Не твой герой

После ухода Ильи тренировка развалилась удивительно быстро. Казалось, что вместе с хлопком закрывшейся двери из комнаты вытянули что-то важное — и практически никто из команды уже не был настроен на серьёзную практику. Но они правда всё ещё пытались играть: обсуждали какие-то демки, запускали следующие раунды, слабо проходились по выученным стратегиям, но делали это скорее по инерции, чем потому что были вовлечены в процесс.  Команда доиграла ещё несколько карт.  Или одну? Никола даже не был уверен. Время после ухода Ильи превратилось в какую-то размытую полосу, в которой отдельные события перестали нормально откладываться в памяти. Хантер несколько раз терял нить обсуждения посреди разбора очередного раунда, переспрашивал вещи, которые ему только что объяснили, а потом и вовсе перестал делать вид, что его интересует происходящее. Джастин же выглядел не лучше. Он, обычно шумный и неспособный заткнуться дольше чем на пару минут, сейчас сидел непривычно тихо, лениво прокручивая ленту в телефоне и время от времени бросая короткие взгляды в сторону двери, за которой давно исчез омега. Сам Никола в какой-то момент поймал себя на том, что уже несколько минут смотрит в одну и ту же точку на экране, совершенно не понимая, что именно находится перед ним. Альфа вроде бы и видел картинку, но не замечал вообще ничего.  Поэтому разговор, начавшийся между Расмусом и Свани где-то справа, он услышал почти сразу. — И что думаешь? — спросил Хукси, откидываясь на спинку кресла. — Если завтра ему не станет лучше? Тренер провёл языком по внутренней стороне щеки и на секунду прикусил губу, взвешивая, что сказать дальше. В подобных ситуациях он всегда выглядел так, словно мысленно просчитывает сразу несколько сценариев, и по его сегодняшнему взгляду было понятно, что ни один из них ему не нравится. — Пока ничего не думаю. — Свани. — Серьёзно, пока всё остаётся как есть. — У нас полуфинал меньше чем через сутки, — Расмус недовольно выдохнул. — Чувак, я в курсе, — Ян на это только развел руками, саркастично подмечая то, что он тоже варится во всём этом дерьме, которое в случае чего нужно быстро расхлебать. — Тогда мне бы хотелось иметь хоть какой-то план, — кажется, капитан начинал откровенно подбешиваться из-за сложившейся ситуации.  Свани на это лишь кивнул. — План простой, — поспешил заверить вышеупомянутый. — Сейчас я зайду к Райзу и узнаю, что происходит. Если он скажет, что состояние Ильи под контролем, то будем работать в привычном режиме.  — А если нет? — тут же вмешался в диалог Хантер.  Ян на секунду задержался с ответом, потому что понимал, что любое слово может сейчас прозвучать тяжелее, чем должно. Он и сам прекрасно видел, насколько положение дел шаткое — всё висело между относительно «нормально» и «блять, что за пиздец происходит». Но при этом ему нужно было держать команду в каком-то рабочем состоянии, не дать им уйти в тильт ещё до полуфинала и не позволить остальным разнести не самые благоприятные мысли о том, что будет завтра, поэтому со всех сил старался говорить с максимальным спокойствием, словно это просто ещё один небольшой неприятный инцидент, а не огромная проблема перед важнейшей игрой. — Тогда вечером будем думать, — после небольшой паузы ответил тренер, разворачиваясь полубоком к альфе.  — О замене? — уточнил Неманья, хмуря брови. — О любом варианте, который понадобится. В том числе и о замене.  После этих слов звук выкрутили на такой минимум, что было слышно, как Джастин пальцами медленно проезжает по экрану смартфона. Повисла тяжелая, вязкая пауза, в которой каждый из членов успел додумать всё сам, и от этого легче не становилось. Вылететь на полпути к победе никому не хотелось, но и представить, как они выходят на полуфинал без их снайпера, тоже не получалось — ситуация в данную секунду ощущалась слишком патовой и нереальной для всех. Формально у них был запасной игрок в заявке, и, казалось бы, всё можно было решить через администраторов, но все прекрасно понимали, что это не та кнопка, которую хочется нажимать в середине турнира. Они все уже были изрядно вымотаны, и любая подобная перестановка тянет за собой слишком много лишней суеты, разговоров и решений, на которые сейчас просто нет ни времени, ни желания. И именно поэтому в комнате никто не спешил вслух проговаривать очевидное: замена была возможна, но нормальным вариантом она сейчас не выглядела ни для кого. — Он будет играть, — неожиданно произнёс Никола. Ковач почему-то знал это на все сто процентов. Все участники команды разом одарили его удивленным взглядом. — Надеюсь, — спокойно ответил Свани. — Но надеяться и планировать — разные вещи. — То есть пока рассчитываем на Илью? — спросил Хукси. — Пока Райз не скажет мне обратное — да, — заключает Свани, облокачиваясь бедром о стол.  — Окей, но…, — тут же начинает протестовать капитан. — Слушай, — в ту же секунду перебивает Расмуса Ян, не давая тому разогнать тревогу, — я понимаю, о чём ты думаешь, но сейчас нет смысла строить десять сценариев наперёд. Илья всё ещё наш игрок. И до тех пор, пока врач не подтвердит, что он физически не может выйти на сцену, я не собираюсь его убирать из основного состава. Я тебе даже больше скажу, организаторы не позволят мне этого даже сделать. Так что давайте без паники, окей? Сначала получим информацию, а потом будем принимать решения, — добавил Свани уже мягче.  — Ладно, — хором произносят Неманья и Расмус, обеспокоенно переглядываясь между собой.  Ни одному из альф вытаскивать больную омегу на матч не хотелось, но всё же в их глазах проблескивала надежда, что происходящее с Ильей — всего лишь маленькое недоразумение или банальное отравление, которое магическим образом рассосётся к вечеру.  — Я схожу к Райзу, — Свани коротко окинул всех взглядом и, чуть задержавшись на каждом, добавил: — Вернусь и расскажу, что узнал. Дверь за тренером закрылась. А Никола ещё несколько секунд смотрел в одну точку, зацепившись за единственную фразу, которая действительно имела значение. Илья всё ещё в составе на завтрашний матч. Пока ещё.                                  

***

Свани в итоге не был многословен касательно состояния омеги, и это напрягало больше всего. Нико не хотел себе в этом признаваться, но именно эта неизвестность заставляла его буквально не находить себе места в комнате. Он прошёлся от стены к стене уже раз двадцать, потом остановился, сел, тут же встал и так по кругу. Любое положение его через несколько секунд начинало раздражать. Телефон он держал при себе почти постоянно — то сжимал в руке, то крутил, то просто кидал на кровать и смотрел на него так, будто этот неодушевлённый предмет должен сам решить, что ему делать дальше. Открыть чат. Не открывать. Написать. Опять стереть сообщение. И этот адский цикл продолжался. Хантер сначала пытался терпеливо молчать. Старший смотрел, как брат снова и снова возвращается к одному и тому же месту в номере, как будто его каждый раз оттягивало и возвращало обратно, как резинкой, и старательно делал вид, что его это не касается. Но через какое-то время Неманья всё-таки не выдержал. — Ты что, пятилетка? Никола резко остановился, когда чужой голос выдернул его из собственных мыслей. Он моргнул, несколько секунд непонимающе смотрел перед собой, а потом медленно повернул голову к брату. — В каком, блять, смысле пятилетка? Хантер даже не посмотрел на него сразу, только хмыкнул, чуть откинувшись назад на кровати, лениво просматривая новости.  — В прямом. Сколько тебе лет, братан? — Двадцать шесть, — резко бросил младший Ковач, не понимая, к чему тот ведет. — Ты серьёзно сейчас? — Вот именно, — спокойно подметил Неманья, наконец поднимая взгляд. — Двадцать шесть, а ведёшь себя, как будто тебе пять. — Что за бред ты несешь? — рыкнул Никола. Он снова взял телефон в руки, но уже без прежней уверенности. Пальцы глупо зависли над экраном, и Ковача снова поглотило это дурацкое состояние, когда он не знает, как поступить правильно.  Хантер устало выдохнул. Он давно замечал, как меняется Нико рядом с Ильёй, и тем смешнее было наблюдать, как младший продолжает делать вид, будто понятия не имеет, что с ним творится. — Бля, да просто напиши ему уже, — если Неманья ещё хоть лишних пять минут будет смотреть на то, как тот изводит себя из-за обычного сообщения, то окончательно взорвется.  — Кому? — Нико замер, на секунду опешив от услышанного. Откуда…? — Не придуривайся, — Хантер цокнул, закатив глаза. — Илье. Кажется, у Николы в ту же секунду подскочил пульс до двухсот. Он даже не был уверен, если такое физиологически возможно, но только от одного имени сердце скрутило так сильно, что казалось, что его грудную клетку сейчас разорвет.  Услышать это от Неманьи выявилось неожиданно паршиво. До этого момента альфа был уверен, что всё происходящее существовало только в его голове: все эти тупые, нездоровые мысли, сомнения, странное желание написать, поинтересоваться, да даже постучаться в комнату омеги, проверить, как он, и такое же сильное желание забить на всё к чёрту.  Никола предпочитал это вообще лишний раз не трогать, не анализировать и уж тем более не озвучивать вслух. Ведь это был его личный бардак, который он безуспешно пытался разгрести последние месяцы, одновременно убеждая себя, что никакой проблемы вообще не существует. И если раньше ему ещё удавалось цепляться за иллюзию, что весь этот цирк остаётся незамеченным для окружающих, то сейчас Неманья одной-единственной фразой похоронил его мнимую уверенность в этом.  Первой реакцией стало инстинктивное желание немедленно возразить, отмахнуться, сказать хоть что-нибудь, что заставило бы происходящее звучать настолько же абсурдно, насколько оно должно было звучать в его нормальном, привычном мире. Неманья должен был ошибаться, ведь не мог же он действительно настолько палиться? Не мог же. Однако чем дольше Никола молчал, тем отчётливее понимал, что именно отсутствие хоть какого-то внятного возмущения сейчас выглядит подозрительнее всего. Он резво отвернулся, сжал челюсть и поднял взгляд к потолку, внезапно обнаружив там невероятно увлекательный белый прямоугольник. Изучать шероховатости было намного проще, чем смотреть брату в глаза.  Неманья не должен был знать. Да вообще нахуй никто не должен был знать. Но если Хантер сумел так легко назвать нужное имя, значит, либо альфа сам окончательно сошёл с ума, либо скрывать свои переживания Никола не умел вообще.  И почему-то именно эта мысль била сильнее всего. Он выдержал ещё долгую минуту, прежде чем всё-таки выдавить: — И с чего ты вообще взял, что я хочу написать ему? Только тогда Неманья наконец полностью оторвался от смартфона и перевёл на него свой внимательный, понимающий и в каком-то смысле даже хитрый взгляд. Такой, от которого сразу захотелось послать его нахуй. — Нико, — хмыкнул он, — ты меня за дебила не держи и себе не пизди заодно. У тебя всё на лице написано. Никола несколько секунд просто смотрел на него, после чего молча отвернулся обратно к телефону. Комментировать это он не собирался. Если начать спорить, то либо он окончательно посыпется, либо вся его речь будет похожа на жалкие оправдания. А если согласиться, то тогда придётся признать, что Неманья каким-то образом оказался прав.   Чувство, будто его загнали в ловушку, раздувалось до невероятных размеров.  Поэтому он просто уставился в экран с открытым чатом, игнорируя брата, и принялся испепелять взглядом клавиатуру, словно именно она была виновата в во всех его внутренних бедствиях.  Негнущимися пальцами он кое-как набрал быстрое: NiKo: ты как? Отправлено в 17:55. Ответ не пришёл ни через десять минут, ни через полчаса. Сначала Никола ещё пытался убедить себя, что ничего страшного не происходит — Илья вполне мог просто отрубиться после всего того дерьма, которое произошло с ним сегодня. Если уж на то пошло, выглядел он так себе ещё на протяжении всего турнира: слишком бледная кожа; уставший, загруженный в каком-то смысле взгляд; грустные, большие глаза и нехарактерная закрытость. Вот только чем больше проходило времени, тем настойчивее память подсовывала один и тот же момент — как Илья медленно, со скривленной гримасой поднимался со стула. Непривычно медленно для человека, который обычно даже в своем худшем состоянии продолжал делать вид, что всё нормально. Никола это заучил как свою дату рождения. В какой-то момент он даже всерьёз задумался о том, чтобы найти Райза и напрямую спросить, что там вообще происходит, но эта идея почти сразу начала казаться настолько же херовой, насколько заманчивой. Перед Хантером ломать комедию уже не имело никакого смысла — брат и так каким-то образом увидел больше, чем должен был, но вот остальные были совсем другой историей. Если Никола сейчас начнёт бегать за бетой, выясняя, что с Ильёй, то тому вряд ли понадобится много времени, чтобы сложить дважды два, а подвергать себя ещё одному внешнему стрессу казалось альфе не по силам.  Все развития событий кипятили его кровь до неприличных ста градусов.  Раздражённо проведя ладонью по шее, он уже собирался снова отложить телефон, когда взгляд случайно зацепился за небольшой белый пузырёк на тумбочке, и внутри его что-то неприятно щелкнуло. Сегодня он не выпил блокаторы.  За последние несколько лет строгого режима это превратилось в железную привычку, и обычно он принимал их на каком-то автомате ровно в период с десяти до одиннадцати утра. Но сегодня, конечно же, всё пошло наперекосяк. Сначала он отложил это на пару минут, потом ещё на час, а затем и вовсе «забыл».  Ковач, кстати, ничего и никогда не забывал, но сказку про то, что он случайно упустил это из головы, продолжал упрямо скармливать самому себе, старательно обходя стороной настоящую причину. К семи вечера его раздражение успело вырасти до огромных размеров. Он бездумно листал новости, открывал и закрывал соцсети, вновь несколько раз возвращался в пустующий чат и при этом прекрасно понимал, что ведёт себя как полный идиот. Телефон не пролежал экраном вниз дольше пары минут ни разу за весь вечер, потому что Никола снова и снова проверял уведомления с какой-то ненормальной регулярностью, словно действительно верил, что если смотреть на этот чёртов диалог достаточно долго, ответ появится быстрее. И когда около восьми вечера прибавилось и удушающее чувство тревоги, он всерьёз решил убрать телефон куда подальше и хотя бы полчаса не думать о происходящем.  Но в 20:13 экран коротко объявил о новом входящем сообщении. Нико подорвался к телефону быстрее, чем хотел бы. m0NESY: только проснулся Всего два слова, но даже так напряжение, которое томительно душило его последние несколько часов, ослабило свою хватку мгновенно. Только проснулся. Значит живой. Уже неплохо. Пальцы сами потянулись к клавиатуре раньше, чем он успел тщательно обдумать, стоит ли вообще продолжать этот разговор дальше, потому что, по-хорошему, стоило остановиться прямо сейчас.  Убедился ведь, что с Ильёй всё нормально, и поэтому можно закрыть тему. Но ни руки, ни отбивающее где-то под рёбрами нервный ритм сердце не собирались подчиняться той жалкой крупице здравого смысла, которая ещё пыталась делать вид, что контролирует ситуацию. В результате чего на экране появилось его собственное сообщение. NiKo: ты спал весь день? m0NESY: вроде того NiKo: тебе лучше? m0NESY: не знаю NiKo: что врач сказал? Сообщение было прочитано почти сразу, но ответ не поступил снова. Никола почувствовал, как все мышцы разом охватил болезненный тонус. Прошла минута. Потом ещё одна. Его последнее сообщение всё ещё оставалось только прочитанным. Люди ведь не обязаны сразу отвечать, а Илья и вовсе мог уснуть снова, потому что ему банально плохо, да? Никола уцепился за эту мысль с облегчением и даже заставил себя в который раз за вечер отложить девайс на пару минут. Уснул, логично ведь — после такого дня и вчерашней ночи было бы странно ожидать чего-то другого. Но стоило экрану остаться таким же пустым ещё немного дольше, как напускное, картонное спокойствие начало трещать по швам. А если не уснул? Если просто увидел сообщение и решил не отвечать? Если прочитал, закрыл чат и сейчас намеренно занимается чем угодно, лишь бы не продолжать этот разговор? Николе хотелось кувалдой ударить себя по черепной коробке.  Через несколько секунд он уже убеждал себя, что несёт полную чушь, потому что Илья не был человеком, который устраивает подобные игры, а ещё через минуту снова ловил себя на мысли, что объяснение с игнорированием почему-то кажется подозрительно правдоподобным. Мысли метались из стороны в сторону с такой скоростью, что он сам перестал понимать, какая из них настоящая: то Илья спал, то чувствовал себя слишком плохо, то специально молчал. И почему-то именно последний вариант упрямо возвращался обратно, сколько бы Никола ни пытался его отогнать. Но даже несмотря на то бешеное, неописуемо дикое состояние непонимания он несколько раз снова открывал чат, машинально печатая сообщения прежде, чем успевал себя остановить. «всё нормально?» Стереть. «если тебе хреново — скажи» Стереть. «тебе лекарства дали?» Палец замер над кнопкой отправки, и в итоге Никола резко заблокировал телефон, раздражённо откидывая его в сторону. Это уже переходит все дозволенные границы. Но в следующее мгновение экран вновь рассветился, выдёргивая его из паутины мыслей. m0NESY: сказал отдохнуть NiKo: и всё? m0NESY: типа того И этого оказалось достаточно, чтобы альфа окончательно понял — Илья врёт. Никола ещё какое-то время смотрел в экран и действительно ждал, что омега напишет что-то ещё сам, но чат оставался неподвижным. В итоге он всё-таки в сотый раз за вечер отложил телефон, пытаясь убедить себя, что на сегодня с него хватит. Получалось откровенно хуёво.