Как умеет любить хулиган

убегать хочется мыслями в ночь — до конца, тут не помочь

слева стрельнет, ноги не держат, встать не дает

нужно времени вагон оттуда выдернуть лицо

где манят вечно одиночеством и тишиной

Утром Руслана порадовали две вещи. Первая: факт наличия мозга в его голове, который подсказал ему закинуть чат с Даней в архив, чтобы мать ненароком не увидела кружочек с наглой рыжей физиономией в уведомлении. Вторая: то, что она, кажется, намеренно в соцсетях сына не копалась. Первый раз собственный сон был для нее важнее, чем возможность почитать чужие переписки, удивительное событие. Стоит отметить его в календаре. Они встретились с Ильей уже в классе – Коряков оставался на ночь у Давида, и Деймур сам отвез его в школу, чтобы, как он сам выразился, "пиздячки от твоей матери не словить". Так что замерзший Руслан немного другу позавидовал. Конечно, он знал, что может написать Дане, но, во-первых, ему не хотелось лишний раз Кашина напрягать, а во-вторых – были шансы спалиться перед родителями. – Слушай, Рус, – нервно произнес Илья, когда начался урок биологии. – Тут такое дело... Судя по его тону, дело было очень нехорошее. Тушенцов мгновенно напрягся, смотря на друга с ожиданием. – Я спизданул кое-что про кое-кого, и теперь нас будут ждать после школы, чтобы набить нам ебла, – извиняющимся голосом объяснил Коряков. – В смысле "нам"? – переспросил Руслан. – Я ничего ни про кого не пиздел. Так что ждать они будут только тебя. – Но ты же за меня впишешься? – естественно, Илья знал, что впишется. Тушенцов не из тех, кто бросает друзей на произвол местных гопников – если уж одному хотят сломать кости, пусть ломают обоим. Коряков, получив кивок, облегченно выдохнул. – Я бы попросил Давида помочь, но он уезжает по делам на целый день, а Даня сказал ему, что сегодня занят, – Илья закусил губу. Видимо, чувствовал себя виноватым – знал же, что у них на районе бьют даже за косой взгляд. Данино "занят" значило, скорее всего, поездку за Русланом, но Тушенцов ничего по этому поводу не сказал. Еще не хватало, чтобы Кашин заступался за них перед всякими придурками. Сами справятся. – Че за люди-то? – спросил он у Ильи, который все это время сверлил его взглядом. – Алишер, который Морген... я сказал, что его не уважаю, – "блять, что?!" – Ты че, совсем берегов не чувствуешь?! – вскрикнул Руслан и получил осуждающий взгляд преподавательницы. – Ты перешел дорогу Моргену? Осознаешь, что это летально? Илья, судя по выражению лица, осознавал это в полной мере. Тушенцов потер лицо ладонями, прикидывая, каких масштабов пизда им сегодня после школы. Алишер и его компания хоронят одним ударом, они вдвоем вряд ли выдержат подобное испытание. – Придурок, блять, – прошептал Руслан. – Ладно, я думаю, мы успеем пару раз ему въебать. Только нужно будет добежать до нотариуса – я не хочу, чтобы пароли от моих соцсетей достались моей матери. Ты че смотришь на меня, бери листок, пиши: "завещание". – Ну че ты нагнетаешь? – заныл Коряков. – Не такие уж мы и слабые. "Оптимистично", – подумал Тушенцов, но вслух ничего не сказал, потому что глаза у Ильи были обосравшиеся. Не хотелось еще больше его пугать. *** Когда они увидели компанию Моргеновских спортиков в окно раздевалки, Руслан подумал, что нужно было просто уйти с последнего урока, чтобы с ними не пересекаться. Умные мысли приходят слишком поздно, что ж, теперь отступать было некуда – оставалось принять свою участь. – Нормально все будет, – по Илье было видно, что он сам не верил в свои слова. Друзья неспешно вышли за территорию школы, где Корякова мигом схватили за предплечье и потащили куда-то в сторону, подальше от чужих любопытных глаз. Руслан, естественно, пошел с ними, как и обещал. Ему первому и въебали. Почему-то. Пиздел Илья, а кровь из носа дрожащими пальцами пытался поймать Руслан – странная схема, совершенно нелогичная. В следующую секунду, правда, чужой кулак прилетел прямо Корякову под ребра, заставив его согнуться пополам. Тушенцов сплюнул кровь на заснеженный асфальт и решил, что без боя не сдастся, вырываясь из хватки потерявшего бдительность придурка и пиная Алишера по голени. Тот, не удержавшись, поскользнулся и едва не упал. – Ах ты, сученыш, – прошипел Морген, в два шага подходя к Руслану, хватая его за грудки и тем самым давая Илье пространство для маневра. Коряков, выдохнув и собрав все силы, въебал другу Алишера в лицо. Несмотря на какие-то успехи школоты, силы явно были не равны, и их отпиздили бы в легкую, если бы не одно непредвиденное обстоятельство. – Это че еще за херня, я что-то не догоняю, – Тушенцов, слыша знакомый голос, поморщился и пропустил финальный удар в нос. – Ай, сука! Совсем охуел?! – заорал он на подсоса Алишера, имени которого не знал. – Да-да, тот же вопрос, – размеренным шагом подходя к ним, снова заговорил Даня. – Морген, ты, мразь? Че, смелый дохуя стал, давно не пугали? "Блять, нет, нет-нет-нет", – в панике заорал голос у Руслана в голове. – Кашин, – голос Алишера перестал быть низким и угрожающим, и подростков очень позабавила такая перемена. – Давно ты за всяких пиздюков заступаешься? – А ты тему не переводи, уебище, – и тяжелая ладонь Данилы легла Моргену на плечо. – Походу, не зря я в Питер вернулся. Руслан, Илья, в машину. Быстро, блять! – видя их замешательство, Кашин повысил голос. – Щас я им ебальники на место поставлю, и мы поедем. Следующую сцену подростки наблюдали через автомобильное окно, и она была похожа на кадр из "Слова пацана". Даня подтолкнул Алишера в плечо, въебал по ребрам, повалил на землю и наградил несколькими пинками по разным частям тела, пока подсосы стояли, как истуканы, боясь пошевелиться. Каждый раз, когда слышался полный боли вскрик, Илья жмурился, а вот Руслан смотрел, как завороженный, на кровь человека, который пару минут назад выбивал вскрики из самого Тушенцова. – Еще раз их тронешь, – громко и уверенно произнес Даня и достал что-то черное и увесистое из внутреннего кармана своей легкой куртки. – Я тебя травматом выебу. Сразу расхочется лица крошить, как отшепчет, веришь? Дождавшись какого-то стона, Кашин ухмыльнулся и, напоследок пнув парня по голени, направился к машине. Постоял пару минут рядом с водительской дверью, куря сигарету, и только после этого сел. – Вы че, пиздюшня, ничего не сказали? – и с порога начал читать нотацию, кто бы сомневался. – Ни мне, ни Давиду, ни Арине, пошли вдвоем с компашкой Моргена биться. Бессмертные? – Отъебись, мы бы и без тебя справились, – резко ответил Руслан, растирая между пальцами кровь с собственного лица, которая никак не желала останавливаться. – Да-а, – протянул Даня с почти осязаемым сомнением в голосе. – А я бы вам потом яблоки в больницу таскал. Если бы у вас, конечно, остались зубы, чтобы их есть. Был бы вашим старшим братом – такой пизды бы вломил за самодеятельность, дай боже, – он покачал головой, смотря на безуспешные попытки Тушенцова остановить красную жидкость из носа. Даня потянулся к бардачку, заставив Руслана вздрогнуть и отпрянуть от его руки. – Да не шугайся ты, – выдохнул Кашин, доставая пачку салфеток. – На, вставь в нос, и дыши ртом, всему надо учить... Я понял, – глядя на чужие дрожащие руки, Даня обреченно потер лицо и повернул к себе голову Тушенцова за подбородок, самостоятельно вставляя ему в нос скрученную салфетку. – Голову не запрокидывай только. Илюх, ты нормально? – Меня в основном по ребрам били, так что да, – Коряков разлегся на заднем сидении, свесив одну ногу в проход. – Синяки будут, но ниче не сломали. – Хоть кто-то адекватный, – отозвался Даня, выезжая с парковки. – Ну а кого-то бог мозгами не наградил, что поделать. Лучше бы домашку на завтра делали, жертвы клипового мышления. Как роблокс поотключали – пошли на улицу пиздиться. Слов нет. Хотя, судя по выражениям, слова у Кашина были, причем во внушительном количестве. Вся ситуация поражала своей ебанутостью. Руслан смотрел на проносящиеся мимо дома и думал, что мать просто его убьет, а еще чувствовал на своей спине полный жалости взгляд Ильи. Значит, друг тоже понимает, а от этого легче не становилось. Ауди затормозила возле подъезда Корякова, и тот, довольно ловко для отпизженного поднявшись, вышел из машины. – На связи, – сказал Илья на прощание, дождался Даниного кивка и пошел домой. – Я везу тебя к себе, – Кашин не спрашивал, уже сворачивая в противоположную от дома Руслана сторону. Тот протестующе замычал, обнаруживая, что во рту пересохло – последние минут пять-семь он увлеченно дышал, следуя совету Дани. – Без выебонов, окей? Куда ты щас домой завалишься в таком виде? Мать твоя потом переписки твои посмотрит, и буду я с ней по судам мотаться, нам оно надо? Арина и так меня проклинает за предыдущую судебную историю. – Ты мне кто, батя? – огрызнулся Тушенцов, в душе понимая, что Кашин прав. Он приведет его в относительный порядок и отвезет домой – опоздание будет объяснить легче, чем вид побитой собаки. Не скажет же он, что злая физичка отныне пиздит их за заваленные контрольные? Типа, вот такая интересная поправочка в уставе школы. Хотя мать скорее одобрила бы такую методику преподавания и дополнительно ввалила Руслану за "заваленную контрольную". – Я бы предпочел "папочка", – ухмыльнулся Даня, заставив Тушенцова покраснеть до корней волос. – Все, приехали, вываливайся. Щас поиграем в больничку и домой поедем, да? – Меня в свои фетиши не впутывай, я не ебнутый, – ответил Руслан, опираясь на чужое плечо, чтобы элементарно дойти до подъезда. *** Данина квартира немножко запылилась за время его отсутствия, но оставалась все такой же светлой и чистой, совершенно не подходя под дворовый образ Кашина. Тушенцов, к собственному безграничному удивлению, помнил ее досконально и до спальни дошел самостоятельно. Свалился без сил на мятые простыни, закрывая глаза. – Але, не спим, – раздался голос Кашина. – Ебальник подставляй, буду тебя спиртом мазать. – Перекиси нет? – спросил Тушенцов, поворачиваясь на Даню. Тот лишь прижал мокрую ватку к ссадине на лице, не ожидая, что Руслан зашипит не хуже хлоргексидина и отпрянет в сторону. – Терпеть, – скомандовал Даня. – Нет больше ничего, только спирт, йод и водка, – извиняющимся тоном объяснил он. – У России три пути... – улыбнулся Тушенцов, сжимая чужую руку и ногтями оставляя на ней следы-полумесяцы. – Вытащи эту хуйню из носа, кровь наверняка остановилась уже. Кашин послушно потянул за салфетку, чувствуя, как пальцы Руслана сдавливают запястье. А Руслан чувствовал себя просто омерзительно. Мало того, что Даня за него избил придурков, чего совершенно не планировал, так он теперь еще и вынужден сидеть с ним, обрабатывать его царапины, чтобы не вляпаться в проблемы с матерью Тушенцова. А главная мерзость – то, что Кашин утешал его. Как ребенка. Это так ужасно, что внутри начинают скрести кошки. – Ты выглядишь так, будто сейчас сознание потеряешь, – признался Даня. Кровь действительно больше не текла, да и теперь Тушенцов не походил на жертву группового избиения. Нет, Руслан выглядел так, будто сейчас уснет, что он и сделал. И проспал до самого вечера, игнорируя звонки родителей, что было, пожалуй, фатальной ошибкой. Еще одной и далеко не последней.

перебои в системе моего тела —

проблема, что стала не больше чем привычкой

хватит ли времени на зачистку всех демонов

тех, кто в тени нас намеренно встретить желает лично?