Не твой герой

— Если мы увеличим дозировку, это плохо скажется на твоём здоровье, — врач за столом угрюмо смотрит в компьютер, бегая глазами по холодному экрану. Синий свет от монитора ложится на его лицо некрасивой тенью, делая его ещё более уставшим на вид. — Если мы не увеличим дозировку, то я вылечу к хуям из своей команды, неужели это непонятно? — омега нервно постукивает подушечками пальцев по столу, хмурясь ещё сильнее от самого факта, что с ним решили спорить. — Тебе недавно исполнилось семнадцать, Илья, я не могу тебя подвергать такой опасности, ты не понимаешь? — вопросом на вопрос выпаливает бета, виновато пожимая худыми плечами. Он и правда хотел помочь, но добивать его физическую форму, которая и без того трещала по швам, казалось преступлением. Осипов на это замечание только фыркает, отворачивается к окну и демонстративно делает вид, что в комнате никого больше нет. На доктора он не смотрит принципиально, упрямо застывая в этой позе, с чуть выпяченной нижней губой и выражением обиженного несогласия. Ему кажется, что матушка-природа в действительности щедро наградила его терпением, раз он ещё не накинулся на своего терапевта и не начал его душить прямо посреди приёма, потому что очень хотелось. — Илья, перестань изображать из себя обиженного, пожалуйста, и давай нормально поговорим, — бета снимает очки и потирает виски, измученно смотря на парня. Блондин нехотя отлипает взглядом от окна, будто его оттуда силой отрывают, и медленно поворачивает голову обратно. На его лице читается всё то же упрямое несогласие, смешанное с раздражением, которое он уже даже не пытается скрывать. — Как взрослые люди, хорошо? — терапевт не оставляет попыток вывести младшего на адекватный диалог. — Объясни, зачем тебе это. Осипов замирает на секунду, будто ему не задали очевидный вопрос, а приложили нож к шее. Он отводит глаза, проводит языком по внутренней стороне щеки, словно прикусывая слова, которые так и не собирается произносить. — Какая разница? — глухо бросает он наконец, пожимая плечами. — Мне это просто нужно. Даже если бы к виску приставили дуло пистолета, он никогда бы не признался, зачем ему это надо. Бета в выжидании сканирует того своими огромными глазами, мысленно отмечая мелкий тремор рук. — Для меня — есть разница, — спокойно отвечает он. — Я не могу просто так повышать тебе дозировку, не понимая, что за этим стоит. Осипов криво усмехается. Возможно, Райз и неплохой врач, но сейчас каждое его слово действует на нервы. Ему становится бету почти жалко, но уйти из кабинета без желаемого он просто не может. — А я не могу вылететь из команды, — отрезает омега. — Этого достаточно? Бета на юношеское упрямство только шумно выдыхает, проводя ладонью по лицу. Вот оно что. — Недостаточно, — твёрдо отвечает он. — Потому что ценой может быть твоё здоровье. И, возможно, не только оно. — У меня нет других вариантов, — практически скулит подросток. Осипов шумно выдыхает через нос, будто этим выдохом выпускает наружу часть сжатого внутри напряжения, и всё-таки сдаётся: черты лица смягчаются, а тяжелая складка между бровей потихоньку исчезает. — И что ты предлагаешь? — продолжает младший. Бета на мгновение прикрывает глаза, будто собираясь с мыслями, затем снова смотрит на него, но в этот раз внимательнее и мягче, сдаваясь под напором. — Максимум, на который я могу пойти, — это немного повысить дозировку подавителей, — он делает короткую паузу, будто заранее ожидая реакцию. — Но при одном условии. Илья сразу напрягается обратно, взгляд снова становится настороженным. — Каком ещё условии? — Ты будешь приходить ко мне на обследование каждый месяц, — жёстко констатирует врач. — Без пропусков. Мы будем отслеживать твоё состояние, анализы, реакцию организма. При малейших проблемах — сразу откатываемся назад. Осипов кривится, как будто ему это физически неприятно слышать, и отводит взгляд в сторону, обдумывая. Пальцы снова начинают постукивать по столу, но уже медленнее. — Каждый месяц?.. — тянет он недовольно. — Каждый месяц, — не уступает бета. — Илья, это не обсуждается. Я и так иду тебе навстречу. На несколько секунд между ними вяжется тугая тишина. Осипов сжимает губы в тонкую линию, потом коротко кивает, словно отрезает: — Ладно. По рукам. Согласие звучит почти как одолжение.

***

Последние четыре недели он был на взводе, и это ещё мягко сказано. Казалось, будто снайпер превратился в крепкий, натянутый до предела комок нервов, который уже невозможно аккуратно распутать. С того самого случая Илья чувствовал себя не в своей тарелке. Постоянное напряжение фоном, раздражение без причины и ощущение, что тело реагирует быстрее, чем голова успевает понять происходящее. И хоть эпизод с запахом Нико больше не повторялся, выбросить это из головы он так и не смог — мысль застряла где-то на заднем плане, как заноза, которую невозможно вытащить. На фоне этого он стал избегать Ковача ещё сильнее, будто немного опасаясь, но сам себе в этом не признается. Дистанция между ними стала естественной: каждый раз, когда Илья чувствовал на себе его взгляд, он неизбежно напрягался, готовя свой организм к реакции «бей или беги». Мало того, что его истинный старше его на, сука, семь лет, ему ещё и достался самый приёбчивый альфа, которого он когда-либо встречал. Словно почувствовав это отдаление ещё сильнее, Ковач начал цепляться чаще. Не в лоб, но скорее точечно, почти лениво, и каждый раз туда, куда больнее всего. Остался таким же собранным, с этим своим почти раздражающим контролем над всем. Тем самым Ковачем, который не повышает голос, не устраивает сцен и всегда говорит по делу. В условиях приближающегося LAN’а всё вокруг стало острее. Из-за адского графика и неимоверно тяжелого режима напряжение в команде росло само по себе. Плотные тренировки и постоянные скримы размывали границы между днями, и Илья всё чаще ловил себя на том, что реагирует медленнее, чем нужно, будто мозг работает через вязкую усталость. Побочным эффектом таблеток стала тяжёлая сонливость, которая накатывала волнами — особенно после вечерних тренировок. Всё равно не пить подавители в большом киберспорте просто не предоставлялось возможным. Это была одна из тех негласных жертв, на которые идут и омеги, и альфы, чтобы тело не мешало игре, а гормоны не вмешивались в то, что должно оставаться чистой механикой реакции и решений. Илья научился справляться с откровенным переизбытком химии: держал спину ровнее, говорил короче, чаще пил энергетики, чтобы хоть как-то оставаться в фокусе и не проваливаться в тягучее состояние, где всё замедляется и становится слишком тяжёлым. Главное, чтобы об этом не узнал Райз, а с остальным он как-нибудь разберётся. Или нет? Потому что разбираться с этим «остальным» казалось всё сложнее. Единственным проблеском надежды он считал Джакса. Альфа, заметив, что прежде солнечный подросток стал ходить чернее тучи, пытался всеми силами как-то взбодрить мелкого. Казалось, что ещё немного — и с Ильи натурально начнут исходить разряды тока, настолько угрюмым он выглядел. Одрик стал чаще вытаскивать его на разговоры, подшучивать, подкидывать какие-то мелкие попытки разрядить атмосферу. Перед матчами мог хлопнуть по плечу, сказать что-то тёплое и не давить, а скорее удерживать на поверхности. Не лез в душу и уже хорошо, считал блондин. Но не признать, что это не давало эффект, Илья не мог. В редкие моменты, когда его чересчур возбужденная голова забывала про внезапно открывшуюся истинность и весь груз от стресса, он возвращался в прошлую активную версию себя. Ластился к альфе под бок после изнурительных коллов или за общим завтраком подвигал поближе стул к Джаксу, смеясь вместе с какого-то нелепого видео. С Одриком Илья чувствовал себя как дома. Блондин практически лежит на диване, ещё до тренировки, полусонный, с этим тяжёлым ощущением в теле, когда таблетки уже начали действовать, но организм ещё не до конца проснулся. Рядом Джакс — слишком тёплый на фоне всего остального пространства, привычный и явно непринадлежащий этому напряжённому буткемпу. Хоть Илья и профессиональный игрок в CS, но его тонкую омежью натуру никто не отменял. Он прижимается ближе, кладет ватную голову на плечо альфы и ловит себя на странной мысли, что, вероятно, Джакс может пахнуть чем-то вроде мяты. Осипову он отдаленно напоминает старшего брата, и лёгкая волна тоски по дому накрывает его на пару секунд. Одрик что-то лениво говорит, Илья с этого смеётся чуть легче, чем обычно, без привычного зажима. Лицо у него расслабляется, открывается ряд зубов в живой, настоящей улыбке, а в глазах мелькают едва заметные искры, словно короткий сбой привычной собранности. Младший перекидывает свою руку через плечо альфы, тянется к теплу и чувствует себя за долгое время спокойно. Спокойствие длилось ровно 2 минуты и 36 секунд. Дверь открывается — и в проходе практически бесшумно появляется уже собравшийся Никола. Перед Ковачем всплывает интересная картина: диван, Джакс, Илья, которые слишком близко для обычных тиммейтов, расслабленная поза и почти отсутствие дистанции. — Подъём, — коротко командует альфа. — Тренировка через десять минут. Илья в силу утренней заторможенности не успевает даже нормально среагировать, как атмосфера в комнате меняется. Взгляд Нико почти сразу стреляет в блондина и задерживается только на нём на лишнюю долю секунды, как будто всё остальное в комнате для него просто не существует. Илья это ловит не сразу головой, а телом — коротким, инстинктивным напряжением в плечах, после которого он, сам того не замечая, чуть отодвигается от Джакса по какому-то внутреннему приказу, который скорее сработал как рефлекс. Неманья, до этого резавший себе тарелку фруктов на кухне для быстрого перекуса между матчами, на секунду замирает с ножом в руке. Он поворачивается полубоком, озадаченно бегая глазами по комнате, переводя взгляд то на омегу, то на брата, пытаясь уловить момент, в котором всё это стало хотя бы немного логичным. Нико иногда ведёт себя резко и непредсказуемо с омегой, и от этого у альфы в голове на секунду всплывают не самые приятные, слишком быстрые выводы, которые он тут же старается отогнать. Ковач-старший быстро переводит взгляд на Одрика, встречаясь с таким же сбитым с толку выражением лица — и в этом коротком обмене без слов становится ясно, что они оба только что заметили что-то подозрительное, но ни один пока не готов это озвучить. Илья медленно проводит рукой по лицу и пытается сбросить остатки этого странного внутреннего сдвига. — Я встаю, — коротко бросает он, больше в воздух, чем кому-то конкретно. Жюг что-то говорит ему, но Илья уже слушает вполуха. Он встаёт с дивана, чуть дольше обычного задерживается на месте, прощаясь с зоной комфорта. Проходя мимо Нико, он даже не удосуживается одарить того взглядом. Заебал. Капитан у них Алекси, но эта груда мышц и тестостерона под фамилией Ковач всё равно умудряется заполнять собой всё пространство так, будто именно он здесь задаёт ритм, даже когда не говорит ни слова. Илья ловит себя на мысли, что если в прошлой жизни он и существовал, то, скорее всего, лично сжёг минимум половину планеты — иначе объяснить, почему ему в истинные достался именно Ковач, просто невозможно.

***

На тренировочной базе уже привычный шум: клавиатуры, короткие команды, кто-то смеётся вполголоса, кто-то обсуждает демки. Блондин садится за комп, надевает наушники, машинально проверяет сенсу, но внимание уже не полностью здесь. Тело на месте, а голова ещё где-то в гостиной, где он только что прошёл мимо Ковача. — Коннект через две, — звучит голос Алекси. Илья кивает. Раунд начинается. Первые минуты идут ровно: стандартный разогрев, привычные размены, позиции, тайминги. Команда двигается слаженно, как отработанный механизм, и на этом фоне особенно заметно, когда что-то начинает выбиваться. Это происходит не сразу. Сначала Илья делает один поздний шаг. Потом — поздний трейд. На фоне мелкой череды ошибок омега начинает слегка нервничать и принимает следующее решение на полсекунды быстрее, чем надо, пытаясь перекрыть предыдущее промедление, и этим только сильнее сбивает собственный тайминг. — Стоп, — голос Нико режет эфир. — Почему ты туда пошёл? Илья щёлкает мышкой, не сразу отвечая. — Потому что там был шанс, — у Осипова из-за нервов пересыхает во рту, от чего он нервно сглатывает. — Это не шанс, а размен в минус. Омега шумно выдыхает через нос. — Я видел тайминг. — Никакого там тайминга не было, — выделяя последние два слова, коротко отвечает Нико. Илья резко разворачивается чуть в сторону, уже не скрываясь от команды: — Ты ко мне просто цепляешься, а не говоришь про игру. Пауза падает в комнату почти физически и оглушает своим треском. Даже клавиши перестают звучать на долю секунды. — Я к тебе не «цепляюсь», — Нико наконец поворачивает голову в его сторону. — Я поправляю твои ошибки. Илья коротко усмехается, но в этом нет ни капли веселья. — Да ты меня с утра только и делаешь, что «поправляешь». — Потому что ты их делаешь с утра, — Нико скрещивает на груди руки, продолжая смотреть на Илью так же спокойно, как и говорил. И вот это уже не спор — это настоящее столкновение. Блондин резко выпрямляется в кресле, и его мальчишеский голос становится ниже: — Слушай, Ковач, — он специально выделяет фамилию. — Если ты так хочешь контролировать всё, иди капитань тогда сам, окей? Алекси резко выдыхает и уже подрывается с места, но вместо того чтобы влезть в разговор, жёстко проговаривает: — Играем дальше. И почти сразу добавляет: — В пракке вы не ссоритесь. Никогда больше. Но его слова будто проходят мимо — никто не реагирует, будто команда на секунду застряла в самом конфликте, а не в раунде. Нико продолжает пристально разглядывать Илью. — Я не контролирую, — наконец говорит альфа. — Я не даю тебе развалить раунд. Илья коротко кивает, словно что-то решая для себя, и в следующую секунду срывается окончательно: — Да иди ты нахуй уже со своими раундами, — слова вылетают быстрее, чем он успевает их обдумать. Блондин резко отъезжает от стола, срывает наушники одним движением и гневно швыряет их в сторону. В любой другой ситуации он бы сто раз подумал, прежде чем так обращаться с дорогущей вещью, но сейчас ему откровенно плевать. — Играйте без меня. Илья встаёт и буквально вылетает из комнаты пулей, не оборачиваясь. Дверь за ним закрывается не громко, но в гробовой тишине это звучит хуже крика. В комнате остаются только клавиатуры и чужое молчание. И Нико, который с места даже не сдвинулся. Первым в себя приходит Неманья. Он медленно выдыхает, откидывается в кресле, проводит рукой по лицу, пытаясь стряхнуть с себя остатки напряжения, но это не помогает. Взгляд у него скользит к двери, за которой только что исчез Илья, и затем возвращается к брату. — Чувак… — начинает он негромко, но в голосе слышится раздражение, которое он даже не пытается скрыть. — Что между вами вообще происходит? Он делает паузу, как будто даёт шанс ответить сразу, без ухода в сторону. — Это уже не первый раз, — добавляет весомее. — Ты на него реально давишь. Никола все так же упрямо молчит, и у старшего Ковача потихоньку начинает закипать где-то в районе сердца. — Мы не вывезем так лан, — коротко бросает он. — Ни ты, ни он.