Как умеет любить хулиган

вечный город, обеспечь, но скоро

обесточь, мне здорово, мне холодно

мне снова так хочется на ту сторону

моя обратная луны

ах, не терпится соврать, что мы полны

трясёт полы и лупят пляски каблуками доски

никому не ясно, кто куда и кто с кем

и если б я знал после вырванных от сердца слов и режущих желудок фраз

можно буквы записать, но их звуки живут лишь раз

Ванильным кофе пахло так привычно, что у Руслана почти получилось успокоиться – Арина, приехав, сварила его на всех, причем очень быстро и без каноничного разгрома кухни. У Дани получалось ровно наоборот, но Тушенцов старательно уходил от мыслей о нем, хватаясь за приятный запах и ощущение шершавого дерева под пальцами. Буланова рядом разглядывала фотографию, как следователь улику, долго и тщательно, мотая при этом ногой. У нее одной в этой квартире настроение было не скорбное. – Если честно, когда Даня скинул мне этот снимок, я сразу подумала, что что-то здесь не так, – призналась девушка, приближая лицо Руслана. – Во-первых, фотка смазана, то есть у незадачливого папарацци было не так много времени. Во-вторых, у тебя здесь такое растерянное ебало, и рука тянется к груди этого подонка, видимо, чтобы оттолкнуть... Даня вспылил, окей, он никогда особым умом не отличался, – рассмеялась Арина и отдала телефон обратно. – Что нам делать? – подала голос Алиса. – Какой план? – В смысле? – Буланова нахмурилась. – Просто позвонить рыжему придурку и рассказать все, как есть. Или ваши светлые головы родили еще какие-то варианты? – она подняла одну бровь, заранее относясь к любым вариантам крайне скептически. – Я думала, что нужно как-то хитро к нему подобраться, чтобы он сам все понял, – призналась Огнева, но на нее лишь махнули рукой. – Вокруг пизды три часа езды, – изрекла Арина. – Хотя, в принципе... – тут ее глаза сверкнули неясным азартом. – Руслан, у тебя есть видос, который Керимов сливать хотел? Или... блять, мы заставим Даню пожалеть, – она хищно улыбнулась. – Мне это не нравится, – заметил Андрей, указывая на Арину ладонью. – Что-нибудь с градусом нам сообрази, – попросила Буланова вместо адекватного ответа. – Я становлюсь мафиози, когда выпью. Але, – она склонила голову на бок, когда Федорович не сдвинулся с места. – Мальчик, водочки нам принеси! Когда Андрей разлил по бокалам коньяк, наотрез отказавшись наливать Руслану даже в присутствии квалифицированной юристки, Арина принялась обсуждать план. – Ты сильно расстроишься, если видео все-таки будет слито? – спросила она. – А ты сама как думаешь? – фыркнул Руслан, которого такая радикальная Буланова немножко веселила. – Давай ты сначала изложишь свою мысль, а потом я решу, делаем или нет. Может, меня устраивает тот вариант, где мы просто звоним Дане, плачем в трубку, а потом наступают розовые сопли и все счастливы. – Пусть он пожалеет, что не разобрался, – вдруг подала голос Алиса. – Пусть его поест чувство вины. Я не могу представить ситуацию, в которой я вижу подобную фотку с Андреем и сразу даю по съебам, даже без разговора. Блять, по тебе видно, что ты этого поцелуя не хотел. – Даню воспитали улицы, – мягко сообщила Арина. – Он видит подвох во всем, его тоже можно понять. Два придурка, – она легко рассмеялась. – Судьба свела, что сказать. Так вот, по поводу плана... Спустя пять минут переговоров Андрей восхищенно присвистнул и все-таки налил и себе, и Руслану, потому что воспринимать гениальные идеи без пяти минут бандитки на трезвую голову было невозможно. – Делаем, – решительно заявил Тушенцов, вызвав одобрительные улыбки. – Хуй с ним, с видосом, ему почти четыре года. Все правильно Алиса сказала – пусть он пожалеет. *** Капал первый весенний дождь, но ни Руслан, ни Рома не стремились спрятаться от него – просто гуляли по еще серым кварталам, заглядывали в подъезды и пили какой-то дешевый алкоголь. Отдавали дань юности, как назвал это времяпрепровождение Керимов. У Тушенцова на этот счет было немножко другое мнение – алкоголь помогал ему набраться смелости перед поступком, на который толкнула его Арина. С другой стороны, Руслану уже было поебать – он чувствовал только усталость, хотелось поскорее разобраться со сложившейся ситуацией и как следует выспаться. Да и пора было начинать готовиться к итоговым контрольным, особенно по физике (на последнем уроке она косвенно намекнула, что ее "любимым" ученикам, в число которых Тушенцов, разумеется, входил, на этой работе придется выебать себе голову). Илья Руслана откровенно ненавидел и последние два дня орал как сумасшедший, особенно после истории про крышу. Алиса с Андреем еле оттащили Корякова, когда он решил въебать другу в профилактических целях. А в текущем плане Илья был задействован, он – чуть ли не главное действующее лицо. Арина, заявив, что она ферзь на этой шахматной доске (и единственный союзник, имеющий влияние на Даню), выключила телефон и куда-то укатила. Она была уверена, что ей еще "спасибо" скажут, но карты не раскрыла. Впрочем, Руслану было похуй (помним про усталость), и он решил просто девушке довериться. Он думал об этом, не слушая, о чем говорит Рома (а этот не затыкался ни на секунду), пока не зазвонил телефон. – Рус, здарова, – жизнерадостно поприветствовал его Илья. – Готов? – Всегда, брат, – невесело усмехнулся Руслан. – Помнишь адрес? – уточнил Коряков. – Я взял у Давида травмат на всякий, – оповестил он гордо. – Ты ебанулся, Илюх? – ахнул Тушенцов. Даня успел приучить его, что огнестрел – не красивая игрушка и явно не то, что стоит романтизировать. И даже после общения с Кашиным Руслан боялся брать пистолеты в руки. – Как он тебе разрешил? – Он и не разрешал, – на этих словах Руслан еле собрал ебало обратно, потому что Рома начал с любопытством на него коситься. – Да успокойся, мне Арина выдала. Там пули – чисто резина, даже без металлической стружки, у него максимум большой синяк останется. А я ебну разочек... – Я тебе ебну! – вскрикнул Тушенцов. – Илюх, ты на фоне стресса башкой поехал? В следующий раз мы тебя с крыши будем вытаскивать? – Да ему полезно будет, – проворчал Коряков. – Вы идете? – Две минуты, – отозвался Руслан, вздыхая. – Я уже жду, – оповестил Илья и отключился. – Кто звонил? – поинтересовался Рома. Хотя он выглядел так, будто его не особо ебет эта информация, Тушенцов знал, что Керимов вслушивался в каждое его слово, еще и слова собеседника пытался уловить. – Да Илья, – отмахнулся Руслан. – Хуйню несет всякую. – Не бери в следующий раз, – тон стал чуть более жестким, и Тушенцов заставил себя кивнуть. Ближайшие две минуты Рому еще нужно слушаться. Хотя это было невероятно мерзко (плюс отличие от Дани – к словам Кашина прислушиваться в какой-то степени даже хотелось). Они завернули за угол, тут же натыкаясь взглядом на человека в черном спортивном костюме с тремя полосками и в шапке (Руслан чуть было не расхохотался – образ у Ильи был подобран качественно, но с характером совершенно не вязался), который направился к ним сразу, как увидел. – Ну привет, пидорасина, – Коряков, вживаясь в роль, отодвинул Руслана в сторону. Тушенцову даже захотелось посмотреть, что друг сделает с Ромой без его помощи. "На тебя подуешь – ты развалишься, но играешь ебать как круто", – подумал он, наблюдая, как Керимов хмурится. – Побазарим? – Илья сплюнул ему под ноги. – Че тебе надо? – не менее резко спросил Рома. Коряков с ухмылкой кинул взгляд на Тушенцова, а затем со всей силы въебал Керимову по лицу. Послышался хруст, и Рома согнулся, хватаясь за нос и размазывая пальцами струю крови. Руслану стало легче, когда он кинул этого придурка на асфальт и въебал по ребрам. – Уебище, ты думал, так просто отношения мои разрушишь? – спросил он и плюнул Роме в лицо. – Тварь ебаная, я бы тебе все кости нахуй переломал, если бы сесть не боялся. – А я в рот ебал закон, – очень смело заявил Илья и вытащил из кармана травмат. У Тушенцова от эйфории кружилась голова, и даже тяжелый запах железа казался лучшим французским ароматом. Так что наличие огнестрела настроение ему больше не портило – даже если бы там была стандартная металлическая пуля, он в текущем состоянии потратил бы ее с кайфом. – Вы че, придурки, совсем ахуели? – вскрикнул Керимов, увидев оружие. – Сядете, я клянусь вам, только попробуй шмальнуть, сука, – он попытался вскочить, но Руслан не дал ему это сделать, ударив в грудь носком ботинка. – Что же ты нам сделаешь? – улыбнулся Илья. – Я солью видео, – наконец, Рома озвучил свою самую весомую угрозу. – Оно у Ани на таймере. Ночью будет во всех каналах города, в каждом канале, услышал? Это значило, что экспириенс подходит к своему логическому завершению – именно так, как Арина и планировала. И Руслану, как актеру, по которому плачет ГИТИС, оставалось отыграть свою последнюю гениальную роль. Роль страдальца. – Блять, – выдохнул он, отступая на шаг назад и стараясь, чтобы междометие получилось ошарашенным. Судя по ухмылке на лице Ромы, у него это получилось. – Видео, блять... я забыл про видео... – В смысле? – Илья старательно изобразил удивление. – Какое видео? Ты не говорил мне... – Увидишь, – многообещающе прошептал Керимов. – Все увидят. Или ты можешь извиниться, а я подумаю, прощать тебя или нет... Но извиняться придется по-хорошему, котенок. Руслан раздраженно выдохнул, понимая, что нужно давить до конца. Всего одно действие... – Прости, – он равнодушно пожал плечами и резким движением выхватил травмат из рук Ильи, тут же стреляя Роме в ногу. Быстро, чтобы не успеть передумать. Керимов взвыл и схватился за колено, смотря на парней крайне злым взглядом. Крови действительно не было, и Коряков толкнул друга в плечо, мол, я же говорил. Синяк – максимум. И видео будет слито. И Рому он отпиздил, столько лет об этом мечтал... – Пожалеешь, – выдохнул Керимов, когда они, плюнув на него, уже разворачивались, чтобы уходить. Коряков вдруг сделал широкую дугу и отодрал от стены соседнего дома телефон, приклеенный на простой канцелярский скотч. – Не понял, – произнес Руслан, видя, как друг с улыбкой просматривает снятое видео. – Это че за хуйня? – Авторское кино, – удовлетворенным тоном отозвался Илья. – Как у Тарковского. – Это скорее Балабанов, – расхохотался Тушенцов. – И нахуя ты это снимал? – Вообще, Арина сказала, что мы сольем это в ответ на видос, который сольет Керимов, – это показалось Руслану такой восхитительной дальновидностью, что он мысленно отдал Булановой дань уважения. – Но я еще хотел Андрею показать... Пусть увидит, как я крут. Эта цель была более искренней, чем первая, но заставила Руслана смеяться до боли в животе. Коряков отчаянно пытался добиться одобрения со стороны Федоровича, причем такими нестандартными экстравагантными способами, и лучшего друга это, разумеется, невероятно забавляло. – Илюх, – позвал Тушенцов. – Тебе тринадцать? – Отъебись, – Илья толкнул его в плечо, и они ржали всю дорогу до дома.

проснувшись в холодном поту

красные глаза и с привкусом крови во рту

всякий раз признаться себе же сам не могу

что всё равно бы предпочёл кошмары миру наяву