Как умеет любить хулиган

в музыкалку не пойдёт, лучше время проведёт

с хулиганом из десятых классов

он жвачку подарил и в кино её сводил

потому что надо всё и сразу

Школьный коридор, как всегда, полнился криками. Руслан невидящим взглядом смотрел на дерущихся пятиклассников – сначала они просто валялись на пыльном полу, а потом пытались отбиваться от подлетевшего физрука. Тот закономерно оказался втянут в драку, и совсем скоро все трое выслушивали лекцию от учительницы русского. – И что, вы поговорили с матерью? – негромко уточнил Илья, вырывая друга из размышлений. – Ну да, она позвонила вечером, – Руслан пожал плечами. – Плакала. Но мне не особо ее жалко – когда плакал я, ей было поебать, как и отцу. Диалог в целом был бессмысленный, она извинялась, вся хуйня, но я знаю, что неискренне: такие люди не меняются. Просто у родителей очко сжалось после нашего представления. Ну да и похуй. Я все равно съеду скоро. – К Дане? – спросил Коряков и улыбнулся, когда получил кивок. – Он найдет твоего дядю? Давид говорил, что обещал. – Я попросил его не тратить время, у них щас свои разборки начинаются, – ответил Тушенцов и под звон звонка первым зашел в кабинет злоебучей физики. – Коля сказал, что следующие несколько месяцев будут очень напряженными, не хочу добавлять проблем. – Понял, – Коряков кивнул и сел рядом с другом, надеясь, что их не рассадят, как в прошлый раз. – Ты готовился? – Я готовился ехать в детдом, Илюх, – рассмеялся Руслан. – А не к физике. Первый раз этот мерзкий урок не вызывал у него никакого волнения, наоборот – было так спокойно и хорошо, что петь хотелось. Начало февраля выдалось солнечным и ясным, хотя, быть может, теплые цвета в жизнь приносил один конкретный наглый рыжий придурок. Илья вот сегодня все утро жаловался на снег, налипающий на ботинки. Потому что у Ильи рыжего придурка нет. – Ого, какие люди, – всплеснула руками физичка, на что Руслан широко ей улыбнулся. – Тушенцов! А какой повод у нас: крещение, свадьба? – Свадьба, да, – ехидно захихикала Даша с первой парты. – Признайся, тебя же ебет тот тип, который из школы на тачке забирает? – с явной завистью зашептала она, когда преподавательница с неодобрением качнула головой и отвернулась. – А че, тоже хочешь? – хмыкнул Руслан, расслабленно откидываясь на спинку стула и чуть покачиваясь. – Я его попрошу, может, и тебя выебет. Без моей помощи у тебя вряд ли получится... хоть когда-нибудь... – протянул он, складывая ладони вместе и делая максимально умоляющий взгляд. Весь класс залился хохотом, а Даша, обиженно фыркнув, уткнулась к себе в тетрадку. Илья слегка толкнул Руслана в плечо, мол, тебя физичка сейчас сама выебет за такие представления в первый же день после долгого отсутствия. – Что удивительно – прошлую контрольную ты написал идеально, Тушенцов, – вкрадчиво заметила преподавательница. – Не подскажешь, как так вышло? Или, может, ты выйдешь и продемонстрируешь нам, как решать задачу, аналогичную задаче со звездочкой? "Ну все, начинается", – предвкушая 45-минутное мозгоебство, поморщился Руслан. – Ты же самый умный, да? – Анастасия Ивановна, а идите-ка вы нахуй, – наигранно лениво выдохнул Тушенцов под всеобщий громкий ах, выхватил у Дениса, сидящего сзади, ашку и показательно затянулся, едва не кашляя. Давно не курил, на фоне последних событий почти бросил. – Вы че только меня трогаете, остальные умные дофига? Идите им мозги в фарш превращайте, договор? Естественно, никакого договора не произошло. Естественно, через три минуты он уже сидел в кабинете директора под крайне осуждающими взглядами педагогического состава любимой школы. Набирал Дане сообщение из разряда "мась, а у тебя есть связи, которые помогут мне избежать пизды за то, что я послал свою физичку?" Надо было еще спросить, почему тучка плачет. Кашин прочел сообщение и сразу же позвонил ему. – Во что ты опять вляпался? – спросил он. На фоне слышались голоса Давида и Коли. Бля, ну хотел же не добавлять проблем... – Да сука старая выкрутила все так, будто я мозги ей ебу каждый день по семь часов, а после уроков прихожу к ней домой и продолжаю ебать, – быстро зашептал Руслан, пока взрослые увлеченно обсуждали, в каких конкретно позах его нужно трахнуть за все выходки. – Как всегда, виноваты все, кроме тебя, один ты белый и пушистый, сама невинность, – хмыкнул Кашин. – Данечка, я ангел, – ответил Тушенцов. – Ты приедешь? – Ну-у, не знаю, – протянул тот, и Руслан мысленно очень красочно выматерился. – Я тебе отсосу. – Со мной рядом два юриста, так что не отвертишься, – заржал Даня. – Жди, мелочь, – и трубку бросил. Минут через 10, когда из-за "слишком наглого вида" директриса уже собиралась вызванивать мать Руслана, в кабинет влетела Арина в своей неизменной норковой шубе, злая, как пиздец, а за ней, спокойным шагом, Даня. Довольный, как слон. По этому выражению лица можно было легко определить: случилось что-то еще. Что-то, что заставило саму Буланову явиться сюда, да еще и в таком боевом расположении духа. Предполагалось, что Даня просто приедет, показательно скажет Руслану, что нехорошо слать нахуй своих преподавателей, наобещает всего директрисе, и они вместе съебут в туман. Однако... – Вы знаете мое имя? – сразу с претензией вопросила девушка, тыкая ногтем-стилетом себе в грудь. – Здравствуйте, Арина Николаевна, – севшим голосом ответила директриса. – Ой, Данила Владимирович, и вы здесь... – Прекрасно, даже не пришлось спрашивать, знаете ли вы меня, – тут же среагировал Кашин. – Вы в вашей мэрии совсем берегов не чувствуете? Когда мы жертвовали деньги в фонд восстановления школ, вы засунули себе в карман баснословную сумму, и я сейчас засуну вам огнестрел в глотку, а она, – он указал ладонью на Арину. – Отмажет меня от уголовки. – Подождите, давайте не при ребенке, – опасливо косясь на Тушенцова, попросила директриса. – Ха, нет, – помотал головой Даня. – Вы прекрасно знаете номер моей машины, знаете, что она забирает Руслана после школы, вы знали, кто придет за него вписываться. – Это ужасно глупо, – женщина покачала головой. – Устраивать здесь разборки, как в 90-х, из-за матерного слова в адрес преподавателя. Давайте, может, перестрелку еще устроим? Не преувеличивайте проблему. – Дело даже не в этом, это всего лишь повод, – ответила Арина. – Мы бы не приехали, если бы не помнили эту историю с деньгами. А так как сейчас мы судимся за наш старый бизнес, это происшествие подвернулось как нельзя кстати. Договоримся в досудебном порядке? – она хищно улыбнулась. – Арина Николаевна, вы же юрист, как вы можете якшаться с этими... – директриса прижала руки к груди, кидая взгляд на Кашина. – Юристка, – поправила Буланова. – А вы знали, что врожденные статусы привязываются зачастую сильнее, чем приобретенные? Так что в первую очередь я дочь бандита. И жена бандита. Повторю вопрос: договариваемся? – И если еще раз этого кто-то тронет, – вставил свои пять копеек Даня, указывая ладонью на Руслана. – Всем башку свинчу. Работы потеряете всем педсоставом. – И так потеряют, – хмыкнула Арина. – Пошли отсюда, Русь, – рассмеялся Кашин, толкая Тушенцова к выходу. – Это ее священная война, мы будем только мешать. Они вышли в коридор, где на лавочке сидел Илья, напряженно листая тик ток. Кажется, свалил с биологии, чтобы спокойно переживать за друга вне самостоятельной работы. Предприимчивый. И вломить хочется, и "спасибо" сказать как будто тоже стоит... – Ебать вы мафия, – восхищенно заметил он, видя улыбки на лицах Руслана и Дани. – Ну что там? – Да хуйня, – отмахнулся Кашин. – Ариша на взводе в последнее время, они с Колей столько контор объездили, ей только повод дай с кем-то поругаться. А тут Давид вспомнил историю про фонды... Она всю мэрию взъебет, дайте ей время. – Эта шмара испортит мне аттестат, – закусил губу Тушенцов, косясь на дверь кабинета директора, откуда были слышны возмущенные возгласы. Даня и Илья посмотрели на него с одинаковой эмоцией – каким-то неясным удивлением и вопросом. – А тебе сильно нужен красный аттестат, Рус? – негромко уточнил Коряков. – А... нахуя?.. – Для поступления?.. – в этот момент Тушенцов физически ощутил, как внутри все осыпается стеклянными брызгами, как разбитое окно в коридоре, с которого и началась череда событий, приведшая к этой точке. Даня смотрел на него мягко, когда Руслан в неясной панике начал искать его глаза. А ведь действительно... Никакого меда не будет, как и химфака (не от слова "факультет", а больше от слова "fuck"). Ему необязательно сдавать ЕГЭ по химии, необязательно ходить к репетитору, можно выбрать что-то другое. – Но что? – вслух спросил Руслан, вызвав два смешка. – Блять, у меня мир рухнул, а вы ржете. Никакого сострадания. – Не мир, а всего лишь оковы клетки, которые построили твои родаки, – боже, как же слово "родаки" испортило эту чудесную метафору. – Ты, типа, на свободе. Но знаешь, как сказал Акутагава: "свобода подобна горному воздуху – для слабых она непереносима"... – Илюх, ты че, ебнулся? – Тушенцов, знатно охуев от внезапной цитаты, покрутил пальцем у виска, а Даню унесло – он ржал минут пять, уткнувшись в собственные ладони и едва не плача. – Да не, думаю литературу сдавать, – вполне серьезно отозвался Коряков, первым уходя от кабинета директора по коридору. – Подумай еще наверное, – с сомнением посоветовал Руслан и хлопнул друга по плечу. – Может, с уроков съебем? У меня триггер на химию. – Какие мы бедные-несчастные, – покривлялся Илья. – А мне мать сказала, что запрет меня дома на неделю, если я еще раз эту всратую химию прогуляю. Тушенцов удивленно покосился на Корякова – это его мама, божий одуванчик, при каких невероятных обстоятельствах могла такое сказать? – Это после того, как ты под окнами кабинета завучей курил что-то ебейше вонючее? – уточнил он, хмурясь и пытаясь вспомнить то происшествие. – Да, блять, ебаные восьмиклассники меня подставили, – пожаловался Илья. – Вот долбоеб, – рассмеялся Руслан. – Тогда ты сам виноват, бро, мои поздравления. Дань, погнали куда-нибудь? – Ага, я – к Коле, а ты – на химию, – кивнул Кашин. – Не, со мной нельзя, не надо такое ебало страдальческое строить, договор? Взрослые дяди будут решать проблемки по бизнесу, а пиздюшня – учиться, учиться и еще раз учиться. Как Ленин завещал. Они дошли до вестибюля школы, и Даня свернул к выходу под обиженный взгляд Руслана и ликующий взгляд Ильи, говорящий "агаа! хуй тебе, а не прогул, кисни тут вместе со мной". – А я Дашке пообещал, что ты ее выебешь, – вдруг выдал Тушенцов, заставив Кашина обернуться. – Круто, – он пожал плечами, понимая, что этот мелкий бесенок будет сейчас намеренно его выводить. – А еще ты мне кое-что пообещал. Тут уже Руслан покраснел и отвел взгляд. – Сделаю, – пробурчал он, и Даня рассмеялся – тихо и как-то мелодично. Взъерошил чужие волосы и внезапно щелкнул по носу, заставив Тушенцова негодующе что-то прошипеть. – После домашки по русскому – все, что угодно, – напоследок кинул Кашин, отчаливая. – Он меня заебал, – щурясь ему вслед, заявил Руслан. – Ты его любишь, – отозвался Илья почему-то нихуя не вопросительно. – Ненавижу. – Мне-то не пизди. – Иди нахуй, – Тушенцов удобнее закинул рюкзак на плечо и первым пошел в сторону кабинета. – Что-то мне подсказывает, что сегодня не я... – Завали, договор? – Ну любишь же... – и улыбка эта хитрющая, ой блять, провидец, все-то он знает. "Конечно, люблю, он мой мир, как в дурацких романах, самый лучший и самый рыжий, мне рядом с ним крышу сносит, я без него не смогу", – думает Тушенцов, но Корякову об этом знать совсем не обязательно. – Если ты не перестанешь так на меня смотреть, клянусь, я тебе въебу.

я сорвал те цветы в парке и дарю тебе

моя жизнь намного ярче, чем была, теперь

запрети мне вешать нос под ноты сентября

я всё равно буду любить тебя