Ниже нуля

Часть 8: Пепел на простынях Когда **Илья** ушел из квартиры **Пети**, город уже не просто спал — он задохнулся в собственном тумане. Илья шел по ночным улицам, не чувствуя ни холода, ни влаги, которая пропитывала его одежду. Внутри него полыхал пожар. Тот самый поцелуй — неловкий, со вкусом слез и чая — выжег в нем всё, что он строил годами. Он вернулся в свою пустую комнату, где пахло пылью и застарелым дымом. Ему было тошно от самого себя. Голос в голове, похожий на голос его отца или тех парней из двора, орал: *«Ты что, один из этих? Ты че, подставился под отличника?»*. Илья ударил кулаком в стену, сдирая и без того избитые костяшки. Боль принесла минутное облегчение, но не заткнула мысли. Он разделся, бросив мокрую одежду на пол, и рухнул на кровать. Темнота давила на глаза. Перед закрытыми веками стоял Петя: его бледные плечи под огромным худи, его робкий, но уверенный ответ на поцелуй. Илья накрыл голову подушкой, пытаясь скрыться от этого образа, но тело помнило каждое касание. Ревность вспыхнула внезапно, как облитая бензином спичка. Он вспомнил, как **Женя** смотрел на Петю в спортзале. Как он касался его плеча. Раньше Илья думал, что Женя просто «правильный» и защищает слабого. Теперь он был уверен: Семененко хочет его. Хочет того же, что Илья получил сегодня в 42-й квартире. Он схватил телефон. Руки дрожали так, что он едва попадал по буквам. **@Ilia_malinin**: Ты спишь? Только не ври, я знаю, что ты пялишься в потолок. **@Petr_Gumennik11**: Не сплю. Не получается. **@Ilia_malinin**: О чем думаешь? О том, что я псих? О том, что это была ошибка? **@Petr_Gumennik11**: Я думаю о том, что ты сейчас чувствуешь. Тебе страшно, Илья. Я чувствую это даже через экран. **@Ilia_malinin**: Заткнись. Ничего мне не страшно. Просто... я не могу перестать думать о том, как ты выглядел на том стуле. Как ты подался вперед. И меня трясет от мысли, что Семененко тоже это видел. Что он тоже этого хочет. **@Petr_Gumennik11**: Женя — мой друг. Он никогда не делал того, что сделал ты. **@Ilia_malinin**: Потому что он ссыкун. А я нет. Гуменник, я сейчас закрою глаза и буду представлять, что я всё еще там. Что я не ушел. **@Petr_Gumennik11**: И что бы ты сделал? Илья тяжело задышал. Он перевернулся на спину, одна рука сама собой скользнула вниз, под резинку боксеров. Это было неправильно, это было против всех его «понятий», но остановиться он уже не мог. **@Ilia_malinin**: Я бы заставил тебя снять это уродское худи. Медленно. Чтобы посмотреть, как ты краснеешь. Я хочу видеть твои ключицы, Петя. Хочу видеть, как твоя кожа покрывается мурашками, когда я провожу по ней пальцами. Помнишь, как я сжимал твой подбородок в школе? Я бы сделал это снова, но только чтобы ты не мог отвернуться, когда я буду целовать твою шею. Ниже. До тех пор, пока ты не начнешь умолять меня остановиться или продолжать. **@Petr_Gumennik11**: Илья... пожалуйста... **@Ilia_malinin**: Что «пожалуйста»? Тебе неприятно? Врешь. Я же видел, как ты дышал, когда я был рядом. Представь, что я сейчас касаюсь твоей груди. Твоих сосков. Я бы кусал тебя там, чтобы оставить метки. Чтобы завтра, когда ты будешь надевать свою белую рубашку, ты помнил, чей ты. Чтобы Семененко, если он хоть раз взглянет на тебя, понял — ты помечен мной. **@Petr_Gumennik11**: Мои руки дрожат. Я не могу писать. **@Ilia_malinin**: Тогда просто читай. Я хочу чувствовать тебя всего. Каждую чертову складку твоего тела. Я хочу, чтобы ты выгнулся подо мной, когда я войду в тебя пальцами. Чтобы ты забыл все свои формулы и учебники. Только мой голос и твои всхлипы. Ты сейчас один в комнате? Ты касаешься себя? Скажи мне, что да, иначе я сойду с ума. **@Petr_Gumennik11**: Да. **@Ilia_malinin**: Хороший мальчик. Представляй, что это мои руки. Грубые, мозолистые. Я не буду с тобой нежным, Петя. Я не умею. Я буду брать тебя так, как будто ты — всё, что у меня осталось в этом гребаном мире. Кончай для меня, слышишь? Прямо сейчас. Илья отбросил телефон на одеяло, задыхаясь. Его собственная разрядка была болезненной и резкой, почти как удар. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как ненависть к себе возвращается с двойной силой. Он только что сделал это. С парнем. Виртуально, но это было реальнее всего, что он знал до этого. Утро понедельника наступило слишком быстро. Школа встретила их привычным гулом. Илья зашел в класс, натянув на лицо привычную маску ледяного безразличия. Но когда он увидел Петю, сидящего за первой партой, его сердце пропустило удар. Петя выглядел еще бледнее, чем обычно. Его воротничок был застегнут на все пуговицы, но Илья-то знал, что скрывается под ним. Рядом с Петей, как всегда, крутился **Женя**. Он принес Пете какой-то конспект и теперь, склонившись над его плечом, что-то увлеченно объяснял. — Посмотри на него, — прошептал **Влад**, толкая Илью локтем. — Семененко скоро в десны с твоим отличником жахаться будет. Чего ты сегодня такой тихий? Пойди, разгони эту парочку. Илья проигнорировал Влада. Он медленно пошел к своей парте, проходя мимо Пети. На секунду их взгляды встретились. В глазах Пети была такая густая смесь страха, обожания и боли, что Илья едва не споткнулся. Он остановился прямо за спиной Жени. — Семененко, — голос Ильи был низким и вибрирующим от подавленной ярости. — У тебя своего места нет? Или ты за выходные совсем нюх потерял? Женя выпрямился, оборачиваясь. — Опять ты за свое, Малинин? Угомонись. Мы просто занимаемся. — Занимаетесь? — Илья сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Жени. — А мне кажется, ты просто пытаешься пристроиться поудобнее. Отвали от него. Сейчас же. — Илья, не надо... — тихо попросил Петя, поднимая голову. — Ты молчи, — отрезал Илья, не сводя глаз с Жени. — Я предупреждал тебя в пятницу. Видимо, ты не понял. Еще раз увижу, что ты дышишь ему в затылок — и я вышвырну тебя в окно. И мне плевать, кто там будет смотреть — **Камила**, **Марк** или директор. Класс затих. **Аделия** испуганно прижала руки к лицу. Все чувствовали: это уже не просто буллинг. Это была война за территорию. Женя сжал кулаки, но, посмотрев на бледного, дрожащего Петю, решил не доводить до драки прямо в кабинете. — Ты больной, Малинин. Тебе лечиться надо. Он отошел, но Илья проводил его таким взглядом, каким смотрят на приговоренного к казни. Он сел на свою парту, но его мысли были далеко. Он чувствовал в кармане вибрацию телефона. **@Petr_Gumennik11**: Пожалуйста, не устраивай сцен. Все начинают что-то подозревать. Женя не виноват. Илья сжал телефон так, что экран едва не треснул. **@Ilia_malinin**: Виноват в том, что смотрит на то, что принадлежит мне. Больше я его к тебе не подпущу. И мне плевать на подозрения. Пусть хоть весь Питер узнает, мне уже терять нечего. Ты мой, Гуменник. И ты это знаешь лучше всех. Илья поднял взгляд и увидел, как Петя вздрогнул, прочитав сообщение. Его идеальный мир окончательно рухнул, похороненный под обломками ярости и запретной страсти Ильи Малинина.