Бездна к бездне

Как только дверь закрылась, отсекая шум ливня, в машине сразу стало тесно. Салон мгновенно заполнился запахом дождя и мокрой кожи его куртки, к которым примешался аромат его парфюма — сложный, землистый, с отчетливыми нотами влажного дерева и горького кипариса. Этот запах напоминал о хвойном лесе перед грозой. — Поехали, Хагане, — негромко произнес он, откидываясь на подголовник и прикрывая глаза. — Пока нас окончательно не смыло в Страну Волн. Рей молча перевела селектор в положение D, и машина плавно тронулась с места, выезжая с парковки в стену дождя. Она включила обогрев сидений и лобового стекла. Какаши молчал, положив руки на шлем на коленях. В этом закрытом пространстве, без масок и протоколов, его присутствие ощущалось физически. — Адрес, Капитан, — Рей выехала с КПП. — Надеюсь, вы живете не в другом государстве, а то мой бензобак не резиновый. — Квартал у Белых Прудов, — отозвался Какаши. Его звучал глубоко, с легкой хрипотцой. — Это северная окраина, Хагане. Далековато от твоей ипотечной крепости, так что я действительно твой должник. Рей на секунду замерла, мельком взглянув на его расслабленный профиль. Она не делала из покупки квартиры тайны, но и не кричала об этом на каждом углу. Когда она подписывала те бумаги с Данзо, мысль об ипотеке, которую она оформила всего полгода назад, была одним из тех грузов, что заставили её выбрать небо и карьеру вместо долгой борьбы за справедливость. Но откуда это знал Хатаке? Ей казалось, что Какаши живет в своем собственном герметичном мире, где есть место только для старых романов и сложных метеосводок, а не для бытовых подробностей жизни коллег. — Переживу, — она плавно вывела машину на автостраду. Вода с шумом ударила в подкрылки, но полный привод уверенно тащил Мерседес вперед. — Кумо, — Какаши открыл глаза и глянул на бесконечные потоки воды за стеклом. — Слышал, там сегодня знатно раздувало. Видел метеосводку, когда сдавал документы. Анко Митараши не самый спокойный КВС для такой погоды. Как ты? В авиации коллеги часто поддерживали друг друга — работа была слишком изматывающей, чтобы игнорировать чужую усталость. И хотя Какаши на поверку оказался не таким закрытым, как о нем шептались в курилках, подобного вопроса Рэй от него не ожидала. Как и того, как этот вопрос прозвучал здесь, в полумраке салона, его хрипловатым голосом... это было почти интимно. Рэй почувствовала, как к щекам прилило тепло. Она вдруг слишком остро осознала, насколько близко он сидит — в этом тесном пространстве, пропитанном запахом дождя и его парфюма, её личные границы казались совсем прозрачными. — Анко ровно такая, какой ее все описывают. — Рэй заставила свой голос звучать максимально ровно, хотя сердце забилось чуть быстрее. — Шумная, дикая, не признает личного пространства, лезет в душу. Было трудно. Но все же самолет на земле, работа выполнена. Какаши мельком взглянул на неё. В неверном синем свете приборной панели его лицо казалось умиротворенным, несмотря на шрам и общую усталость. Сейчас он не выглядел тем грозным Капитаном, чье имя заставляло стажеров вытягиваться в струнку. — Анко любит проверять людей на излом. Она тебя прощупывала. Рей невольно сжала челюсти. —Знаю. Она интересовалась моим прошлым в «Лайт». Видимо, это обязательная программа для всех моих новых коллег — выяснить, насколько я «сломана». — В авиации всё, что имеет трещину, списывается на землю, — тихо произнес Какаши, и его голос перекрыл шум ливня. — Но иногда именно те узлы, что прошли через ремонт, становятся самыми надежными. Ты сегодня вернулась из Кумо с Митараши в два ночи. Это показатель. Они въехали в город. Улицы Конохи были пустынны, редкие светофоры мигали желтым, отражаясь в черных реках асфальта. — Вы сегодня тоже задержались, — Рей решила сменить тему. — И вы явно не с рейса. — Бумажная волокита, — Какаши поморщился. — После инцидента с перегревом тормозов в Суне, пару недель назад, отдел безопасности заставил переписывать объяснительные. Им мало цифр в логе, им нужно «описание ощущений». Нудный процесс. К тому же, я люблю тишину ночного офиса. Там проще думать. Рей молча кивнула. Она понимала эту любовь к тишине. Сейчас эта тишина была другой — густой, наполненной запахом дождя и невысказанными вопросами. Она направила Мерседес в объезд центрального проспекта. Машину ощутимо тряхнуло на скрытой под водой выбоине, и Какаши инстинктивно ухватился за ручку над дверью. — Подвеска в порядке, Капитан, — не оборачиваясь, бросила Рей. — Не стоит так напрягаться. — Я не за подвеску боюсь, а за твои нервы, Хагане. Одиннадцать часов за штурвалом, а теперь этот квест на выживание в потоках воды. Ты не робот, хотя очень хочешь им казаться. Рей промолчала, концентрируясь на том, чтобы не поймать гидроудар в низине у моста. — Почему вы не остались ночевать в отеле при аэропорте? — спросила она, когда они вырвались на более-менее сухой участок трассы. — У КВС вашего уровня наверняка есть допуск в «Air-Inn» без брони. Это было бы проще, чем ждать у моря погоды со своим байком. Какаши на мгновение задумался, глядя на то, как капли дождя на боковом стекле превращаются в горизонтальные струи. — Допуск есть. Желания нет. Отели — это продолжение работы. Тот же запах кондиционированного воздуха, те же стерильные простыни, те же разговоры за завтраком. Иногда нужно просто... сменить обстановку. Даже если для этого придется ехать на пассажирском сидении. Он повернул голову к ней, и в слабом свете фар встречной машины Рей увидела его глаза. В них не было насмешки, только усталое любопытство. — А ты? — спросил он. — Твоя квартира ведь в пяти минутах от терминала. Могла бы уже спать в своей постели. Зачем тебе этот крюк через весь город ради меня? Она и сама задавала себе этот вопрос. — Я не люблю, когда коллеги застревают на парковке в шторм, — Рей пожала плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Просто не по-человечески оставлять кого-то мокнуть в такой ливень. К тому же, мне самой нужно было немного прийти в себя после этого рейса. Какаши понимающе хмыкнул и чуть сполз в кресле, устраиваясь поудобнее. — Анко любит проверять вторых пилотов на прочность, — негромко произнес Какаши, глядя на бесконечные потоки воды за стеклом. — Особенно новеньких. Она давит, провоцирует, намеренно идет на конфликт в кабине. Ей не так важны твои навыки — они придут с налетом, — ей важно знать, не сдашь ли ты назад, когда ситуация станет по-настоящему паршивой. Надеюсь, ты не позволила ей себя продавить? Рей мельком взглянула на него, прежде чем повернуть руль. — Она хотела сажать в ручном режиме в Кумо. Я... скажем так, убедила её оставить автоматику. Какаши коротко усмехнулся. В этой усмешке не было издевки — только понимание. — Правильно сделала. Знаешь, в этой компании полно ребят, которые будут просто кивать капитану, даже если всё идет вразнос. Боятся испортить отношения или показаться «недостаточно крутыми». Но мне в кабине не нужен послушный исполнитель. Мне нужен кто-то, кто не побоится ударить меня по рукам, если я начну творить глупость. Рей невольно опустила взгляд на его руки, лежащие на шлеме. Длинные, сильные пальцы опытного пилота. — Я ударю, — усмехнулась она. — Можете не сомневаться. — Охотно верю, — Какаши снова едва заметно улыбнулся, и эта улыбка в полумраке салона показалась Рей пугающе искренней. Дождь здесь казался более уютным, он уже не бился в стекла с яростью шторма, а размеренно барабанил по крыше, создавая иллюзию полной изоляции от внешнего мира. — Не знала, что КВС Хатаке предпочитает классику в гараже, — Рей кивнула на шлем, лежащий на его коленях. — Сначала BMW M5, теперь этот зверь… Вы адреналиновый торчок? Какаши перевел взгляд на приборную панель её Мерседеса, а затем снова на дорогу. Его лицо было открытым, но шрам, пересекающий левый глаз, напоминал о том, что это спокойствие — результат слишком многих штормов. — Как и все мы, Хагане. Разве нет? Все мы выбрали эту профессию не за стабильность и зарплату. Рей промолчала, но про себя признала: Хатаке чертовски прав. За фасадом из графиков и протоколов всегда скрывалась эта жажда — абсолютного контроля над огромной мощью и того ни с чем не сравнимого чувства свободы, которое давал только отрыв от земли. — Да, на работе этого добра хватает, но там всё иначе, — продолжил Какаши, глядя на стену дождя. — Аэробус — прекрасная машина, но в ней ты просто оператор. Сидишь в герметичном коконе и следишь, чтобы компьютер не выдал ошибку. В этом мало драйва. — Да, — Рей кивнула, не отрывая взгляда от дороги. — Пока всё идет штатно — это просто работа в рамках. Адреналин начинается там, где заканчиваются инструкции, но до этого лучше не доводить. — А на байке ты всё чувствуешь кожей. — Он похлопал ладонью по шлему. — Баланс, сцепление, ветер. Это способ быстро проснуться, когда проводишь по десять часов в стерильном эшелоне. Адреналин — дорогая привычка, но без него чувства притупляются. А какой у тебя способ получить свою «дозу», Хагане? Мысль о тяжести Sig Sauer в ладони и запахе пороха на полигоне на мгновение всплыла в памяти, но она лишь пожала плечом. — А что если у меня ничего нет? — Не верю, — Какаши едва заметно ухмыльнулся, отворачиваясь к окну. — Ты слишком собрана для человека, который ничем не гасит ломку. У тебя руки стрелка или хирурга. Что-то, что требует идеальной координации. Ладно, это не моё дело. Рей крепче сжала руль, и на секунду в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только ритмичным стуком дворников. Она не планировала этого говорить. Но его спокойная проницательность и это «не верю» сработали как детонатор. — Полигон, — коротко бросила она, не сводя глаз с дороги. — Практическая стрельба. На время, из неудобных положений, с переносом огня. Какаши не удивился. Он лишь медленно повернул голову к ней, и в синем свете приборной панели Рей увидела, как его брови чуть приподнялись. — IPSC? — уточнил он. — Неплохо. Значит, я был прав насчет рук. — Это действенный способ отключить голову, — Рей свернула в Квартал Белых Прудов, где старые деревья смыкались над дорогой тяжелым сводом. — Когда у тебя таймер над ухом и мишень на тридцать метров, нет места для лишних мыслей. Только спуск и отдача. Это… — она замолчала, подбирая слово. — Это честно, — закончил за неё Какаши. — Там нельзя притвориться. Либо попал, либо нет. — Именно. Никаких «серых зон» и двойных смыслов. Они остановились у кованых ворот его дома. Рей выключила передачу, но не стала глушить мотор. Какаши смотрел на неё — теперь уже без всякой ленивой расслабленности. — Значит порох и свинец, — негромко произнес он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на искреннее уважение. — Хороший выбор, Рей. Он подхватил шлем и сумку. — Спасибо, что выручила. И за честность — тоже. Увидимся в порту. Когда дверь захлопнулась и Рей осталась одна, она почувствовала странную легкость. Она только что впустила Хатаке в свою «красную зону», и мир при этом не рухнул. Наоборот, ей показалось, что в этой тесной машине только что стало намного легче дышать. Рей развернула машину и поехала обратно в сторону аэропорта. Дороги уже начали подсыхать, и свет фар отражался в лужах, как в разбитых зеркалах. В салоне всё ещё витал слабый аромат дождя и кожи, оставшийся после Какаши. Она поймала себя на том, что не включила музыку — тишина после этого разговора больше не казалась давящей. Дома она просто рухнула в постель, даже не задернув шторы. Сон пришел мгновенно — глубокий и на удивление спокойный. ___ Среда началась для Рей поздно. Она проснулась около одиннадцати утра от того, что солнце настойчиво пробивалось сквозь панорамные окна её гостиной. Тишина квартиры, которую она так ценила, сегодня ощущалась как заслуженный покой. Она медленно сварила себе лунго, добавив чуть больше воды, чем обычно. Стоя у окна с чашкой в руках, она наблюдала за далекими точками самолетов, заходящих на посадку. Где-то там сейчас бурлила жизнь «Коноха Эйр», но её следующая явка была только в пятницу. Почти два дня тишины. Телефон на барной стойке коротко пискнул. Рей лениво подошла и увидела уведомление в общем чате с Сакурой и Ино. Ино: «Девочки, я дома! Прыжок в Танзаку был коротким, но эти туристы… Уф, мне срочно нужно отмокнуть. Сакура, ты во сколько освобождаешься?» Сакура: «В шесть закрою последний отчет и я свободна. Рей, ты как? Рейс или присоединишься?». Изнывающая жара не отпускала Коноху даже после ночных гроз. Влажный, тяжелый воздух застаивался на улицах и мысль о воде была единственным, что помогало сохранять рассудок. Они частенько ходили в бассейн. Когда-то Сакура твердо заявила, что ради здоровья им нужно выбрать занятие, не включающее в себя только пиво и ночные гуляния в «Check-in». У «Коноха Авиа Групп» был свой спорткомплекс для работников обеих компаний, в который входил олимпийский бассейн на десять дорожек. Рей и без того держала себя в форме, время от времени посещая качалку на полигоне. Так что выбор вида спорта она предоставила девочкам. Ино ратовала за пафосный спортзал: ей до смерти хотелось козырять перед коллегами-пилотами новым секси-костюмом. Но Сакура была непреклонна: бассейн — и точка. Полезно для сосудов, спины и общего тонуса после многочасовых перелетов. Рей было всё равно, а вот Ино ныла еще долго. Главным аргументом против была «эта дурацкая резиновая шапочка», которая, по её глубокому убеждению, убивала в ней женщину и стюардессу первого класса одновременно. «Буду в семь», — отстучала она ответ и положила телефон экраном вниз. Весь день прошел в тягучем полузабытьи. Рей поймала себя на том, что изучает в сети характеристики «литровых» японцев. Kawasaki Ninja H2 — черный матовый пластик, агрессивно задранный хвост, сумасшедшая динамика — 2.6 секунды до сотни. Теперь фраза Какаши про «ты и есть двигатель» обрела для неё физический вес. Этот человек действительно искал на асфальте ту самую грань, которую автоматика Аэробуса заботливо сглаживала. В семь вечера Рей уже входила в холл спорткомплекса. В раздевалке было почти пусто, пахло хлоркой и влажным теплом. — О, а вот и наша звезда Кумо! — Ино, уже в ярко-малиновом купальнике, критически рассматривала себя в зеркале, пытаясь запихнуть непокорные светлые пряди под ту самую ненавистную резиновую шапочку. — Хагане, ты выглядишь... странно. Слишком расслабленно для человека, который вчера летал с Митараши. Сакура, сидевшая на скамье, как раз натягивала закрытый темно-синий купальник. Она внимательно посмотрела на подругу. — Давление в норме, зрачки не расширены, — констатировала она, застегивая очки на шапочке. — Либо Анко вчера была паинькой, либо ты нашла способ сбросить напряжение еще до того, как пришла к нам. — Десятичасовой сон — лучший способ, — Рей начала методично складывать одежду в шкафчик. — И Анко оказалась не такой кусачей, как я себе представляла. По крайней мере, под конец мы с ней нашли общий язык. Ино наконец справилась с шапочкой, из-под которой теперь подозрительно блестели только её глаза. — Да, да, ты такая спокойная из-за Анко. И ночные поездки с Какаши совсем не причём! — Ино хитро прищурилась, облокотившись на шкафчик. Рей замерла с полотенцем в руках. — Черт подери, Ино! Хоть какая то сплетня проходит мимо тебя? — Ни одна, если в ней замешан самый завидный холостяк авиакомпании и моя лучшая подруга! — Ино победно вскинула подбородок, явно наслаждаясь моментом. — Так что? Хатаке на пассажирском сиденье твоего Мерседеса? Рей, это, конечно, не сенсация десятилетия, но в курилке бортпроводников за такие подробности отдадут половину обеда. Рей глубоко вздохнула, заставляя себя сохранять спокойствие. Она знала: если начать оправдываться, Ино точно учует слабость. — Как насчёт того, чтобы бортпроводники уже бросали курить? Опасно для здоровья, знаешь ли! — бросила Рей, надевая шапочку. — А заодно и совать нос в чужие машины. Ино фыркнула, но тон сбавила. Она знала: когда Рей переходит на такой «капитанский» регистр, лучше не нарываться. — Ну ладно, ладно,— Ино примирительно подняла руки. — Просто Хатаке с тобой в одной машине, нууу... — аномалия. Мы все знаем, что он затворник. А тут ты. — Ино, в два часа ночи там был библейский потоп, — Рей развернулась к выходу из раздевалки. — Его байк не прошел бы и метра через те лужи, что разлились на КПП. Я ехала в ту сторону, он стоял под навесом. Я предложила, он сел. Всё. Точка. Никакой магии, только корпоративная взаимовыручка. Сакура, молча поправлявшая купальник, только едва заметно улыбнулась. Она единственная видела, что Рей защищается слишком активно для «простого прагматизма», но вслух ничего не сказала. В конце концов, Рей имела право на свои секреты, даже если это был просто разговор о мотоциклах по пути в Белые Пруды. Девчонки вышли к дорожкам. В бассейне было влажно и душно, но вода манила своей прохладой. Рей не стала ждать подруг — она нырнула с тумбы, входя в воду почти без брызг. Холод мгновенно сковал тело, заставляя голову проясниться. Она пошла размашистым кролем, методично отсчитывая бассейн за бассейном. Пятьдесят метров, разворот, толчок. Сто. Сто пятьдесят. Рей чувствовала, как мышцы спины и плеч, забитые за последние два дня бесконечной концентрацией в кокпите, начинают наконец растягиваться. Когда через полкилометра она остановилась у бортика, чтобы поправить очки, Сакура уже была рядом, тяжело дыша. — Порядок? — коротко спросила Сакура, стряхивая капли с лица. — Да, — Рей выдохнула, чувствуя, как уходит напряжение. — Плечи отпустило. — В пятницу у тебя кто по ростеру? Ино подплыла к ним, выглядя на удивление эффектно даже в резиновой шапочке. — Снова Суна. И снова с Хатаке, — ответила Рей буднично. — После этого — эстафета на Иву и Аме. Домой только к вечеру субботы. — Опять Хатаке? — Ино хитро сощурилась под очками. — Ну, в Иве сейчас сезон сухих гроз, так что его спокойствие тебе пригодится. Главное — смотри не слишком заглядывайся на него в кабине. Всё-таки два дня в одном экипаже с таким мужчиной — это испытание. Рей окинула Ино скептическим взглядом, но комментировать не стала. Она знала, что любое её возражение только раззадорит подругу, поэтому просто поправила очки, готовясь к новому заплыву. Ино, не дождавшись отпора, поправила шапочку и перевела взгляд на притихшую Сакуру. — Кстати, про сложных мужчин... Сакура, ты так и не договорила про Учиху. Он реально думает, что можно просто «начать сначала», пока ты тут вкалываешь на два фронта? Сакура поморщилась и провела ладонями по лицу, смывая воду. — Он ничего не думает, Ино. Он просто поставил меня перед фактом. И давайте не здесь, ладно? — она кивнула в сторону соседней дорожки. Там ритмично и почти бесшумно плыл мужчина. Когда он развернулся у бортика и снял очки, они узнали Сая. — Добрый вечер, — Сай остановился у бортика, стряхивая воду с лица. Его улыбка была вежливой, но, как всегда, ничего не выражала. — Ино, отличный выбор цвета. Тебя видно даже с другого конца бассейна. — Сай, если ты пришел критиковать мой купальник, то выбери время получше, — лениво отозвалась Ино. — Ты же вроде в отпуске? — Отпуск — не повод терять форму, — Сай перевел взгляд на Сакуру и Рей, коротко кивнув им. — Приятного заплыва, дамы. Он не стал задерживаться, снова натянул очки и бесшумно ушел под воду на новый круг. Ино проводила его взглядом и тут же вернулась к Сакуре, будто их и не прерывали. — Ладно, бог с ним. Сакура, так что Учиха? Ты реально готова обсуждать с ним какую-то «стабильность»? После всего, что было? Сакура на мгновение задумалась, глядя на блики на воде, а затем уверенно посмотрела на Ино. — Я согласилась, — просто ответила она. — Мы решили попробовать еще раз. Знаю, что ты сейчас скажешь, но мне надоело гадать «а что, если бы». Лучше я один раз рискну и пойму, изменился он или нет, чем буду до конца жизни вспоминать, как он искал себя в других городах. Ино на секунду лишилась дара речи, что случалось крайне редко. Она перевела взгляд на Рей, ища поддержки, но та лишь понимающе кивнула. — Это твой выбор, Сакура, — негромко произнесла Рей. — В конце концов, в небе мы тоже иногда идем на второй круг, если с первого раза не вышло сесть идеально. Главное, чтобы полоса была свободна. И хотя речь тут шла даже не о втором круге, а о десятом, Ино признала поражение, вздохнула и поправила свою ярко-малиновую шапочку. — Ну, раз уж Сакура у нас теперь снова «в отношениях», значит, Рей — вся надежда на тебя и твою эстафету с Хатаке. Хоть кто-то должен приносить в нашу компанию свежие сплетни. — А ты у нас, значит, на что? Или ты уже официально списала себя в категорию тех, от кого новостей не дождешься? Ино на мгновение осеклась. Она загадочно улыбнулась, поправляя шапочку, и в её взгляде на долю секунды промелькнуло что-то, чего Рей раньше не замечала. — Вы с Сакурой узнаете первыми, если в моей жизни что-то действительно изменится, — мягко произнесла она, прежде чем вернуть себе привычный нагловатый тон. — Но сейчас речь о тебе, Хагане. У тебя впереди целых два дня в закрытой кабине с Хатаке. Так что не увиливай. — Не дождешься, — усмехнулась Рей и, оттолкнувшись от бортика, ушла под воду. ___ Рей вошла в здание аэропорта, когда город ещё спал под тонким слоем утреннего тумана. В штурманской было непривычно тихо. Шикамару, не меняя сонного выражения лица, протянул ей папку. — Хагане. KNH 402 на Суну, затем 611-й на Иву, ночевка там, затем на Аме. Погода в Иве — высокая турбулентность на заходе, скалы раскалились, так что готовься к «болтанке». Твой КВС на борту. Рей кивнула и направилась к гейту. Пустой терминал в этот час всегда казался ей особенно величественным. Она поднялась на борт и шагнула в кокпит. Какаши уже был там. Он сидел в левом кресле, сосредоточенно изучая технический лог. В форме, при погонах и с идеально выверенными движениями, он снова был Капитаном, дистанция с которым измерялась милями. — Доброе утро, Рей, — произнес он, не отрываясь от бумаг. Голос был ровным, без единого намека на их ночной разговор в машине. — Доброе утро, Капитан Хатаке. Она заняла свое правое кресло. На пульте между ними — только полетные карты и планшеты. Никаких «Кавасаки», никаких Белых Прудов. Только работа. — На первом плече ты — PF, — Какаши наконец повернул к ней голову. Его взгляд был чистым и профессиональным. — Суна даст нам жару на посадке, а в Иве нас ждут термические потоки. План полета изучен? — Проверен и готов к вводу, — Рей коснулась кнопок MCDU. — Заправка с учетом обхода грозовых очагов над горами. Авиационный словарик: PF (Pilot Flying): Пилотирующий пилот. Тот, кто непосредственно управляет самолетом в данном сегменте полета. PM (Pilot Monitoring): Контролирующий пилот. Второй член экипажа, который ведет радиообмен, читает чек-листы и следит за параметрами, не касаясь штурвала. MCDU: Многофункциональный пульт управления. «Мозг» кабины, куда вводятся все данные маршрута. Выталкивание (Pushback): Процесс отгона самолета от гейта с помощью тягача. Рей начала методично вводить маршрутные точки. Пальцы двигались быстро и уверенно. В кабине было прохладно, кондиционеры работали на полную мощность, подготавливая самолет к долгому дню. — Знаешь, — Какаши внезапно прервал тишину, не отрываясь от своего планшета, — я проверил твой отчет по Кумо с Митараши. Ты хорошо держала её в рамках. Технический департамент доволен расходом топлива на эшелоне. Для эстафетного рейса это важно — в Иве керосин дороже. — Спасибо, — Рей мельком взглянула на него. В его тоне не было ничего личного, но само упоминание о том, что он следит за её работой даже тогда, когда они не в одном экипаже, заставило её чуть дольше задержать палец на кнопке ввода. — Запрашивай запуск, Рей. Пора двигаться. — Коноха-Руление, 402-й, запрашиваем выталкивание и запуск, — четко произнесла она в микрофон. — 402-й, запуск разрешаю, хвостом на восток. Рей переключила тумблер запуска второго двигателя. Гул турбин начал медленно нарастать, проникая сквозь обшивку. Сегодня она была PF — пилотирующим пилотом. Это означало, что её руки будут на сайдстике от взлета в Конохе до самого касания в Суне. Они вырулили на исполнительный старт. Перед ними расстилалась бесконечная серая лента бетона, дрожащая в утреннем мареве. — Готова? — Какаши посмотрел на неё, и на этот раз в его взгляде была та самая поддержка, которую он выразил тогда, в ночной машине. — Всегда готова, Капитан, — ответила Рей, и её ладонь уверенно легла на рычаги тяги. В Суне было +42. Как только дверь кокпита открылась, в кабину хлынул сухой, обжигающий воздух, пахнущий раскаленным песком и авиационным керосином. Кондиционеры самолета работали на износ, но на земле они мало спасали от ярости пустыни. У них было всего сорок минут. Пока наземные службы Суны — медлительные и ленивые из-за жары — заправляли борт и загружали контейнеры, Рей заканчивала заполнять технический журнал. — Иди в офис, Рей, — Какаши отстегнул ремни и выпрямился, разминая плечи. — Тебе нужно выпить воды и хотя бы десять минут посидеть под нормальным кондиционером. Я закончу с бумагами и догоню. Рей кивнула. Сил спорить не было. Она вышла в здание терминала, которое в Суне больше напоминало укрепленный бункер из песчаника и стекла. Через пятнадцать минут, быстро перекусив безвкусным сэндвичем в комнате отдыха для экипажей, она вернулась на борт. Какаши сидел в левом кресле. Он уже всё заполнил, но не спешил выходить. Навигационные карты были отодвинуты в сторону, а в его руках... Рей замерла в проходе. Ей не нужно было видеть обложку полностью, чтобы узнать этот ядовитый оранжевый оттенок. С этого расстояния она легко прочитала название главы — «Стратегия нежных касаний». Внутри всё скрутило тугим узлом. Для кого-то это было просто пошлое чтиво, вызывающее ухмылки, но для Рей каждое слово здесь было пропитано натурой человека, который превратил её жизнь в «Лайт» в кошмар. Она до последнего надеялась, что его внимание ограничится двусмысленными шутками, но реальность оказалась куда грязнее. Те события, которые заставили её подписать документы о неразглашении и бежать из «дочки» в головную компанию, теперь всплыли в памяти едким, удушливым осадком. Рей села в кресло, чувствуя, как внутри всё напряглось. Увидеть этот оранжевый переплет здесь, в руках человека, которому она начала доверять, было неприятно. Она старалась не смотреть на обложку, но название главы — «Стратегия нежных касаний» — будто выжглось на сетчатке. — Как вы можете это читать, капитан? — негромко спросила она, не поворачивая головы. В её голосе не было язвительности, только искреннее, тяжелое недоумение. — Здесь же… каждое слово фальшивое. И грязное. Какаши не вздрогнул. Он медленно, почти осторожно закрыл книгу, заложив страницу длинным пальцем. Он посмотрел на Рей и, кажется, мгновенно считал всё: и этот холод в голосе, и то, как она избегает смотреть на обложку. Какаши был слишком опытным пилотом и слишком проницательным человеком, чтобы не понять — перед ним не ханжеское осуждение, а чья-то старая, кровоточащая рана. Он прекрасно знал о её прошлом — авиационный мир тесен, а дело Джирайи, хоть и замятое, оставило слишком много кругов на воде. Именно поэтому он читал «Ича-Ича» только тогда, когда был уверен, что Рей не смотрит. Но сегодня он расслабился. — Извини, Хагане, — негромко произнес он. В этом коротком «извини» было больше смысла, чем в любом длинном оправдании. Он одним четким движением убрал книгу в самый дальний карман сумки, надежно скрывая её с глаз. Тема была закрыта. Рей коротко кивнула, принимая этот жест. Ей сейчас не хотелось копаться в том, почему он вообще держит в руках это наследие Джирайи, но то, что он не стал спорить, принесло ей минутное облегчение. Она снова сосредоточилась на экранах, вытесняя липкие воспоминания рабочими алгоритмами. — Нам нужно выруливать. В Иве скоро начнется грозовая активность, не хочу болтаться в очереди на взлет под этим солнцем. После взлета из Суны они быстро набрали эшелон. Раскаленная пустыня осталась позади, сменившись суровыми коричневыми хребтами. Рей была PF, и сейчас она вела машину с особой, почти агрессивной точностью. Ей нужно было занять руки и мозг, чтобы не думать об оранжевой обложке в сумке соседа. Какаши выполнял обязанности PM безупречно. Он не пытался заговорить, чувствуя её состояние. В кабине стояла тяжелая тишина, нарушаемая только треском статики в эфире. — 611-й, курс триста, снижение до эшелона два-два-ноль разрешаю, — прорезался голос диспетчера Ивы. — Понял, курс триста, снижаемся до два-два-ноль, 611-й, — ответил Какаши. Он мельком глянул на Рей. Она сидела напряженная, как струна. — Рей, — негромко произнес он, не нажимая тангенту. Его голос звучал ровно, вытесняя лишние мысли из кабины. — Не позволяй тому, что осталось на земле, управлять тобой здесь. Мы идем на Иву. Там скалистый рельеф и непредсказуемые потоки. Горная Ива встретила их именно так, как предсказывал Шикамару: раскалённый за день камень отдавал тепло, создавая невидимые, но мощные вертикальные столбы воздуха. На навигационном дисплее появились «засветки» — сухие грозы, которые не несли дождя, но генерировали мощнейшие электрические разряды и турбулентность. — Коноха-611, — голос диспетчера Ивы был грубым, с сильным акцентом. — Видимость десять километров, но докладывают о сильном роторе за хребтом «Клык». Ветер порывистый, сдвиг ветра на прямой. Разрешаю заход на полосу два-четыре. — 611-й, заход на два-четыре разрешили, — подтвердил Какаши. Он мельком глянул на Рей. — Ну что, Хагане, покажи, как ты умеешь договариваться со скалами. Рей не ответила. Её пальцы плотнее сжали сайдстик. Она была PF, и сейчас весь её гнев на Джирайю, всю ту муть, что поднялась со дна души после вида оранжевой книжки, она трансформировала в предельную, ледяную концентрацию. — Autopilot OFF, — скомандовала она. — My aircraft. — Your aircraft, — отозвался Какаши, моментально переходя в режим «тени». Как только они пересекли гребень хребта, самолёт содрогнулся. Это не была мягкая болтанка — это были резкие, сухие удары, словно кто-то бил по фюзеляжу огромным молотом. А321 подбросило вверх на тридцать метров, а затем мгновенно «уронило». — Скорость! — четко доложил Какаши, его взгляд метался между приборами и Рей. — Плюс пятнадцать узлов… Минус десять! Рей работала РУДами и стиком одновременно. Это был танец на грани сваливания. Горы Ивы сужали пространство, не давая места для широкого маневра. Нужно было идти точно в «форточку» между пиками. — Сдвиг! — выкрикнул Какаши. Индекс скорости на дисплее Рей резко упал в желтую зону. — Speed! Speed! Speed! Рей не ждала. Она знала, что в горах Ивы воздух коварен. Она рванула рычаги тяги вперед до упора, еще до того, как сработала автоматическая сигнализация о сдвиге ветра. Рев двигателей заполнил кабину, перекрывая свист ветра. — Держу профиль, — процедила она сквозь зубы. Её мышцы были напряжены, но движения оставались ювелирными. — Flaps 3. — Flaps 3, — отозвался Какаши, выпуская закрылки. — Идем чуть выше глиссады, но это правильно. Ротор прижмёт нас перед самым торцом. Самолёт трясло так, что приборы расплывались перед глазами. Но Рей видела главную цель — серую нитку полосы, зажатую в каменном каньоне. За секунду до касания мощный поток ударил в правое крыло, пытаясь свалить машину в крен. Рей мгновенным, почти инстинктивным движением парировала удар, выравнивая борт. БУМ. Тяжелое, плотное касание. Именно такое, какое нужно на короткой полосе в горах. — Spoilers green. Reverse green. Decel! — отрапортовал Какаши. Когда они наконец освободили полосу и начали руление к терминалу, в кабине повисла оглушительная тишина. Какаши медленно снял наушники. Он посмотрел на неё — на этот раз без тени ленивой полуулыбки. — Это было... — он подбирал слово, — математически точно, Рей. Ты поймала тот ротор еще до того, как он нас ударил. Интуиция? — Техника, Капитан, — Рей наконец отпустила управление, и её пальцы предательски дрогнули. — И нежелание умирать в Стране Земли. — Хорошая мотивация, — Какаши хмыкнул, убирая полетные карты. — Пошли. Нас ждет отель и, надеюсь, очень холодный ужин. Нам обоим нужно заземлиться. ___ Отель для экипажей в Иве был под стать самой стране: монументальное здание из серого камня, врезанное прямо в скалу. Внутри было прохладно и пахло старым деревом. После сорокаградусной жары Суны и адреналиновой болтанки в горах, эта тишина казалась почти осязаемой. Рей спустилась в небольшой ресторан при отеле через час после заселения. Она сменила форму на простые темные джинсы и серый джемпер, но волосы всё еще были собраны в тугой «пилотский» хвост. Какаши уже сидел за дальним столиком у окна, за которым догорали кроваво-красные горные сумерки. Перед ним стояла чашка дымящегося чая и — к облегчению Рей — никакой оранжевой книжки на столе не было. Он тоже сменил китель на простую черную футболку, и без погон его плечи казались менее массивными, но шрам на лице в неверном свете ламп выглядел резче. — Садись, Рей. Здесь готовят лучший суп из каменных грибов на всем континенте, — он жестом пригласил её за стол. Она села напротив. Некоторое время они молчали, слушая, как ветер посвистывает в каминной трубе. — Прости за ту выходку с книгой, — Какаши заговорил первым, не поднимая глаз от чашки. — Я не должен был доставать её при тебе. Это было... бестактно. Рей повертела в руках салфетку. — Дело не в бестактности, Капитан. Просто я не понимаю. Вы — профессионал. Вы видите людей насквозь. Как вы можете добровольно погружаться в мысли человека, который... — она запнулась, подбирая слова, чтобы не сорваться, — который ломал жизни просто ради своего удовольствия? Какаши наконец поднял взгляд. Его серый глаз смотрел на неё с какой-то привычной, спокойной усталостью. — Знаешь, — тихо произнес он, — в авиации есть понятие «усталость металла». С виду деталь целая, блестит, выполняет свою функцию. Но внутри уже пошли микротрещины. Джирайя... при всех его огромных минусах, он умел эти трещины замечать. Умел описывать те состояния, о которых в нашей «стерильной» среде говорить не принято. Он сделал глоток чая и добавил чуть суше, возвращая привычную дистанцию: — Я читаю его не ради сюжета и уж точно не ради симпатии к его поступкам. Никогда его не оправдывал. Но иногда мне нужно напоминание, что за формой и чек-листами всё еще сидят живые люди. Со своими трещинами. Он замолчал, глядя в окно, где вдали на аэропорт Ивы медленно опускались сумерки. Тема была закрыта — Какаши дал ровно столько информации, сколько считал нужным, чтобы она перестала видеть в нем фаната подонка, но не более того. Рей молчала. Она всё еще чувствовала внутренний протест, но градус ярости спал. По крайней мере, она поняла, что для Какаши эта книга — не объект поклонения, а своего рода психологический инструмент. Странный, спорный, но его личный. — Капитан, почему вы ушли из ВВС? Там ведь гораздо больше того самого драйва, о котором вы говорили в машине. Какаши хмыкнул, рассматривая темные чаинки на дне. Он молчал несколько секунд, и Рей уже подумала, что вопрос был лишним, но он заговорил — тихо и очень серьезно. — Драйва там было слишком много. В какой-то момент он начинает тебя поглощать. Ты перестаешь принадлежать себе, превращаешься в машину, которая живет только ради следующей «дозы» адреналина в небе. Он поднял на неё взгляд, и в тусклом свете ресторана его глаза казались почти прозрачными. — В одном из таких вылетов по моей вине погибли люди. После этого я понял, что драйв хорош только тогда, когда рискуешь собственной шеей, а не чужими жизнями. Поэтому теперь всё экстремальное — только в моё личное время. На байке или за рулем машины. А в кабине лайнера я предпочитаю быть тем самым скучным профессионалом, который чтит регламент. Рей медленно кивнула. Это признание прозвучало не как исповедь, а как сухая выжимка из личного дела, которую он позволил ей увидеть. Она оценила эту честность — в авиации ошибки прошлого часто становились фундаментом для нынешней надежности. — Понимаю, — негромко ответила она. — Наверное, это самый логичный способ разграничить жизнь и работу. — А ты? — Какаши перехватил инициативу, возвращаясь к более нейтральному тону. — Квартира, полигон по выходным… Ты ведь не просто так выбрала этот темп. Пытаешься доказать системе, что ты идеальный механизм? Рей отодвинула пустую чашку, глядя на свои руки. — После «Лайта» мне просто нужно было знать, что моя карьера зависит от моих навыков, а не от чужого настроения, — негромко ответила она. — Я не стремлюсь к покою, Капитан. Я стремлюсь к тому, чтобы меня оценивали исключительно за мой пилотаж. Чтобы когда люди смотрели на мою фамилию в ростере, они видели профессионала, а не... заголовок из сплетен. Какаши понимающе кивнул и поднялся со стула. Он не стал уточнять, насколько тяжело ей это дается. Он и сам когда-то проходил через нечто подобное, когда его имя полоскали в каждом штабе. — Что ж, Хагане, если ты хочешь признания за профессионализм, то завтра у тебя будет отличная возможность его подтвердить. Судя по прогнозу, в Аме нам будет не до лирики. Там ливень такой, что даже автоматика иногда пасует. Они вышли из ресторана, и Рей почувствовала, что этот короткий диалог заполнил те пустоты, которые мешали ей доверять ему до конца. Теперь это был не просто «гениальный Хатаке», а человек, который знал цену контроля так же хорошо, как и она. Они поднялись на жилой этаж на старом лифте, который подрагивал и скрипел, словно тоже страдал от усталости металла. В узком коридоре отеля тускло светили бра, бросая длинные тени на ковровую дорожку цвета запекшейся крови. Воздух здесь был сухим и неподвижным. Они остановились у двери номера Рей. Она достала из кармана магнитную карту, но не спешила прикладывать её к замку. — Спасибо за ужин, Капитан. — Рей посмотрела на него снизу вверх. В этом полумраке его лицо казалось почти мягким, если не считать шрама. — И за разговор. Какаши прислонился плечом к косяку напротив, скрестив руки на груди. Он выглядел так, будто готов простоять здесь до самого рассвета, просто наблюдая за ней. — Мы все здесь со своими странностями, — он помолчал секунду, а затем добавил чуть серьезнее: — Завтра в Аме будет тяжело. Сплошная облачность от земли до десяти тысяч футов, плотный ливень. Визуально зацепиться будет не за что до самого минимума. Если в какой-то момент почувствуешь, что приборы и вестибулярка начинают спорить — просто скажи. В «молоке» это случается даже с ветеранами. В этом нет позора, это просто физиология. Рей коротко кивнула. Она понимала, о чём он. В Стране Дождя облака часто сливались с землей, создавая иллюзию отсутствия горизонта, и в таких условиях важно было вовремя передать управление или просто довериться автоматике, не пытаясь «переспорить» самолет. — Я справлюсь. Пойдем по CAT III, автоматика в Аме обычно отрабатывает чисто. Увидимся на завтраке. В четыре тридцать? — В четыре пятнадцать, — поправил Какаши, отлепляясь от косяка. — Хочу еще раз проверить сводку по запасному в Кусагакуре. Если Аме «закроется» до нашего прилета, лучше знать об этом заранее. Спокойной ночи, Рей. — Спокойной ночи, Капитан. Рей приложила карту, замок щелкнул, и она зашла в номер. Внутри было прохладно, пахло свежим постельным бельем и камнем. Она подошла к окну: горы Ивы в темноте казались черными провалами в пространстве. Она чувствовала странную ментальную тишину. Разговор с Какаши не загрузил её новыми проблемами, а наоборот — будто выровнял давление внутри. Она завела будильник на 03:30, быстро приняла душ и легла. Сон пришел почти сразу — без сновидений и тревожных рывков. ___ Утро в горах было синим и колючим. Рей спустилась в холл ровно в четыре двенадцать. Она уже была в форме: китель застегнут на все пуговицы, волосы убраны в идеальный узел. Никаких следов вчерашней усталости. Какаши уже стоял у стойки регистрации. Он выглядел бодрым и собранным, в руках — неизменный стакан с крепким кофе. Увидев её, он лишь коротко кивнул. — Погода в Аме ожидаемо дрянная, — произнес он вместо приветствия, протягивая ей лист. — Видимость пятьсот метров, устойчивый ливень. Ветер боковой, но пока в пределах допуска. — Куса как запасной подтверждена, — Рей бегло просмотрела цифры, принимая информацию. — Там сейчас ясно, «миллион на миллион». По топливу у нас есть запас на два круга ожидания, прежде чем придется принимать решение об уходе. — Лишнее время нам в Аме ни к чему, — Какаши забрал листок и направился к выходу. — Посадочная дистанция на мокром бетоне и так будет на пределе. Если не зацепимся с первого раза — пойдем в Траву. Это всего двадцать минут лета, нечего зря жечь керосин в облаках. — Принято, — Рей подхватила свой чемодан и последовала за ним. Какаши толкнул тяжелую дубовую дверь отеля, и утренний воздух Ивы, всё еще сухой и пыльный, ударил им в лицо. Они молча дошли до микроавтобуса, который должен был отвезти их на аэродром. Впереди был самый сложный этап эстафеты, и вчерашняя откровенность в кафе теперь сменилась привычной, сухой рабочей концентрацией. Пока микроавтобус петлял по серпантину к аэропорту, Рей прокручивала в голове схему выхода SID из Ивы. В горах Страны Земли коридоры узкие, и отклонение на пару градусов может привести к опасной близости со скалами. Какаши молча изучал планшет, изредка делая глотки кофе. Аэропорт Ивы в пять утра выглядел угрюмо. Громадные бетонные ангары, вырубленные в скалах, подсвечивались тусклыми лампами. Их Airbus A321 уже ждал на перроне, блестя от ночной росы в свете прожекторов. — На этом плече я — PF, — сказал Какаши, когда они поднимались по трапу. — Взлет из Ивы требует внимания, хочу сам прочувствовать машину. Ты на связи и на чек-листах. — Принято, — Рей шагнула в кабину. Внутри пахло разогретой электроникой и озоном. Она заняла свое место справа и начала Pre-flight checks. — Battery 1 and 2 — ON. APU — Start, — чеканила она, запуская системы. Какаши сел слева, надел гарнитуру и проверил настройки давления. На его лице не было и тени вчерашней расслабленности. — Вызывай «Руление», Рей. Пора выбираться из этого каменного мешка. Разбег в Иве всегда ощущался иначе из-за разреженного горного воздуха. Двигатели взревели на Full Thrust, заполняя кабину мощной вибрацией. Рей внимательно следила за ростом скорости. — Eighty knots. Check. — V1. Rotate. Какаши плавно потянул сайдстик. Нос самолета задрался, и через секунду они оторвались от бетона, уходя в серое утреннее небо. Скалы промелькнули под крылом тревожно близко, но Рей уже вводила первый разворот по схеме выхода. — Positive climb. — Gear up. Они нырнули в плотную облачность на высоте тысячи футов. Весь мир за окном мгновенно исчез, сменившись серой ватой. Теперь их реальностью были только приборы. — Проходим десять тысяч, — доложила Рей, переключая освещение кабины. — Входим в зону ответственности Аме-Контроль. Судя по радару, нас ждет «стена» воды через сорок миль. — Готовься к CAT III, — отозвался Какаши. — Проверь работоспособность обоих автопилотов. В Аме нам понадобится максимальная точность. Авиационный словарик: SID: Схема выхода (маршрут отрыва от полосы до выхода на трассу). Full Thrust: Максимальный взлетный режим двигателей. Посадочная дистанция: Расстояние, необходимое самолету для остановки. На мокрой полосе оно значительно увеличивается, поэтому лишний вес (топливо) нежелателен. Battery 1 and 2 — ON: Первое действие в кабине. Включение аккумуляторов для запитки бортовых систем. APU (ВСУ) — Start: Запуск вспомогательного двигателя в хвосте. Он дает самолету энергию и воздух для запуска основных моторов. CAT III (Категория 3): Режим посадки в условиях «нулевой» видимости (сильный туман или ливень), когда борт садится практически вслепую по приборам. Воздух в кабине стал густым и наэлектризованным. Как только они начали снижение в сторону Страны Дождя, серая вата за окном сменилась непроницаемой темно-свинцовой стеной. Ливень ударил по лобовому стеклу с такой силой, что звук напоминал дробь пулемета. Огромные капли мгновенно расплющивались, превращаясь в сплошной поток воды, который не успевали сгонять даже мощные дворники, работающие на максимальной скорости. — Аме-Подход, Коноха-612, на прямой, захватили курсовой маяк полосы ноль-восемь, — голос Рей в эфире был сухим и предельно сосредоточенным. — 612-й, Аме-вышка. Видимость триста метров, вертикальная — тридцать. Разрешаю посадку по третьей категории. Ветер встречный, десять узлов. Удачного нырка. Какаши сидел, едва касаясь кончиками пальцев органов управления. На этом этапе всё зависело от того, насколько слаженно сработает тандем из двух автопилотов и двух пилотов. — Оба автопилота включены. Land Three горит, — отрапортовала Рей, не отрывая взгляда от PFD (основного пилотажного дисплея). Они падали в бездну. За окном не было ничего — ни горизонта, ни огней, только бешеная пляска воды по стеклу. В такие моменты вестибулярный аппарат начинает врать: кажется, что самолет заваливается в крен или резко задирает нос, хотя приборы показывают идеальную прямую. — Пятьсот футов, — чеканила Рей. — Скорость стабильна. Закрылки — Full. Шасси выпущено, три зеленых. Автопилоты в режиме Dual. — Проверяй высоту принятия решения, — негромко произнес Какаши. Его лицо в свете приборов казалось маской, высеченной из льда. — Триста футов… двести… — Рей чувствовала, как напряжение в кабине достигает пика. — Minimums! — пропел синтетический голос. Рей и Какаши одновременно подались вперед, вглядываясь в серую муть. Секунда, вторая… и вот, сквозь водяную пыль и ливень, прямо под ними прорезались яркие, ослепительно-белые огни приближения и красные огни торца. — Visual! Lights in sight! — выкрикнула Рей, подтверждая визуальный контакт. (Только после этого доклада КВС имеет право продолжать снижение). — Landing, — коротко отозвался Какаши, подтверждая решение садиться. И только тогда, когда подтверждение было получено, автоматика довела самолет до касания. БУМ. Тяжелое, плотное касание в лужи. Реверс взревел, поднимая за самолетом гигантский шлейф воды. — Spoilers green. Reverse green. Decel! — Рей выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно вымывается из крови. Когда они наконец освободили полосу и начали руление к терминалу, Какаши мельком взглянул на неё. — Хорошая реакция на «минимуме», Рей, — произнес Какаши, уверенно удерживая борт на осевой линии. — Секундой позже, и пришлось бы уходить на второй круг. Рей лишь коротко кивнула, не отрывая взгляда от приборов. Она всё еще чувствовала, как пульс стучит в висках, но внешне оставалась абсолютно спокойной. — Запрашивай освобождение и стоянку, — Какаши перевел управление передним колесом на малый газ. — Нам нужно сорок минут, чтобы заправиться и убраться из этого мокрого ада. — Аме-Вышка, Коноха-612, освободили по «Браво», запрашиваем стоянку, — голос Рей звучал ровно, хотя пальцы всё еще ощущали вибрацию от жесткого касания на мокрой полосе. — 612-й, следуйте на тридцать вторую. Выключайте ответчик. Какаши плавно вел самолет по рулежной дорожке, окутанной плотным серым туманом. В кабине было тихо, только дворники продолжали методично сражаться с потоками воды. Рей уже потянулась к планшету, чтобы закрыть чек-лист после посадки, когда общую радиочастоту прорезал знакомый голос. Низкий, с той самой характерной ленцой и спокойствием человека, который чувствует себя в небе как в собственной гостиной. — Аме-Вышка, это Кумо-704, захватили курсовой. На прямой ноль-восемь. Пять миль до торца. Рей непроизвольно улыбнулась — открыто и тепло. В голове всплыла картинка: год назад, кафе в терминале Кумо, месяц после расставания, они с Даруи со смехом листают Тиндер друг друга, отсеивая сомнительных кандидатов. Какаши мельком взглянул на неё. Он заметил эту внезапную перемену — холодная маска на секунду сползла. Он прислушался к голосу в эфире, и его взгляд стал более осмысленным. — Даруи... — негромко произнес Какаши, выключая рулёжную фару. — Мы пересекались с ним три года назад на конференции в Кири. Настоящий ас своего дела. Похоже, ты неплохо его знаешь, Рей? Рей быстро поправила гарнитуру. Скрывать очевидное было бессмысленно, да и перед кем? Перед Какаши, который и так видел всё насквозь? — Мы встречались, — ответила она спокойно, глядя на то, как дворники смахивают остатки воды. — Почти два года. Отношения на расстоянии — сомнительное удовольствие для двух пилотов, так что мы вовремя решили остаться друзьями. Какаши хмыкнул, останавливая самолет у 32-го гейта. Двигатели начали медленно затихать, заполняя кабину нарастающей тишиной. — Редкий талант — вовремя понять, что эшелоны разошлись, — Какаши снял наушники и посмотрел на неё. В его взгляде не было ни тени иронии, только спокойное признание факта. Рей взглянула на телефон. Экран мигнул уведомлением. Даруи: «Вижу твой хвост на 32-м, Хагане. Посадка — 8 из 10, чуть передержала выравнивание. Кофе?» — Посадка 8 из 10? — Рей хмыкнула, перечитывая сообщение. — Какая наглость! Она развернула экран к Какаши, показывая текст. Тот мельком глянул на сообщение и едва заметно приподнял бровь. — Передай ему, что выравнивание передержал я, а не ты, — спокойно отозвался Какаши, возвращаясь к заполнению журнала. — И если он собирается выставлять оценки моему пилотированию, пусть сначала научится не мазать мимо осевой в тумане. Рей не сдержалась и тихо рассмеялась. — Капитан, я на десять минут в штурманскую. Нужно… прояснить вопрос с оценками. — Ступай, Рей, — Какаши даже не поднял головы, но в его голосе промелькнула тень усмешки. — Передавай Даруи привет. И скажи, что его доклад по навигации в Кири был лучшим на той конференции. Я до сих пор использую пару его приемов при заходе в условиях грозы. — Обязательно передам. Рей подхватила планшет и выскользнула из кабины.