Как умеет любить хулиган

попробуй перепрыгнуть эту мою пропасть всё будто тонет-тонет, нам уже не нужен зонтик нет проблем, хотя ты выглядишь на пару сотен сегодня понял-понял, кто я есть, не надо слёзок

Они чуть не сожгли курицу. Заметили, что увлеклись, только когда из-под крышки сковородки пошло что-то серое, подозрительно похожее на дым, а не на пар. Даня целовался именно так, как положено дворовому пацану, о котором в свое время мечтали все окрестные девчонки (кроме, разве что, Арины Булановой). Он по-хозяйски тянул Руслана к себе своими грубоватыми ладонями, сминал его губы, иногда кусаясь – знал, что можно. Кашину можно все. Руки спускались ниже – с талии на бедра, – поцелуи становились глубже (Тушенцов забывал, что, вообще-то, все еще умеет дышать), и они непременно устроили продолжение прямо на кухне... Если бы не всратая курица. Даня охнул, разрывая поцелуй, и кинулся к плите, чтобы выключить конфорку, открыть крышку и закашляться от неприятного запаха. Кажется, выше было сказано, что они "чуть не сожгли курицу". Сейчас Кашин понял, что из этого предложения можно смело вычеркивать "чуть не" – несчастная птица была безнадежно испорчена. – Ты, конечно, пожар, – с усмешкой сказал Даня, правда, Руслан не совсем понял, к кому он обращается: к парню или курице. – Но есть нам теперь нечего. Он обернулся к Тушенцову и на пару секунд завис – тот стоял в замешательстве, весь красный и с опухшими губами. Кажется, вообще не понял, что только что произошло. – Я в ахуе, – прокомментировал он, заставив Даню залиться смехом. – Нет, блять, я просто... в ахуе, – повторил Руслан, медленно моргая. – Мы реально это сделали? – Сожгли ужин к хуям собачьим? – переспросил Кашин. – Да, к сожалению. – Какой ты непробиваемый, это просто ужасно, – Тушенцов потер лицо ладонями, сильно жмурясь. – Ты поцеловал меня! – Ты попросил, – хмыкнул Даня, пожимая плечами, и взял со стола телефон. – Я закажу доставку, что хочешь? Блять, але, земля вызывает Руслана! Ты че, в трансе? – Демоны твои через рот передались, вызывай экзорциста, – ответил Тушенцов, пихая его в плечо. – Теперь будущее могу видеть, прикинь? – О, и что там, в этом будущем? – с интересом спросил Кашин, отвлекаясь от выбора еды. – Ты опиздюливаешься, – с удовольствием и победной улыбкой произнес Руслан. Даня покачал головой и поставил нужный адрес в приложении – там остался старый, со съемной московской квартиры. Теперь оно писало, что через 20 минут приедет курьер Дмитрий с долгожданным ужином. – Я бы на месте твоих родителей сам от тебя сбежал, – хмыкнул Кашин, откладывая телефон в сторону. – Не хочешь, кстати, об этом поговорить? – Неа, – наигранно беспечно ответил Руслан, хотя по нему было видно, что он все-таки напрягся. А вот по Дане было видно, что он так просто не отстанет. Тушенцов в какой-то мере его понимал – из-за него у Кашина могут быть проблемы, а перед судами за бизнес ему это, естественно, нахуй не надо. Он же, по сути, выкрал ребенка (а это примерно так и выставят родители Руслана), он должен знать причину. Но чувство стыда обволакивало душу и не позволяло ни слова сказать о проблеме. А Даня смотрел – с ожиданием, взгляда не отводил, но и не торопил. Видел чужое смятение. – Русь, ты же взрослый мальчик, ты должен понимать, что к этой истории могут привлечь опеку, ментов, всю прочую шушеру, – начал Кашин мягко, когда молчание затянулось. – У меня здесь связи, я все решу, я уже сто раз тебе это говорил и малясь заебался повторять. Только я должен знать, что случилось, неужели там что-то настолько страшное? Хули ты мнешься-то? – Я просто воспринимаю слова родителей слишком близко сердцу, – отмахнулся Руслан, прекрасно понимая, что Даня раскусит ложь еще до того, как он договорит. – Пиздеть не надо мне, я такое не люблю, – отозвался Кашин, чуйка не обманула. – Да еб твою мать, Руслан, что ты сделал? Уголовка? Что? – кажется, он сам уже начал нервничать и надумывать лишнего. – Мне сейчас стоять здесь и рассказывать, что я не осужу и помогу и вся хуйня? Я че, долбоеб по-твоему? – Полный, – кивнул Тушенцов, чувствуя, как в уголках глаз начинают скапливаться слезы. – Это переходный возраст. Она меня отругала – я съебал из дома. Как в сериале. – А еще у тебя синяки на руках, ты шугаешься от резких движений, твоя мамаша смотрит твои переписки и ебет тебе мозги, – начал перечислять Даня, чуть ли не загибая пальцы. – То, что они тебя пиздят, я понял. И было бы ноль вопросов, если бы ты сбежал из дома лет в 14, это классика. Но ты терпел до 17, следовательно, я могу полагать, что была некая финальная точка. – Илья сказал, что нужно бороться, – тихо произнес Руслан и услышал чужой тяжелый вздох. – Илья прав, несомненно, – терпеливо ответил Кашин. – Но ты не мог сделать это на ровном месте. Мне ждать ментов сейчас или нет? – Надеюсь, что до этого не дойдет, – нервно хмыкнул Тушенцов, осознавая, что его мать вполне способна вызвать полицию, сказав, что здесь незаконно удерживают ее сына. – Они же к тебе не сунутся... Даня уронил голову в ладони, и вдруг раздалось пиликанье домофона, которое Руслана ебейше напугало – он кинул на хозяина квартиры полный паники взгляд. Кашин, кинув резкое "в комнату иди", пошел открывать дверь. Минут через пять он залился громким смехом. – Это курьер, – крикнул Даня. – А мы пересрали. Но Руслан не отозвался, его заинтересовала вещь, лежащая на полке приоткрытого шкафа – черный, поблескивающий в тонкой полоске коридорного света пистолет. Тушенцов никогда не видел огнестрельное оружие так близко, и, надо признаться, выглядело оно завораживающе. Не долго (и не особо) думая, Руслан протянул руку, чтобы взять пистолет и осторожно провести пальцами по лакированной поверхности. Оружие оказалось тяжелым и пахло дымом вперемешку с Даниным одеколоном. – Ты идешь? – Тушенцов услышал звук шагов и обернулся к двери, когда Даня зажег в комнате свет. – Ты что тут... совсем охуел, что ли?! – от резко повышенного голоса Руслан вздрогнул, но Кашин этого не заметил, выдирая пистолет из рук подростка. – Ты башкой-то думаешь, или у тебя инстинкт самосохранения после драки с Моргеном атрофировался?! Блять, Руслан, ты хоть понимаешь, что он мог быть заряжен? – устало выдохнул Даня, обнаруживая, что патронов в магазине нет. Тушенцов опустил взгляд в пол, чувствуя себя паршиво и виновато, естественно. Очередной проеб, а проебываться перед Кашиным совсем не хотелось, даже несмотря на недавний допрос. Даня всегда хотел как лучше, это тараканы в голове Руслана не давали ему решать проблемы и налаживать им обоим жизнь. – Щас ешь и ложишься спать, – приказал Кашин, направляя руку на дверь. – Иначе я не сдержусь и сам тебе ввалю, а потом пожалею. Руслан повиновался, даже не пытаясь огрызаться, как всегда. Вот только стыд с чувством вины нельзя ни взбалтывать, ни смешивать, ни вообще помещать в одну маленькую подростковую душу. У этих эмоций бывают безрадостные последствия. Под тяжелыми мыслями Тушенцов поел и лег спать на Даниной кровати, пока сам Кашин постелил себе на раскладном диване на кухне. Это немножко кольнуло – Даню хотелось обнимать перед сном, чтобы почувствовать себя прощенным и не таким виноватым. Но Кашин бросил лишь прохладное "спокойной ночи, про родителей утром договорим". Вот договаривать как раз не хотелось. Поэтому Руслан дождался, пока Даня заснет, и совершил второй уебищный импульсивный поступок – схватил телефон (который все еще был выключен) и пачку Даниных сигарет, а затем выскользнул из квартиры, не оставив даже записку. Он ни секунды не думал о том, что Кашин сойдет с ума от волнения, нет, он думал лишь о сумасшедшем коктейле из эмоций у себя внутри.

На улице все еще было холодно, за время его пребывания в чужой теплой квартире ничего не изменилось. Снег, летящий с неба, лип на лицо и волосы, и идти вперед было тяжело из-за высоких сугробов. В какой-то момент излишне жестокий январский Петербург должен был написать снегом на асфальте послание, типа "ты пидор", и Руслан бы с ним согласился. Он не знал, куда, собственно, направляется, но шел на энергии чистой злости на всех вокруг – на себя, на Даню (почему-то), на родителей и уехавшего Илью, который вообще был не в курсе всей этой эпопеи. Однако злость – эмоция быстрая, за секунды зажигается, а затем угасает, оставляя после себя только горький пепел. Еще было не поздно вернуться, получить от Дани пиздов и рассказать все, как есть, чтобы он прижал к себе, поцеловал и решил все проблемы. Но не следует забывать, что Тушенцов – все еще импульсивный подросток, поэтому подобные мысли отгонялись сразу же, как прилетали. Снегопад сопровождался резким ветром, поэтому быстро замерзший Руслан решил отогреться в круглосуточном магазинчике, окна которого очень ярко светились на заснеженной улице. Продавщица, грузная женщина в синем фартуке, удивленно охнула, увидев его на пороге. – Время-то, мальчик! – она постучала коротким ногтем по циферблату часов на своей руке. – Ты видел время?! Половина третьего! Где твои родители? Почему гуляешь один ночью, неужели не знаешь, как это опасно? – Не надо нотации мне читать, – устало попросил Руслан. – Я просто согреюсь тут у вас и домой пойду, хорошо? – Я должна вызвать полицию, – покачала головой женщина, уже протягивая руку к телефону. – Да я просто от друга иду, задержался немножко, ну подумаешь, – поспешил заверить ее Тушенцов более дружелюбным тоном. Сука, этого еще не хватало. Всем бы людям быть такими неравнодушными, как эта продавщица. Может, проблем в мире было бы поменьше. – Он далеко живет, – дополнил Руслан, видя недоверие на чужом лице. Женщина снова помотала головой и схватила телефон, набирая номер, который Тушенцов, естественно, знал. Матерясь сквозь зубы, парень выскочил на улицу и побежал вперед, петляя между домами и уносясь подальше от этого места. Бег и нервы хорошо согревали, он даже не чувствовал отрицательную температуру. Зато, кажется, заблудился – названия улиц на домах были ему незнакомы. Чуть дальше шли два человека, и Тушенцов понадеялся, что они не местные гопники, потому что получать пиздюлей не хотелось. Они бы, конечно, идеально дополнили картину сегодняшнего неудачного дня. Вписались бы как родные. – Молодой человек, а вам сколько годиков? – услышал он притворно дружелюбный голос одного из этих людей. Лучше бы это были гопники... – Документики покажите, а? – продолжил второй, улыбаясь, и столько в этой улыбке было фальши, что Тушенцов поморщился. – С собой нет, – отрезал он. – Ясно... Ну, поехали тогда в участок, там, авось, и найдутся, – мужчина похлопал его по плечу и повел к машине, стоящей буквально в ста метрах за углом. "Ну блять", – уныло подумал Руслан, когда менты в этой истории все-таки появились.

мы летим с тобой на дно, не спасайся — не резон тут кому как повезёт: и кто вперёд, кто задний ход ничё не решено, этот трек так одинок ничё не будет после, не будет до