Бездна к бездне

Дождь в Аме не утихал, превращая перрон в бесконечное серое зеркало. Рей быстро шла по телетрапу в сторону терминала, чувствуя странную, почти забытую легкость. Встреча с Даруи всегда действовала на неё успокаивающе. Это было то самое тепло, которое чувствуешь, возвращаясь в знакомое место после долгого и изматывающего пути. Они познакомились чуть больше трех лет назад в Стране Снега — на базе учебного центра, во время переучивания на А380. Бесконечные часы в тренажерах, сухие лекции по авионике и вечера в заснеженном городке сблизили их быстро. Сначала это были просто шутки и взаимные подколки, но со временем общение переросло в нечто большее. Два года они пытались строить отношения на расстоянии, лавируя между рейсами и часовыми поясами. Однако графики оказались сильнее: встречи становились всё реже, а короткие звонки из разных уголков мира не могли заменить присутствия. Они разошлись по-здоровому, без битья посуды и взаимных упреков, просто признав, что мучить друг друга ожиданием — это тупиковый маршрут. Как ни странно, градус напряжения после этого решения сразу упал, и они остались по-настоящему близкими людьми. Рей толкнула стеклянную дверь в сторону диспетчерской вышки. Даруи был одним из тех немногих, кто знал её настоящую, еще до того, как она научилась выстраивать свои стены. Она вошла в тесный офис штурманской службы Аме. Здесь было шумно и тесно: пилоты разных авиакомпаний, говорящие на смеси пяти языков, сновали между стойками с документами и терминалами метеослужбы. В воздухе стоял гул голосов и запах дешевого офисного освежителя. Рей привычно проложила маршрут к кофейному автомату в углу. Она приготовила два стакана черного со сливками — “без” эту дешевую дрянь было пить невозможно, а затем отошла к подоконнику, прислонившись к нему спиной. Даруи вошел через несколько минут. На нём был темно-синий китель «Kumogakure Air», расстегнутый на все пуговицы, а галстук съехал чуть набок. Он выглядел уставшим — заход в Аме сегодня ни для кого не был легкой прогулкой. Но, завидев Рей, он чуть посветлел в лице. — Хагане, — Даруи сделал шаг навстречу, и его обычно сонное лицо осветилось настоящей улыбкой. Рей не стала отвечать официально. Она просто подошла и крепко обняла его, уткнувшись носом в жесткую ткань темно-синего кителя. Даруи ответил тем же — уверенно и спокойно, на несколько секунд отсекая своим присутствием весь гул аэропорта Аме. От него пахло морозным воздухом Кумо и тем самым парфюмом, который она сама ему когда-то выбрала. — Вообще-то, — Рей отстранилась, но осталась стоять совсем рядом, заглядывая ему в глаза, — Хатаке просил уточнить, что выравнивание передержал он, а не я. Так что твоя язвительная «восьмерка» улетела не по адресу, Капитан. Даруи на мгновение замер, осознавая, что только что выставил оценку самому командиру Хатаке, чьи навыки были притчей во языцех во всех пяти странах Альянса, а затем расхохотался — гулким, низким смехом. — О как! Ну, тогда беру свои слова назад. Если это был Хатаке, то это были честные десять из десяти для таких условий, а я просто придираюсь, — он покачал головой, принимая у Рей стакан с кофе. — Передай ему, что я не знал, кто в левом кресле. Кстати, он сам-то меня помнит? — Помнит, — Рей сделала глоток, чувствуя, как горячий напиток возвращает её к жизни. — Сказал, что твой доклад в Кири по навигации в грозу был лучшим. Так что считай, вы квиты. — Приятно слышать от легенды. А если серьезно, Рей... как ты? — Даруи прислонился к подоконнику рядом, глядя на неё без тени привычной лени. — Я знаю, что тебя полгода продержали на бетоне только из-за того, что меддепартамент не решался подписать допуск. Рад, что ты наконец в небе. Ты не из тех, кто может долго без него дышать. Рей сделала еще глоток кофе. Эти полгода были кругами ада: тесты, идиотские вопросы психологов и попытки доказать, что она не «сломана», пока внутри всё кричало об обратном. — Идет вторая рабочая неделя, — ответила она, глядя на залитое дождем летное поле. — В «Коноха Эйр» масштаб больше, контроля меньше... Но если честно, допуск я получила, а вот ПТСР все еще со мной. Я всё еще ловлю себя на том, что цепенею, когда посторонний мужчина заходит в кабину или просто оказывается слишком близко в этом замкнутом пространстве. Любое нарушение личных границ — и я на грани. Это сильно выматывает. Даруи понимающе кивнул. Он не стал давать советов, просто протянул руку и на мгновение сжал её ладонь. — Это пройдет, Хагане. Ты всегда была крепче, чем думала. Главное, что ты снова за штурвалом. Как Мико-сан? Всё так же держит в страхе всех дизайнеров страны? — Даруи улыбнулся, вспоминая их редкие совместные вечера. — Передавай ей мой искренний привет. Я до сих пор вспоминаю те наши походы в рестораны в Конохе... Она удивительная женщина. Выбирает заведение так, будто планирует захват другой страны, и всегда попадает в яблочко. — Мама в порядке, — Рей невольно улыбнулась при упоминании Мико. — Всё так же работает по двадцать часов в сутки и ворчит, что я мало сплю. Обязательно передам ей привет, она до сих пор вспоминает тебя с теплом. Спрашивала недавно, не решил ли ты наконец переехать в Коноху — говорит, ей не хватает твоего спокойствия во время обсуждения новой коллекции в ресторане. Даруи хмыкнул, потирая затылок. — Коноха слишком шумная для меня, ты же знаешь. Я люблю, когда горы гасят лишние звуки. Рей чуть наклонила голову, внимательно рассматривая его. Он выглядел как всегда — невозмутимым, но она видела чуть больше теней под его глазами, чем обычно. — А ты, Даруи? — спросила она, понизив голос. — Как сам? Всё так же в режиме «самолет — пустая квартира — самолет»? Ты... не нашел того, кто заставил бы тебя приземлиться окончательно? Даруи на мгновение отвел взгляд на залитое дождем поле Аме. Его лицо на секунду утратило привычную ленивую маску, обнажив ту самую усталость, которую понимала только она. — Пока нет, Хагане, — честно ответил он. — На моем курсе всё еще довольно пустынно. Видимо, я слишком привык к тишине. Но знаешь, когда я слышу твой голос в радиоэфире, мне становится немного теплее. Слышать, что ты снова в небе, что ты работаешь... Это для меня сейчас важнее, чем любые новые знакомства. Он снова посмотрел на неё, и в его глазах была только искренняя, ничем не замутненная поддержка. — Ты береги себя, — добавил он, накрыв её ладонь своей. — ПТСР — штука коварная, она как обледенение: вроде всё чисто, а крыло уже тяжелое. Не пытайся вывезти всё на зубах. Если будет совсем невмоготу — просто напиши. Я всегда на связи. Рей коротко, но крепко обняла его на прощание, уткнувшись в жесткую ткань его кителя. Это был запах старого друга и единственного человека, который видел её «сломанной», но не перестал уважать. — Куда ты сейчас? — спросила она, отстраняясь и поправляя сбившийся галстук. — Разворот на Кумо через сорок минут, — Даруи глянул на часы. — Загрузка полная, так что придется попотеть на взлете в такую мокрядь. А ты? — А мне пора в Коноху. Нас уже заправили, Хатаке не любит задержек без причины. — Лети, Хагане, — он мягко улыбнулся, подхватывая свои полетные документы. — Твой «Аэробус» уже нетерпеливо подрагивает крылышками. Они разошлись в разные стороны по шумному коридору штурманской, и Рей почувствовала, что этот короткий разговор действительно выровнял её внутренний гироскоп. Рей возвращалась на борт через телетрап, чувствуя, как внутри установился идеальный штиль. Встреча с Даруи была тем самым «заземлением», которое окончательно вытеснило из головы тяжесть прошлых дней. Когда она вошла в кокпит, Какаши уже закончил со всеми документами. Он сидел в левом кресле, глядя сквозь залитое дождем стекло на соседний гейт, где замер борт из Кумо. Услышав её шаги, он мельком обернулся и заметил эту новую, мягкую полуулыбку на её лице. — Ну как «Кумо-704»? — спросил он, не оборачиваясь. — Выяснили, кто из нас лучше выдерживает осевую? — Даруи передавал вам привет, — Рей заняла свое место справа. — Сказал, что раз сажали вы, то он забирает свою «восьмерку» обратно. Какаши едва заметно улыбнулся, надевая гарнитуру. — Запрашивай запуск, Рей. Нас ждет дом. ___ После эстафеты с Хатаке график Рей превратился в калейдоскоп новых лиц. «Коноха Эйр» была огромной машиной, и за следующие две недели ей пришлось привыкать к совершенно разным стилям управления. Первым в списке был Майто Гай. Их знакомство началось в штурманской, где Гай так энергично тряхнул её руку, что Рей буквально подпрыгнула на месте. — Майто Гай! — проревел он, сверкнув неестественно белыми зубами. — Можешь звать меня просто Гай, Рей! В моей кабине нет места формальностям, только Силе Юности и безупречному набору высоты! Рей тогда лишь молча кивнула, пытаясь вернуть чувствительность пальцам. Весь полет Гай вел себя так, будто самолет был лишь досадным ограничением для его личной энергии. Он пугал бортпроводниц внезапными выкриками, подбадривал двигатели на взлете и вообще казался человеком, способным удерживать борт в воздухе на одном лишь голом энтузиазме. Но при всей своей эксцентричности он был дьявольски точен — его посадки были мягкими, а расчеты — безукоризненными. Затем был Аоба Ямаширо. После Гая полет с ним показался Рей медитацией. Аоба не снимал темных очков даже в облачности и почти не разговаривал, ограничиваясь короткими командами. Но у него был редкий дар — он словно чувствовал небо кожей. Рей завороженно наблюдала, как он филигранно обходит грозовые засветки, выбирая маршрут так, будто видел невидимые другим коридоры тишины. С ним было спокойно. Это был тот самый «стерильный» профессионализм, к которому стремилась и сама Рей. Сообщение от Мико пришло, когда Рей только закончила заполнять послеполетный отчет: «Я дома, наварила кофе и заказала суши. Жду!» Квартира матери встретила Рей привычным хаосом. На диване в гостиной живописным сугробом лежало свежевыстиранное белье, на комоде среди россыпи косметики и раскрытых журналов по дизайну стояли три пары туфель, а в прихожей, как вечный памятник кочевой жизни, застыл наполовину разобранный чемодан. Мико вышла навстречу в шелковом домашнем костюме цвета шампанского. — Наконец-то! — Мико обняла дочь. — Ты совсем побледнела на работе. Садись, я всё подготовила. Рей привыкла быть в этих отношениях взрослой. Это она в шестнадцать лет научилась разбираться, что там под капотом у старой развалюхи матери, чтобы та не глохла посреди шоссе. Это она утешала Мико, когда очередная «великая любовь» растворялась в утреннем тумане. Мико родила её в двадцать и всю жизнь тянулась к мужскому вниманию, пока в какой-то момент не поняла, что одной ей лучше: можно отдавать всё внимание себе и дочери. С тех пор её жизнь состояла из коротких интриг. Теперь мужчины пускали по ней слюни, а не она по ним, и Мико это вполне устраивало. — Виделась на днях с Даруи в Аме, — вставила Рей, когда они устроились на кухне. — Он просил передать тебе привет. Мико на мгновение замерла с палочками в руках, а потом медленно отложила их. Её лицо смягчилось, утратив привычную игривость. — Даруи… — она вздохнула, и в этом вздохе было столько искреннего сожаления, что Рей стало неловко. — Как он? Всё такой же соня, когда не на смене? Помнишь, как он заснул у нас на диване прямо посреди твоего дня рождения? Рей невольно улыбнулась. — Вроде того. Выглядит уставшим, но в целом в порядке. Сказал, что на его эшелоне всё так же пустынно. — Ну конечно, — Мико подперла подбородок ладонью, разглядывая дочь. — Он ведь не собирается переводиться в Коноху? Я бы с удовольствием сходила с ним в какой-нибудь приличный ресторан, посидели бы по-человечески. Скучаю я по этому здоровяку. Он из тех редких мужчин, рядом с которыми чувствуешь себя как за каменной стеной, даже если эта стена просто пьет кофе на твоей кухне. — Мам, он КВС в «Кумо», у него там вся жизнь, — мягко напомнила Рей. — Вряд ли он бросит всё ради ужина в Конохе. — Жаль, очень жаль, — Мико задумчиво поворошила салат. — Знаешь, я всё еще иногда думаю, что вы поспешили. Он ведь понимал тебя. Понимал эту чертову работу, эти вечные чемоданы в прихожей… Ты уверена, что между вами всё окончательно? — Мы друзья, мам. И нам обоим так проще, — отрезала Рей, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Мико еще пару минут порассуждала о том, что «такие парни на дороге не валяются», и только потом, заметив, что Рей начинает нервно постукивать пальцами по столу, милостиво сменила тему. — Ладно, не хмурься. Как там твои девчонки? Ино всё еще пытается скупить все новинки косметики в дьюти-фри или нашла себе новое увлечение? — Почти. Мы недавно ходили в бассейн, — Рей едва заметно улыбнулась, вспоминая их посиделки у бортика. — Ино ведет себя странно. Раньше она бы уже составила подробный отчет о каждом новом пилоте в компании, а тут… На мои подколки только загадочно улыбается и переводит стрелки. Будто ей резко стало не до чужих секретов. Мико приподняла бровь, лениво рассматривая свой маникюр. Она, как старшая стюардесса, знала цену молчанию в их профессии, но в этот раз не стала развивать тему. — Загадочно улыбается, говоришь? — Мико хмыкнула, отпивая вино. — Ну, в нашем возрасте это либо хороший крем для лица, либо просто временное затишье перед очередной бурей. Посмотрим. В Конохе ничего долго не остается тайной, ты же знаешь. А Сакура что? Всё так же зарывается в отчеты медпункта? — Сакура решила дать Саске еще один шанс. Мико только вздохнула, покачав головой. — Учихи… Красивые, гордые и абсолютно невыносимые. Чтобы летать с ними на одном эшелоне, нужны стальные нервы. Надеюсь, она знает, что делает. — А ты сама, мам? — Рей откинулась на спинку стула, внимательно наблюдая за тем, как Мико грациозно очищает креветку. — Всё так же в режиме «порхающей бабочки» или на горизонте появился кто-то, ради кого ты готова пропустить рейс в Танзаку? — Мужчины того не стоят, — Мико весело фыркнула, поправляя безупречно уложенную прядь. — Знаешь, после пятидесяти начинаешь ценить возможность не делить ни с кем пульт от телевизора. Хотя один капитан из «Облака» — видела его пару раз в штурманской в Иве — очень настойчив. Узнал мой номер через общих знакомых, шлет цветы в отель. Но он слишком много говорит о своих героических посадках в тумане. Скучно, Рей. Настоящих мужчин в кабинах всё меньше — одни операторы компьютеров. Они обе рассмеялись. Рей чувствовала, как горьковатый вкус суши и прохладное вино наконец-то расслабляют мышцы. Здесь, в этом уютном беспорядке, среди вечно разобранных чемоданов Мико, она наконец-то ощущала себя просто человеком. — Слушай, — Мико отставила бокал и подалась вперед, в её глазах загорелся азарт. — Я всё-таки решилась. Моя красавица в прошлый четверг снова закашляла прямо на светофоре в центре. Пора её менять. Что скажешь? Мне нужно что-то элегантное, но чтобы я не стояла с открытым капотом каждые сто километров. Рей невольно усмехнулась. Мико всегда была свято уверена, что дочь знает об автомобилях всё — от устройства коробки передач до адресов лучших поставщиков запчастей. И Рей действительно знала, но на этот раз ей хотелось найти для матери что-то по-настоящему безупречное. — Я посмотрю варианты, мам, — пообещала Рей, отставляя пустую чашку. — На этот раз возьмем что-то из салона. Никаких «интересных предложений» с рук, я не хочу проводить свои выходные под твоим капотом. Мико удовлетворенно кивнула, возвращаясь к своему бокалу. Она была свято уверена, что если Рей взялась за дело, то машина будет идеальной. Рей же, глядя на мать, на долю секунды вспомнила безупречный рокот двигателя М5 Хатаке. В голове мелькнула короткая мысль, но она тут же её спрятала — матери об этом знать было совершенно не обязательно, иначе расспросов о капитане не избежать до самого утра. Вечер закончился уютно. Они еще немного поспорили о цвете обивки, пока Рей не почувствовала, что усталость наконец берет свое. — Оставайся у меня, — Мико махнула рукой в сторону гостевой комнаты. — Ты выпила два бокала, за руль я тебя не пущу, а ждать такси в это время — сомнительное удовольствие. Твоя пижама на месте. Рей не стала спорить. Идея провалиться в чистые, хоть и безбожно мятые простыни в тихой квартире матери казалась сейчас лучшим завершением дня. Уже засыпая, Рей слышала, как Мико на кухне тихо напевает какую-то старую мелодию, звякая тарелками. Этот звук не убаюкивал, а скорее возвращал её в то состояние из детства, когда она лежала вот так же и слушала, как мать собирается в очередной рейс или готовится к свиданию. Для кого-то родительский дом был местом, где можно наконец расслабиться и позволить о себе позаботиться, но для Рей всё было наоборот. Здесь она всегда была старшей. Здесь она научилась готовить, когда Мико забывала купить продукты, и здесь же она привыкла по звуку шагов определять, в каком настроении мать вернулась домой. Чувство безопасности в этой квартире всегда было хрупким, как тонкий фарфор. Это была не защищенность, а скорее привычная роль — роль ребенка, который стал взрослым слишком рано. ПТСР, Какаши, Даруи... всё это на время отошло на второй план, сменившись старым, знакомым чувством ответственности за женщину, которая сейчас напевала на кухне, даже не подозревая, сколько сил Рей тратит на то, чтобы её идеальный мир не рухнул. ___ Прошло пару дней. Рей уже успела вернуться в свой привычный ритм, где утро начиналось не с маминого кофе, а с проверки метеосводок и веса багажа. Рейс из Кири с Аобой прошел безупречно — в кабине царила та самая «стерильная» тишина, которую Аоба поддерживал так же виртуозно, как и курс. После приземления в Конохе, уже в штурманской, Рей оформляла документы, когда заметила Какаши. Он стоял у стойки регистрации рейсов, сдавая полетное задание. Судя по распечатке, которую он держал, он только что вернулся из Кумогакуре. Рей закрыла свой планшет и, поколебавшись секунду, подошла ближе. — С возвращением, капитан. Как Кумо? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал по-коллегски ровно. Какаши обернулся. Его взгляд, до этого сосредоточенный на бумагах, мгновенно потеплел. Он привычно прищурил глаза в знак приветствия. — Кумо в своем репертуаре, Хагане. Диспетчеры обещали легкую облачность, а по факту пришлось обходить грозовой фронт над самым побережьем. А ты? С Аобой летала? — Да. С ним можно забыть, что у самолета есть ручной режим управления, — Рей чуть улыбнулась, закрывая свой планшет. — Капитан, я хотела спросить... не по работе. Они вместе направились к выходу из штурманской. Какаши перекинул сумку через плечо, подстраиваясь под её шаг. — Мико, моя мама, надумала снова менять машину, — продолжила Рей, когда они вышли в просторный холл терминала. — И я очень не хочу, чтобы она опять купила что-то исключительно за «красивые фары», а я потом проводила все выходные в мазуте. В этот раз хочу вмешаться и направить её энергию в более надежное русло. Какаши хмыкнул. Он прекрасно знал Мико — её невозможно было не заметить в офисах компании или на гейтах, — но в его взгляде не проскользнуло ни тени лишних воспоминаний. — Зная её темперамент, задача непростая, — отозвался он, когда они медленно пошли между рядами припаркованных авто. — Обычно такие люди выбирают что-то яркое, но технически безнадежное. Если мы хотим, чтобы она действительно ездила, а не украшала собой эвакуаторы, я бы советовал присмотреться к седанам с хорошим запасом мощности. Lexus IS или Infiniti Q50. Он остановился у своей М5 и посмотрел на Рей поверх крыши автомобиля. — Они выглядят эффектно — как раз в её стиле, — но при этом прощают нежелание заглядывать под капот. Если выберете пару вариантов — скинь мне спецификации. Я проверю их по своим каналам. Не хочется, чтобы ты снова тратила свободное время на чужое техобслуживание. — Спасибо, Капитан. Я ценю это. Рей коротко кивнула и направилась к своему небесно-голубому Мерседесу, припаркованному в паре рядов отсюда. Какаши проводил её взглядом, уже взявшись за ручку двери, но сесть в авто не успел. В нескольких метрах от машины Рей бесшумно остановился массивный черный внедорожник. Из него вышла высокая, грузная фигура в дорогом костюме и уверенным шагом направилась к девушке. Какаши замер. Он не видел лица мужчины отчетливо в сгущающихся сумерках парковки, но тяжелую, властную походку и силуэт Джирайи узнал мгновенно — инстинкты, отточенные годами в ВВС в один момент переключились в режим боевой готовности, заставив его остаться на месте и быть готовым вмешаться в любой момент. Рей услышала хлопок тяжелой двери. Обернувшись на звук, она застыла. Черный внедорожник перекрывал ей обзор, а навстречу уже шел человек, которого она мечтала никогда больше не встречать. Внутренности скрутило тугим узлом, а ладони, сжимающие ключи, мгновенно стали ледяными. — Здравствуй, Рей, — вкрадчивый голос Джирайи заставил её сердце пропустить удар и забиться где-то в самом горле. — Ты ведь не забыла? В следующую субботу мой праздник, уход на покой. Мы ведь расстались друзьями, верно, Рей? Коноха Групп ждет тебя. Будет некрасиво, если твое место за столом останется пустым. Мир вокруг Рей начал медленно терять четкость. Она чувствовала, как по спине стекает холодный пот, а колени предательски дрожат. Ей хотелось кричать, но горло сковал спазм. Она изо всех сил сжала челюсти, впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не дать слезам выкатиться из глаз. Перед глазами, стирая реальность парковки, вспыхнули воспоминания из кабины в «Лайте»: его колено, бесцеремонно втиснутое между её ног, тяжелое дыхание на шее и запах приторного парфюма, от которого тогда хотелось содрать с себя кожу. — К сожалению… я в этот день в рейсе, — выдавила она сквозь силу, стараясь не смотреть ему в лицо. Каждое слово давалось с трудом, легким не хватало воздуха, а звуки города превратились в глухой шум. Джирайя сделал шаг вперед, нарушая её личное пространство, и снисходительно усмехнулся: — Ну-ну, ты же знаешь, я всё еще могу это уладить. Один звонок в отдел планирования — и я тебя освобожу. Ради такого случая… Рей стояла неподвижно, боясь даже вздохнуть. Всё её существо сейчас превратилось в одну единственную мольбу: «Уйди. Пожалуйста, просто уйди». — Работа превыше всего, — Рей сама не узнала свой голос. Он звучал надтреснуто, но в нем была та самая упрямая жесткость, которую Джирайя так любил ломать. — Это вы меня научили, не так ли? Джирайя на мгновение замолчал, внимательно разглядывая её бледное, почти восковое лицо. В его взгляде промелькнуло не то разочарование, не то холодное любопытство экспериментатора. — Как знаешь, — он наконец отступил на шаг, возвращая ей пространство для вдоха. — Хотя твое присутствие могло бы помочь нам обоим. Одни увидели бы преемственность, другие — твою благодарность за «взлет». Но раз ты выбираешь небо вместо... признательности. Он сделал паузу, многозначительно коснувшись пальцами нагрудного кармана пиджака, словно намекая на чек или некое влияние, которое могло бы обеспечить ей безбедное будущее. Рей не ответила — она просто не могла. Джирайя еще раз окинул её хозяйским взглядом, усмехнулся своим мыслям и, развернувшись, вальяжно направился к внедорожнику. Когда за ним захлопнулась дверь и черный автомобиль бесшумно выкатился с парковки, Рей еще несколько секунд стояла неподвижно, боясь, что если она шевельнется, то просто рассыплется на части. Дрожащими, почти не слушающимися руками она несколько раз ткнула в кнопку на брелоке, пока машина наконец не пискнула, мигнув фарами. Рей буквально рухнула на водительское сиденье, но сил на то, чтобы закрыть дверь, уже не осталось. Ноги стали ватными, а мир вокруг окончательно потерял очертания, расплываясь в липком сером тумане. Воздух. Его вдруг стало катастрофически мало, словно в салоне выкачали весь кислород. Рей судорожно открывала рот, пытаясь сделать вдох, но грудная клетка будто была стянута стальными обручами. Перед глазами заплясали темные пятна, голова потяжелела и поплыла куда-то в сторону. Она инстинктивно подалась вперед, утыкаясь лицом в руль. Она не слышала шагов, не слышала, как Какаши оказался рядом. Первым, что пробилось сквозь гул в ушах, был тихий щелчок и мерное жужжание — он нажал на кнопку электропривода, и кресло поползло назад, давая ей хоть немного пространства для вдоха. Воздуха катастрофически не хватало. — Дыши, Рей. Просто дыши, — его голос звучал тихо, почти ласково, пробиваясь сквозь звон в голове. Он не пытался её вытащить или заставить смотреть на него. Какаши протянул руку к подлокотнику, достал её бутылку с водой и, открутив крышку, осторожно коснулся её ладони холодным пластиком. — Попробуй выпить. Совсем немного. Рей не отреагировала. Она вообще не видела бутылку. Она продолжала сидеть, сжавшись в комок и судорожно вцепившись правой рукой в нижний край руля так, что суставы онемели. Поняв, что вода сейчас бесполезна, Какаши отставил бутылку на порог и просто протянул ей руку. Рей рванулась к этому жесту, как к единственной опоре. Она судорожно вцепилась в его ладонь левой рукой, сжимая её с такой силой, что ногти наверняка впились в его кожу. Она сидела, согнувшись пополам, пряча лицо, и только порывистое, свистящее дыхание выдавало, какая буря бушует внутри. — Всё хорошо. Он ушел. Его здесь нет, — Какаши продолжал говорить какие-то бессмысленные, но удивительно теплые слова, поглаживая её по дрожащим пальцам. — Просто дыши, Рей. Просто дыши. Постепенно дикий ритм сердца начал замедляться. Спазм в горле ослаб, позволяя сделать первый глубокий, хриплый вдох. Когда дрожь в теле стала утихать, Какаши снова взял бутылку. — Давай, по чуть-чуть. Тебе станет легче. Холодная вода наконец обожгла горло, возвращая чувство реальности. Рей медленно подняла голову. Пряди волос прилипли к бледному лицу, на котором еще не высох холодный пот, а глаза были красными. Она посмотрела на Какаши — он сидел на корточках рядом с открытой дверью, всё еще позволяя ей сжимать свою руку. В его сером взгляде не было ни капли осуждения — только та самая спокойная готовность принять её «трещины», о которых они говорили в Иве. Смотреть на неё было почти физически больно. Под ребрами у Какаши почему-то остро защемило. Раньше он лишь догадывался, собирая слухи и обрывки сплетен в единую картину, но теперь он отчетливо, с пугающей ясностью понял: всё это было правдой. Весь тот ад, который Джирайя устроил Хагане в «Лайте», сейчас проступил на её лице серой бледностью и неконтролируемой дрожью. Какаши всегда знал, что Джирайя человек сложный, но увидеть результат его «наставничества» в таком концентрированном виде было страшно. Рей, всегда такая собранная, выверенная до последнего жеста, сейчас казалась прозрачной и хрупкой, словно надтреснутое стекло кокпита под запредельным давлением. Рей сделала еще один глубокий, судорожный вдох, её взгляд начал обретать фокус. — Какаши... — почти беззвучно произнесла она, и в этом обращении по имени, без привычного «капитан», было столько скрытого отчаяния, что он невольно сжал её холодные пальцы чуть крепче. Он посмотрел ей прямо в лицо, стараясь вложить в свой взгляд всю ту уверенность, которой ей сейчас не хватало. — Тебе нужно пересесть на пассажирское, Рей, — его голос звучал мягко, но тон не терпел возражений. — Я отвезу тебя домой. Он осторожно помог ей выбраться из-за руля, придерживая за локоть, когда её ноги на мгновение подогнулись. Какаши дождался, пока она устроится на соседнем сиденье. Рей двигалась механически, как кукла. Она попыталась пристегнуться, но дрожащие руки не слушались: замок никак не хотел попадать в паз, звеня металлом о пластик. Какаши молча потянулся через неё, перехватил ремень и защелкнул его сам. Он закрыл пассажирскую дверь, обошел машину и сел на место водителя. В салоне «Мерседеса» всё еще стоял едва уловимый аромат парфюма Джирайи, и Какаши поспешил опустить стекла, впуская ночной воздух Конохи. Они миновали КПП, и в салоне повисла плотная тишина, нарушаемая лишь шорохом шин по асфальту. — Скажешь адрес? — негромко спросил Какаши. Рей назвала улицу и номер дома, глядя прямо перед собой. В любой другой ситуации она бы наверняка чувствовала себя странно, видя Хатаке за рулем своей машины, но сейчас её мозг был занят другим. Мысли, словно в дурном сне, раз за разом возвращались к той грузной фигуре на парковке. Она представляла этот праздник, банкетный зал «Коноха Групп», как ей пришлось бы надеть платье, а он... он снова пялился бы на неё этим своим сальным, липким взглядом, от которого хотелось содрать кожу. А коллеги? Они бы снова шептались за спиной, смакуя подробности её «особого положения» при наставнике. От этих образов в груди снова стало тесно. Рей пришлось до боли вцепиться в ручку двери, чтобы подавить подступающую вторую волну паники. Они остановились у въезда на подземный паркинг. Какаши, заметив её оцепенение, не стал её торопить, лишь негромко попросил чип для въезда. Рей пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться в реальность и дрожащими пальцами выудить кнопку из недр подлокотника. — Парковочное место сто семьдесят три, — сообщила она, когда шлагбаум медленно пополз вверх. Какаши мастерски втиснул «Мерседес» на место, припарковавшись задом. Он заглушил мотор и уже через мгновение оказался возле её двери, помогая ей выйти. В лифтовом холле было пусто и тихо. Хатаке привычным жестом нажал кнопки первого и семнадцатого этажа. Когда лифт мягко остановился на первом, Какаши придержал дверь плечом и посмотрел на Рей. — Сама доберешься или проводить до квартиры? — спросил он. — Доберусь, спасибо, — Рей выдавила из себя подобие улыбки, хотя её всё еще слегка пошатывало. Какаши кивнул и сунул ей в руки небольшой листок — обычный огрызок бумаги, на котором размашистым почерком был написан его номер. — Как придешь в себя — напиши, чтобы я знал, что все хорошо, — произнес он, задерживая на ней взгляд. — И по поводу решения о машине можешь тоже сюда писать. Рей посмотрела на него с толикой непонимания, на мгновение зависнув над смыслом фразы. — Машины для Мико, — мягко напомнил он, возвращая её в реальность. — Ах, да... — выдохнула Рей. После встречи с Джирайей все насущные мысли и планы выветрились из головы, оставив лишь звонкую, пустую тишину. Какаши вышел, и двери лифта тихо сомкнулись, отсекая его фигуру. Кабина вздрогнула и плавно повезла Хагане выше, к её семнадцатому этажу. Оставшись один в пустом холле первого этажа, Какаши засунул руки в карманы куртки и нахмурился. Ему чертовски не хотелось оставлять её одну. Весь его опыт и инстинкты говорили, что сейчас было бы разумнее проводить её до самой двери, убедиться, что она зашла внутрь и заперла замки. Но он вовремя одернул себя. Он слишком хорошо понимал природу её страха. Сейчас любое его движение, любая попытка сократить дистанцию или проявить чрезмерную заботу могли сработать как триггер. В её глазах сейчас любой мужчина — даже тот, кто только что спасал её от удушья, — мог превратиться в угрозу. Лишнее присутствие в замкнутом пространстве лифта или коридора могло окончательно сорвать её и без того хрупкие предохранители. Какаши вышел из подъезда и глянул вверх на окна семнадцатого этажа. Он решил дождаться, пока в одном из них зажжется свет. Рей обнаружила себя перед дверью в квартиру, сжимавшей в одной руке клочок бумаги с наспех нацарапанными цифрами, в другой — ключи от авто. Когда Какаши успел всё это вручить ей, она так и не поняла — память стерла эти секунды. Она выудила из сумки ключи от квартиры и вошла. Наличие сумки на плече Рей тоже осознала, только когда та с глухим стуком упала на пол коридора. Дверь закрылась, она дважды щелкнула замком, проверяя фиксацию почти механически. Сил на то, чтобы соблюдать привычный ритуал порядка, не было. Рей на ходу скинула китель и брюки, оставив их бесформенной кучей на полу, и забралась под одеяло прямо в форменной рубашке. Ткань неприятно холодила кожу, но ей было всё равно. Ей казалось, что сейчас её прорвет, что она наконец-то разрыдается, выплескивая всю ту липкую грязь, которую Джирайя снова поднял со дна её души. Но слезы не шли. Из груди вырывались только судорожные, сухие всхлипы, от которых болели ребра. Она свернулась калачиком, пытаясь согреться, и закрыла глаза. Сон пришел быстро — тяжелый, бездыханный, больше похожий на забытье. К счастью, завтра был выходной, и небо могло подождать, пока она попытается собрать себя заново. ___ Рей проснулась от того, что в спальне было слишком душно. Плотные шторы блэкаут, которые она выбирала специально для сна после ночных смен, честно держали оборону, но тонкая полоска едкого солнечного света всё же умудрилась просочиться у самого края, разрезая полумрак комнаты пополам. Она села на кровати, чувствуя, как затекли плечи. Измятая форменная рубашка казалась чужой кожей, от которой хотелось немедленно избавиться. Первым делом — душ. Рей стояла под обжигающими струями непривычно долго, до тех пор, пока кожа не покраснела, словно пытаясь смыть само воспоминание о вчерашнем вечере и приторном запахе чужого парфюма. После она не спеша приготовила завтрак. Простые действия — помолоть зерна, дождаться, пока прольется кофе, поджарить тост — немного уняли внутреннюю дрожь. Только когда первая чашка была выпита, а на кухне воцарился привычный порядок, Рей взяла со стола телефон и тот самый клочок бумаги. Цифры вбивались в контакты медленно. Она несколько раз перечитала короткую строчку, прежде чем нажать «отправить». «Всё хорошо. Спасибо, что довезли вчера». Ответа не последовало, и это было даже к лучшему. Чтобы окончательно вытеснить тишину, Рей включила музыку — что-то ритмичное, заполняющее каждый угол её квартиры. Она запустила робот-пылесос, и его мерное, деловитое жужжание стало идеальным фоном для рутины. Пока техника кружила по паркету, Рей занялась уборкой: перестелила постель, разобрала вещи, поставила музыку громче. Она старалась концентрироваться на мелочах, но мысли всё равно совершали опасные виражи. Джирайя и его предложение маячили на периферии сознания, но неожиданно для самой себя она раз за разом возвращалась к Какаши. Она помнила, каким ласковым был его голос и как уверенно он нажал на ту самую кнопку, отодвигая сиденье, чтобы ей стало легче дышать. Было невыносимо стыдно, что он увидел её такой, но в то же время в этом было странное облегчение. Он видел дно её колодца и не испугался. ___ Конец июля выдался изнуряющим. Даже на эшелоне солнце палило сквозь остекление так, что шторки не спасали, а внизу Коноха задыхалась в липком, неподвижном мареве. — Слушай, Хагане, — Анко лениво потянулась, закинув руки за голову, пока автопилот мерно вел борт. — Ты сегодня какая-то совсем застегнутая. Даже для себя самой. Мы в Кири чуть в грозу не вписались, а ты сидишь с таким лицом, будто у тебя в кармане приговор, а не полетный план. Анко, как обычно, плевала на личное пространство. Она наклонилась к Рей, сокращая дистанцию так, что та почувствовала запах её крепкого кофе. — Жара. Внимательность падает, приходится концентрироваться сильнее, — ровно ответила Рей, не отрывая взгляда от дисплеев. Анко этого показалось недостаточно. — А ты всё так же в гордом одиночестве эшелоны режешь, или я что-то пропустила, и в твоем расписании появилось «окно» для кого-то особенного? Рей мельком взглянула на неё, сохраняя на лице привычную маску. — В моем расписании только полеты и сон, Анко. — То есть «свободна», — подытожила Анко с хищной улыбкой. — Знаешь, Белоснежка, мы ведь еще успеваем. Сейчас быстро сдадим документы и можем вместе заскочить в главный зал «Коноха Групп». Там сегодня гуляют на широкую ногу, все наши уже там. Музыка, море выпивки... Отличный шанс развлечься, а то ты совсем зачерствеешь. Что скажешь? Составишь мне компанию? Анко смотрела на неё с нескрываемым интересом. Ей действительно нравилась Рей — её холодность, эта безупречная выправка, и её подкаты, пусть и грубоватые, были вполне искренними. Конечно, Анко прекрасно знала правила: Устав «Коноха Эйр» строго запрещал любые внеслужебные отношения между членами одного подразделения. Но ведь Анко и не имела в виду ничего серьезного. Просто громкая музыка, пара коктейлей, несколько жарких поцелуев… Может, ей удастся зажать Хагане в каком-нибудь темном углу банкетного зала, лаская её безупречно светлую кожу и наблюдая за тем, как рушится эта ледяная выправка. Ну, это же ведь не считается за «отношения», верно? Всего лишь приятное завершение тяжелой смены. О том, что банкет организован в честь Джирайи, Анко в этот момент просто не помнила — для неё это был лишь повод весело провести вечер и, возможно, сократить дистанцию с симпатичным вторым пилотом. Рей почувствовала, как внутри всё заледенело. Предложение Анко, которое для любого другого звучало бы как заманчивое завершение смены, для неё было приглашением в самый центр шторма. — Нет, Анко. Спасибо, но я пас. Устала, — Рей выровняла голос, стараясь не выдать охватившего её оцепенения. — Ну, как знаешь, — Анко разочарованно фыркнула, но настаивать не стала. — Твоя потеря, Хагане. Такой вечер пропускаешь. На эшелоне, когда до Конохи оставалось чуть меньше часа, тишину кабины нарушил резкий, сухой звук зуммера. На центральном дисплее системы ECAM загорелась желтая строка: F/CTL SPLR 2 FAULT. — Приехали, — Анко раздраженно щелкнула тумблером, сбрасывая сигнализацию. — Второй спойлер на левом крыле. Опять этот борт капризничает. Хагане, открывай QRH (справочник экипажа), посмотрим, что там по ограничениям. Рей быстро нашла нужный раздел. — Ничего критичного, Капитан. Посадка с учетом поправки на дистанцию, но на раскаленном бетоне Конохи торможение будет чуть менее эффективным. Автопилот справится, но после приземления борт придется сдать техникам на детальный осмотр. — Ну вот и всё, — Анко страдальчески закатила глаза. — Плакал мой банкет. Теперь заполнение бумаг, общение с техниками, объяснительные... Авиационный словарик: ECAM (Electronic Centralized Aircraft Monitor) — электронная централизованная система мониторинга самолета. Она выводит на дисплеи данные о состоянии систем, предупреждения об отказах и чеклисты по их устранению. F/CTL (Flight Controls) — система управления полетом. Эта аббревиатура в начале строки означает, что неисправность относится к рулям, элеронам или спойлерам. SPLR (Spoiler) — спойлер (интерцептор). Подвижная панель на верхней поверхности крыла. Они используются для уменьшения подъемной силы, помощи при крене и как воздушные тормоза при посадке. FAULT — неисправность/отказ. F/CTL SPLR 2 FAULT — отказ второго спойлера. На Airbus A320 по 5 спойлеров на каждом крыле. «Двойка» — это один из внутренних спойлеров. Посадка в мареве раскаленного воздуха вышла нервной, самолет упрямо не хотел касаться полосы, подпрыгивая на тепловых потоках. Когда самолет наконец замер у гейта и двигатели затихли, Анко не спешила вскакивать. Она замерла в кресле, нервно крутя в руках электронный планшет и то и дело бросая короткие, полные досады взгляды на часы. — Пока техники доберутся до этого крыла, пока прозвонят все цепи, пока я распишу этот инцидент в трех экземплярах…, — досадовала Анко. Рей наблюдала за этим молчаливым спектаклем пару минут, прежде чем спокойно отстегнуть ремни. — Идите, Анко, — негромко произнесла она, поворачиваясь к капитану. — Я сама дождусь инженеров и заполню всю документацию. Опишу отказ, дождусь акта и сдам борт под охрану. Анко замерла, недоверчиво прищурившись: — Ты серьезно, Хагане? Тут работы на три часа, если не больше. Ты же просто похоронишь свой вечер в штурманской. — Идите, — повторила Рей, едва заметно улыбнувшись. — Вам всё равно нужно успеть, а мне торопиться некуда. Только распишитесь в техжурнале, в графе КВС, чтобы ко мне не было вопросов. — Ты просто золото, Белоснежка! — Анко просияла, мгновенно преображаясь. Она быстро чиркнула стилусом в нужной строке и подхватила китель. — С меня причитается, честное слово. Выпивка, лучший столик в «Ичираку» или… — она лукаво подмигнула, — познакомлю тебя с тем новеньким красавчиком из службы наземного обеспечения. Выбирай, что хочешь! Когда дверь кабины за ней захлопнулась, Рей почувствовала, как по телу разливается странное, почти блаженное спокойствие. Тишина пустого самолета была ей сейчас нужнее любого банкета. Через десять минут в кабину заглянул Сай. — Капитан ушла? — спросил он, и в его бесстрастном голосе послышалось легкое удивление. — Да, Сай. Я занимаюсь документацией. Давай свои отчеты по кабине, я всё объединю и отправлю в СБ. Сай молча протянул ей бумаги, задержав на ней свой странный, изучающий взгляд. — Вы очень добры к ней. Или очень не любите шумные компании. Рей ничего не ответила, погружаясь в чтение техпроцесса. Она потратила на рапорты почти три часа. Писала медленно, смакуя каждую сухую формулировку, перепроверяя параметры и время срабатывания датчика. Это была её добровольная ссылка, её легальный способ не быть «там». Когда она наконец закончила и вышла из офиса штурманской службы, аэропорт уже погрузился в ночное оцепенение. Рей медленно шла между рядами машин и каждый шаг давался ей с трудом. Тьма между фонарями казалась ей подозрительно густой. Она знала, что Джирайя сейчас на банкете, знала, что он не может быть здесь, но ПТСР не знало логики. Каждая массивная тень, каждый силуэт, померещившийся в сумерках, заставляли её сердце пропускать удар. Пальцы судорожно сжимали ключи в кармане, а глаза лихорадочно сканировали пространство вокруг. Парковка не была пустой — напротив, сегодня здесь стояло гораздо больше автомобилей, чем обычно в это время. Многие сотрудники «Коноха Эйр» и головного офиса приехали на собственных авто, чтобы формально поприсутствовать на банкете, несмотря на завтрашние смены. Проходя мимо знакомого сектора, Рей невольно замедлила шаг. Одинокий фонарь выхватил из темноты знакомые очертания М5. Она замерла на секунду, глядя на пустой салон BMW, и поймала себя на мысли: пошел ли он туда? Поднялся ли он в этот золотой зал, чтобы вежливо улыбаться и пожимать руку человеку, которого Рей ненавидела всей душой? Или он сейчас где-то в небе, на пути в очередную Иву или Суну? Она вспомнила тот клочок бумаги с номером, который до сих пор лежал в боковом кармане её сумки. Рей так и не написала ему по поводу машины для Мико. Всю эту неделю она находила оправдания: то завалы в графике, то усталость, но на самом деле ей было просто невыносимо страшно и стыдно. Она до сих пор видела перед глазами свои дрожащие руки и то, как Хатаке сидел на корточках перед её открытой дверью. Смотреть ему в глаза после такого раздрая казалось невозможным — она была уверена, что увидит там жалость. Последнее, чего ей хотелось бы. Рей наконец дошла до своего «Мерседеса». Ощущение чужого присутствия на парковке постепенно слабело, вытесняемое привычной рабочей усталостью. Она открыла дверь, и салон встретил её запахом нагретой кожи и тишиной. Сев за руль, она не спешила заводить мотор. В голове всё еще крутились слова Анко о банкете. Рей достала телефон и открыла список контактов. Палец завис над именем «Какаши Хатаке». Она пообещала прислать варианты машин, и это был единственный легальный способ узнать, как он, не выдавая своего смятения. Но сейчас, под покровом ночной жары Конохи, ей просто хотелось верить, что на этом банкете его нет. Что он, так же как и она, выбрал тишину вместо фальшивых улыбок. ___ Утро следующего дня принесло лишь сухую, изматывающую жару. Рей проснулась с тяжелой головой. Вчерашний страх, преследовавший её на ночной парковке, всё еще сидел где-то под ребрами, и никакая домашняя рутина не могла это исправить. Ей нужно было выплеснуть это напряжение, и единственным проверенным способом оставался полигон. Холодный металл и резкий запах пороха всегда помогали ей вернуть ясность мыслей лучше любого отдыха. Полигон встретил её привычным запахом оружейного масла и монотонным, низким гулом вытяжки. За последние полтора месяца Рей бывала здесь несколько раз, но дальние дорожки неизменно пустовали. Она сделала логичный вывод, что «Акацки» на задании — в ВВС затишье в городе всегда означало активную работу где-то на периферии. Если парни из спецподразделения появлялись здесь, они всегда занимали самые дальние сектора, подальше от гражданских. Но в этот раз всё было иначе. Ещё в коридоре Рей услышала плотный, раскатистый грохот, который гулко отдавался в бетонных стенах. Дальние дорожки снова не пустовали. Рей вошла, подхватив сумку, и направилась к своему привычному месту. На дальнем рубеже под лампами дневного света она заметила знакомую компанию. Хидан, как всегда, что-то азартно доказывал Дейдаре, размахивая руками, а Кисаме — тот самый монументальный мужчина с резкими чертами лица — молча и методично проверял своё снаряжение, не обращая внимания на перепалку приятелей. Рей выдохнула, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Она встала на свою дорожку, привычными движениями достала Sig Sauer и начала снаряжать магазин. Четкие, механические щелчки металла помогали сосредоточиться, вытесняя из головы липкий страх вчерашней ночи. Но это утро на полигоне не имело ничего общего с её прошлыми триумфами. Рей чувствовала это в каждом движении: суставы казались забитыми песком, а концентрация, обычно острая как скальпель, рассыпалась на куски. Она выставила таймер и вышла на позицию. Раньше прохождение этой трассы было для неё механическим танцем, но сегодня… ПИИИП! Рей рванулась к первому укрытию, но подошва кроссовка предательски скользнула по бетонному полу. Первый выстрел ушел в «молоко», второй — задел край мишени. Она ушла в перекат, но сделала это слишком тяжело, едва не ударившись плечом об имитацию дверного проема. — Бам-бам… мимо! — Хидан лениво облокотился на перегородку, не скрывая ехидства. — Слышь, Дейдара, нашу птичку сегодня подбили на взлете. Что туфли жмут или прицел сбился? Рей судорожно сменила магазин, но пальцы дрогнули, и пустой короб со звоном упал на бетон, перевернувшись. Секунды тикали, превращая раунд в катастрофу. Она вскинула ствол, пытаясь поймать качающийся маятник, но перед глазами на мгновение всплыло не лицо картонной мишени, а сальная ухмылка Джирайи. Выстрел. Громкий металлический «дзынь» — она попала в раму. — Time! — выкрикнула она, опуская ствол. Инструктор посмотрел на табло и промолчал. Результат был позорным. — Слышь, Рей, — Хидан сделал пару шагов к её дорожке, поигрывая зажигалкой. — Ты сегодня стреляешь так, будто вчера всю ночь на шпильках танцевала и ноги стерла. Или это в «Коноха Эйр» такой новый стандарт — пугать террористов промахами? Рей молчала, глядя на свои руки. Они мелко дрожали. Она начала методично, до боли в пальцах, разряжать пистолет. — Заткнись, Хидан, — внезапно пробасил Кисаме. Он отложил свое снаряжение и медленно подошел к рубежу. Его массивная фигура заслонила свет ламп, отбрасывая на Рей тяжелую тень. Кисаме долго смотрел на рваные, хаотичные отверстия в её мишени, а затем перевел взгляд на саму Рей — бледную, с искусанными губами. — У тебя прицел в порядке, — негромко произнес он, и в его голосе не было и тени насмешки. — А вот в голове — шторм. С таким настроем ствол лучше вообще в сейфе оставить, пока себе ногу не прострелила. — Да ладно тебе, Кисаме! — Дейдара подошел ближе, закидывая полотенце на шею. — Просто неудачный день, бывает. — Это не неудачный день, — Кисаме накрыл ладонью затвор её Sig Sauer, мягко заставляя её опустить оружие. — Это перегрузка. Рей, ты сейчас похожа на самолет, у которого оба двигателя горят, а он всё равно пытается набрать высоту. Рей наконец подняла голову. Взгляд был загнанным. — Всё нормально. Я просто... не выспалась. — Ага, расскажи это кому-нибудь другому, — хмыкнул Хидан, но, поймав тяжелый взгляд Кисаме, мгновенно притих. — Хватит палить в бетон, — Кисаме обвел взглядом всю компанию. — Мы только что с миссии, у тебя тоже, походу, тяжелая неделя выдалась. Всем нужно спустить давление. Собирай игрушки, птичка. Мы идем пить. И это не предложение, это приказ старшего по званию. Рей выдохнула, но послушалась. Вечер будет интересным.