Хрупкие и сломанные вещи

У Вэй Усяня был всего один день передышки после того, как он освободился из-под нежной опеки Вэнь Цин, прежде чем его вызвали в главный зал Облачных Глубин. В прошлый раз, когда он был здесь, Су Миньшань пытался обвинить его в повреждении своего совершенствования. Это было всего пару недель назад, но казалось, что минуло гораздо больше времени. Как ни странно, они хотели, чтобы он был в традиционных мантиях заклинателя. Много его одежды и вещей отправили в Гусу, и он распаковал всё это в цзинши прошлой ночью после того, как Сичэнь попрощался с ними. Благодаря этому у него нашёлся комплект мантий, скроенных в стиле Юньмэн. В отличие от главной ветви клана Цзян, эта версия была такого глубокого сливового цвета, что при правильном освещении граничила с чёрным. На ней отсутствовал особый шнур, который обозначал бы его как главного ученика Цзянов, что делало её довольно универсальной, учитывая обстоятельства. Как ни странно, его колокольчик ясности прибыл вместе с остальными личными вещами. Он решил, что это мирное предложение, а Лань Ванцзи предположил, что Цзяны молчаливо выражают поддержку прикрытию. Вероятно, они не хотели плохой прессы о том, что он опозоренный бывший член Ордена. В любом случае, он получил его и надел сегодня, просто чтобы пояс не был совсем пустым, к чему бы ни привела эта встреча. Для непосвящённого в такие знаки различия Вэй Усянь выглядел как обычный заклинатель, которому очень нравится тёмно-фиолетовый цвет и лотосы. Это были не бело-голубые мантии Ланей, но в этой ситуации нуждающиеся не выбирают. Они хотели мантии заклинателя — вот что они получили. Лань Ванцзи исчез рано утром, чтобы присутствовать на перекличке, кажется, с лёгкостью вернувшись в привычный режим. Что ж, если это было его прощальное собрание, возможно, лучше, чтобы его молодого человека не было рядом, чтобы устраивать сцены на его стороне. Несмотря на все заверения, полученные после того, как он очнулся после битвы с Сюэ Яном и Муси Хэй Юй, Вэй Усянь не мог поверить, что его не привлекут к ответственности за что-нибудь, совсем что-нибудь, что можно будет использовать против него и исключить из Гусу. По крайней мере, все пострадавшие от силы демонического инструмента находились на разных стадиях выздоровления. Лань Цижэнь, Вэнь Сюй и Цзян Яньли — все очнулись от своих странных ком. По словам Цзян Чэна, у Цзян Фэнмяня становилось всё больше периодов ясности, и они длились дольше. К сожалению, золотое ядро Вэй Усяня чудесным образом не исцелилось за одну ночь вместе с уничтожением нефритового кинжала. Впереди у него были недели восстановления, по словам Вэнь Цин. Недели, если не месяцы, при условии, что его сейчас не уволят. — Молодой господин Вэй, — Лань Ичэнь улыбнулся, появляясь из ниоткуда. — Кто-нибудь говорил Вам, что тёмные цвета очень подчёркивают Вашу бледную кожу? — Вы хотите сказать, что я выгляжу болезненно, брат Ичэнь? — Он расплылся в ухмылке, проводя рукой по груди, чтобы убедиться, что воротники не торчат странно. — Вовсе нет. Хотя, учитывая, что Вы пережили, я бы сказал, что это чудо, что Вы всё ещё не прикованы к постели, — Ичэнь указал на большие двери. — Готовы? Какого чёрта Лань Ичэнь вообще был здесь? Вэй Усянь прищурился, слегка наклонив голову набок. — Это ситуация «расстрельная команда»? Если так, то я совсем не готов. Ичэнь рассмеялся и хлопнул Вэй Усяня по плечу. — Вам никто не сказал? Что ж, я не собираюсь портить сюрприз. Идёмте, они ждут. Только тогда он понял, что Ичэнь тоже был одет в полный набор традиционных мантий ученика Гусу Лань. Их что, попросили подменить кого-то в новой уся-дораме, которую планировали снимать здесь, или что-то в этом роде? Он очень хотел бы, чтобы Лань Ванцзи хоть как-то предупредил его. Его друг, по крайней мере, не выглядел встревоженным за него, и, насколько Вэй Усянь знал, Ичэнь всё ещё хорошо к нему относился. Он бы, конечно, не подставил его под что-то ужасное без небольшого предупреждения, верно? — Ладно, значит, не расстрельная команда! — Вэй Усянь собрался с духом, когда его друг взял тяжёлую дверную подвеску и один раз ударил ею по старому дереву. Почти немедленно двое учеников, оба одетые как Лань Ичэнь, распахнули двери. Единственным отличием были лобные ленты. У них они были простыми, а на ленте Ичэня красовался изящный узор плывущих облаков главной семьи. Вэй Усянь был готов ко многим сценариям. Трибунал, осуждающий его как партнёра по совместному совершенствованию Лань Ванцзи, стоял почти на первом месте. Вероятно, они хотели осудить его за то, что он опорочил их драгоценного Второго Нефрита. Если не это, то это могла быть официальная процедура вынесения приговора кому-то по пути на Тропу Цюнци. Возможно, старейшинам не понравилось его изобретение мелодии «Призыва». Это могло быть связано с теперь уже правильно названным Флагом, притягивающим духов, который он создал на ходу в храме. Лань Цижэнь предупредил его об использовании несанкционированных талисманов во время их самой первой встречи. Чего он совсем не ожидал, так это увидеть всё текущее население Облачных Глубин, тихо стоящее рядами, и старейшин, сидящих на возвышении. Он также не ожидал, что Лань Сичэнь окажется в центре этих старейшин, а по бокам от него — Лань Ванцзи и Лань Цижэнь. Он на секунду заколебался, сосредоточившись на своём молодом человеке, когда все взгляды устремились на него. Лань Ванцзи выглядел довольно спокойным и невозмутимым, без малейшего следа напряжения. Вспышка привязанности согрела эти янтарно-золотые глаза, что скользнули по Вэй Усяню с самодовольным одобрением. Он почувствовал, как жар пытается подняться по шее и лицу. То, как этот мужчина мог влиять на него одним только взглядом! Это должно быть незаконно. Прочистив горло, он вошёл, ступая в ногу с Ичэнем, который направился на середину большого зала. Как только его друг поднял руки, чтобы поклониться Сичэню и собравшимся старейшинам, Вэй Усянь последовал его примеру. Какого чёрта всё это было? — Вэй Усянь, — голос Лань Сичэня разнёсся по большому залу. — Мы рассмотрели Вашу работу за время пребывания в качестве боевого заклинателя в статусе приглашённого ученика Гусу Лань. Это ваша официальная аттестация перед комитетом наших старейшин. Лань Ичэнь рядом с ним ухмыльнулся и, оставив его там, где он стоял, сделал шаг вперёд. — Глава Лань, я подружился с молодым господином Вэем и был свидетелем его усердной сосредоточенности, несмотря на трудности. Он был бы ценным приобретением для любого Ордена, особенно для Гусу Лань. Какого чёрта⁈ Рот Вэй Усяня открылся, и он издал квакающий звук, не зная, что говорить или делать. — Вы непосредственно руководили его работой, пока он создавал свою мелодию «Призыва», верно? — серьёзно спросил Сичэнь, хотя глаза его сияли, будто ему нравилось смущать Вэй Усяня. — Да, глава, — ответил Ичэнь, бросив взгляд на Вэй Усяня, прежде чем посмотреть вперёд и обратиться к совету старейшин. — Понимание молодым господином Вэем музыкального совершенствования сравнимо с пониманием некоторых из наших более опытных учеников. Он понимает взаимосвязи, для полного осознания которых младшим ученикам часто требуются годы. Я осмелюсь сказать, что он вундеркинд, в которого стоит вкладываться. Некоторые старейшины кивнули в знак согласия. Другие рассматривали Вэй Усяня так, словно он был какой-то головоломкой. Он натянул слабую улыбку и прочистил горло. — В свою защиту хочу сказать: меня оставили без присмотра. — Как только он это произнёс, ему сразу же захотелось забрать слова обратно. Сичэнь широко улыбнулся. — Тогда можно только представить, чего Вы сможете добиться с небольшим руководством, молодой господин Вэй. — несколько старейшин кивнули в знак согласия. — Есть ли ещё какие-либо замечания, Лань Ичэнь? — Да. — Его друг повернулся и поклонился Вэй Усяню. — Спасибо Вам, молодой господин Вэй. Ваша храбрость и решимость помогли предотвратить настоящую катастрофу, несмотря на Ваши медицинские трудности. О нет! Вэй Усянь прыгнул вперёд и схватил Ичэня за руки, чтобы поднять его из поклона. — Не кланяйтесь! Пожалуйста? Ах! Я имею в виду! Я не сделал ничего такого уж особенного! К его полному ужасу, ещё несколько учеников поклонились, разделяя чувства Ичэня. Он не знал, что делать! Что, если Лань Цижэнь поклонится? Чёрт! Он не был готов. — Пощадите моё лицо! Я просто сделал то, что сделал бы любой заклинатель! — Напротив, — Лань Цижэнь заговорил следующим, застав Вэй Усяня врасплох. — Ты проявил настойчивость там, где другие сдались бы. Лани не относились к тебе справедливо, я не относился к тебе справедливо, но ты не жаловался. Ты сохранил свои принципы и вступился за справедливость. Это похвальное качество, Вэй Усянь. Он закрыл лицо, сердце его бешено колотилось. Так он не увидит больше поклонов! — Лань Чжань! Почему ты не предупредил меня об этом? — Вэй Ина нужно хвалить, — его молодой человек звучал самодовольно и весьма довольно! — Стоп! Умоляю! Я не выношу такого! — Его отчаянная мольба встретила мягкую волну весёлых смешков собравшихся. Когда снова воцарилась тишина, он выглянул из-за пальцев. Ичэнь выпрямился, как и остальные. Каким-то образом благодарность и похвала за его поступки казались намного хуже, чем разнос, которого он ожидал! Гнев и осуждение принимать гораздо легче — он привык к этому! А это… это празднование! Он был к этому не готов! Не тогда, когда речь шла о нём самом! — Цзэу-цзюнь, — глубокий голос Ли Минтао эхом разнёсся в тишине. — Если позволите? Сичэнь кивнул, поднимая руку, жестом приглашая к передней части зала, рядом с Вэй Усянем. Мужчина вышел из толпы и встал рядом с ним. Он не знал, что и думать! Взаимодействие Вэй Усяня с Ли Минтао ограничивалось допросом. Ичэнь шутил, что этот парень был президентом клуба ненавистников Вэй Усяня! Неужели кто-то наконец проявит благоразумие и обвинит его в чём-то? — Я возглавлял допрос Вэй Усяня после недавнего нападения. Моё поведение было позорным, я позволил слухам и пересудам питать мои предположения. В то время я не понимал, что произошло во время инцидента в Илине. Я знал только, что мой двоюродный брат стал жертвой того инцидента, и поверил его утверждениям, будто молодой господин Вэй со злым умыслом напал на главу Ордена Цзян. — Ли Минтао взглянул на Вэй Усяня и поднял руки. — Ах! Не кланяйтесь! Пожалуйста! — Вэй Усянь не знал, сможет ли схватить этого парня, не нарвавшись на неприятности, но он не мог вынести никаких извинений! — Серьёзно, всё в порядке! У меня ужасная память, я бы забыл, что это вообще случалось! Ли Минтао позволил себе наглость усмехнуться. — Тогда я прошу Вас просто принять мои извинения. Я поступил с Вами несправедливо. Даже если Вы не держите на меня зла, это нужно сказать. — Извинения приняты! — быстро проговорил Вэй Усянь, бросая настороженный взгляд на толпу. — Это касается всех, кто хочет что-то сказать! Моё лицо не настолько толстокожее! Я никого здесь не ненавижу, клянусь! Ещё больше смешков наполнило зал. Чтобы это не вышло из-под контроля, Вэй Усянь быстро поклонился: — Я благодарю Гусу Лань за всю их заботу и внимание. Прошлое должно оставаться там, где ему место, и не влиять на мою… эээ… что это вообще такое? Меня отсылают, Цзэу-цзюнь? В конце концов, он не принёс им ничего, кроме горя. Изобретение какой-то музыкальной партитуры не отменяло того факта, что он спровоцировал межорденский инцидент между Ланями и Су. Это также не могло искупить побег из-под ареста или выходки с подрезанием деревьев. Вэй Усянь опорочил их драгоценного Второго Нефрита! Никого это не волновало⁈ Сичэнь застал их за этим занятием! Он был свидетелем всего! Старейшина, которого он не знал, встал. Мужчина выглядел смутно знакомым — вероятно, он присутствовал на слушании с Су Миньшанем. Вэй Усянь поклонился ему особенно, не зная, чем будет этот новый удар. — Совет старейшин проголосовал за поддержку принятия Вэй Усяня в качестве полноправного ученика Гусу Лань. Его мать и отец оба посещали нашу Академию, будучи молодыми людьми и окончили её с отличием в своём потоке. Моральные устои Вэй Чанцзэ и его изобретательность очевидны в его сыне. Яростное чувство справедливости его матери и её беззаботный дух — также восхитительные качества. Вэй Усянь почувствовал, как у него отвисла челюсть, и он уставился на старика. — Сюнчжан, — бархатный голос Лань Ванцзи омыл странный звон в его ушах. — Как курирующий заклинатель, я вторил настрою совета. Вэй Ин продемонстрировал качества, которыми Лани восхищаются и к которым стремятся. Он талантлив, добр, сострадателен и честен. — Я согласен, — плавно ответил Сичэнь. Он вытащил длинную деревянную шкатулку из широкого рукава и спустился со своего места, чтобы приблизиться к Вэй Усяню. — Меня не выгоняют? — спросил тот, наконец обретя голос. — Вэй Усянь, как глава Ордена Гусу Лань, я официально приглашаю тебя присоединиться к нам в качестве полноправного ученика. Я был бы дураком, если бы отверг такой одарённый талант, как ты. — Сичэнь улыбнулся и понизил голос, делая его гораздо более личным. — У меня были свои сомнения, и я рад, что ошибся. Ты и Ванцзи заслуживаете счастья. Сичэнь держал шкатулку на одной ладони, сдвигая крышку, чтобы показать шёлковую лобную ленту с вышитыми облаками. Этого не могло быть, верно? — Ах… — Вэй Усянь быстро огляделся и ухмыльнулся, его нервозность прорывалась маленькими вспышками. — Цзэу-цзюнь… я… я думаю, это не та? — Хм? — Сичэнь посмотрел на шкатулку. — На ней облака, — отчаянно прошептал Вэй Усянь. — Да, — бровь Сичэня приподнялась. — Ты партнёр Ванцзи по совместному совершенствованию. Жар залил лицо Вэй Усяня, и он едва удержался от желания закрыть другому мужчине рот! — Какое это имеет отношение к цене риса?! — Вэй Ин, — Лань Ванцзи двинулся, спускаясь, чтобы подойти к ним. — Независимо от законов, ты часть главной семьи, А-Сянь, — мягкий шёпот Сичэня щекотал его уши. — Пожалуйста, прими это, пока мой младший брат снова не попытался тебя похитить. Дядя никогда бы меня не простил. — Что?! — Глаза Вэй Усяня расширились. Однополые пары в эти дни не были чем-то неслыханным. Браки не заключались на законных основаниях, если только не были частью самого Цзянху. Обычаи и законы заклинателей гласили, что партнёры по совместному совершенствованию имеют право вступать в брак независимо от пола, и их часто преподносили как образец, которому должна следовать остальная страна. Какого чёрта Сичэнь вообще упоминал законы!? Лань Ванцзи был его молодым человеком! Они встречались, а не были женаты! Что, если это отвратит его Лань Чжаня от этой идеи?! Их отношения были слишком новыми для давления брака! Верно? Он не мог в этом ошибаться! Он даже не знал, какой любимый цвет у его Лань Чжаня! — Тебе помочь завязать её? — спросил Лань Ванцзи, более чем желая заняться лентой. Что-то в этом пробудило чувство осознания. Ленты были важны. Чёрт! Что это было? Он так много раз переписывал правила в ту первую ночь, но нельзя было ожидать, что он так легко их все вспомнит! — Ах! Я… я… — Вэй Усянь решил сосредоточиться на Лань Ванцзи и игнорировать бешено колотящееся сердце. — Да? Осанка Сичэня незаметно расслабилась, до этого напряжение буквально сочилось из него. Он повернулся ровно настолько, чтобы позволить Лань Ванцзи взять ленту из шкатулки. Ропот вздохов эхом разнёсся по большому залу, пока они смотрели, как их совершенный Второй Нефрит поднимает ленту и движется за спину Вэй Усяня. Почему они все были в шоке?! Это была их идея, разве нет? Прохладный шёлк коснулся его лба, и он рефлекторно потянулся вверх, поправляя ленту. Лань Ванцзи с лёгкостью завязал её, засовывая пальцы под длинные пряди волос, обрамлявшие лицо Вэй Усяня, чтобы освободить их из плена. Перед ним Сичэнь тепло улыбнулся и, потянувшись к поясу Вэй Усяня, что-то там прикрепил. Когда он посмотрел вниз, искусно вырезанный нефритовый жетон поймал свет. — Гусу Лань приветствует тебя в Ордене, Вэй Усянь. Мы поздравляем и приветствуем тебя и Ванцзи с успешным партнёрством на пути совместного совершенствования.