Ниже нуля

Часть 9: Стены имеют уши Вторник в школе тянулся, как расплавленный свинец. После инцидента в понедельник по классу поползли шепотки. **Камила** и **Аделия** то и дело бросали странные взгляды на **Петю**, который весь день не поднимал глаз от учебников. **Марк** и **Влад** притихли, чувствуя, что в **Илье** что-то надломилось — он больше не был просто агрессивным задирой, он стал похож на взведенную бомбу, которая тикает в тишине. На большой перемене Петя, измученный взглядами одноклассников и собственным чувством вины, ускользнул в туалет на верхнем этаже — тот самый, старый, где всегда было мало людей. Ему нужно было просто умыться холодной водой, чтобы смыть с себя это липкое ощущение постоянного наблюдения. Он стоял перед треснувшим зеркалом, глядя на свое отражение. Под глазами залегли тени. Он коснулся воротника рубашки, под которым всё еще горела кожа, помнящая ночные сообщения и прикосновения Ильи. Дверь туалета распахнулась и захлопнулась с такой силой, что Петя подпрыгнул. **Илья**. Он выглядел безумным. Его волосы были спутаны, глаза горели лихорадочным блеском. Он в два шага преодолел расстояние до Пети и схватил его за плечи, вжимая спиной в холодную кафельную стену. — Я видел, как он шептался с тобой в коридоре, — прорычал Илья, его дыхание было рваным и пахло табаком. — О чем вы говорили? О чем Семененко с тобой тер? — Илья, отпусти, больно... — Петя попытался вырваться, но Илья был в разы сильнее. — Мы просто обсуждали тест по физике. Перестань, ты сходишь с ума! — Да, я схожу с ума! — Илья ударил ладонью по стене рядом с головой Пети. — Потому что я не могу спать, не могу есть, я только и думаю о том, что этот правильный ублюдок касается тебя. Ты понимаешь, что ты со мной сделал? Илья вдруг замолк, глядя на губы Пети. Вся его ярость в секунду превратилась в неконтролируемое, дикое желание. Он ненавидел себя за это, ненавидел Петю, ненавидел этот грязный школьный туалет, но он больше не мог сдерживаться. Он впился в губы Пети поцелуем, который больше походил на нападение. Это было грубо, отчаянно и глубоко. Петя сначала замер, его руки уперлись в грудь Ильи, пытаясь оттолкнуть, но через секунду его пальцы судорожно вцепились в куртку Малинина. Сдавленный стон сорвался с его губ и утонул в поцелуе. Илья подхватил Петю под бедра, усаживая его на широкий подоконник, и втиснулся между его ног. Его руки шарили под рубашкой Пети, сдирая накрахмаленную ткань, царапая кожу. — Ты мой... слышишь? — шептал Илья между поцелуями, его голос срывался. — Только мой... — Да... — выдохнул Петя, запрокидывая голову. Его идеальный мир сгорел дотла. Ему было плевать, что они в школе, что через пять минут звонок. Боль в предплечье от старых ран смешивалась с острым, невыносимым удовольствием от того, как Илья собственнически сжимает его тело. Они были так поглощены друг другом, своим надрывным дыханием и всхлипами Пети, что не услышали, как скрипнула входная дверь. **Женя** зашел в туалет, чтобы найти Петю — он волновался, что тот долго не возвращается. Он замер на пороге, когда до его слуха долетели звуки, которые никак не могли принадлежать драке. Тяжелое, прерывистое дыхание Ильи и тихий, умоляющий шепот Пети: *«Илья... еще... пожалуйста...»*. Женя медленно прошел вглубь помещения. Его сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. Через щель между стеной и рядом кабинок он увидел их. Илья, чья куртка была сброшена на пол, прижимал Петю к стене. Рубашка Пети была расстегнута, его лицо раскраснелось, глаза закрыты, а губы распухли от поцелуев. Илья целовал его шею, оставляя темные, яркие засосы, а Петя, тот самый «идеальный» Петя, судорожно сжимал плечи своего мучителя, притягивая его ближе. В этот момент Женя почувствовал, как внутри него что-то рухнуло. Весь этот год он защищал Петю. Он считал Илью монстром, который разрушает жизнь его друга. А теперь он видел, что Петя не просто позволяет это — он жаждет этого. Женя невольно сделал шаг назад, задев ногой металлическое ведро для мусора. Грохот в тишине туалета прозвучал как выстрел. Илья и Петя мгновенно отпрянули друг от друга. Илья обернулся, его лицо было искажено яростью и испугом, он инстинктивно закрыл Петю собой, вытирая губы тыльной стороной ладони. Из-за угла медленно вышел Женя. Его лицо было бледным, как мел, а взгляд — полным непередаваемой боли и отвращения. — Так вот какая у вас «война», — голос Жени дрожал. — Вот почему ты так бесился, Малинин. Ты просто метил территорию. — Женя... — Петя попытался сделать шаг вперед, судорожно застегивая пуговицы рубашки дрожащими руками. Его голос был полон ужаса. — Женя, это не то, что ты думаешь... — Не то? — Женя горько усмехнулся, глядя прямо в глаза Илье. — Я всё слышал, Петя. И всё видел. Ты... и он? После всего, что он с тобой сделал? После того, как он довел тебя до лезвия? Илья сделал шаг к Жене, его кулаки сжались. В нем снова проснулся зверь, но теперь этот зверь был загнан в угол. — Проваливай отсюда, Семененко. Если ты хоть слово вякнешь кому-то... — Что ты сделаешь? — Женя в упор посмотрел на Илью. — Убьешь меня? Тебе мало того, что ты сделал с ним? Ты сломал его, Малинин. Ты превратил его в это. Женя перевел взгляд на Петю, и в этом взгляде было столько жалости, что Петя предпочел бы, чтобы его ударили. — Я думал, ты другой, Петя. Я думал, мы друзья. А ты всё это время... с ним. За моей спиной. Женя развернулся и быстро вышел из туалета, хлопнув дверью. В помещении воцарилась гробовая тишина. Петя сполз по стене на пол, закрыв лицо руками. Его трясло в мелкой лихорадке. Илья стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Он понимал: теперь их жизнь в школе превратится в ад. Женя не был сплетником, но эта тайна была слишком тяжелой, чтобы ее хранить. Илья подошел к Пете и сел рядом на грязный пол, не заботясь о чистоте. Он обнял его, прижимая к себе, чувствуя, как Петя рыдает в его плечо. — Тише... тише, — шептал Илья, и в его голосе впервые не было ни капли грубости. — Пусть знает. Пусть все знают. Мне плевать. Я тебя не отдам. Слышишь? Никогда. Петербург за окном продолжал тонуть в сером дожде, но для них двоих мир уже никогда не будет прежним. Точка невозврата была