Тишина в эфире

Ветер пробирался через окраины города, превращённые в месиво. Каждый шаг отдавался тупой, пульсирующей болью в плече. Рука висела плетью, и он боялся даже взглянуть на неё — знал, что увидит лишь рваную ткань и торчащую кость. Он шёл, прижимаясь к обугленным стенам, и каждый раз, когда силы окончательно покидали его, он вспоминал голос Спутника. Не тот, официальный и холодный, а тот, последний — сорвавшийся на крик, умоляющий его бежать. Это было единственное, что заставляло его передвигать ноги. Ему нужно было вернуться. Не в штаб. К нему. К мальчишке из Пусана, который обещал ему рисовые пирожки. Обещание, которое сейчас казалось единственной реальностью в этом аду. В штабе в это время капитан Намджун подошёл к связисту. Спутник сидел в углу, бессмысленно глядя в стену. Перед глазами всё ещё стояла картина: расплавленный остов рации и тишина в эфире. — Собирайся, Спутник. Иди в полевой госпиталь №12 к Паку. Там привезли «тяжёлых», Чимину нужны руки. Хватит себя заживо хоронить. Спутник вздрогнул, словно его ударили. «Заживо хоронить». Слова резанули по живому. В госпитале Пак Чимин стоял у стола шестые сутки. Его движения были отточены до автоматизма: разрез, зажим, шов. — Спутник, бери марлю и воду, — бросил Чимин, не оборачиваясь. Его голос был хриплым от усталости. — Если хочешь искупить вину перед своим Ветром — выгрызай жизни здесь. Спутник кивнул. Он резал бинты, стараясь не думать о том, что среди этих тел может оказаться Ветер. Но запах крови и пороха был везде, и ему казалось, что он уже чувствует его на своих руках. На нейтральной полосе Ветер уже не шёл — он полз. Триста метров до траншей казались длиннее всей жизни. Грязь забивалась в рот, в нос, мешая дышать. В небе вспыхнула ракета, залив всё вокруг мертвенным белым светом. — Свои... — из последних сил захрипел Ветер. — Я... Ветер... Он рухнул лицом в грязь. Последнее, что он почувствовал — не боль и не холод, а сильные руки бойцов, подхватившие его под мышки. Ему казалось, что Спутник наконец-то поймал его на нужной частоте. Помехи исчезли. Сигнал был чистым.