Ниже нуля

Следующие несколько дней в школе напоминали затянувшийся сеанс экзекуции. Между тремя партами — первой, где застыл Петр, средней, где каменным изваянием сидел Женя, и последней, где царил Илья — протянулись невидимые высоковольтные провода. Любое случайное слово могло привести к взрыву. Илья чувствовал себя королем этого пепелища. Его ревность никуда не исчезла, она просто трансформировалась в холодное превосходство. Он видел, как Женя осунулся, как он избегает любого контакта, и это доставляло Илье почти физическое наслаждение. Ему нравилось знать, что он сломал не только Петра, но и его идеального защитника. На большой перемене, когда коридоры заполнились криками и беготней, Илья намеренно преградил Жене путь у выхода из столовой. Он встал в дверях, широко расставив ноги и засунув руки в карманы куртки. — Что, Семененко, аппетит пропал? — Илья наклонился к самому уху Жени, понизив голос до шепота, чтобы никто из проходящих мимо Влада или Марка не услышал. — Или до сих пор картинки перед глазами стоят? Плохо спишь ночью, а? Женя медленно поднял взгляд. Его глаза были красными от бессонницы, но в них больше не было страха. Только бездонная, вымороженная пустота. — Тебе мало того, что ты сделал, Малинин? — тихо ответил Женя. — Ты же сам в этой грязи захлебнешься. Рано или поздно. — Я в этой грязи родился, — оскалился Илья. — А вот ты в ней тонешь. Я же видел, как ты терся под окнами. Ты ведь тоже хочешь быть на моем месте, да? Хочешь его так, что челюсти сводит? Только у тебя кишка тонка, ты слишком правильный для этого. Женя не ответил. Он просто обошел Илью, задев его плечом, и скрылся в толпе. Илья проводил его торжествующим взглядом, но внутри у него самого заскребли кошки. Ему нужно было подтверждение своей власти. Прямо сейчас. Он нашел Петра в библиотеке. Тот сидел в самом дальнем углу, спрятавшись за стеллажами с классикой. На нем был джемпер с высоким горлом — попытка скрыть следы прошлой ночи, но для Ильи это было лишь напоминанием о его победе. Илья сел напротив, бесцеремонно отодвинув стопку книг. — Твой дружок окончательно поплыл, — бросил он. — Смотрит на меня так, будто я у него почку вырезал. Петр поднял голову. В его глазах была мольба. — Оставь его в покое, Илья. Он не заслужил этого. Он страдает из-за нас. — Он страдает из-за своей слабости, — Илья протянул руку через стол и накрыл ладонь Петра своей, намеренно сильно сжимая пальцы. — И из-за того, что ты выбрал меня. Скажи это, Гуменник. Скажи, что тебе нравится, когда я прихожу. Когда я делаю с тобой то, что делал вчера. Петр закусил губу, оглядываясь по сторонам. Библиотека была пуста, но тишина казалась осуждающей. — Ты знаешь ответ, — прошептал он. — Я хочу это слышать, — настаивал Илья, его взгляд стал темным и требовательным. В этот момент телефон Петра, который он успел починить утром в сервисе, слабо звякнул. Экран засветился новым уведомлением. @Evg_semenenkoo: Я больше не могу притворяться, что ничего не происходит. Сегодня после уроков я всё ему скажу. Либо он уходит от тебя навсегда, либо я больше не ручаюсь за то, что эта тайна останется в секрете. Петр побледнел. Он показал экран Илье. Тот прочитал сообщение, и его лицо мгновенно изменилось. Вся напускная уверенность сменилась дикой, неуправляемой яростью. — Значит, решил зубы показать? — Илья резко встал, опрокинув стул. — Ну пусть попробует. Илья вылетел из библиотеки, не слушая призывов Петра остановиться. Он знал, где Женя обычно ждет конца уроков — на старой спортивной площадке за школой, где почти никогда нет учителей. Когда Илья добежал туда, Женя действительно стоял там, глядя на облезлые баскетбольные кольца. Услышав шаги, он обернулся. Он не выглядел удивленным. — Решил в шантаж поиграть, Семененко? — Илья подошел вплотную, тяжело дыша. — Думаешь, если ты раскроешь рот, Петя к тебе вернется? — Я хочу, чтобы он был в безопасности, — ответил Женя, поправляя сумку на плече. — А с тобой он в аду. Я видел его руки, Илья. Я видел его взгляд. Ты его убиваешь. — Я его оживляю! — крикнул Илья и с размаху ударил Женю в живот. Тот согнулся, хватая ртом воздух, но тут же выпрямился и бросился на Илью. Это не была школьная драка. Это была схватка двух людей, доведенных до предела. Они катались по мокрой листве, нанося друг другу беспорядочные удары. В этой драке была вся их общая ревность, всё непринятие самих себя и вся боль за Петра. — Ты... просто... мусор! — хрипел Женя, пытаясь прижать Илью к земле. — А ты... ничтожество! — Илья перехватил его руки. — Ты дрочишь на него по ночам, а я его трахаю! Чувствуешь разницу? В этот момент за их спинами раздался тихий всхлип. На краю площадки стоял Петр. Он смотрел на них, и в его взгляде было столько ужаса, что оба мгновенно замерли. Петр видел их — избитых, грязных, ненавидящих друг друга и одновременно связанных одной и той же страстью к нему. — Я ненавижу вас обоих, — прошептал Петр, и по его щекам потекли слезы. — Вы оба превратили мою жизнь в пепел. Он развернулся и побежал прочь, в сторону набережной. Илья и Женя остались лежать на земле, глядя ему в след. Между ними больше не было слов. Была только общая пропасть, в которую они все трое рухнули окончательно. @Petr_Gumennik11: Я не вернусь домой сегодня. И не ищите меня. Я больше не могу быть тем, кем вы хотите меня видеть. Это сообщение пришло им обоим одновременно. Петербург накрыли сумерки, и город приготовился к самой долгой ночи в их жизни.