Как умеет любить хулиган

твой самый нелюбимый звук – шагами за спиною во дворе пусть страха нет, и чтобы телом не стареть ха-тьфу через левое плечо, веришь ли мне? и ты не сможешь умереть, не должен умереть

Пожалуй, Дане стоило бы узнать о Руслане одну неприятную правду до того, как родной пиздец вновь укутает Тушенцова в свои объятия. Сейчас, заперевшись в кабинке школьного туалета, чтобы его не нашел Илья, он в панике перечитывал немногочисленные буквы на экране телефона. Сука, ну нет, этого не должно было случиться никогда. Это сообщение казалось Руслану ебаным концом света, несмотря на все, что ему довелось пережить за последние полтора месяца. В конце концов Тушенцов все-таки набрался смелости и тыкнул на входящее уведомление, отвечая совсем не дружелюбным "че те надо?" и не решаясь заблокировать собеседника к чертям собачьим. Ответ не заставил себя долго ждать. "Как грубо, но в этом весь ты, ха-ха) Слышал, что ты ебыря себе нашел. Похвально и не удивительно, но мне совсем не лестно, что ты так быстро забыл все, что было между нами. Вот решил напомнить)" Это все происходило явно не просто так, а еще это кончится очень-очень плохо – Руслан надежд на хороший исход не питал вообще. Потому что все, что так или иначе связано с Романом (если это вообще настоящее имя этого уебана, в чем Тушенцов сомневался не на пустых основаниях), ноль раз кончалось хорошо. "Эй, котенок, не пропадай, я вообще пишу тебе, чтобы сказать, что нам надо встретиться и поболтать", – тем временем продолжал Рома в переписке. – "Не вздумай мне отказывать, у меня есть кое-что, что тебя убедит". А вот это уже было похоже на угрозу. Насколько Руслан мог помнить (а он проводил все время с Ромой в агрегатном состоянии алкогольного опьянения), кое-что угрожающее у Керимова действительно имелось. Это "кое-что" родилось в их старой общей компании, в каком-то зассаном дворе и представляло собой две с половиной минуты позора, располагающиеся на телефоне Ромы и, скорее всего, еще и некоем внешнем носителе. "Ты же понимаешь, о чем я?" – напомнил о себе Керимов. Руслан зажмурился – кадры из треклятого видео прокатились под веками на манер киноленты. Сука, он до сих пор помнил каждую секунду этого злополучного дня. "Нахуя ты это делаешь?" – спросил Тушенцов, не особо надеясь получить хоть какой-то внятный ответ. "Мне не нравится мысль, что ты принадлежишь кому-то другому", – ответил Рома в следующую секунду, заставив Руслана закатить глаза с чувством глубокого отвращения к этому человеку. – "И нравится тебя мучить. Сори, хочу быть искренним, тебе же это нравится, да?)" Какая-то уебищная искренность, думается Тушенцову, но он ничего Керимову не отвечает – ждет, когда тот назначит встречу. "Я подъеду к твоей школе, когда у тебя закончатся уроки, отойдем поболтать, так что выходи без друзей", – пришло сообщение. Руслан поставил утвердительную реакцию и закрыл переписку, борясь с резким желанием кинуть телефон в стену. Надо же, крутилась мысль в голове, надо же, блять, этот мудак до сих пор помнит, во сколько у него заканчиваются уроки. Тушенцов вернулся к Илье уже в классе, судорожно пытаясь придумать какую-нибудь отмазку, почему он так быстро кинулся бежать из столовой. – Плохо стало, – отмахнулся он на встревоженно-вопросительный взгляд друга, так как не смог сгенерировать ничего лучше. Руслан даже не сразу понял, что этой фразой закопал себя еще сантиметров на двадцать. – Это точно в РПП перерастет, – Илья неодобрительно покачал головой. – Слушай, Рус, я понимаю, что в твоей жизни ебать как много стресса, но давай ты сам себя дополнительно убивать не будешь? Погнали после школы ко мне? У меня ахуенная картошка есть, в глиняных горшочках, – предложил он, и у Руслана от его слов, кажется, сердце аж хрустнуло. – Прости, Илюх, не сегодня, – мгновенно отказался он. – После школы дела срочные, увы. – Понял, – вздохнул Коряков. – Тогда скинь мне видео с тем, как ешь. От этого требования брови Тушенцова взлетели вверх. – Ебанулся? Ты мне не мамочка, давай-ка без этой хуйни как-нибудь обойдемся, – замахал руками Руслан, и преподавательница литературы покосилась на него с явным упреком. – Тушенцов, а ты мне стих Есенина рассказывал? – вдруг сощурилась она. – Вообще-то, еще месяц назад задавала! – Да без проблем, Юлия Александровна, – радуясь, что можно отвлечься от дружеской коряковской заботы, Руслан встал со своего места. Учительнице его готовность весьма понравилась – она мягко улыбнулась, хлопая книгой, которую держала в руках, и жестом заставила класс замолчать. Впрочем, одноклассникам и самим было интересно послушать, с какой-такой великой радости Руслан Тушенцов выучил домашку по чему-то кроме химии. – Мне бы женщину белую-белую, – начал тот, жестикулируя с почти шекспировской патетикой. – А, впрочем, какая разница! Я прижал бы ее силой к дереву, и в задницу, в за... – Так! – перебила преподавательница под общий смех. – Это что такое?! – Есенин, – развел руками Руслан. – Сами попросили... – Есть еще такой, – внезапно подал голос Юра Хованский с задней парты, переводя внимание на себя. – Ветер веет с юга, и луна взошла, что же ты, блядюга, ночью не пришла?.. Урок был безнадежно сорван – цитирование матерных стихов Сергея Александровича продолжалось до самого звонка, который прогремел вместе с великой строчкой "думаешь мы дрочим? нет, других ебем!" Руслан подумал, что его очень повеселило это происшествие, несмотря на то, что руссичка оценила его двумя баллами, а Илья сказал, что за такое на камеди баттле на рычаг нажимали. Нелепые шуточки помогли отвлечься от мыслей о неизбежной встрече с человеком из прошлого, а ведь Тушенцов думал о ней каждую секунду. *** После уроков Руслану пришлось съебать максимально незаметно, ни с кем не прощаяясь и мысленно ставя галочку извиниться потом перед Ильей за такую выходку. Коряков наверняка с ума сойдет от волнения. Рома уже ждал его в обговоренном месте – во дворе недалеко от школы, – сидя в какой-то белой иномарке. Тушенцов поступил крайне необдуманно, когда сел в машину, номеров которой не запомнил, но у него мысли путались и сбивались от страха. Он знал, что это не спасет его рядом с Керимовым. Не спасет ничто. – Привет, – дружелюбно улыбнулся Рома. – Не трясись, я ничего тебе не сделаю. Как день? – Давай сразу к делу – что тебе от меня надо? – грубовато спросил Руслан. – Мне надо узнать, как прошел твой день, – настойчиво повторил Керимов, хмурясь. – Ответь. – Было нормально, пока ты за каким-то хуем мне не написал, – отозвался Тушенцов, заставляя собеседника усмехнуться. – Ты вообще не изменился. И что только Кашин в тебе нашел, м? Может, тебя так кайфово ебать, что можно потерпеть характер? – вслух рассуждал он, а у Руслана все внутри похолодело от названной фамилии. У Ромы есть информация про Даню, и это полный пиздец, потому что с ней Керимов мог сделать все, что угодно. Ладно видео, им он запугивал Тушенцова раньше, сейчас Руслан наверняка пережил бы, если бы оно всплыло. Но вот если он тронет Даню... – Але, я вообще-то с тобой разговариваю, – Рома вырвал Руслана из панических размышлений, пощелкав пальцами перед его лицом. – Че в облаках витаешь, неинтересно? Ну-ка извинись. – Прости, – проглотив гордость, произнес Тушенцов, хотя его лицо скривилось, аки субтитры демонстрируя искренность сказанного слова. – О чем ты говорил? – Не нравится мне, говорю, что ты с ним тусуешься, Русик, – недобро ответил Керимов. – Не хочу ни с кем соперничать. Так что поделаешь пока то, что я тебе скажу, иначе видос разлетится по всем каналам. Хотя че я тебе объясняю, ты ж знаешь, как это все работает, – усмехнулся он. Блять, он помнил вообще все о прошлом Руслана, треклятый Рома, он не забыл ни секунды. – Я изменился, – серьезно сообщил Тушенцов. – Правда, Ром, тебе известно, что я стал другим человеком. – О, да, это мне известно, – рассмеялся Керимов. – Если под "другим человеком" ты подразумеваешь то, о чем я думаю... – Ты конченый? – устало перебил его Руслан, слегка хлопая по тыльной стороне ладони, лежащей на подлокотнике. – Ты знаешь, что я имею ввиду. После того, что вы со мной сделали, я порвал с вами все связи, и если ты до сих пор мстишь мне за ситуацию с Аней... ты пиздец тупой тогда, что я могу сказать? – Нет, Русик, мне похуй на Аню, – улыбнулся Рома, но Руслан вообще ему не поверил. После "ситуации с Аней", то есть кульминации, эпицентра мразотского периода в жизни Тушенцова, и родилось то мерзкое видео на две с половиной минуты, которое Керимов использовал для шантажа. И если тогда они толпой впряглись за девчонку и сделали настолько жестокую вещь за ее, с позволения сказать, "честь"... Нет, Роме никогда не было похуй на Аню. – Если это так, – предположил на секунду Руслан, глубоко вдыхая пропахший бензином воздух. – Почему ты до сих пор за меня хватаешься? – тихо спросил он, не надеясь на адекватный ответ. – Я просто играюсь, – действительно, Керимов отозвался в своем обычном духе. Только шутил ли он в этот раз? – Я ловлю кайф. Ты сам сказал, что я конченый. Прости, если тебя это обижает, котенок. Тушенцов медленно выдохнул, уже желая поскорее разобраться, что от него требуют, и свалить домой. День выдался тяжелым и без присутствия в нем Ромы, а с ним тем более – лег на плечи, как груда камней. Об этом не хотелось разговаривать с Даней, потому что Кашин не должен был знать, что в их районе существует человек аморальнее Моргена. И пусть он задушил свое прошлое собственными руками, пусть забывал его несколько долгих лет, и пусть Илья до сих пор убеждает его, что главное – вовремя исправиться... Руслан знает, что исправился не "вовремя". У него было слишком много возможностей остановиться раньше. Да и прошлое все еще возвращается, петляя, перемешивается с настоящим и превращает его жизнь в мрак. – Я заберу тебя вечером, котенок, – задумчиво сообщил Рома, и Руслан вздрогнул от звука его голоса. – Завтра все равно суббота... Керимов внезапно повернул голову и, схватив Тушенцова за подбородок, впился губами в его губы. Это произошло так быстро, что Руслан не сразу понял, что случилось, и не успел среагировать до того, как чужой язык зализал кровавую ранку на его губе. Рома, казалось, этим был удовлетворен. – Просто дай мне разрушить твою жизнь, – прошептал он, оглаживая щеку костяшками пальцев. – Я сделаю это красиво.

сорри, мой малыш, я ухожу, моя-моя комета родаки нашли всё то, что прятала на лето чисти переписку, нахуй-нахуй-нахуй это может, я и не увижу с тобой больше неба