Как умеет любить хулиган

в нашей квартире весна, медленно сходим с ума

ты выдыхаешь молитвы свои дымом в глаза

в нашей квартире весна, медленно сходим с ума

скажи, когда, никогда, белая полоса

Руслан ткнулся носом в изгиб Даниной шеи, пытаясь сдержать рваные выдохи от чужих ладоней на ребрах и поцелуев по всему телу – конкретно сейчас Кашин вел губами по открытому плечу Тушенцова. Ворот широкой футболки сполз, создавая ему какой-то особенно нежный вид. Да, Руслан вообще был божьим одуванчиком. Когда спал зубами к стенке. И молчал. Или вздыхал в Даниных руках, что было в сто раз охуеннее и сносило башню покруче любого героина. – Я могу отсосать тебе без этих прелюдий, – сдерживая стон, произнес Тушенцов. – Ага, и трахаться без смазки, – усмехнулся Даня, и от движения его губ по ключице пошла волна вибрации. – Русь, если тебе что-то не нравится, скажи об этом. – Блять, сходи к мозгоправу, попей колесики, – протянул Руслан и запрокинул голову назад, чувствуя, как чужие пальцы пробрались под резинку домашних шорт. – Мне нравится, и это главная проблема, потому что я... – Гордый дохуя, – покривлялся Кашин и заткнул ему рот поцелуем. – Нам не нужно нежности, мы все такие сильные и независимые, фу, сопливая хуйня для девчонок, – дразнил он. – Но на грубость ты тоже обидишься. – Безвыходная ситуация, получается, – равнодушно пожал плечами Тушенцов. – Обижусь, закроюсь в твоей ванной и перестану отвечать, чтобы ты думал, что я умер, – нарисовал картину он. Кашин знал, что это совсем не в духе Руслана – тот скорее по ебалу выпишет и будет орать, пока голос не сорвет. Поэтому наполеоновские планы были удостоены лишь снисходительной улыбки. – Но на колени все равно встанешь, – вдруг ухмыльнулся Даня, с удовольствием замечая красноту на чужих щеках и возвращаясь к поцелуям. Гордый Руслан, которого пожирало чувство стыда всю его сознательную жизнь, который ни разу ни с кем не спал и даже поцелуи с девчонками мог пересчитать по пальцам, отсосать без прелюдий не мог, что бы ни заливал сейчас Дане. Он краснеет от одних слов, ну что за прелесть... На ковер его переместили осторожно, на половину расплавленного, как пластилин, который долго мяли в руках. Кашин невесомо огладил линию подбородка, заправил отросшую прядь волос за ухо и склонил голову на бок, мол, переходим к делу. Только Руслан опустил взгляд вниз, мол, вау, какой интересный у ковра ворс! Надо бы изучить это явление подробнее, и желательно прямо сейчас. Даня усмехнулся, его вся ситуация в целом очень забавляла. – Бля, ладно, я понял, – в конце концов он не выдержал и открыто расхохотался, глядя на обиженное лицо Тушенцова. – Не расплатился ты натурой, походу, придется застрелить. Блять, прости, пожалуйста, очень смешно... Руслан от нервов, видимо, подхватил его веселье, вскоре расслабленно опираясь щекой о Данину коленку. Кашин опустил руку ему на голову, зарываясь пальцами в волосы, и пару секунд залипал на то, как Тушенцов жмурится. – Сделаем по-другому, м? – он потянул парня вверх, укладывая спиной на кровать и сел возле согнутых коленей. – Приподнимись. Руслан послушно приподнялся, ощущая, как Даня стягивает с него шорты вместе с бельем. Видимо, чтобы не тратить время, вот сволочь двуличная, а до этого минут сорок Тушенцова плавил. – Нет, нет-нет-нет, – затараторил он, кусая ребро ладони, когда Кашин поцеловал его в коленку. – Дань, не надо... – Я и не собирался, – хмыкнул Кашин, отходя за смазкой. – Много чести, еще я шалопаям всяким не отсасывал, которые учителей нахуй посылают. Русь, на четвереньки встань. Руслан помялся пару секунд, но все-таки повиновался, стыдливо выдыхая куда-то в простыни. Даня какое-то время грел в руках бутылек со смазкой (а не наслаждался чужим открытым видом, честно, не надо здесь клеветы), а затем все еще прохладная субстанция полилась между бедер Тушенцова. Тот, поняв задумку, немного расслабился. – Ножки вместе сведи, – попросил Кашин, оглаживая ребра Руслана своими большими ладонями и наклоняясь, чтобы покрыть поцелуями еще и чужую поясницу. – Бля, погоди, это моя футболка? Заебал мои шмотки таскать, они все уже твоим одеколоном пахнут. – Отъебись, – рвано выдохнул Тушенцов, чувствуя, как чужой член раздвигает бедра, и ему, если честно, в этот раз от стыда прям умереть захотелось. По комнате разнесся звук шлепков кожи о кожу, и Руслан все-таки решился оторвать взгляд от складок постельного белья на кровати – он осторожно посмотрел на собственные ноги, видя, как чужой орган появляется и снова исчезает. Интимность, собственные и чужие вздохи сводили с ума. От Даниных рук на пояснице точно синяки останутся, но не такие, какие он будет ненавидеть. Кашин трогал везде – старался быть нежным, но местами не сдерживался и хватал чуть больнее, чем следовало. Было ясно, что по натуре своей Даня грубый, и секса ему хотелось, скорее всего, соответствующего, и Тушенцову приятно, что ради него Кашин изменяет своим принципам. Вот только... – Ты можешь быть грубее, – то ли вопрос, то ли разрешение, Руслан сам до конца не понял. – Только... без проникновения и... блять, я щас умру... – Говори, Русь, – на секунду останавливаясь, произнес Даня. – Будет так, как ты захочешь. – Хвали меня иногда, – и вновь уткнулся лицом в кровать. Кашин никак не показал насмешки: ни ухмылки, ни едкой реплики, ничего. Лишь ускорил движения, сильнее сжимая чужую кожу, прямо по остаткам синяков на ягодицах. – Солнце, дыши, – напомнил он, толкаясь теперь размеренно и ощущая, что Руслан начал насаживаться сам, подаваясь тазом назад. Тихо хмыкнул и сдул со лба налипшую челку. – Умница. Идеальный. Тушенцов рвано выдохнул, когда Кашин положил ладонь на его пах и чуть надавил, едва ли на падая на кровать – все тело било ощутимой дрожью от каждого прикосновения. Воздух густой, как столовский кисель, и ягодками пахнет аналогично – Руслан отвлекается на этот запах, чувствуя, как Даня кончил прямо на его бедра. Вскоре от движений чужой ладони по члену Тушенцов излился сам, пачкая простыню, и без сил рухнул на кровать. Кашин через мгновение упал рядом. – Я расплатился? – спросил Руслан едва слышно, все еще пряча глаза. – Не, ты же обещал отсосать, – послышалось рядом вместе со смешливыми нотками. – Русь, посмотри на меня. Тушенцов нехотя повернул голову, внезапно подмечая, что у Дани глаза будто светятся – то ли от ярких веснушек такой эффект, то ли от окситоцина после оргазма, то ли свет так падает... – Это было охуенно, – Кашин улыбался во весь рот. – Не прячься, че ж ты такой... – Какой? – Придурошный, – прозвучало ласково, да и мгновенные объятия добавили моменту нежности. – Давай в душ и спать, окей? Руслан послушался и в этот раз – в сон клонило нещадно, особенно после горячей воды и какого-то ванильного шампуня (девчачьего, фу, кто бы знал, что гроза района моет таким голову). Тушенцов вырубился почти сразу, как голова коснулась подушки, и не услышал ни хлопанья шкафа, ни звука застегивания молнии, ни поворота ключа в замке, ни тихого "прости". *** – Блять, вот же идиот законченный, как мы будем это объяснять? – голос Давида впервые был таким злым. – Так сложились обстоятельства, он вообще в этом не виноват, – негромко вздохнула Арина. На нее тоже не похоже – обычно они ведут себя диаметрально противоположно. – А Руслан виноват? – Деймур до этого мерил шагами комнату, но сейчас остановится и резко обернулся к жене. – Я сделаю все возможное, мои коллеги из Москвы уже решают проблему, – вступил в разговор Коля. – Мы впервые в такой пизде, – Давид всплеснул руками. – Я даже не знаю, кому звонить. Какая структура может нас вытащить? Блять, просто слов нет... Арина потянулась к стакану воды на столе. Она не знала, что Руслан уже проснулся и обнаружил, что в квартире собралась вся Данина команда, кроме самого Дани. Подумал, что Кашин, видимо, ушел до магазина, и зашел в телеграм, чтобы попросить его купить чего-нибудь вкусного, а наткнулся... На очищенный чат, да. И букву вместо аватарки. "Че за хуйня?" – подумал Тушенцов, и остатки сна с него мгновенно слетели. Так, он точно в квартире Кашина, на кухне слышатся голоса его друзей, но Даня "был очень давно". Попытка позвонить тоже не дала никаких результатов – судя по минимальному количеству гудков и почти сразу оборванной связи, номер был заблочен. Руслан влетел на кухню, сшибая стены и зарабатывая новые синяки. Присутствующие обернулись к нему сразу, и лица у них были такие скорбные, что у Тушенцова сердце рухнуло вниз. Он прям услышал, с каким пронзительным свистом оно летело. Случился какой-то страшный пиздец. Все, что происходило вчера, казалось теперь очень далеким сном, сохраненкой из вк, видео в тик токе из 2020, ядерного такого розового цвета. Закатом из 17 года. Места поцелуев теперь жгло, а горло передавило колючей проволокой – Руслан не смог бы сказать ни слова, даже если бы захотел. Хорошо, что он и не хотел – ждал каких-то объяснений от необычной молчаливой Арины, от психующего Давида, от спокойного рассудительного Коли, хоть от кого-нибудь, блять. – Доброе утро, – наконец, произнесла Буланова, и от печали в ее голосе мгновенно захотелось вскрыться. – Русь, ты, может, сядь... – Не называй меня так, – тут же отреагировал Тушенцов, и девушка помассировала виски пальцами. – Давай без истерик, – попросила Арина, морщась. – У нас ебейшие проблемы, нам, извини, не до твоего юношеского максимализма. Мы поможем, поддержим, вся хуйня, только выражения подбирать не станем, не до этого. Руслану похуй абсолютно, его вообще не это интересует, да и поддержка Арины в данную секунду ему не всралась. – Даня где? – спросил он, опираясь ладонью на стол. – Але, блять, говорите со мной! – Он щас что-нибудь разъебет, – глядя в глаза Руслану, заметил Давид и посмотрел на жену с ожиданием. Арина глянула в ответ с эмоцией типа "а почему именно я должна об этом говорить". – В общем... Даня в Москве. И мы не знаем, когда он вернется. – И вернется ли вообще, – эхом отозвался Деймур, и прозвучало это вообще не обнадеживающе. Сердца у Руслана, кажется, отныне нет – оно выпало, в этот раз без свиста, с одним только глухим стуком. Он едва смог сглотнуть стекло в горле, опуская ослабевшую руку на колено. Все, на что его хватило – лишь два слова: – В смысле?

ты приходила босая, не говорить, не касаясь

больно, как треки ассаи, коротко, ясно бросая

медленно тая, блистали доллары, карты, кристаллы

всё это так затянуло, только тебя тут не стало