Тишина в эфире

Солдаты ввалились в траншею, принеся с собой запах пороха и сырой земли. — Живой? — выдохнул один, откидывая с лица мокрую прядь. — Дышит... — второй склонился ниже, светя фонариком. — Плечо в кашу. Командир сказал, это разведчик из города. Тот самый, что координаты дал. Ветер не слышал их. Он плыл в густом тумане, где единственным ориентиром был строгий, безэмоциональный голос Спутника, требующий подкрутить верньер. Голос казался далеким, как эхо в пустой консервной банке. Два часа спустя Спутник стоял у входа в операционную палатку. Внутри царил запах карболки и крови. Чимин рявкнул, не отрывая взгляда от инструментов: — Спутник, хватай край носилок! На второй стол! Спутник схватился за холодные ручки. На носилках лежал человек, слипшийся с грязью в единый ком. Он всё ещё прокручивал в голове их последний спор, глупый и бессмысленный сейчас. — Спутник, держи фонарь! — скомандовал хирург. Луч света выхватил из полумрака тонкую шею раненого, длинные пальцы художника, безвольно свисающие с края стола. Чимин промывал рану, и тело на столе вдруг выгнулось дугой от боли. — Спут... ник... — голос был едва слышным хрипом. — Не спорь... махотка... Фонарь со звоном выпал из рук Спутника. Свет мигнул и погас, оставив их в кромешной тьме на секунду. — Это он... — прошептал Спутник. Голос сорвался. — Хён... это он. Это Ветер. Спутник рухнул на колени, нашарил фонарь трясущимися руками и снова направил луч на стол. Теперь он смотрел только в лицо Ветра, боясь моргнуть. Он схватил марлю и начал смывать копоть. Под слоем грязи проступала бледная кожа. Прямая линия носа, родинка под глазом — всё знакомо до боли. — Я здесь, — прошептал он, склоняясь к самому уху Ветра. Его дыхание сбивалось. — Я здесь, Ветер. Прости меня... слышишь? Я больше не буду спорить. Только дыши. Пальцы Ветра на мгновение расслабились, словно отвечая на прикосновение. Чимин лишь мельком взглянул на Спутника, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость. — Теперь ты понимаешь, почему я выгнал тебя из бункера? — буркнул он, не отвлекаясь от работы. — Свети ровнее. Мы его не отдадим.