Ниже нуля

Часть 12: Пепел и ртуть Школьный день закончился странно. **Женя** исчез сразу после звонка, не дожидаясь **Петю** у гардероба, как делал это последние три года. Он прошел мимо, даже не повернув головы, и этот холодный жест ударил Петю сильнее, чем любая грубость **Ильи**. Петя шел домой, кутаясь в пальто, чувствуя, как питерская сырость пробирается под кожу. Родители были на дежурстве до поздней ночи. В квартире его ждала тишина, которая пугала своей пустотой. Но стоило ему повернуть ключ в замке, как телефон в кармане завибрировал. **@Ilia_malinin**: Я за тобой шел от самой школы. Открывай, я на лестнице. Сердце Пети пропустило удар. Он открыл дверь, и Илья буквально ввалился внутрь, принося с собой запах улицы и дешевого табака. Он захлопнул дверь и, не говоря ни слова, вжал Петю в стену прихожей. Его губы, обветренные и жадные, впились в губы Пети. Это был не поцелуй — это была попытка задохнуться друг в друге. Они переместились в комнату Пети, сбивая по пути вешалки и не заботясь о шуме. В полумраке спальни Илья действовал с лихорадочной скоростью. Он сдирал с Пети одежду так, словно она была препятствием на пути к спасению. — Посмотри на меня, — прорычал Илья, толкая Петю на идеально заправленную кровать. Петя подчинился. Его глаза были полны слез и какого-то обреченного восторга. Когда Илья навис над ним, обнаженный по пояс, со свежими ссадинами на костяшках, Петя почувствовал, как его «правильность» окончательно вытекает из него. Илья целовал его тело, оставляя яркие, почти фиолетовые следы на бледной коже — на шее, ключицах, животе. Он хотел пометить каждый сантиметр, чтобы завтра Петя, глядя в зеркало, видел только его клеймо. Когда Илья вошел в него — резко, без подготовки, с хриплым стоном — Петя вскрикнул, вцепляясь ногтями в его плечи. Боль была острой, но она быстро сменилась оглушающим, тяжелым удовольствием, от которого темнело в глазах. Илья двигался рвано, жестко, вбивая Петю в матрас. — Ты мой... — шептал Илья, его голос срывался на рык. — Слышишь? Только мой. Никакой Семененко тебя так не возьмет. Никогда. Петя выгибался под ним, запрокидывая голову. Его всхлипы тонули в подушке. В этот момент он ненавидел Илью так же сильно, как и любил — за эту боль, за это унижение, за то, что Илья был единственным, кто смог достать до его настоящего «я». В самый пик, когда кровать скрипела под их телами, телефон Пети на тумбочке вспыхнул ярким светом. **@Evg_semenenkoo**: Я стою у твоего подъезда. Видел, как Малинин зашел внутрь. Петя, скажи, что ты в порядке. Скажи мне, что он не делает тебе больно. Илья заметил сообщение. Он замер на секунду, его лицо исказилось в торжествующей, безумной гримасе. Он схватил телефон и, не прекращая двигаться внутри Пети, швырнул его в стену. Гаджет с треском разлетелся на куски. — Пусть смотрит на окна, — прошипел Илья, впиваясь зубами в плечо Пети. — Пусть стоит там и сдыхает от того, что ты сейчас кричишь подо мной, а не под ним. Разрядка была похожа на взрыв. Илья рухнул на Петю, тяжело дыша, его пот смешивался со слезами на щеках Гуменника. Они лежали в тишине, нарушаемой только шумом дождя за окном. Спустя час Илья встал, молча оделся и подошел к окну. Он отодвинул штору. Внизу, под тусклым фонарем, всё еще стоял Женя. Малинин усмехнулся — зло и горько. — Твой верный пес дождался финала, — бросил он через плечо. — Я ухожу. Завтра в школе не смей на него смотреть. Илья вышел, хлопнув дверью. Петя остался лежать на измятых простынях, среди осколков своего телефона и своей жизни. Он чувствовал себя пустым и сломленным, но внутри него всё еще горел тот черный огонь, который зажег Илья. А Женя стоял внизу, глядя на гаснущий свет в окне 42-й квартиры. Он знал. Он всё чувствовал. И его ревность превратилась в холодный, мертвый лед.