Любовь у каждого своя.

Ветер в горах сегодня был пронзительно морозным и неприятным, что было неудивительно со стороны места — остатки дракона, который лишился своего сердца, будто испускали последнее дыхание стихийными бедствиями. Альбериху казалось это довольно интересным, каждый раз, когда он сюда наведывался было известно лишь то, что будет холодно и что он обязательно встретит главного алхимика Ордо Фавониуса. Если Альбедо нет в штабе, то искать его стоит исключительно здесь. В редчайших исключениях может быть такое, что он будет вместе с Сахарозой и Тимеем возле алхимического верстака. Хотя после «рождения» Дурина, можно было считать, что Альбедо что-то да изменил в собственной рутине, но пока что Кэйе не удавалось его повстречать в каких-то иных местах. Зато сам Дурин виднелся и в библиотеке, и возле «кошкиного хвоста», да и в «Долю Ангелов» пару раз наведывался. Шаг за шагом по протоптанным подавно тропам, что каждый раз заново покрываются снегом, что хрустит под ботинками и через несколько минут Кэйя уже оказывается в пещере, где алхимик не отрывается от холста с красками. Но даже не смотря на это Альбериху не приходится привлекать внимание ведь только его нога переступает своеобразный порог, как Альбедо тут же бросает на него взгляд из-за плеча и мягко улыбается. — Что же такое стряслось в Мондштате, что ко мне пожаловал сам капитан Кавалерии? Он задаёт этот вопрос всегда — может изменить несколько слов, но контекст и обращение остаётся неизменными. И Кэйе это определённо нравится, как будто бы какие-то дурные игры. И несколько раз получалось подыграть, разыграть сценку — рассказать, что Кли посадили в «темницу», сказать, что он в бегах как соучастник. Рассказ о том, что Джинн зла и прогнала его из Мондштата присутствовали на ровне с историей о том, что Венти чихнул от кошки и Кэйю ветром занесло аж сюда — для правдоподобности повезло поскользнуться и упасть. А однажды он наплел что-то о плохом самочувствии и получил нотации о том, что в таком случае можно было и вызвать Альбедо обратно в штаб — казалось, это было самым приятным, что он слышал за долгое время, даже не смотря на то, что в тот вечер у алхимика взорвалось какое-то зелье. На этот раз Кэйя, так же мягко улыбнувшись и кивнув головой в привычной манере, сказал как есть: — Захотелось скоротать время в компании главного алхимика нашего родного Мондштата. Позволите? Альберих проходит во внутрь этой пещеры и ощущается, что становится теплее, хотя казалось бы разница в два шага, если не в полтора. — Как же я могу отказать, капитану Кавалерии? — Альбедо улыбается, переводит взгляд обратно на холст и продолжает рисовать какого-то, кажется, кота. Кэйе кажется, что Альбедо стоило бы сходить с ним как-нибудь выпить в «Кошкин хвост», но самому алхимику кажется, что капитан подходит очень тихо и слишком близко. Но он ничего не говорит, лишь поворачивая голову на мужчину, что стоит от него теперь в полушаге. Кэйя почти вздрагивает от того, как тот оборачивается из-за чего Альбедо выдаёт лёгкий смешок и мотает головой: — Не уж то я так ужасающе выгляжу, что сам капитан кавалерии вздрагивает? — Нет-нет, что же вы так, господин Альбедо, вы прекрасно выглядите. Кэйя улыбается, прикрывая глаза, и слышит, как Альбедо хмыкает и, скорее всего, кивает снова отворачиваясь к рисунку. Альбедо был поистине прекрасен — сколько бы Кэйя не пытался понять эту формулировку мыслей, лишь останавливался на том, что перечисляет абсолютно каждое качество молодого человека, считая его красивым или приятным. Альбедо выглядел как утренний рассвет — светлый, нежный и такой прохладный, будто бы обещающий или сильный мороз зимой, или лёгкий ветерок в солнечный день летом. Альбедо был недосягаемой сказкой и казался столь далёким, находясь так близко, что это начало казаться неправильным. Но Кэйя открывает глаза, смотрит на парня перед собой и продолжает улыбаться, ничего не говоря. Альбедо никогда не убегает, проводит с ним время и непринуждённо придерживает беседу, даже если чем-то занят — совмещает и добавляет, что Кэйя его ни в коем случае не отвлекает. И Кэйе кажется это чем-то невероятным. — Кэйя, — произносит Альбедо, привлекая и так обращенное к нему внимание, на что Кэйя лишь клонит голову в бок, — может хочешь что-то выпить? Или перекусить? Могу что-то поискать из запасов, что приносила в последнее время Сахароза или Тимей. Кэйя смеётся — тихо, но так чисто и искренне, что, наверное, сослуживцы или те, с кем он пьёт в таверне распахнули бы глаза в удивлении с подобного. С Альбедо нет нужды быть громким и в центре внимания, нет необходимости быть ненастоящим и скрывать то, что у Кэйи на душе на самом деле. Альбедо мягок и может казаться не заинтересованным, но всегда помнит, что могло волновать Кэйю. И в последний раз тот пошутил, что хоть бы раз Альбедо его встретил с чем-то тёплым — хотя улыбка алхимика заменяла любое блюдо Сары или вино с «Доли Ангелов». — Можно было бы что-то выпить, но думаю у тебя не найдётся ничего более пьянящего, чем твои глаза. Кэйя улыбается, а Альбедо как-то недоуменно склоняет голову немного в бок, отводит взгляд в сторону, а после с ухмылкой возвращает глаза на капитана и откладывает кисточку с палитрой в сторону. — Может быть, огненная вода из Нод-Края? И Кэйя смеётся, кажется, ещё громче, пока Альбедо мягко улыбается глядя на него. — Меня будто бы сейчас отшили, ещё и таким маневром! Альбедо вновь клонит голову в бок и заинтересовано прикладывает руку к подбородку: — Отшили? И Кэйю как током бьёт в моменте. Сорвалось с губ — необдуманно — и не звучит так, будто бы его «отшили» в предложении на ужин, выпить кофе или прогуляться. Сначала думать, потом говорить — вот и минус, что с человеком не обязательно обдумывать следующие действия. И Кэйя щурится, моргает — смотрит влево, смотрит вправо и встречается с глазами Альбедо напротив. Сначала думать. Потом делать. — Мне кажется, что я в вас влюблён, господин Альбедо, может сходим как-нибудь на свидание? Жизнь ничему не учит. Альбедо не кажется сбитым с толку, не кажется удивлённым — он улыбается и хмыкает: — А я думал сегодня без небылиц. И Кэйя вполне серьёзно отвечает: — Это не небылица. Считай, признанием в любви, — кивает он сам себе, складывая руки на груди, а после дёргается, когда Альбедо — встав на носочки — кратко целует его в губы так же улыбается: — Можем и сходить. Только не в «Кошкин хвост» или «Долю ангелов». Он кивает сам себе, заправляя прядь за ухо, после чего тянется обратно за кисточкой, но взять её в руку не даёт Кэйя, который целует его в этот раз первым. И Альбедо отвечает. Кэйя выглядит как ночь, холодная, мрачная и нескончаемая, такая, которую можно наблюдать над морем — бесконечная. И Альбедо это манило, но он не мог объяснить это ощущение — люди зовут это бабочками в животе, витанием в облаках. Он назвал просто: «Хотелось бы с ним целоваться, любовь ли это?» — в понимании обычных людей ещё какая. Первым признаваться бы он не стал, но не ответить на это признание столь желанным поцелуем, оказалось непосильной задачей.