Частота ненависти

Утро в Новом Орлеане пахло смертью. Винсент знал этот запах уже слишком хорошо — смесь жасмина, гнилой воды и чего-то сладковатого, что витало над городом, как проклятие. Он стоял у окна своей комнаты, смотрел на улицу Рояль, где фонари всё ещё горели в сером свете рассвета, и чувствовал, как его пальцы сжимают край подоконника. Призрак сидел на кровати, скрестив ноги, и рассматривал свои ногти с притворным интересом. Всё тот же красный жилет, всё та же белая рубашка, всё та же дырка в голове, из которой не вытекала кровь, но которая была там всегда. — Ты собираешься стоять там весь день? — спросил призрак, не поднимая глаз. — Или у тебя есть план, кроме как пялиться на этот унылый пейзаж? Винсент не ответил. Он смотрел на улицу, где уже просыпался город — где-то зазвучал джаз, где-то хлопнула дверь, где-то женщина рассмеялась. Обычный день в Новом Орлеане. — Я иду в библиотеку. Призрак поднял бровь. — О, как романтично. Первое свидание с микрофильмами! Ты умеешь заинтриговать, Винни. — Завались. — Ты каждый раз говоришь одно и то же. Становится скучно. — А ты каждый раз умираешь — и снова появляешься. Тоже скучно. Призрак хмыкнул, спрыгнул с кровати и подошёл к Винсенту. Винсент чувствовал холод, исходящий от него, хотя призрак не должен был иметь температуру. — Знаешь, — сказал призрак, заглядывая ему в глаза, — ты мог бы просто принять реальность. Я мёртв. Меня нет. Это всё — твоя игра с самим собой. Ты ищешь меня в газетах, в архивах, в лицах людей, которые меня знали. Но я есть только здесь. Он коснулся пальцем виска Винсента. Винсент отдёрнул голову. — Перестань. — Перестать что? Говорить тебе правду? Я же твоя совесть, Винни. Твоя самая честная часть. Единственная, кто не врёт тебе. — Ты не моя совесть. Ты — мое воображение. — А какая разница? Винсент надел пиджак и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Призрак не последовал за ним. Просто исчез, чтобы появиться через мгновение на лестнице, уже внизу, прислонившись к перилам с таким видом, будто ждал его всю жизнь. Библиотека находилась на другом конце Французского квартала. Старое здание с колоннами, внутри которого пахло пылью, бумагой и временем. Винсент подошёл к стойке регистрации, где сидела пожилая женщина с лицом, которое видело слишком много исследователей, чтобы удивляться. — Мне нужны архивы местных газет, — сказал он. — За последние восемь лет. Семьи, криминальные сводки. Женщина посмотрела на него поверх очков. — Какое именно издание? — Все. — Это займёт время. — Оно у меня есть. Призрак стоял у входа, заложив руки в карманы, и смотрел на Винсента с насмешливой улыбкой. — Ты выглядишь как настоящий детектив, — сказал он, когда Винсент проходил мимо. — Только без шляпы и с пистолетом. Хотя, учитывая твой характер, пистолет тебе бы не помешал. Иначе как ты собираешься застрелить призрака? — Я собираюсь найти правду, — ответил Винсент шёпотом, чтобы не привлекать внимания. — И когда я её найду, ты исчезнешь. — А если правда — это я? — Тогда я сойду с ума. — Ты уже. Винсент сел за стол, на котором уже лежали подшивки «Нью-Орлеан Пикаюн» за последние годы. Он начал с того, что нашёл некролог Аластора, но теперь он изучал его внимательнее: дата, место, обстоятельства. Тело найдено в лесу, в районе болот, сильно обезображено. Опознание проводилось «по личным вещам» и «подтверждению друга». «Подтверждение друга» — Эндрю Керн. Винсент сделал пометку в блокноте. Призрак сидел напротив него, положив ноги на стол. — Эндрю, — протянул он. — Бедный, верный Эндрю. Как ты думаешь, что он чувствовал, когда подписывал бумаги о моей смерти? — Ты не умер, — отрезал Винсент. — О, это мы ещё проверим. Винсент перевернул страницу. Нашёл статью о пропаже человека в том же районе за две недели до смерти Аластора. Ещё одну — через месяц после. В каждой статье упоминался Луизианский убийца. Почти всегда — без новых подробностей. Город привык к смерти. Призрак наклонился, заглядывая в газету через плечо Винсента. — И что ты ищешь? Там нет моего имени. Я просто ещё один труп в списке. — Ты не просто труп. — Льстишь мне, Винни. Винсент зажмурился, потирая переносицу. — Аластор, если ты существуешь только в моей голове, то почему я до сих пор тебя не прикончил? Призрак улыбнулся улыбкой, которая появлялась, когда он знал ответ, но не хотел говорить. — Я твоё вдохновение, твоя одержимость, твоя... как это сказать... муза. Ты хочешь меня найти, чтобы доказать, что я реален. Но если я реален — это значит, что ты не сумасшедший. А если ты не сумасшедший — значит, всё, что ты делал, было осознанным выбором. И тогда ты — не просто жертва обстоятельств. Ты — чудовище. — Я не чудовище. — Ты убил Крейна, ты разрушил мою карьеру, ты приехал в Новый Орлеан и привёл меня к смерти. Если не чудовище — то кто? Винсент не ответил, переворачивая страницу. Следующие несколько часов он изучал криминальные сводки. Он нашёл упоминания о ещё трёх убийствах после официальной смерти Аластора — все с тем же почерком: жертвы найдены в лесу, с признаками насилия. Но ни одно тело не было опознано. Никто не искал связи. Призрак молчал, но его присутствие было ощутимо — как чужое дыхание на затылке. К полудню Винсент устал. Он закрыл последнюю подшивку, положил руки на стол и опустил голову. Перед глазами плыли буквы, цифры, даты. Он чувствовал, как его мозг перегревается, как реальность начинает смешиваться с тем, что он уже знал или хотел знать. — У тебя есть что-то, — сказал призрак тихо. — Я вижу. — Что? — Ты нашёл, что убийства продолжаются. Ты знаешь, что это не я. Ты хочешь найти настоящего убийцу. Но ты не хочешь верить, что я — не тот, кого ты ищешь. Винсент поднял голову. — Если ты не убийца, то кто ты? — Я — тот, кто хотел тебя уничтожить и, знаешь, я почти преуспел. — Но ты не преуспел. — Пока нет. Винсент встал, собрал свои записи и вышел из библиотеки. Призрак следовал за ним, не отставая. Солнце стояло высоко, и улицы Нового Орлеана были полны жизни. Туристы, уличные музыканты, торговцы. Винсент шёл, не разбирая дороги, и думал о том, что он пропустил. Он встретился с женщиной, чей сын был убит год назад. Она говорила о нём в прошедшем времени, но в её глазах всё ещё жила надежда. Он поговорил с полицейским, который работал над делом Луизианского убийцы, но тот только отмахнулся: «Этот город — грязное место, мистер. Люди пропадают, люди умирают. Мы не можем поймать призрака». Призрак усмехнулся, когда Винсент вышел от полицейского. — Призрак. Как иронично! — За-ва-лись. Будь добр. Он пошёл в бар «АрХаус». Мимзи сидела за стойкой, как всегда в боевом раскрасе. Она не удивилась, когда он вошёл. — Ты выглядишь хуже, чем в прошлый раз. — Я ищу Аластора, — ответил Винсент, садясь рядом. — Говорят, он умер, но я не верю. Мимзи долго смотрела на него. — Ты знаешь, почему я не говорю о нём? — спросила она. — Потому что я боюсь, что если я скажу, что он жив — это будет означать, что он прячется. А если он прячется — значит, он не хочет, чтобы его нашли. А если он не хочет, чтобы его нашли — значит, я должна уважать его выбор. — Я должен найти его. — Ты уверен? — Я должен знать правду. Мимзи вздохнула. — Эндрю знал его лучше всех. И он никогда не говорил о нём в прошедшем времени. Это странно, правда? — Ты заметила? — Я замечаю всё, дорогой. Винсент вышел от Мимзи с новой мыслью. Эндрю всегда знал. Он виделся с ним в Нью-Йорке, говорил о нём, избегал его имени. Он знал, что Аластор жив. Призрак молчал. Он шёл рядом, не комментируя, и Винсент чувствовал, как его молчание тяжелеет. — Ты знал, — сказал Винсент. — Я — ты, Винни. Я знаю всё, что знаешь ты. — Ты знал, что он жив. — Я знал, что ты хочешь, чтобы он был жив. Винсент остановился. — Ты — его часть. — Возможно, — согласился призрак. — Или, возможно, ты просто хочешь, чтобы я был им. Винсент пошёл дальше. На следующий день он взял такси до леса, где нашли тело Аластора. Место было заброшенным, глухим, заросшим мхом и папоротниками. Дороги не было — только тропинка, которая вела в никуда. Призрак шёл впереди, иногда оглядываясь. — Ты уверен, что хочешь туда, куда мы идём? — Ты уже спрашивал. — Я спрошу ещё раз. — Да. Винсент шёл, пробираясь сквозь заросли. Он не знал, сколько времени прошло. Час, два, три. Он потерял счёт. Лес сжимался вокруг него, ветки цеплялись за одежду, корни путались под ногами. — Ты ищешь, — сказал призрак. — Ищешь следы. Ищешь правду. Но ты не хочешь её найти. Ты хочешь, чтобы она нашла тебя. Винсент не ответил. А потом он увидел её. Хижина. Старая, полуразрушенная, скрытая среди деревьев, как будто она всегда была здесь. Дверь была приоткрыта. Внутри было темно. — Что это? — спросил Винсент. Призрак улыбнулся своей широкой улыбкой. — Ты хотел найти правду, Винни. Она здесь. Винсент подошёл к двери. Он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. Холод шёл изнутри, как из могилы. Призрак исчез. Винсент толкнул дверь. Она открылась со скрипом, и он вошёл внутрь.