капли дождя и пытался вспомнить, а что он чувствовал на том Снежном Балу, о котором рассказывал Уилл. Кольнула ли его ревность, когда Клэр пригласила его друга на танец? Завидовал ли он Лукасу до того момента, как в зал вошла Оди? А если бы Оди никогда не существовало, то захотел бы он потанцевать хоть с какой-нибудь, даже самой красивой, девочкой на Балу? Майк рылся в своей памяти и не мог ничего вспомнить. Все события смешивались друг с другом, чувства изменялись. Но одно Майк знал точно. Он всегда относился к Уиллу по-особенному, не так, как он относился к Дастину или Лукасу. У него всегда была какая-то глубокая чуткая любовь к его лучшему другу, которую он всегда называл дружбой. Но Майк больше не дружил так ни с кем, ни до, ни после Уилла. Началась работа в издательстве, но, хоть она и не принесла ему той радости, которую он представлял, с выходом на работу его самочувствие значительно улучшилось. Майк перечитывал рукописи, делал пометки, даже иногда спорил о качестве сюжетных поворотов. Иногда ему попадалось что-нибудь захватывающее, и тогда он подолгу сидел над текстом, забывая про время, и чувствовал что-то отдаленно похожее на радость. На работе у него была коллега по имени Мардж. Это была тучная женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой, которая иногда доводила Майка до белого каления. На свой четвертый рабочий день он выделил три рукописи, которые казались ему перспективными, но Мардж безжалостно раскритиковала каждую. — Нет, Уилер, — сказала она, откладывая стопку бумаг в сторону. — Все это никуда не годится. Герои плоские, диалоги деревянные, а любовная линия высосана из пальца. — Но здесь есть идея, — протестовал Майк. — Идеи есть у всех, — отмахнулась от него Мардж. — Не бери в голову, завтра принесут новую партию. Может, среди них окажется что-нибудь стоящее. Майк кивнул, не в силах спорить дальше, и пошел к выходу, так как ему нужно было проветриться. На улице он столкнулся с мистером Финном, который в хорошую погоду изменял своей привычке курить в кабинете и выходил на улицу. — Уилер, — окликнул его главный редактор. — Вы как? — Нормально, сэр. — Мардж вас еще не загрызла? — Пока нет. Вечером он возвращался в пустую квартиру Уилла, ложился на диван и смотрел в потолок. Через час приходил Уилл, тормошил его, приносил еду (всегда из нового места) и включал очередную кассету с кино. Иногда они просто сидели молча, и Майк писал свою книгу на печатной машинке, которую Уилл притащил из библиотеки. — У нас хранится одна из первых моделей «Ундервуда», — сказал он тогда. — Я одолжил ее на неопределенный срок. Майк хотел сказать, что не нужно одалживать для него музейные экспонаты, но машинка печатала просто божественно. К концу второй недели жизни Майка на 42ой улице он перестал вздрагивать каждый раз, когда звонил телефон. Он все еще ждал звонка от Харви, но надежда уже не была такой острой. В среду, во время обеда, когда Харви и Грейс были на работе, Майк отважился заглянуть в их квартиру и забрать самые необходимые вещи. Жить у Уилла стало намного комфортнее, когда у него вновь появились его собственные трусы и двести страниц его книги. На третьей неделе Майк впервые засмеялся на работе. Мардж читала вслух особо неудачный любовный роман, где герой признавался героине, что «его любовь подобна бесконечности, умноженной на вечность, возведенную в степень страсти». Майк поперхнулся кофе, и Мардж, воспользовавшись моментом, продекламировала следующий абзац: — «Она посмотрела в его глаза, похожие на два океана, полных слез и надежды, и поняла: она никогда не сможет разлюбить его, даже если он превратится в жабу». Майк громко и искренне рассмеялся. В тот вечер он вернулся домой немного другим. Уилл заметил это сразу, когда нашел Майка не на диване с привычным стеклянным взглядом, устремленным в потолок, а на кухне. Майк заваривал китайский чай, который купил в лавке под названием «McNulty's Tea & Coffee» по дороге домой. На самом деле он хотел приготовить ужин, но он знал, что Уилл обязательно купит поесть что-нибудь экстравагантное, и не хотел переводить продукты. — Что-то случилось? — спросил Уилл с улыбкой, в его глазах блестела надежда. — Ты сегодня веселый. — Мардж прочитала вслух любовный роман, и я полчаса не мог перестать смеяться, — поделился Майк, хихикая и вспоминая забавные строки. — Мардж — это твоя злая коллега? — уточнил Уилл. — Не такая уж она и злая, — пожал плечами Майк, забирая пакеты с продуктами. В четверг на третьей неделе произошло то, чего Майк никак не ожидал. Закончив с очередной рукописью, Майк посмотрел на часы, которые показывали 17:00, взял портфель, кивнул Мардж, которая тоже уже собиралась домой, и спустился вниз. На улице было холодно, и небо было затянуто низкими тучами. Майк собирался достать сигарету, как вдруг заметил знакомую фигуру у входа в издательство. Грейс. Она стояла, глубоко засунув руки в карманы куртки, и смотрела прямо на него. Рыжие волосы торчали из-под капюшона, она выглядела испуганной и решительной одновременно. — Привет, дурилка, — сказала она, когда Майк подошел ближе. — Привет, — ответил он тихо. Грейс сделала неуверенный шаг вперед, потом еще один, а потом вдруг бросилась ему на шею, крепко обхватила руками и замерла. Майк почувствовал, как она дрожит. — Я скучала, ужасно скучала, — прошептала она. — И я не могу больше ждать, пока Харви перестанет быть козлом. — Я тоже скучал по тебе, — Майк прижал девушку сильнее. Они стояли посреди улицы, пока прохожие обходили их стороной, спеша домой и не обращая внимания. Первые капли дождя начали падать на асфальт. — Как ты? — спросила она, когда они наконец отстранились друг от друга. — Ничего. — Ты живешь у Уилла? — уточнила девушка. — Да, — сказал Майк. — О, — она вытерла глаза рукавом. — Уже столько времени прошло. Это… это серьезно? — Серьезно, — просто ответил Майк. Он не мог думать об Уилле в несерьезном ключе. Как хоть что-либо связанное с Уиллом могло быть несерьезным? Как его могли воспринимать несерьезно? Почему хоть кому-то приходило в голову, что с Уиллом может быть несерьезно? — Можно я к вам зайду? — спросила Грейс дрожащим голосом. — Хочу познакомиться с ним по-настоящему. И эта дистанция между мной и тобой… она меня убивает. Майк посмотрел на подругу с сомнением. Не она ли совсем недавно думала, что он просто еще не встретил подходящую девушку? Не слишком ли рано их знакомить? — Я правда хочу, — вымолвила Грейс, словно прочитав его мысли. И у Майка сломался какой-то барьер глубоко внутри. Он будто снова почувствовал себя нормальным. Обыкновенным парнем, который встречается с кем-то, а потом знакомит со своими друзьями, со своими родителями… Так, ладно, про последнее думать пока не стоит. Тот, кто знакомит своего партнера с друзьями… Он был рад снова стать таким человеком. — Хорошо, — согласился Майк, бездумно вертя сигарету в руке. — Приходи завтра вечером. Я думаю, Уилл будет не против, но его стоит предупредить заранее. — Конечно, — согласилась Грейс, и в эту секунду она выглядела такой счастливой, какой Майк не видел ее очень давно. Он проговорил с ней еще около получаса, а затем они вместе пошли в метро, и вышли на одной станции. Майк проводил Грейс немного, а затем покинул ее, направляясь к дому Уилла, специально огибая небольшой дугой квартиру над пабом McLaren’s — не хотел случайно встретиться с Харви. Майк шел один по улице и вдруг почувствовал, что усиливающийся дождь не такой уж и холодный, а небо не такое серое, каким казалось утром. Все потихоньку налаживалось. Грейс пришла ровно в семь. Майк знал это, потому что смотрел на часы каждые пять минут. Уилл стоял у плиты и помешивал макароны в кастрюле. В честь знакомства он решил приготовить что-нибудь от себя, потому что это показалось ему правильным. Майк пытался помогать поначалу, но оказался абсолютно бесполезным, потому что без конца бегал к окну, надеясь увидеть, как она подходит. Майк не знал, почему волнуется так сильно. Грейс была его лучшей подругой, а Уилл — его… Уилл был Уиллом. Они должны были понравиться друг другу, ну просто обязаны. Но внутри все равно поселилось неприятное предчувствие. Нервы были на пределе. — Перестань мерить кухню шагами, — сказал Уилл, не оборачиваясь. — Ты сотрешь линолеум. — Ничего я не меряю, — запротестовал Майк, и вопреки своим словам снова бросился к окну. — Ты уже вытоптал дорожку! — засмеялся Уилл, хватая Майка за локоть. Уилл привлек к себе Майка для поцелуя. Их рты жадно соединились в страстном слиянии. У Майка запылали щеки от внезапного наплыва возбуждения. Уилл почувствовал податливость Майка и не глядя бросил лопатку на кухонную стойку. Он нетерпеливо притянул к себе парня за талию и прижал к себе так, словно никогда больше не планировал отпускать. Уилл давно так не делал. Все три недели проживания Майка у него он сдерживался. Они обходились лишь смазанными поцелуями и иногда легкими поглаживаниями, но никогда ничем больше. Майк был слишком подавлен своими мрачными мыслями, чтобы вообще чувствовать возбуждение. Но сейчас, когда Уилл так прижал его к себе, когда сдавил его мягкие ягодицы, словно одержимый, Майк вдруг обнаружил, что снова может что-то чувствовать внизу живота. Его член, к которому никто (даже сам Майк) не прикасался уже столько времени, весело подпрыгнул, желая большего. — Пожалуйста, не дразни меня так, Майки, — жалобным голосом простонал Уилл. — Я ведь могу захотеть большего, чем этот поцелуй. — Черт, Уилл, — выругался Майк горячим шепотом. — Кажется, я тоже… чего-то хочу. Глаза у Уилла удивленно округлились. Он быстро смирился, что у них в ближайшее время ничего не будет, после того как посмотрел в расстроенные глаза Майка, когда Харви ушел от них у Вавилона. Он две недели не прикасался к Майку… так. И вдруг Майк говорит, что хочет чего-то большего, чем простые поцелуи, которые в последнее время случались скорее в качестве поддержи. Но тут в прихожей раздался звонок. Майк отстранился от Уилла, жадно глядя тому в глаза, поправил футболку, провел рукой по волосам (бесполезно) и пошел открывать. Грейс стояла на пороге с бутылкой вина в одной руке и бумажным пакетом в другой. На ней было темно-зеленое платье, которое Майк раньше никогда не видел, и туфли на широком каблуке. Распущенные волосы падали на плечи упругими локонами. — Ты на свидание собралась? — спросил Майк, отступая, чтобы оглядеть ее с головы до ног. — С тобой? Да ни за что! — рассмеялась девушка и прошла в прихожую. Она весело оглядывала квартиру и вдруг замерла, увидев Уилла, стоящего в дверях кухни. Он был одет в простые серые брюки и белую футболку. Совершенно ничего необычного — так он одевался в нерабочее время. Но Майк вдруг заметил, как Уилл расправил плечи, приподнял подбородок, и его лицо вдруг стало вежливым и открытым. — Привет, ты должно быть Грейс, — сказал Уилл, делая шаг вперед. — Майк много о тебе рассказывал. — Сплетничал? — Грейс прищурилась, глядя на Майка. — Рассказывал, как ты варишь кофе ему по утрам и как вы вместе ходите за покупками, — припоминал Уилл. — Как ты помогала ему искать издательства, как ходила с ним за сигаретами в полпервого ночи и как помогала ему помыть голову, когда он споткнулся и заработал себе растяжение руки. Грейс посмотрела на Майка пораженным взглядом, словно была до глубины души удивлена, что он действительно говорит о ней с Уиллом. — Ты такой милый, Уилер, — выдавила она из себя. — Ой заткнись, — смущенно рассмеялся Майк, толкая Грейс плечом. Ужин получился шумным. Уилл приготовил пасту с креветками, которую назвал своим «коронным» блюдом. Как выяснилось позже, это было единственное блюдо, которое он умел готовить. — Вкусно, — сказала Грейс, распробовав первый кусок. — Ты наверняка бы справился в моей кафешке. — Спасибо, — серьезно ответил Уилл. — Я подумаю над твоим предложением, если вдруг моя карьера в библиотеке рухнет. Они ели, пили вино и говорили о книгах. Грейс, которая много читала в университетские годы, приятно удивила Майка. — «Автостопом по галактике» — лучшее, что я читала в жизни, — заявила она, когда разговор зашел о любимых книгах. — Дуглас Адамс — гений. — Майк рассказывал, что ты хочешь открыть свое кафе, — заметил Уилл. — Назовешь его «Ресторан в конце вселенной»? Грейс посмотрела на него с новым интересом. — Ты читал? — Конечно, я читал, — фыркнул Уилл. — А ты мне нравишься, — усмехнулась Грейс, отправляя в рот новую порцию пасты. Майк сидел между ними и чувствовал, как напряжение, которое держало его в тисках последние полчаса, потихоньку спадает. Они говорили. Не пытались найти общий язык, не общались через Майка, а просто говорили. После ужина Уилл устроил ей экскурсию по квартире, которая закончилась в художественной студии. Она как завороженная рассматривала стены, завешанные рисунками Майка. — Ты серьезно рисовал его все это время? — спросила Грейс, обернувшись к Уиллу. — Типа… ты буквально рисуешь его всю свою жизнь. Он кивнул. Грейс молча смотрела на Уилла и Майка, которые стояли рядом, но намеренно не касались друг друга. Одно дело знать, что они вместе, а совсем другое — видеть это. Они еще перед ужином договорились, что показывать это пока что не стоит. — Как давно ты влюблен в Майка? — спросила она дрогнувшим голосом и прищурила глаза в своей привычной манере. — Грейс, — остерегающе окликнул ее Уилер. Конечно, он знал, что Уилл был влюблен в него до их пятилетнего расставания. Но они еще не обсуждали, в каких отношениях сейчас состоят. Они не говорили друг другу, что влюблены. Ох, ну Майк-то, конечно, уже понял, что влюблен в Уилла по уши, но они это пока что не обсуждали. Они просто целовались, как будто так и должно быть, Уилл просто подрочил ему в библиотеке, будто это всегда было в порядке вещей, стали жить вместе после выходки Харви, будто это было само собой разумеющимся. — Я просто хочу понять, — продолжила Грейс, делая шаг вперед. — Я думала, что вы просто встретились после долгой разлуки и обнаружили, что привлекаете друг друга. — Так и есть! — громко заявил Майк, пытаясь пресечь дальнейшие рассуждения. — Не-а, — помотала головой Грейс, и ее взгляд был устремлен исключительно на Уилла. — Все эти рисунки… Почему ты не выкинул их, когда вы разошлись? — Тебе не нужно на это отвечать, — вставил свое слово Майк. — Все в порядке, — Уилл быстро прикоснулся к плечу парня, пытаясь его успокоить. — Я просто не мог их выкинуть. И я не мог… не мог перестать его рисовать. Я никогда не переставал рисовать его. Никогда. У Майка перехватило дыхание. Он не знал этого. Он знал, что Уилл сохранил старые рисунки, но не знал, что он продолжал рисовать его… во время их разлуки. — Поэтому я и спрашиваю, — наседала Грейс, — как давно ты влюблен в него? — Я точно не знаю, — нахмурился Уилл. — Я не сразу это понял. — А когда понял? Уилл вздохнул, будто собирался прыгать в ледяную воду. — Лет в двенадцать-тринадцать. Майк схватил парня за руку, вынуждая посмотреть на него. Уилл выглядел крайне смущенным и совсем неуверенным. — Но… — запнулся Майк. Он хотел спросить кое-что, но слова говорились с трудом. — Но… Он, конечно, знал, что Уилл был влюблен в него… тогда. Но сейчас он говорил так, будто эти чувства никогда не заканчивались. — Что, Майк? — спросил Уилл и слегка расправил плечи, словно готовился встретить нечто страшное с достоинством. — Но ведь ты разлюбил меня? После того звонка пять лет назад? — Майк говорил дрожащим голосом. — Ты оставил меня ради Глена. Ты любил его и рисовал меня просто по старой дружбе, ведь так? Уилл шумно выдохнул. — Нет. Майку стало очень трудно дышать. Он смотрел на Уилла и не мог оторваться. Тот же наоборот отводил взгляд в сторону и нервно прикусывал нижнюю губу. — Я вас оставлю, — прошептала Грейс и ушла, прикрыв за собой дверь. Они остались вдвоем. Через минуту Майк услышал, как в гостиной зашумел телевизор. Грейс включила его специально, чтобы они смогли поговорить, не опасаясь, что будут услышаны. Майк мысленно поблагодарил ее. — Итак, — продолжил Майк, — ты хочешь сказать, что влюблен в меня… типа почти всю жизнь? И… никогда не прекращал? Мышцы на лице Уилла напряглись, губы поджались, глаза сузились — он готовился к атаке или осуждению. — Да, — твердым тоном сказал он, но все еще смотрел в сторону. — Почему ты так стыдишься этого? — спросил Майк. Он находил эту мысль поражающей, крышесносной, увлекательной и невероятно сексуальной. Но в ней не было ничего постыдного, чтобы так усердно отводить глаза. — Потому что я был влюблен в тебя с самого детства, а ты заметил меня только сейчас, — глаза Уилла блестели стыдом и несправедливостью. — Эй, — громко позвал Майк и схватил Уилла за подбородок, поворачивая к себе. — Посмотри на меня. Уилл подчинился и перевел взгляд на парня. Его глаза были злыми и колкими, словно он ожидал, что на него сейчас нападут. Но Майк не планировал нападать. — Я не просто тебя заметил, Уилл, — покачала головой Майк. — Я влюбился в тебя по уши. У меня от тебя башню сносит, Байерс, ты бы только знал как. Уилл недоверчиво смотрел на него. — Когда ты понял, что влюблен в меня? — наконец спросил он вопрос, который давно его мучил. — Я никогда не думал об этом, — признался Уилер. — Я всегда относился к тебе… по-особенному, всегда выделял тебя среди всех моих друзей. Всегда хотел заботиться о себе. Я думаю, я всегда… был твоим. — О, только не надо мне врать, — покачал головой Уилл и собирался вновь отвернуться, но Майк удержал его подбородок. — Я не вру тебе, — громко и твердо заявил Майк. — Я никогда не задумывался о своих чувствах к тебе, потому что они всегда были такими… естественными. Они воспринимались как воздух, понимаешь? Быть твоим лучшим другом, выделять тебя среди всех моих друзей, быть с тобой… всегда было так легко. Мне никогда не приходилось ставить все это под вопрос, анализировать и как-то раскладывать по полочкам. Это всегда было чем-то само собой разумеющимся. Уилл смотрел на него с сомнением, а затем вдруг взглянул так, будто нашел сокровище. Он смотрел на Майка как на самое дорогое, что у него было в жизни. Как на очень ценную книгу, как на кольцо всевластия, как на самый редкий бриллиант. Но вдруг его губы снова поджались. — Но почему ты встречался с девушками, если всегда принадлежал мне? — спросил он едким шепотом. Майк сглотнул. Он уже знал ответ на этот вопрос, но также он знал, что ответ Уиллу не понравится. Он слишком много думал об этом в последнее время и чувствовал, что настал момент поделиться этим. — Уилл, — начал Майк аккуратно, — если бы мы жили в волшебном мире, в котором тебя не осуждают за то, кто ты есть и кого ты любишь, я бы в жизни не поцеловался ни с одной девушкой. Но, к сожалению, мы с тобой родились в 1971ом году. Мы родились в мире, в котором не принято влюбляться в своих лучших друзей. Возможно, если бы мы появились на свет на сто лет позже… возможно, мне бы не пришлось искать эти чувства в отношениях с девушками. Но я не родился в 2071ом году. Я родился в 1971ом, в Индиане, в Хоукинсе. И я чертовски благодарен за это, ведь я встретил тебя. Уилл смотрел на него не моргая, словно пытался уличить во лжи, старался рассмотреть сомнения. Но не найдя ничего подобного, тихо спросил: — Благодарен? — О, я еще как благодарен, — с жаром подтвердил Майк. — Я так сильно благодарен за это, что готов прямо сейчас рухнуть на колени и молиться богу. — И что тебя останавливает? — прошептал Уилл, плавно переходя на возбужденный тон. — Грейс за стенкой, — махнул рукой Майк. — Ах да, точно, — всполошился Уилл, вспоминая о гостье. Он придвинулся к Майку вплотную и мягко поцеловал его, будто боялся спугнуть. Затем отстранился, взял его за руку и повел в сторону гостиной. Грейс уютно устроилась на диване, на котором парни проводили каждый вечер, и смотрела «Бэйб: Четвероногий малыш» — фильм, который Майк и Уилл включили прошлым вечером, но так и не досмотрели, потому что Майк вырубился прямо в середине и свалился на колени к Уиллу. Грейс повернулась на звук, и молча смотрела, как они выходят из комнаты, неуверенно держась за руки. Затем она широко улыбнулась. — Вы идиоты, — вынесла вердикт она. — Настоящие идиоты. — Да ну тебя, — отмахнулся Майк и потянул Уилла за собой. Они сели на диван рядом с Грейс. Майк подобрал под себя ноги и положил голову на плечо Уилла, все еще крепко сжимая его руку. Грейс посмотрела на них с умилением и убавила звук на телевизоре, который буквально орал, чтобы заглушить их разговор в студии. Она ушла около одиннадцати. Майк провожал ее до двери, и они долго стояли в прихожей, растягивая прощание. — А он ничего, очень даже хороший, — сказал Грейс тихо, чтобы Уилл не услышал. — Честно. Я думала, он будет… ну не знаю. Странным или чужим. А он просто… как ты. — Как я? — Да, такой же простой и приятный, — кивнула Грейс. — Я думала, с ним будет сложно общаться, но оказалось, так же легко как с тобой. Майк счастливо улыбнулся. Ему было приятно, что два дорогих ему человека поладили. — Ты придешь еще? — спросил он аккуратно. — Обязательно! — оживленно согласилась Грейс. — Надо будет повторить. — Можно будет поставить на стол лазанью, — Майк уже мысленно начинал планировать следующий ужин. — Уилл умеет готовить лазанью? — Нет, — рассмеялся Майк. — Но он умеет заказывать ее в хорошем итальянском ресторане. Грейс звонко рассмеялась и чмокнула Майка в щеку. — Передавай своему куратору, что он мне понравился. — Передам. Она надела куртку и вышла в подъезд. — До встречи, Майки. — До встречи, Грейси. Майк смотрел, как девушка исчезает на лестнице. Затем закрыл дверь и прислонился к ней лбом. В гостиной горел свет, там сидел Уилл и ждал его на диване с раскрытой книгой на коленях. — Ну? — спросил он, поднимая голову. — Ты ей понравился, — ухмыльнулся Майк. — Она мне тоже, — сказал Уилл и улыбнулся той самой полуулыбкой. Он встал и, щепетильно заложив книгу закладкой, вернул ее на полку. Затем подошел к Майку, взял его за руку и прошептал: — Пойдем спать? — Пойдем. Уилл отправился в ванную первым и, пока он там пропадал, Майк успел переодеться в домашнюю одежду. Потом он тоже скрылся в ванной, тщательно почистил зубы и несколько раз умылся прохладной водой, стараясь смыть переживания сегодняшнего дня. Открыв дверь в спальню, он был готов как обычно свернуться калачиком вместе с Уиллом и почувствовать его умиротворяющие объятия со спины, но замер на пороге. Уилл сидел на кровати, спокойно дожидаясь его. Свет был выключен. На нем не было футболки. Он всегда надевал футболку. Черт. Майк почувствовал, как кровь прилила к щекам, а потом отхлынула, оставляя кожу горячей. Взгляд его мгновенно метнулся к торсу парня. Он жадно оглядывал его нежную кожу, о которой мечтал после разговора в студии. Ключицы, темные ореолы сосков, мягкий изгиб шеи. Домашние штаны сидели очень низко на бедрах, и Майк мог разглядеть сексуальную дорожку волос, ведущую прямо вниз. Во рту вдруг стало слишком много слюны, и ему пришлось сглотнуть дважды, чтобы справиться с ней. Боже, как он может быть таким… Закончив осматривать чужие изгибы, Майк взглянул Уиллу в глаза и обомлел. Взгляд его карих глаз был хищным и лукавым. Он выглядел так, будто точно знал, что делает. Будто планировал это соблазнение еще десять лет назад. Это же просто Уилл без рубашки. Но как же сносит крышу. Майк, практически не раздумывая, залез на кровать и подполз к парню, который сидел прямо по центру, откинувшись на изголовье. Его ноги были выпрямлены, и Майк в мгновение ока перекинул свое колено через его бедра. Теперь они оказались лицом к лицу. Уилл широко улыбнулся, очевидно радуясь, что его план сработал. Майк почувствовал, как член в его штанах тут же затвердел от одного только взгляда Уилла, от одного лишь жара, исходящего от его кожи. Майк почти неосознанно сделал размашистое движение бедрами и почувствовал, что член парня тоже стоит. Уилл положил одну руку ему на талию, а другую жадно запустил за резинку трусов, сжимая правую ягодицу. — Ох, — простонал Майк, делая еще одно движение, и этот звук вырвался сам собой. Он чувствовал, как его член болезненно пульсирует, желая большего, и продолжал медленно тереться о возбуждение Уилла, доставляя им обоим удовольствие. Уилл громко дышал и неотрывно смотрел на сидящего на нем парня, чьи глаза прикрылись от возбуждения. — Чего ты сегодня хочешь, Майки? — ласково спросил он, поглаживая большим пальцем поясницу. — Потереться будет достаточно для тебя сегодня? Майк слышал, как ярко в голосе Уилла прозвучало вожделение. Его руки с удовольствием сжимали его кожу, и Майк был уверен, что будь на его месте очередной одноразовый парень из Вавилона, Уилл бы уже давно стянул с него штаны и трахнул бы без лишних вопросов. Но он не был незнакомцем из клуба. Он был Майком. И Уилл вел себя с ним осторожно — наседать было нельзя. Это было бы неправильно. — Есть кое-что, что мне очень нравилось представлять, когда мы с тобой… были вместе, — признался Майк, стараясь не подавиться словами. Щеки горели, и он был рад, что в комнате темно. — Вот как? — Уилл приподнял брови, показывая заинтересованность. — Выкладывай. — Помнишь, ты сказал мне в библиотеке, что я еще доставлю тебе удовольствие? — спросил Майк, продолжая медленно двигать бедрами. Каждое движение отдавалось пульсацией внизу живота. — Помню, — выдохнул Уилл, постанывая сквозь зубы и закрывая глаза. — Я бы хотел… наконец доставить тебе это удовольствие, — Майк наклонился к Уиллу и шептал ему в самое ухо, касаясь губами мочки. — Так сказать, отплатить тебе за гостеприимство. — Ты не обязан мне ни за что платить, — покачал головой Уилл, приоткрывая глаза, чтобы посмотреть на парня с укором. — Но я очень хочу! — горячо прошептал Майк и почувствовал, как рука на его заднице сжалась сильнее. — И что ты хочешь сделать? Как далеко хочешь сегодня зайти? — теперь уже ухо Майка обдало жаром, и он вздрогнул от этого шепота. — Хочешь подрочить мне? — Нет, — тут же выпалил Майк и постарался придать голосу сексуальности, хотя внутри все дрожало от страха и возбуждения. — Я хочу… отсосать тебе. Сказав это, Уилер мгновенно почувствовал, как его щеки загорелись от смущения. — О боже, — выдохнул Уилл, и Майк почувствовал, как его член дернулся. — Ты серьезно? — Ты не против? — скромно спросил Уилер. — Конечно, нет, — выдохнул Уилл, и его голос зазвучал ниже. — Я очень давно мечтал о том, чтобы засунуть свой член в твой грязный податливый рот. Представлял, как ты будешь смотреть на меня снизу вверх, как по твоим щекам будут течь слезы, когда я трахну твое горло. Интересно, насколько давно? Майк почувствовал, как его член дернулся от этих вульгарных запретных слов. Уилл был бы не Уилл, если бы не сказал какую-нибудь пошлость. Она сорвалась с его языка совершенно естественно. Но Майк собирался впервые отсосать ему, впервые отсосать кому-либо вообще, так что Уилл планировал сдерживаться, чтобы Майк не почувствовал себя неловко. — Прости за это, — тут же извинился Уилл мягким тоном. — Я не хочу, чтобы из-за моих слов ты решил, я жду от тебя чего-то. Ты не обязан ничего делать. Мы можем просто лечь спать. Я просто… иногда не могу заткнуться. — Не извиняйся, — покачал головой Майк. — Я знаю, ты не заставишь меня делать то, чего я не хочу. Уилл простонал, когда Майк склонился над ним и страстно поцеловал. Уилл жадно раскрыл губы, проникая языком в чужой рот. Они целовались еще пять минут, пока Майк собирался с мыслями. Когда его член стал настолько возбужденным, что он почувствовал, что трение становится слишком болезненным, а окончание приближается чересчур стремительно, он понял, что настало время действовать. Майк оторвался от губ Уилла, и это было почти мучительно. Он ненадолго задержался на месте, разглядывая красивое лицо, стонущее перед ним, и начал прокладывать скользкую дорожку поцелуев от его рта к члену. Он целовал шею Уилла, чувствуя местами колючую щетину. Спустился к ямке между ключицами и задержался там, едва сдерживая себя, чтобы не оставить засос. Затем спустился ниже, целуя грудь и медленно облизывая соски, отчего Уилл издал громкий задыхающийся стон и выгнулся навстречу. Майк спустился еще ниже, оказываясь у пупка, чувствуя под губами твердые мышцы живота. А затем — о боже — он заметил ту самую дорожку из волос, которая исчезала за резинкой штанов, и сердце забилось быстрее. — Ты так хорошо целуешь меня, — выдохнул Уилл привычные пошлости, и его голос дрожал. — Так нежно… Твои губы будут так хороши на моем члене. Майк не торопился и степенно целовал чужой живот, будто его целью было оставить слюну на каждом волоске, на каждом миллиметре горячей кожи. Когда там не осталось ни одного нетронутого места, он отстранился, нервозно покусывая нижнюю губу. Он медленно поддел пальцами резинку штанов и, сделав глубокий вдох, стащил их вместе с нижним бельем. Уилл приподнял бедра, чтобы облегчить ему задачу. Майк стянул ненужные предметы одежды до голени и наблюдал за ними еще с полминуты, словно ждал, что в районе коленей Уилла произойдет что-нибудь интересное. На самом же деле он просто боялся посмотреть наверх. Боялся увидеть то, о чем так много думал. Соберись, Уилер, ты сам этого хотел. Уилл замер, наблюдая за действиями Майка. Затем он осторожно положил руку на голову парня и — неужели — не сжал его волосы в страстном порыве как делал обычно, а медленно погладил их, пропуская между пальцами. — Эй, — тихо выдохнул Уилл, и его голос был очень мягким. — Я не жду от тебя ничего особенного, ты же знаешь? Мне будет достаточно даже одного прикосновения твоих губ к моему члену, чтобы кончить… чтобы уже быть в раю. От этих слов Майк почувствовал прилив уверенности и наконец поднял глаза вверх. Между ног Уилла, липко прильнув к его животу и истекая прозрачной блестящей в темноте смазкой, лежал красный от возбуждения член. Майк не думал, что может назвать чей-нибудь член красивым, но этот был именно такой. Он слегка подрагивал, желая, чтобы его поскорее взяли в рот. Пиздец. Майк, не контролируя самого себя, жадно облизнул губы. Ему было страшно и желанно одновременно. В свои 25 лет он никогда еще не делал ничего подобного. Даже с девушками. Это никогда не заходило дальше миссионерской позы и поцелуев. Никогда. Да и если быть честным, никогда особо и не хотелось. А сейчас очень хотелось. Майк в очередной раз облизнул губы и начал медленно приближаться к чужому члену, пока тот истекал предэякулятом и подрагивал от предвкушения. Уилл ненасытными глазами наблюдал, как Майк сокращает расстояние между своими губами и его длиной. Когда его голова оказалась всего в каких-то пяти сантиметрах от места назначения, Майк остановился. Он жадно вдохнул и почувствовал терпкий запах возбуждения, который уже потихоньку заполнял комнату. Его правая рука медленно, почти неосознанно поползла вверх. Майк аккуратно сомкнул пальцы вокруг чужого члена и, судорожно вздохнув, провел рукой вверх-вниз. — Ох, — невольный стон слетел с губ Уилла. — Ты только прикоснулся ко мне, а я уже готов кончить. Майк улыбнулся, услышав лестные реплики, и немного осмелел. Его рука неспешно задвигалась вдоль длины Уилла, вынуждая того громко дышать и постанывать сквозь зубы. Майк вспоминал, как обычно двигал пальцами, удовлетворяя самого себя, и попытался повторить это. Припоминая знакомые движения, он взялся немного повыше и задвигал рукой быстрее, намеренно задевая головку. Уилл прикрыл глаза, наслаждаясь этим. — Боже, ты так хорошо это делаешь, — прошептал он. — Можешь вообще мне не сосать, мне хватит одних твоих пальцев. Ты даже не представляешь, как часто я представлял твои руки на своем члене. Майк, окончательно набравшись храбрости, приподнялся, прислонился горячими губами к уху Уилла, продолжая движения рукой, и прошептал: — Но я хочу тебе отсосать. Я хочу… почувствовать твой вкус. — Блять, Майк, — тут же отреагировал Уилл, и его голос сорвался на стон. — Тогда тебе стоит поторопиться, потому что ты начинаешь сводить меня с ума. Если ты еще хоть раз скажешь мне что-то подобное, я кончу прямо сейчас, даже не успев засунуть член в твой грязный ротик. Майк ухмыльнулся, довольный собой, и укусил нижнюю губу, наслаждаясь видом разгоряченного и раскрасневшегося Уилла. Майк быстро чмокнул его в щеку и вновь опустился на уровень паха. Возбужденный член будто стал немного больше, пока Майка не было. Пару секунд Майк наблюдал за движениями собственной руки, за тем, как член Уилла скользит в его пальцах, блестя от смазки. А потом вдруг прекратил рывки, продолжая придерживать член, чтобы тот не упал на живот. Блять, страшно. Майк испугался, но не остановился. Он осторожно приблизился к пульсирующему возбуждению Уилла и, собравшись с духом, наклонился и мягко поцеловал его в самую головку. — Пиздец, — прошептал Уилл, и в его голосе было столько желание, столько боли, столько благоговения. Пиздец. Подумал Майк. Он облизнул губы и почувствовал солоноватый привкус чужой эрекции. Высунув язык, он осторожно прикоснулся к члену у самого основания и провел им до головки, оставляя после себя липкий влажный след. Стон Уилла прозвучал мольбой и искуплением. Майк немного отстранился и увидел, как рука Уилла дернулась, обуреваемая желанием привычно сжать волосы, а губы поджались, останавливая поток пошлостей, который рвался наружу. — Не нужно, Уилл, — прошептал Майк. — Не сдерживай себя. Уилл открыл глаза, и Майк увидел, как в них разрушаются все замки и запреты. Рука Уилл оказалась на подбородке Майка так быстро, что тот не успел даже моргнуть. Байерс мягко поглаживал его в течение пары секунд, а затем крепко взял челюсть Майка снизу и надавил указательным и большим пальцами на щеки, вынуждая того раскрыть рот. Майк охотно поддался ему. Приоткрыл даже шире, чем требовалось. Затем Уилл положил вторую руку на затылок Майка и надавил, вынуждая того наклониться обратно. Его рот был призывно открыт и, когда член Уилла оказался у его губ, он проник туда без всяких препятствий. Майк почувствовал головку и поспешил провести по ней языком. Уилл тут же отпустил его подбородок, удовлетворенный тем, что добился своего. Другая его рука переползла с затылка чуть выше и жадно впилась в кудри, больно сдавливая кожу головы. Майк застонал от этого захвата, им обоим это очень нравилось. Майк принялся за дело, откидывая последние крупицы смущения. Он сладко посасывал головку Уилла, будто это была очень вкусная конфетка. Его губы быстро стали влажными, покрывшись слюной и предэякулятом. Он медленно посасывал самый кончик, не торопясь заходить дальше, наслаждаясь звуками, которые издавал Уилл. — Блять, Уилер, — выругался под ним Уилл, извиваясь на кровати от наслаждения. Его бедра начали слегка покачиваться, стремясь проникнуть глубже в рот Майка. — Я мечтал о том дне, когда ты окажешься между моих ног, будешь давиться моим членом и просить о большем. Майк был не против. Он и сам с каждым толчком насаживался чуть глубже, чувствуя, как член Уилла скользит по его языку и касается неба. — Боже, как только у тебя это получается? — прошептал Уилл, двигая бедрами все сильнее. — Ты так хорошо сосешь. Твой рот буквально создан для этого, Майки. Ты уверен, что никогда этого не делал? Потому что это пиздец. Майк почувствовал, как его собственный член, на который он до сих пор не обращал внимания, полностью увлекшись Уиллом, сильнее возбудился от его слов и больно терся о ткань трусов. Майк запустил руку себе в штаны, чтобы немного сбавить напряжение. — Так возбудился от моего члена у тебя во рту? — прошептал Уилл, заметив движения Майка. В его голосе было столько гордости. — Ты такая шлюшка, Майки. Моя любимая грязная шлюшка. Готов кончить только от одного моего вкуса? Майк ухмыльнулся, продолжая облизывать головку, и решил, что пора двигаться дальше. Уилл и так уже, двигая бедрами, вынуждал Майка насаживаться на его член сильнее, но то была едва ли половина его длины. Майк знал: он мог хоть сто раз сказать Уиллу не сдерживаться, тот бы все равно не смог полностью себя отпустить, боясь причинить Майку вред. Даже сейчас, когда Майк умолял об этом. Значит, настало время взять все в свои руки. Майк раскрыл рот сильнее и постарался вобрать в себя всю длину Уилла, медленно запуская его в себя. Когда член коснулся его горла, Майк почувствовал рвотный рефлекс, но не отстранился, а лишь слегка отвел голову назад, позволяя себе пережить этот момент. По его щеке внезапно скатилась непрошенная слеза. Майк в панике вытер ее. Что такое? Мне же совсем не плохо… а очень даже хорошо. Уилл, заметив замешательство парня, поспешил успокоить его: — Это нормально, — пояснил он невозмутимым тоном. — Такое часто случается. Из-за рвотного рефлекса. Майк кивнул, принимая новые факты, а затем, не давая себе времени подумать, вновь насадился горлом на чужой член. Слезы с новой силой брызнули из глаз, горло сдавило спазмом. Терпи. Он ощущал непривычное чувство наполненности, которое никогда не испытывал ранее. Член Уилла занимал весь его рот, и от этого он чувствовал приятное волнение. Было что-то невероятно возбуждающее в том, чтобы сидеть между ног Уилла, насаживаться на него ртом, пытаться вобрать его полностью, доставлять ему удовольствие, захлебываться слюнями. — Ты что такое творишь, Майки? — простонал Уилл, сжимая кудри и почти неосознанно толкаясь в его рот. — Делаю тебе приятное, — ответил Майк, отстраняясь на секунду, и между членом Уилла и его ртом образовалась тонкая абсолютно непристойная нить из слюны. Не давая Уиллу возможности ответить, Майк снова склонился над его членом, насаживаясь до самого горла. Он старался посильнее сжимать губы и двигаться быстрее, но вскоре почувствовал, как сильно затекла его шея. Майк попытался не обращать на это внимания, но спазмы быстро стали болезненными, так что он уже не мог двигаться дальше, и отстранился от Уилла, обессиленно упав спиной на кровать. — Все в порядке? — обеспокоенно спросил Уилл, наклоняясь к Майку, нежно поглаживая его по волосам и вытирая капельки слез. — Дай мне пару минут, — простонал Майк, вытирая рот рукой. Губы горели, челюсть ныла, горло саднило. — Шея затекла. Я не знал, что так будет. — Значит, все в порядке? — повторил свой вопрос Уилл. — Ты все еще хочешь продолжать? — Конечно, хочу! — Майк повернулся к парню и взглянул в его теплые обеспокоенные глаза. — Ну и дурацкие у тебя вопросы, Байерс. — Просто хочу, чтобы с тобой все было в порядке! — возмущенно прошептал Уилл. — Можем поменять позу, если хочешь. В этой всегда будет затекать шея. Всегда. Ебучий знаток секса, Уилл Байерс. — Давай, — быстро согласился Майк, не давая себе зациклиться. — А какие есть… позы? — Ну смотри, — осторожно начал Уилл, и его тон начал напоминать деловой. — Я могу сесть на край кровати, а ты сядешь на пол. Я могу полностью встать, а ты будешь сидеть на коленях. Или… есть еще одна поза, но она… более… экстремальная, если можно так сказать. — Что за поза? — заинтересованно спросил Майк, хотя он уже знал, чего хочет. — Кхм, — Уилл прочистил горло. — В этой позе один партнер ложится на спину, позволяя голове свисать с кровати, а другой… — А, я понял, — кивнул Майк, ярко представив картинку. — И тебе она нравится? — О, мне много что нравится, Уилер, — усмехнулся Уилл с прежней уверенностью. — Главное, чтобы нравилось тебе. Уилл наклонился, притягивая к себе Майка, и поцеловал в губы. — Тогда давай попробуем ту, где… — Майк немного замялся, ему было не слишком-то просто говорить о таких вещах, — где ты стоишь, а я сижу на коленях. — Как скажешь, Майки, — прошептал Уилл, передвигаясь к краю кровати. Он стянул с себя ненужную одежду, все еще находившуюся в районе коленей. Теперь он был абсолютно голым, пока Майк все еще оставался полностью одетым. Избавившись от нижнего белья, Уилл поднялся на ноги, и его член призывно закачался. — Если ты хочешь, ты можешь сидеть на кровати, так тоже можно, — предложил Уилл. — Или мы можем подложить подушку под колени. — Эм, нет, — отказался Майк, не задумываясь. — Я хочу быть… на полу. Было что-то невероятно сексуальное в том, чтобы стоять перед Уиллом на коленях на голом линолеуме и позволять тому завладеть его ртом. Сказав это, он опустился на пол, и чужой член закачался прямо перед его носом. Уилл нежно провел головкой по губам Майка, размазывая предэякулят по его лицу. — Я мечтал, чтобы ты так ответил, — сказал Уилл, отстранившись, и его голос скакал от напряжения. — Ты на коленях. Передо мной. С открытым ртом и влажными глазами. Он вновь запустил руку в волосы Уилера. Затем Уилл надавил на затылок, приближая Майка к себе. Другой рукой он придерживал свой член, направляя его прямо между пухлых губ сидящего на полу парня. Майк с радостью принял то, что давал ему Уилл. Он двигался вдоль его длины, наращивая темп быстрее, чем это было на кровати. Уилл помогал ему, подмахивая бедрами и частично управляя его головой. Майк держал губы плотно сомкнутыми, пытаясь как можно сильнее обхватить ими член. Возбуждение Уилла то и дело билось о заднюю стенку его горла, и Майку приходилось несколько раз отстраняться, чтобы откашливаться и обтекать слюной и предэякулятом. Из глаз ручьями текли слезы, но никто уже не обращал на них внимания. Затем он вновь брался за работу, чувствуя нарастающее возбуждение от каждого толчка. — Не сжимай так губы, — попросил Уилл, глядя на Майка сверху вниз, — лучше открой его. Майк не понял, зачем это нужно, но полностью подчинился Уиллу, приоткрыв рот. Когда произошел следующий толчок, Майк услышал пошлые постыдные звуки, исходящие прямо из его рта. Ему тут же захотелось сомкнуть губы обратно, чтобы избежать этого влажного, чавкающего шума. — Не закрывай, Майки, — взмолил Уилл, — мне нравится слышать, как ты давишься моим членом. Это самый красивый звук в мире. И Майк не стал закрывать. Он позволил Уиллу взять на себя инициативу, и уже больше не сосал член, а скорее его трахали в рот. Раньше он даже не задумывался, что есть разница. Непристойные звуки, доносящиеся из его горла, заполнили комнату. Майку было неловко и хорошо одновременно. — Посмотри на меня, — попросил Уилл. Майк, который до этого либо прикрывал глаза, либо смотрел исключительно вперед, на пульсирующий перед лицом член, поднял взгляд на лицо Уилла. Когда он это сделал, парень громко застонал, глядя на него в ответ. Громче, чем когда-либо слышал Майк. — Боже, этот вид, — прошептал Уилл. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Он смотрел на Майка сверху вниз, управляя его головой, и наблюдал, как его член исчезает во рту и как появляется обратно, блестящий от слюны. — Ты реально создан для этого, — прошептал он, не отводя взгляда от Майка. — Ты был рожден, чтобы сидеть между моих ног, принимать мой член и издавать эти звуки. У тебя текут слезы по щекам, слюна капает на пол, а ты все равно насаживаешься на меня ртом как оголодавший. Движения стали размашистее и с каждым толчком член Уилла проникал все дальше в горло. Майк буквально давился им, но черт как же это было хорошо. — Нравится, когда твой рот используют таким образом, а, Майки? — прошептал Уилл, словно прочитав его мысли. — Нравится, когда я трахаю твой рот? Когда ты не можешь дышать, потому что я заполнил тебя всего? Он посильнее сжал волосы Майка и отстранил его от себя, желая услышать ответ. Член выскользнул изо рта с влажным звуком, и Майк судорожно вздохнул, чувствуя, как воздух обжигает легкие. — Очень нравится, — прошептал Майк, глядя на Уилла снизу вверх — Нравится быть твоим, нравится… И не успел он закончить фразу, как его рот снова заполнили. Он продолжил ощущать, как член Уилла бьется о заднюю стенку его горла и как пульсирует на языке. — Расслабь горло, — сказал Уилл почти приказным тоном, но взгляд его оставался мягким и любящим. — Сделай глубокий вдох. Доверься мне. Майк сделал, как ему велели. Уилл сделал еще один плавный толчок, но не отстранился для следующего, а продолжал давить на заднюю стенку, по сантиметру проникая внутрь. Майк чувствовал, что он входит глубоко внутрь, и постарался максимально расслабить мышцы. Не прошло и десяти секунд, как Уилл наконец вошел во всю длину, наслаждаясь горлом Майка, как собственным домом. Майк почувствовал, как его нос уткнулся в лобок Уилла, губы прикоснулись к коже вокруг, а сам Майк продолжал поднимать глаза, глядя на стонущего Уилла, и думал, что готов сидеть перед ним на коленях хоть целую вечность. Когда Майку стало не хватать воздуха, он слегка шлепнул Уилла по бедру, и тот мгновенно отпустил его, позволяя отстраниться. Майк жадно вдохнул воздух, чувствуя, что горло немного саднит и как новые дорожки слез прокладывают себе дорогу. — Черт, это было хорошо, — на лице Уилла отражалось истинное наслаждение. — У тебя все в порядке? Это было не слишком? — У меня все хорошо, — прошептал Майк, вновь приникая к члену Уилла, не давая им обоим времени на сомнения. — Лучше, чем хорошо. Делай это снова. Уилл жадно насаживал его на себя и толкался внутрь, пока Майк в это время засунул руку себе в трусы и наконец дал крайне возбужденному члену то, что ему было нужно. Он жадно стискивал его, двигаясь в такт толчкам, пока чужая эрекция проникала в его рот, вынуждая издавать неприличные звуки. Так продолжалось еще пару минут, и, когда они оба уже были на пределе, Уилл вдруг отстранился и спросил, тяжело дыша: — Мы не обсудили, куда мне кончить, — голос Уилла звучал возбужденно и обеспокоенно. — В смысле не обсудили? — спросил Майк, чувствуя, как смазка Уилла стекает по его подбородку и капают на футболку. — Разве не ты сказал тогда, в моей спальне, что в следующий раз мы должны кончить друг другу в рот? Майк вспоминал эту фразу уже во второй раз, так сильно она его зацепила. Уилл, услышав желанное разрешение, вновь заполнил его рот своим членом, громко простонав. — Хороший мальчик, — прошептал он. — Самый хороший мальчик на свете. Я наполню тебя своей спермой, раз ты так сильно этого хочешь. Майка на мгновение одолел легкий мандраж. Он ведь никогда в жизни не пробовал сперму на вкус. Стоило ли ему потом ее выплюнуть? Или проглотить? Какая она будет на вкус? Не противная? Разве хоть что-то, связанное с телом Уилла, может быть противным? Похуй. Майк решил, что гадать все равно бесполезно, и переключился обратно на получение удовольствия. Он в бешеном ритме двигал рукой по своему возбуждению, пока Уилл наращивал темп, используя рот Майка в качестве игрушки для дрочки. Вскоре его толчки стали более глубокими и сильными, и Майк заметил на его лице приближающийся конец. — Я скоро… — прошептал Уилл, будто Майку нужно было предупреждение. Уилер сместил руку со своего члена, желая полностью насладиться тем, что происходило повыше. Байерс сделал еще несколько размашистых толчков, а затем сильнее прижал голову Майка к своему паху, испытывая оргазм. Майк почувствовал, как в его рту, наполненном смазкой и слюной, добавился новый вкус. Он был солоновато-горьким, терпким и имел такие оттенки, которые Майку было сложно описать. Но этот вкус быстро растворялся среди тех, что уже присутствовали на языке Майка. Уилл продолжал делать толчки даже после окончания, даря самому себе еще несколько мгновений блаженства. Наконец он отстранился, тяжело дыша, и Майк смог проглотить все то, что было у него во рту. Он сделал это, не сомневаясь и не брезгуя. У него больше не возникал вопрос о том, стоило ли это выплевывать. Он почувствовал, как по его подбородку побежала струйка и вновь поднял взгляд на Уилла, наблюдая, как тот открыл рот, наслаждаясь воздухом, и прикрыл глаза, упиваясь остатками оргазма. Он был прекрасен. Майк буквально рухнул спиной на пол, поддавшись изнеможению и возбуждению, которое все еще гудело у него между ног. Он положил голову на пол и поставил ноги на ступни, все еще сгибая их в коленях. Больше ни капли не смущаясь (стыд кончился вместе с оргазмом Уилла), Майк рывком стянул с себя штаны и трусы ровно настолько, насколько нужно было, чтобы высвободить член, и принялся активно ублажать себя. Он смотрел на Уилла, возвышающегося над ним, чувствовал холодной пол под спиной, ощущал вкус спермы на языке, его футболка задралась почти до самой груди, и все это казалось ему крайне возбуждающим. Уилл посмотрел на него сверху вниз самым пылким взглядом, на который только был способен, и у Майка бы подкосились коленки, если бы он сейчас стоял. Уилл хотел было что-то сделать, собирался наклониться к Майку, но не успел — Майк почувствовал, как кончает. Разрядка пришла неожиданно и вылетела из его члена горячей струей, заливая весь его оголенный живот. Он продолжал двигать рукой, выжимая из себя все больше и больше, пока на его торсе не образовалась маленькая лужица. — Уилл, — прошептал он, чувствуя последние спазмы, и безжизненно развалился на полу, не в силах больше ничего делать. Он лежал с закрытыми глазами, ощущая полную пустоту в голове, в которой больше не было места ни для одной мысли. И полное изнеможение в теле, в котором, кажется, совсем не осталось сил. — Ты выглядишь так красиво, — прошептал Уилл, и Майку показалось, что его шепот прозвучал гораздо ближе, чем если бы тот продолжал стоять. Но он не нашел в себе силы, чтобы открыть глаза и проверить. Майк почувствовал, как его колени раздвигают пошире и как тело Уилла медленно ложится между его ног. Майку не нужен был сейчас минет (зачем еще Уилл занял такую позицию?), и он уже хотел сообщить об этом парню, но только слова собрались сорваться с его рта, как он вдруг почувствовал горячий язык, облизывающий его живот. Он испуганно распахнул глаза, совершенно не готовый к тому, что сейчас увидит. Уилл разлегся между его ног, облокотившись о пол, и тщательно вылизывал торс Майка, залитый спермой. У Майка чуть было вновь не встал член от такого развратного зрелища. Уилл слизывал каждую капельку и с явным наслаждением отправлял ее в рот. Майк смотрел на него как завороженный. — Как ты можешь быть таким сексуальным? — выдавил он из себя. — Я лишь очищаю моего любимого мальчика, после того как тот хорошо поработал, — сладким голосом пропел Уилл, отвлекаясь от своего занятия. — Ты же не будешь ходить грязным. Я должен вылизать тебя дочиста. — Мы могли бы воспользоваться салфеткой, — усмехнулся Майк, найдя в себе силы для подкола, хотя внутри все дрожало от нежности. — Не оскорбляй меня, — притворно рассердился Уилл. — Как я могу использовать какие-то салфетки, когда ты так послушно принимал меня и проглотил все, что я тебе дал? — Ох, — простонал Майк, чувствуя, как язык Уилла продолжает свою работу, скользит по животу, по бокам, спускается к бедрам. — Ну вот, теперь ты полностью чистый, — довольно прошептал Уилл, когда живот Майка полностью избавился от капель белесой жидкости. Затем он подполз еще выше, оказавшись в итоге на одном уровне с Уилером. Не дав Майку ни секунды, чтобы сообразить, что он хочет сделать, Уилл наклонился и впился губами в его губы. Их покрасневшие члены мягко стукнулись друг о друга. Он прижимался к Майку почти всем телом, страстно целуя того. Их языки вскоре встретились, когда Уилер податливо открыл рот под натиском Байерса. Майк почувствовал вкус спермы на языке Уилла, и она был немного другой, чем та, которую он проглотил несколько минут назад. Было ли это странно — целовать Уилла после того, как тот съел его сперму? Было ли это дико — смешивать вкусы их эякуляций в поцелуе? Майка это не волновало. Его волновало только то, что на нем лежал Уилл, что его целовал Уилл, что он только что отсосал Уиллу, что Уилл только что вылизал его сперму. Уилл, Уилл, Уилл. В спальне пахло интимом и возбуждением. Уилл лежал на спине на мягком одеяле, раскинув руки в стороны. Его дыхание было ровным, но Майк чувствовал, что он не спит. Майк пристроился рядом, положил голову ему на плечо и медленно водил пальцами по его груди, очерчивая изгибы. Тело гудело, мышцы живота ныли, губы горели. Но все это было правильным. — Ты как? — спросил Уилл сонным приглушенным голосом. — Хорошо, — отстраненно ответил Майк, все еще пребывая мыслями где-то за пределами спальни. Горло саднило, голова кружилась, но он не чувствовал себя лучше никогда в жизни. — Только… у меня горло болит, Уилл. Это нормально? — Нормально, — Уилл медленно гладил его по голове. — Это скоро пройдет. — Хорошо, — прохрипел Майк. — А ты как? — Я лучше всех, Майки, — Уилл повернул голову и поцеловал парня в макушку. Майк улыбнулся, почувствовав его губы на коже головы. — Ты был так хорош, — томным голосом продолжил Уилл. — Даже не верится, что ты делал это впервые. Майк хмыкнул и ничего не ответил. — Ты, наверное, очень тщательно запоминал, когда тебе делали минет, — продолжал мысль Уилл. — Возможно, неосознанно учился, понимая, что ждет тебя в будущем, — на этих словах он как-то высоко хихикнул и ткнул Майка в бок. Майк не отвечал. Он чувствовал, что должен признаться Уиллу. Он колебался, слова, которые он хотел произнести, застревали на языке, но он заставил себя сказать. Если уж они зашли так далеко, если уж он сидел на коленях перед Уиллом, позволил тому трахать его рот… то он мог сказать это. — Я должен признаться тебе, — начал Майк, и Уилл повернул к нему голову. — У меня никогда… Уилл терпеливо ждал, его пальцы гладили щеку Майка, и это немного помогало. — У меня никогда не было минета, — наконец выдохнул он. — Ну это не секрет, — Уилл непонимающе взглянул на Майка. — Я ведь в курсе, что ты раньше не был с мужчинами. Ты что, забыл? — Я не об этом, — сказал Майк и сильнее уткнулся в плечо Уилла, желая спрятать глаза. — Я… мне никогда его не делали. Ни разу. Уилл молчал с полминуты, глядя на Майка. Но Майк продолжал упорно смотреть в плечо Уилла и потому не мог прочитать ничего в его глазах. — Ты серьезно? — спросил Уилл тихо. — Да, — сказал Майк и наконец отвернулся от чужого плеча, но все равно продолжал отводить взгляд. — С девушками… мы никогда не заходили так далеко. Да и вообще, они не особо хотели… Ну, ты понимаешь. Да и я не просил. Уилл молчал несколько секунд, и Майк рискнул взглянуть на него. Лицо парня было задумчивым и даже немного печальным. — Значит, ты никогда не делал этого… и тебе никогда не делали, — повторил Уилл, пытаясь принять эту мысль. — Да, — тихо подтвердил Майк. Уилл закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он открыл их снова, в них было столько нежности, что у Майка перехватило дыхание. — И ты позволил мне трахнуть тебя в рот, — в его голосе звучало ошеломление. — Боже… и ты позволил мне это сделать. Позволил мне быть первым… да если бы я знал, я бы ни за что не дал тебе сделать мне минет, пока не сделал бы его сам. — Я не хотел, чтобы ты так загонялся, — поспешно сказал Майк, не позволяя Уиллу потонуть в своих мыслях, — поэтому ничего и не сказал. — Я думал, у тебя уже было… что-то, — неопределенно ответил Уилл, погружаясь в самобичевание. — Если бы я знал, я… был бы аккуратнее. — Ты и так был аккуратным, — возразил Майк. — Более чем. — Нет, — Уилл дернул головой. — Я говорил такие вещи. Я знал, что это твой первый раз, но не думал, что он… настолько первый. Я не должен был, я мог тебя напугать. — Ты не напугал меня, — твердо сказал Майк. — Мне понравилось. Мне очень понравилось, Уилл. И твои слова… мне нравятся твои слова. Они… заводят. Уилл посмотрел на него так, будто Майк сказал что-то невероятное. А потом вдруг расслабленно рассмеялся, отпуская напряжение. — Ты правда не чувствуешь, что я тебя использую или вроде того? — уточнил Уилл. — Что? — громко спросил Майк, очень удивленный вопросом. — Что за дурацкие вопросы, Уилл? Нет, не чувствую. Мне очень хорошо с тобой, ты должен это знать. Ты не заставляешь меня ничего делать. Если нужно, я могу в следующий раз молить тебя, чтобы ты трахнул меня в рот… Ну, если тебе так будет спокойнее. Уилл снова посмотрел ему в глаза и тихо рассмеялся. Затем он прижал пальцы к переносице и нервно потер ее. Слова, которые он сказал дальше, сорвались с его губ прежде, чем он успел себя остановить. — Боже, а то мне уже начало казаться, что я становлюсь похожим на Глена. Услышав это, Майк напрягся. Он помнил, что Уилл упоминал, что те отношения были для него изматывающими, но он старался не сильно зацикливаться на этом, чтобы не истязать Уилла вопросами. Майк тревожно лежал на кровати и чувствовал, как сперма Уилла засыхает у него на подбородке, как ноет горло… как медленно возвращается способность думать. — В смысле ты становишься похожим на Глена? — спросил он. Уилл замер, будто только что осознав, какие слова слетели с его языка. Майк почувствовал, как напряглись его плечи, как участилось дыхание. Майк быстро пожалел, что спросил об этом. Он хотел было уже сказать, что не нужно отвечать, что он не хотел лезть не в свое дело, но Уилл опередил его. — Ладно, я думаю, пришло время рассказать тебе об этом, — выдохнул Уилл. — Но ты должен мне пообещать, что ты не будешь психовать, не будешь нервничать, не будешь много расспрашивать. Ты услышишь меня, и просто примешь все это к сведению. Я давно пережил эти отношения и не хочу, чтобы они мешали мне в настоящем, хорошо? И я рассказываю тебе об этом только потому, что ты должен это знать. Так ты будешь лучше понимать меня. Обещаешь? — Обещаю, — хрипло выдавил Майк, морально подготавливаясь к тяжелой истории. Какой она еще могла быть с таким дисклеймером? — Ладно, — выдохнул Уилл, собираясь с духом. — Первые три месяца у нас с Гленом все было хорошо. Он водил меня в галереи, покупал кофе, звал на свидания. Он умел делать такие комплименты, что я краснел как школьник. Я думал, что наконец-то нашел то, чего всегда хотел. Уилл остановился на полминуты, чтобы сглотнуть и успокоиться. Майк молчал, боясь помешать. — Потом он начал ревновать. Сначала это было мило: «кто этот парень и почему он так на тебя смотрит?». Со временем он становился настойчивее. Он проверял мою почту, листал записные книжки, психовал, если я не отвечал на звонки. Я думал, что он просто очень меня любит и боится потерять. Уилл снова замолчал, и Майк почувствовал, как его пальцы, лежащие на груди, дрожат. — Однажды он разбил мою кружку, — продолжил Уилл. — Ту самую, мою любимую, которую мне подарила мама на семнадцатилетие. Он сказал, что это была случайность, но я видел, как он смотрел на нее, когда я уходил с кухни. Он разбил ее специально, чтобы сделать мне больно. — Уилл… — Не перебивай, пожалуйста, — голос Уилла дрогнул, но он упорно продолжал. — Это было только начало. Он говорил, что никто не полюбит меня так, как он, что я слишком странный, слишком замкнутый и слишком много рисую. Что мне повезло, что он вообще обратил на меня внимание. И я ему верил, потому что у меня не было отношений прежде, потому что никто раньше не говорил, что любит меня. Уилл тяжело вздохнул и продолжил. — Он контролировал, где я бываю, с кем разговариваю, что ношу. Однажды я пришел в любимой желтой рубашке, а он сказал, что я выгляжу «как деревенщина из Индианы» и что ему стыдно показываться со мной на людях. Больше я ее не надевал. Уилл не мог больше спокойно лежать на спине, он отстранился от Майка и сел на кровати, откинувшись на изголовье и прикрыв наготу частью одеяла. Майк тоже сел, сохраняя между ними дистанцию, потому что чувствовал, что так надо. — Глен обожал минет, — наконец выдавил из себя Уилл, и это далось ему очень тяжело. — Это было… его любимое. — Любимое? — переспросил Майк, чувствуя холод, который пробежал по нему изнутри. — Ему нравилось, когда я стоял на коленях, — продолжил Уилл тем же отстраненным тоном. — Говорил, что я так выгляжу «правильно». Покорно. Майк сжал зубы так сильно, что заныла челюсть. — Поначалу он был милым, но чем дольше мы встречались, тем сильнее он стал… настаивать на этом. Говорил, что это единственный способ показать, что я действительно его люблю. Майк чувствовал, как внутри закипает злость, но ничего не говорил, потому что обещал Уиллу не психовать. — Сначала я не умел, — продолжил Уилл, и в его голосе появилась какая-то странная отстраненность, будто он рассказывал не о себе, а о ком-то другом. — Ему не нравилось. Он говорил, что я делаю это неправильно, что у меня слишком много зубов, что я недостаточно глубоко беру… Поэтому я и испугался за тебя, Майк, когда ты сказал, что никто тебе не делал этого. Я вспомнил все, что говорил тебе в процессе и почувствовал себя так, будто заставил тебя делать это. Что был слишком жестоким, слишком резким. Я так не хочу быть похожим на него. — Ты ничего не заставлял меня делать, — вкрадчиво сказал Майк, стараясь максимально донести свою мысль. — Ты не жестокий, и мне нравится, когда ты резкий, когда ты немного грубый, когда ты говоришь все эти неуместные вещи. Мне правда нравится. Уилл спрятал лицо в ладонях. Он не плакал, нет, он просто хотел спрятаться от мира. Майк аккуратно погладил его по плечу, пытаясь немного вернуть в реальность. — Это еще не все, — выдохнул Уилл спустя полминуты, убирая руки. Его лицо вдруг избавилось от всех эмоций и стало совершенно каменным, словно Уилл надел маску, которая могла защитить его от переживаний. Он провел рукой по своим волосам, и Майк заметил, как дрожат его пальцы. — Глен всегда любил быть сверху, — продолжил Уилл тише. — Всегда. Он говорил, что так правильно и что так и должно быть. Он говорил, что тот, кто снизу, отдает себя и… подчиняется. А тот, кто сверху, берет. И он всегда брал. Уилл поднял глаза на Майка, и в них была такая боль. — Я… меня в целом устраивало быть снизу… поначалу. Но потом я захотел попробовать по-другому, но он не позволял мне даже думать об этом. Говорил, что я недостаточно хорош для этого, что у меня не получится, что я все испорчу. Я пытался даже настаивать, но… Уилл надолго замолчал, уходя в свои мысли. Майк молча сидел рядом с ним и гладил его руки, его волосы, его лицо, его спину. Целовал его кожу во всех местах, в которых это не воспринималось с сексуальным подтекстом. Он хотел, чтобы Уилл почувствовал себя в безопасности. — Что было, когда ты настаивал? — спросил Майк спустя десять минут, боясь услышать ответ. — Он заставлял меня, — выдохнул Уилл. — Иногда уговорами, иногда скандалами, иногда… — Уилл снова замолчал, и Майк увидел, как по его щеке скатилась слеза. — Иногда он просто брал силой. Говорил, что раз я не могу вести себя нормально, то он сделает так, как удобно ему, и что я должен быть благодарен, что он вообще со мной. Майк почувствовал, как в груди разрастается холодная ярость. — Почему ты не ушел? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал мягко и не осуждающе. — Потому что думал, что люблю его, — просто ответил Уилл. — Потому что он был моим первым, потому что я думал, что это нормально — когда тебя используют, что это и есть отношения. Майк почувствовал, как дошел до точки кипения. Слова сорвались с его губ прежде, чем он смог их остановить. — Нихуя это ненормально, Уилл. Это полнейший пиздец! Ты ничего из этого не заслуживал, ты должен был встречаться с милым и заботливым парнем, который носил бы тебя на руках! — Я сам кого хочешь на руках унесу, — усмехнулся Уилл, хватаясь за новую мысль, чтобы отвлечься. — Ну значит, носили бы друг друга по очереди, — эмоции были на пределе, и они оба были на грани истерики, отчего эта дурацкая шутка показалась им смешнее обычного. Майк смеялся вместе с Уиллом, но чувствовал, как погибает внутри. Пока он сам занимался какой-то ерундой, заводил отношения с какими-то девушками, обижался на Уилла из-за того, что тот прекратил их дружбу… пока он занимался этими абсолютно несущественными вещами, Уилл переживал худшее время в его жизни. Майк почувствовал гнев на самого себя. Ему хотелось встать и удариться лбом об стенку, чтобы хоть как-то наказать себя за недалекость. Быстро встряхнув головой, он решил, что сейчас не самое подходящее время для причинения себе вреда, и открыл рот, чтобы сказать что-нибудь утешающее, но Уилл его опередил. — Не надо, Майк, — покачал он головой. — Не нужно ничего говорить. Мы договорились, что ты не будешь психовать и нервничать, а просто послушаешь и примешь к сведению. Ты мне пообещал. Пообещал. Хотелось вернуться в прошлое и отменить обещание, но раз Уилл так об этом просил… Майк резко притянул Уилла к себе, обхватив его так сильно, будто боялся, что тот исчезнет. Уилл уткнулся лицом ему в плечо и замер. Майк чувствовал, как дрожит его тело, но не слышал ни звука. — С тех пор, — прошептал Уилл, обращаясь к его ключице, — я никогда не был снизу. Эти слова тяжело повисли в воздухе. — Никогда? — переспросил Майк, хотя уже знал ответ. — Никогда, — подтвердил Уилл. — Если честно, у меня поначалу была неприязнь и к минету, но я смог это пережить и больше не испытываю неприятных чувств, когда занимаюсь оральным сексом. Но это… я просто не могу. Не получается. Я пытался пару раз, но… как только дело доходит до этого, я чувствую, как меня накрывает паника, а вместе с ней приходят тошнота и страх. Я снова чувствую себя там, под… Гленом… когда я этого не хотел. — Сволочь, — прошептал Майк, думая о Глене. — Гребанный кусок дерьма. — Я не хочу, чтобы ты его ненавидел, — прошептал Уилл. — Я просто хочу, чтобы ты понимал, какой я и почему таким стал. Майк молчал, он чувствовал, как подрагивают плечи Уилла, как его дыхание становится глубже и ровнее, словно ему становится легче после всего, что он рассказал. — Я понимаю, — тихо сказал Майк, наконец найдя правильные слова. — И я не ненавижу его. Уилл поднял голову и посмотрел на Майка с недоверием. — Я ненавижу себя за то, что меня не было рядом, — продолжил Майк жестким голосом. — Что ты проходил через все это один. Что я злился на тебя за тот звонок, а ты в это время… еле выживал. — Не надо, Майк. — Я просто такой дурак, — прошептал Майк еле слышно. Уилл прикрыл глаза, и его влажные ресницы блеснули в темноте. — Ты здесь сейчас, — прошептал он. — И это главное. Майк взял лицо Уилла в ладони, чувствуя под пальцами дорожки слез. Он смотрел в эти карие глаза, такие знакомые и такие новые одновременно. В них было столько боли, но еще больше надежды. Майк наклонился и поцеловал Уилла, мягко и почти невесомо. Так целуют самое дорогое, что есть в жизни. Уилл ответил на поцелуй, и Майк почувствовал себя спокойнее. — Я хочу, чтобы ты знал, — прошептал Майк, не отрываясь от его губ, — мне все равно, сверху ты или снизу. Мне все равно, какие у тебя были отношения до меня. Я просто хочу тебя всего. Тебя, закрывшегося в спальне. Тебя, серьезного и холодного в библиотеке. Тебя, пьяного в такси. Тебя, рисующего меня всю жизнь. Уилл смотрел на Майка широко раскрытыми глазами, затем шумно выдохнул, и его тело наконец расслабилось, словно отпустило что-то, что держало его годами. Он уткнулся лицом в плечо Майка и замер, позволяя себе просто быть. Быть слабым. Быть сильным. Быть дерзким. Быть скромным. Быть… любым. — Давай завтра купим нормальную пепельницу, — неожиданно предложил Уилл слегка сонным голосом. — Чтобы ты не пользовался стаканами и банками. Майк рассмеялся. — Давай, — согласился он. — Засыпай. — Засыпаю. Через минуту Уилл уже спал, его дыхание стало ровным, тело расслабилось, пальцы разжались. Майк обнимал его поперек туловища, прижимая к себе как самую ценную драгоценность. Майк еще долго не мог заснуть, все лежал, глядя в потолок, и думал. Он думал о Глене и о том, что хотел бы с ним сделать, если бы когда-нибудь встретил. Он думал о себе и о том, сколько лет он потратил впустую, встречаясь не с теми людьми, когда самый лучший человек был всегда рядом. Он думал об Уилле и о том, что они наконец обрели друг друга. Я принадлежу тебе еще с тех самых пор, когда мы качались на качелях. Он улыбнулся своим мыслям и наконец закрыл глаза. Майк проснулся от того, что кто-то говорил. Голос был тихим и приглушенным, но в утренней тишине было слышно каждое слово. Майк не сразу понял, где находится, и поначалу ему показалось, что это Грейс шумно собирается на работу, но затем он узнал этот тембр. Уилл. — Да, да, конечно, я хочу приехать, — говорил Байерс в трубку. Майк приоткрыл один глаз. Из окна пробивался бледный утренний свет, и в комнате было уже совсем светло. Часы на тумбочке показывали половину десятого. Уилл расхаживал по гостиной в домашней футболке, прижимая к уху телефон и накручивая на палец провод, — Майк видел его сквозь приоткрытую дверь. — Да, нет, я буду не один, — вполголоса говорил Уилл. — Да, со мной будет кое-кто. Нет, узнаешь потом, он тебе понравится. Уилл долго молчал, слушая, что ему говорят по телефону. — Да, хорошо, я все записал, — Уилл улыбался. — Давай, до скорого. Как только Уилл положил трубку, Майк тут же спросил: — Кто это был? Голос его был сонным, и, услышав его, Уилл вздрогнул и поспешил зайти в спальню. — О, привет, ты не спишь, — спросил Уилл, плюхаясь на кровать рядом с парнем. Он тут же притянул Майка для поцелуя, и, когда он отстранился, на его губах играла коварная улыбка. — Что такое? — спросил Майк недоуменно. Уилл ухмыльнулся еще сильнее, перед тем как спросить: — Хочешь слетать в Чикаго на следующий уикенд?