Как умеет любить хулиган

рискованно играться с судьбою

и ставить всё опять только на zero

но мы не проиграем с тобою

ведь связи у меня в казино

– Мы влетим за поддельные документы, – нервно сообщила Арина, когда они сидели в черной ауди за углом дома Руслана, чтобы их не увидели из окон. – И нас всех будут ебать в жопу. И есть мы будем хлебный мякиш. – С чем? – уточнил Давид. – С чем я вас, блять, и поздравляю, – огрызнулась девушка. – Ксива от мента, Ариш, – негромко сообщил Даня, постукивая пальцами по рулю. – Все должно пройти гладко. – Это последняя ваша авантюра, в которую я ввязалась, ясно? – Буланова резко выдохнула и рывком открыла дверь машины. – Пошли? К родителям Руслана они должны были идти втроем: сам Тушенцов, Арина в роли сотрудницы опеки, и Даня. Как свидетель или хуй его знает кто, Руслан их гениальный план сам понимал не до конца. Давид в полицейской форме явно незаконного происхождения, которая очень кстати нашлась у отца Арины, должен остаться в подъезде, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств влететь и набить всем ебучки. Вся их компания представляла собой зрелище очень эффектное и внушающее уважение, особенно Буланова, которая к подбору своего образа подошла со всей серьезностью. Норковая шуба, очки с прямоугольными линзами, папка с документами в руках. – Что, кстати, в документах? – спросил Руслан, пока они преодолевали последние метры до подъездной двери. – Иск на твоих родителей о лишении родительских прав, – будничным тоном отозвалась Арина. – Чего?! – Тушенцов аж остановился, из-за чего ему в спину врезался Давид. – Ай, блять! – Сорри, – услышал он голос Деймура. – Выдохни, он фальшивый, – Буланова закатила глаза и дождалась, когда муж придержит перед ней дверь. – Я не из опеки, у меня вообще нет права представлять тебя в суде, но для правдоподобности мы решили все-таки составить иск. Я вообще с ног до головы в фальшивых документах, и меня это нервирует... – Да я тоже, – Давид покрутил в руках не свою ксиву. – Ну че, я остаюсь на лестнице, слышу кодовое слово – залетаю. Так? – Да, – кивнул Даня. – Надеюсь, до этого не дойдет. Кодовое слово – "край", напоминаю. – Все, погнали, – Арина выдохнула через рот и, сделав пару шагов по подъезду, постукивая каблуками, постучала в нужную дверь. – Кто? – Руслан вздрогнул от голоса матери и почувствовал, как Даня ободряюще сжал его ладонь. – Органы опеки, – мгновенно отозвалась Арина, переходя на свой хорошо поставленный "юридический" тон. Послышался звон ключей, и вскоре все трое оказались на пороге квартиры. – Дверку не будем закрывать, хорошо? – фальшиво улыбнулась девушка. – Я Буланова Арина Николаевна, сотрудница органов опеки и попечительства, квалифицированная юристка и представитель истца по вашему делу, то есть тех же органов опеки. Доверенность имеется, – она быстро помахала перед лицом какой-то бумажкой из папки. У Руслана от обилия терминов голова кругом пошла. – Повестку в суд уже получили? – поинтересовалась Буланова. – Нет, – растерянно отозвалась мать Тушенцова, и девушка сделала вид, что что-то записывает. – Какую повестку? Руслан! Ты опять с ним? Во что ты ввязался? – Ничего криминального, гражданка, всего лишь обратился к нам, – перебила ее Арина. – Побои уже сняли, даже дата заседания назначена. Речь идет о лишении родительских прав. – Подождите, это какая-то ошибка! – женщина прижала руки к груди. – Какие побои? О чем вы говорите? – Русь, руки, – скомандовал Даня, и Руслан с готовностью продемонстрировал синяки на дрожащих запястьях. – И, вы наверняка в курсе, не прикидывайтесь, это еще далеко не всё, – щелкая ручкой, заметила Арина. – Не понял, что здесь за балаган? – в коридоре появился еще один человек, от которого у Тушенцова по спине мурашки пошли. Как всегда, в пьяном угаре и с еще большим количеством татуировок. – Ох, явился! Дядя сделал шаг и почти сцапал Руслана за плечо – тот вздрогнул, зажмурился и, когда опасливо открыл один глаз, обнаружил перед собой крепкую Данину руку. Буквально одним рейсом пришли облегчение, желание растечься перед Кашиным лужицей и жажда начистить рожу наглому мужику. – Не реагируй, – видя, как Руслан заламывает руки, тихо произнес Даня. – Потом сделаешь с ним все, что хочешь, обещаю. – Я занесу это в протокол, – железным тоном оповестила Арина, указывая ручкой на пьяного человека. – Ты кто такая, блять? – обратился дядя к девушке. – Что за шлюха у меня в квартире, я не понял? – он бы непременно ударил ее, если бы Буланова не обладала отменной реакцией и не въебала ему каблуком по ноге. – И нападение на сотрудницу органов тоже будет в протоколе, – не меняя тона, хмыкнула она. – Уверяю, суд не удовлетворит даже ходатайство об ограничении вместо лишения. Мужик тем временем разогнулся, и глаза его свирепели с каждой секундой. Он занес руку, целясь либо в Руслана, либо в Арину (Даня явно был ему не по зубам), и мать Тушенцова не желала ничего с этим сделать. – Край, – уже громче произнесла Буланова, видя, что Кашин в шаге от того, чтобы ввязаться в драку, которая им вообще была не нужна. Давид влетел в квартиру двумя большими шагами, тут же отработанными движениями заламывая мужику руки и сгибая его в три погибели. – Все целые? – Деймур окинул взглядом всю их компанию и свободной рукой вытащил из кармана фальшивую ксиву, чтобы быстро показать ее присутствующим. – Договаривайте, и в участок поедем. – Нет-нет, стойте! – наконец, активизировалась мать Руслана. – Что мне нужно сделать? Не забирайте у меня сына, пожалуйста, я нормально его воспитывала! – Подскажите, правильно ли я поняла: вы называете насилие воспитанием? – вкрадчиво уточнила Арина. – Его никто больше не тронет, – кажется, она сказала это вполне искренне. – Я передам ваши слова в соответствующую инстанцию, и я надеюсь, – с нажимом сказала Буланова. – Что вот это тоже куда-то денется, – она обвела ручкой согнувшегося мужика, которому на спину все еще давил Деймур, с эмоцией глубокого отвращения. – Потому что условия для содержания ребенка совершенно не подходят. – Да, я поняла, – выдохнула женщина. – Пока мы занимаемся юридическими вопросами, а вы убираете тех, кто здесь быть не должен, Руслан поживет у Данилы Владимировича и будет с вами на связи. Я дам вам свой номер телефона на всякий случай, – Арина вырвала листочек из блокнота и записала на нем свои номер и ФИО. – Не корчитесь, этот человек работает с нами уже много лет, вам не о чем переживать. – Он слывет бандитом, – отозвалась мать Руслана. – А вы – порядочными людьми, – хмыкнула девушка. – На этом мы с вами прощаемся. Через две недели вернусь, чтобы оценить условия проживания и, надеюсь, вернуть вам Руслана. До свидания. И дверь хлопнула. Тушенцову захотелось выматериться, но ему не дали этого сделать – с тихим "не здесь" Даня подхватил его на руки и поставил обратно уже на улице. – Извини, не смог удержаться, – рассмеялся Кашин, когда Руслан принялся бить его по плечам. – Посмотрите, он думает, что ему теперь все дозволено, совсем берегов не чувствуешь, дебил? – ворчал Тушенцов. – Ну что-то да дозволено, – туманно отозвался Даня, чем вызвал очередной поток мата из чужих уст. – Тебе бы рот с мылом помыть. – Себе помой, – бросил Руслан, направляясь к машине. – Ну что, куда теперь? Я ужасно заебался. – Я что-то не слышу благодарности, – опасным звенящим тоном произнесла Арина. – Я только что решила вашу основную проблему, придурки, вы мне в ноги упасть должны. – В ноги тебе упадет Давид вечером, – усмехнулся Даня. – Но спасибо. Хуй знает, как бы мы выкрутились без твоих актерских способностей, Ариш. – Всегда пожалуйста, – покривлялась девушка, падая на переднее сиденье черной ауди и слыша красноречивый кашель. – Вы че, совсем ахуели? Посидит сзади твой Руслан, не развалится. У вас есть две недели свободной жизни все семейного кодекса, а потом заканчиваем, окей? – Базар, – кивнул Даня. – Я решу проблему с этим мужиком, на бутылку посажу его, – зло выдохнул он. – И если твоего придурка еще хоть кто-то тронет, я сниму с себя амплуа актрисы и приеду с огнестрелом, – дополнила Арина. – Все, поехали. Домой хочу. *** – Спасибо, – искренне сказал Руслан, находясь в чужих объятиях. – Даже банально за то, что руку выставил, когда он меня ебнуть хотел. – Я поставлю его перед тобой на колени, хочешь? – отозвался Даня. – Давай, – почему-то согласился Тушенцов. Хотелось мести. – А я потом встану перед тобой. – Ой, блять, – Кашин залился громким смехом. – Подкаты – не твое, пиздюшня, иди математику решай. – Уебок, – фыркнул Руслан. – Не, серьезно, у нас есть две недели, и я хочу... – У нас есть дохуя времени, не торопи события, – Даня щелкнул его по носу, заставляя зажмуриться. – И я не хочу, чтобы это стало травмой. Я-то всегда готов, мне похуй, а ты мелочь еще сопливая, че я с тобой делать буду? – Пошел ты нахуй, Кашин, я вообще-то пытаюсь быть искренним, – заявил Тушенцов. – Лучше бы ты пытался быть искренним до того, как сбежал из моей квартиры и попал в ментовку. Единственный раз, когда у тебя получилось – когда ты лежал на моих коленях, и... – Завали ебало свое, окей? – Поможешь? – и снова эта хитрая улыбка. Руслан думает, что как-то так и ощущается любовь. Вот это чувство под ребрами трепещет, как бабочка, и губы покалывает, когда их сминают в поцелуе. Знание, что тебя спасут, если ты попросишь, да и если не будешь просить – все равно спасут. И ты спасешь. Когда-нибудь мать узнает, с кем он в отношениях и через что он прошел. Закатит скандал, возможно, ударит. Но Руслану 18 через несколько месяцев, и он уже начал продумывать свой переезд. Это вызывало волнение, конечно, все, что связано с любовью, вызывает волнение. Но сейчас, когда Даня целует его, лезет руками под футболку, гладит везде, где может дотянуться... Сейчас так похуй.