Settlement

Девять утра. Кевин плавно перемещался по кухне, разбирая продукты и параллельно готовя завтрак. Привычные, доведенные до автоматизма движения помогали держать мысли в узде. Нил, как обычно, умчался на утреннюю прогулку, а из ванной доносился шум воды — Эндрю был в душе. Дэй давно считал, что перерос свои страхи. Он стал сильнее, рациональнее, научился купировать приступы паники. Ему и в голову не могло прийти, что несколько глянцевых снимков способны так легко выбить его из колеи. После того как он увидел Аарона на тех фото — сломанного, окровавленного, — ему повсюду мерещилась беда. Это состояние граничило с паранойей. Кевин понимал, что не он один на взводе. Нил и Эндрю тоже были напряжены до предела. Дэй помнил, как Нил, не раздумывая, связался со Стюартом, чтобы тот через свои связи разыскал номер Аарона. Пока Эндрю и Нил рыли землю в поисках Миньярда, Кевин всё глубже погружался в вязкую хандру, из которой не было выхода. Он ведь сам когда-то оборвал связь с Аароном. Тогда, в университете, ему казалось это единственно верным решением. Он убедил себя, что их отношения станут балластом, негативно отразятся на его блестящей карьере, которая начала идти в гору. Кевин действительно испытывал к Аарону чувства, но, взвесив на своих внутренних весах «любовь» и «контракт», выбрал второе. Однако Аарон опередил его предложения, позвав его в парк и предложив закончить их отношения. Они разошлись на нейтральной ноте, без криков, но сейчас Кевин понимал: та пустота была хуже любого скандала. Взглянув на ситуацию через призму прожитых лет, Дэй ощущал горечь. Его поступок теперь казался ему верхом лицемерия. Он бросил Аарона, испугавшись за репутацию, подавил в себе всё живое ради строчек в контракте, а через время… через время он позволил себе чувства к Нилу и Эндрю. Кевин замер у плиты, глядя на то, как закипает вода в чайнике. Ирония судьбы била под дых: он не смел даже мечтать о том, чтобы признаться этой паре, боялся разрушить их странный, но прочный мир. Но Нил и Эндрю сами всё заметили. Они просто пришли, поговорили и приняли его в свой круг, доказав, что чувства не обязательно должны мешать жизни. Дэй горько усмехнулся про себя, разбивая яйцо о край сковороды. Получалось, что Аарону он не дал и шанса, а сам получил от жизни всё, чего когда-то лишил его. Кевин добавил к своим размышлениям еще одну болезненную деталь: он осознал, что его нынешняя забота об Аароне — это не только беспокойство за бывшего парня. Это была попытка искупить вину, которую он таскал в себе годами, как неразорвавшийся снаряд. Он понимал, что Аарон Беллет, человек с новой фамилией и новой жизнью, скорее всего, в этом искуплении не нуждается. — Доброе утро! — звонкий, как колокольчик, голос Майлза ворвался в тишину кухни, заставив Кевина вздрогнуть. Дэй обернулся и увидел на пороге взлохмаченное, сияющее энергией чудо. Майлз выглядел так, будто проспал неделю, а не несколько часов: глаза блестели, а сам он едва стоял на месте, переминаясь с пятки на носок. — А у вас есть молоко? — Майлз бодро запрыгнул на высокий стул, болтая ногами в воздухе. — Доброе. Есть, конечно. Тебе налить? — Кевин невольно смягчился, глядя на эту неуемную бодрость. — Да, пожалуйста! — Майлз закивал так интенсивно, что его светлые кудри заплясали. Дэй полез в холодильник, краем глаза наблюдая, как мальчишка с любопытством сканирует кухню, словно заправский разведчик. Майлз вертел головой, рассматривая блестящие поверхности и современную технику. — А у вас найдутся какие-нибудь карандаши? И альбом? — вдруг спросил он, пока Кевин ставил перед ним стакан. Майлз тут же осекся, и на его лице промелькнуло забавное смущение. — Ой, извините, глупый вопрос. — Ты хочешь порисовать? — Эндрю вошел в кухню бесшумно, как тень. От него пахло свежестью и дорогим шампунем, волосы были еще влажными. Его карие глаза, обычно холодные и непроницаемые, остановились на Майлзе с каким-то странным, почти незаметным интересом. — Да, очень! — Майлз сделал большой глоток молока, оставив над губой белые «усы». — Мне всегда лучше думается, когда я рисую. Я бы попросил папу сходить купить, но он всё еще спит. Эндрю перевел взгляд на настенные часы. Тонкие серебряные стрелки под стеклянным куполом застыли на отметке девять. — Обычно папа — жуткий жаворонок, в это время он уже вовсю чем-то занят, — сообщил Майлз, спрыгивая со стула с такой легкостью, будто в его пятках были пружины. — Но сегодня он спит дольше обычного. Наверное, кровать у вас слишком удобная. — Скорее, усталость, — негромко отозвался Кевин, обмениваясь с Эндрю коротким, многозначительным взглядом. — Завтракать будешь? Я как раз готовлю омлет. — Да! Только я пулей слетаю переоденусь и почищу зубы, — Майлз кивнул своей молочной шевелюрой и буквально вылетел из кухни, едва не врезавшись в косяк от избытка скорости. Они завтракали в тишине, нарушаемой лишь мерным гудением холодильника и сухим звяканьем приборов о керамику В воздухе витало ощущение хрупкого зимнего покоя, когда кажется, что весь мир замер под тяжелым слоем снега, а время в этой кухне течет по своим, замедленным законам. Кевин, сидевший напротив, нарушил свое молчание. Он протянул руку и плавно пододвинул к Майлзу стакан с ярко-оранжевым соком. Стекло глухо стукнуло о деревянную поверхность стола. — Пей, — негромко добавил Дэй, и его взгляд на мгновение смягчился. — А потом мы сходим в магазин на углу. Я видел там отличные альбомы с плотной бумагой и профессиональные карандаши. Возьмем всё, что тебе нужно для рисования. — Ладно, — наконец тихо произнес мальчик, и в его голосе проскользнула едва заметная нотка предвкушения. — Я пойду. Но… мне нужно разбудить папу. Сказать ему. Майлз начал отодвигать стул, его маленькие ладони уперлись в край стола, готовые подтолкнуть его вверх. Он всегда искал одобрения или хотя бы молчаливого присутствия Аарона — тот был его единственным надежным якорем. — Сиди, — голос Эндрю, ровный и спокойный, заставил Майлза замереть. Эндрю не поднял взгляда от своей чашки, но в его позе чувствовалась непоколебимая уверенность. Он медленно обвел пальцем край кожаного блокнота, лежащего рядом. — Пусть спит. Я сам всё ему объясню, когда он соизволит подняться, — Эндрю наконец посмотрел на мальчика, и в его глазах не было угрозы, лишь констатация факта. — Ешь. Кевин едва заметно кивнул, принимая условия, а Эндрю снова вернулся к своему кофе. Майлз помедлил, переводя взгляд с серьезного Кевина на непоколебимого Эндрю, а затем на закрытую дверь в комнату отца, за которой царила тишина. Он всё еще сомневался, привыкший к тому, что за любое действие без спроса могут последовать лекции, но это новое чувство — когда за него решали «старшие», давая отцу возможность просто отдохнуть — было странным, но приятным. Мальчик медленно опустился обратно на стул, притянул к себе сок и сделал небольшой глоток. Они завтракали в тишине, нарушаемой лишь мерным гудением холодильника и сухим звяканьем приборов о керамику. — Ты ведь ходишь в школу? — Кевин нарушил молчание, стараясь придать голосу обыденности. — В начальную, — Майлз поднял голову, внимательно глядя на Дэя. — Третий класс. — Как успехи? — Кевин продолжал прощупывать почву, пока Эндрю мельком следил за малейшим изменением в мимике ребенка. Мальчишка пожал плечами, не отрываясь от омлета. — Если вы про оценки, то нормально. Пятерки, четверки. Тройки бывают, но редко. Папа говорит, что главное — понимать, а не зубрить. — Друзья есть? — Кевин явно пытался вытравить из комнаты ту липкую, глухую тишину, которая окутывала Майлза с самого утра. Судя по тому, как ребенок перестал сутулиться, у него это получалось. — Конечно! — Майлз вдруг хихикнул, и на его лице промелькнула тень той живой энергии, что была у него от Аарона. — Два друга и подруга. Мы с ними так странно подружились… — Он заулыбался собственным воспоминаниям. Под вопросительными взглядами взрослых Майлз, воодушевившись, начал рассказывать. Оказалось, что с одним он подрался в первый же день знакомства из-за места в столовой, с другим другом он убегал от бешеной стаи собак, а с подругой они поссорились в пух и прах, споря, какая кукла больше похожа на настоящего человека, но потом помирились. — Вот так и вышло, — закончил довольный Майлз, сияя глазами. — Только они сейчас разъехались к родственникам на каникулы, и мне стало совсем скучно. Поэтому я и напросился с папой. — Майлз, — Эндрю подал голос, и мальчик мгновенно затих, переводя взгляд на него. — Что у тебя с рукой? Мальчишка рефлекторно опустил глаза на ладонь и тут же сжал её в кулак, пытаясь незаметно убрать под стол. Но было поздно. Кевин тоже успел заметить — прямо посередине ладони белел шрам странной, почти идеально круглой формы. — Это… просто шрам, — Майлз отвел взгляд. Вся его недавняя спесь и веселость испарились, сменившись чем-то по-детски угрюмым и колючим. — Это одноклассник сделал. Эндрю и Кевин переглянулись. В воздухе мгновенно похолодало, и дело было вовсе не в сквозняке. — Он тебя ударил? — голос Эндрю стал опасно тихим. Он сидел неподвижно, но по его напряженной спине было видно — он уже прикидывает, как выглядит этот одноклассник. — Мы спорили из-за злодея, который убил подругу главного героя, а Даниэль назвал его «хорошим»! — возмущенно воскликнул Майлз. Было видно, что он до сих пор не простил однокласснику такого кощунства. — Потом он меня толкнул, и я ударился локтем об стол. Эндрю медленно отпил кофе, не сводя с Майлза пронзительного взгляда. В комнате стало ощутимо холоднее. — Ты наткнулся на что-то рукой? — подытожил Дэй, пытаясь выстроить логическую цепочку. — Нет. Я разозлился, потому что мне стало больно, и стукнул его по плечу. А он… он схватил карандаш, который стоял в стакане на парте, и воткнул его мне прямо в ладонь. Эндрю заметно напрягся. Его обычно бесстрастное лицо застыло, а взгляд стал жестким, как сталь. Кевин нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались на ручке кружки. — И что потом? — глухо уточнил Дэй. Майлз замялся, его лицо приняло угрюмое выражение. — Ну, потом прибежала учительница, начала кричать и бегать вокруг. Меня отвели к медсестре, вызвали родителей, — перечислял мальчишка с плохо скрываемой злостью. — Пока папа ехал с работы, мне успели вытащить карандаш и перевязать руку. Дэй слышал, как за окном воет ветер, швыряя пригоршни снега в стекло. Атмосфера в кухне сгустилась, пропитываясь невидимым, но ощутимым гневом взрослых. — А что Аарон? — вкрадчиво спросил Эндрю. Кевин знал этот тон: за обманчивым спокойствием скрывалась ярость. — Когда папа только зашел и спросил, как я, я случайно проболтался, что родители Даниэля уже успели обвинить меня. Сказали, что это я во всем виноват, потому что спровоцировал их сына, — Майлз уловил, как потемнели глаза Эндрю и Кевина. — Я правда случайно сказал… хотел, чтобы папа не думал, что я просто так подрался. — И что он сделал? — Эндрю подался вперед, впиваясь в племянника взглядом. Тишину прервал резкий звук — в прихожей повернулся ключ. В квартиру ворвался поток колючего уличного холода. Послышались тяжелые шаги, тяжёлое встряхивание пальто и звук тяжёлых ботинок. Нил вернулся. — Продолжай, — кивнул Эндрю, игнорируя Нила. Джостен прошел к холодильнику, мастерски делая вид, что он здесь просто за едой и не слушает разговор. Майлз заметно напрягся, но, видя, что Нил занят тостами, продолжил: — Тогда отец Даниэля назвал меня не очень хорошим словом… А папа сказал, что если они еще раз откроют рот, то он напишет на них… за… завя… — Майлз мучительно пытался вспомнить термин. — Заявление, — коротко подсказал Кевин. — Да, — Майлз активно закивал. — Ну, и отец Даниэля начал орать: «Как ты смеешь мне угрожать?!» — а потом схватил тяжелую статуэтку, которая стояла на столе у директрисы, и ударил... папу по голове. Нил замер с ножом в руке, которым размазывал творожный сыр по тосту. Его твёрдая спина напряглась, но он не обернулся, продолжая внимательно слушать. — У него сразу пошла кровь. Много крови. Потом приехала полиция, скорая… Папе перевязали голову, хотя он на всех ругался и кричал, что он сам врач и лучше знает, что делать. В помещении воцарилась тяжелая пауза, нарушаемая только тиканьем часов и мерным жужжанием тостера. — Но зато мы с папой целую неделю потом сидели дома, — вдруг светлее добавил Майлз. — Играли, смотрели мультики. Было здорово. Нил наконец обернулся, опираясь на столешницу и откусывая свежеприготовленный сэндвич. На его лице промелькнула тень ухмылки. — И какие же мультфильмы нравятся твоему папе? — спросил он, щуря свои яркие глаза.

***

Кевин опустился на одно колено перед Майлзом, его крупные пальцы, привыкшие к жесткой рукояти клюшки, сейчас на удивление бережно возились с замком детской куртки. Он поправил воротник, застегнул молнию до самого подбородка и натянул на уши мальчика теплую шапку. Майлз стоял смирно, глядя на Кевина со смесью недоверия и странного, еще не осознанного до конца спокойствия. — Готов? — спросил Дэй, поднимаясь и накидывая свое пальто. Майлз лишь коротко кивнул. Они вышли в прихожую. Эндрю стоял у окна, скрестив руки на груди, его взгляд был тяжелым и сканирующим — он проверял, достаточно ли надежно упакован ребенок для январской стужи. Нил прислонился к косяку, об обветренные губы которого разбивался пар от горячего кофе. — Не задерживайтесь, — бросил Эндрю, когда Кевин открыл дверь. Поток колючего, ледяного воздуха ворвался внутрь, на мгновение заставив Майлза втянуть голову в плечи. Под пристальными взглядами двух людей, Кевин и мальчик вышли на лестничную клетку. Щелчок замка оставил после себя звенящую, холодную тишину. Нил и Эндрю одновременно выдохнули. Напряжение, которое они старались скрывать при ребенке, медленно оседало на пол вместе со снежинками, занесенными с улицы. Они прошли в гостиную и синхронно опустились на мягкий диван. Нил поставил чашку на столик, его пальцы всё еще хранили холод уличного воздуха. — Как Аарон? — тихо спросил Нил, глядя на закрытую дверь спальни. — Он всё еще...? — Спит, — ответил Эндрю, Нил кивнул, его взгляд стал жестким, а сапфировые глаза потемнели, напоминая лед на ночном озере. — Стюарт прислал подтверждение сегодня утром, — произнес он, и голос его стал до ужаса ровным. — Тот ублюдок, из-за которого жизнь Аарона превратилась в кошмар… он больше не проблема. Эндрю медленно повернул голову к Нилу. Тишина в комнате стала густой, как смола. — Рассказывай, — приказал Миньярд. — Связи дяди в тюремной системе штата сработали безупречно. Нам даже не пришлось пачкать руки, — Нил прикрыл глаза, вспоминая слова Стюарта по телефону. — Его нашли в прачечной блока строгого режима. Несчастный случай. Эндрю смотрел в одну точку на стене, и в его янтарных глазах отражалось ледяное удовлетворение. Тот человек, чье имя они даже не знали, наконец-то перестал существовать. Справедливость Хэтфордов была кровавой и окончательной. — Аарон никогда не узнает, что это был ты? — спросил Эндрю. — Нет, — отрезал Нил. — Ему это не нужно. Пусть думает, что мир просто иногда избавляется от мусора сам по себе. Главное, что Майлз в безопасности. Они замолчали, слушая, как за окном завывает зимний ветер, швыряя пригоршни снега в стекло. Нил поудобнее устроился на диване, притянув Эндрю к себе. Тот не сопротивлялся: лениво опустил голову на плечо Нила и прижался губами к его шее, вдыхая знакомый запах. В ответ Нил собственнически обнял его, чувствуя под ладонями тепло чужой широкой спины, и коротко, почти кошачьим движением, прикусил кожу на ключице Эндрю. Тот лишь едва заметно выдохнул, не спеша отстраняться. Мягкие шаги возвестили о появлении Аарона. Он плавно вошёл в гостиную, мельком глянул на сплетённую пару и коротко кивнул: — С добрым утром. Не дожидаясь ответа, он скрылся на кухне. Пока оттуда доносилось приглушённое шипение кофемашины, Нил и Эндрю обменялись короткими взглядами. Когда Аарон вернулся, он держал в руках дымящуюся кружку. Остановившись перед ними, он сделал медленный глоток, глядя поверх края чашки. — Нужно поговорить, — бодро произнёс Аарон и опустился в кресло напротив. — Понимаю, в последнее время мы что-то много болтаем, но мне нужно кое-что обсудить. Нил и Эндрю,которые всё ещё валяясь в обнимку, невольно засмотрелись на его руки. Сегодня на Аароне была непривычно обтягивающая чёрная футболка, которая не скрывала того, что обычно пряталось под слоями официальной одежды. Его предплечья — от самых кистей до локтей — были испещрены тонкими, ломаными чёрными линиями. Они переплетались в хаотичном, но завораживающем узоре, образуя острые, вытянутые звёзды, похожие на осколки разбитого зеркала или застывшие разряды молний. — Мои глаза выше, — язвительно подколол Аарон, заметив их пристальное внимание, и снова отпил кофе. — Тяжело смотреть в глаза, когда на твоих руках происходит какой-то оккультный ритуал, — отозвался Нил, прищурившись. — Должен признать, выглядит... эффектно. Чертовски стильно. Подчёркивает твою колючесть. Эндрю молчал дольше обычного, его взгляд скользил по острым углам рисунка на коже брата. — Разве врачам не полагается быть образцами стерильности и консерватизма? — наконец подал голос он. — С каких это пор в больницах разрешают работать людям с татуировками на пол руки? Аарон ухмыльнулся, и в этой ухмылке промелькнуло что-то от прежнего Миньярда. — Длинные рукава и халат творят чудеса, Эндрю. Пациентам это необязательно знать. — Аарон самодовольно пожал плечами. — Итак, что ты хотел обсудить? — Нил выпрямился, неохотно отстраняясь от Эндрю. — Во-первых: где Майлз? — Аарон замер с кружкой в руках. Его взгляд был острым, он буквально сканировал их на предмет лжи. — Ушел с Кевином, — ровно ответил Эндрю. Он по-прежнему не сводил глаз с татуированных рук брата, изучая новые узоры. — И почему я узнаю об этом только сейчас? — голос Аарона опасно понизился, брови взлетели вверх. — Не хотели тебя будить, — тут же отозвался Нил, стараясь звучать миролюбиво. — То есть, по-вашему, это нормально — забирать ребенка у родителя прямо из-под носа, даже не спросив? — негодование вскипело в Аароне, он почти физически ощущал укол тревоги. — Аарон, успокойся, — Эндрю посмотрел прямо на брата. — Они пошли купить альбом и карандаши. Им нужно немного проветриться, обоим. Аарон поджал губы, его пальцы сильнее сжали теплый фарфор. — Ради такого можно было меня и разбудить. — Это моя вина, — произнес Эндрю. Его голос стал непривычно мягким, почти бархатным. Он взглянул на Аарона из-под ресниц, и в этом взгляде не было привычного вызова. — Я разрешил ему пойти и взял ответственность на себя. Майлз хотел зайти к тебе, но я настоял, чтобы он тебя не трогал. Я решил, что после вчерашних разговоров тебе нужно выспаться. Аарон замер, хлопая глазами. Он выглядел как оленёнок, застигнутый врасплох светом фар: слишком много заботы, слишком много прямоты, и всё это — от Эндрю. Аарон нервно отхлебнул кофе, не сводя подозрительного взгляда с близнеца. Сидящий рядом Нил не выдержал и расплылся в глумливой усмешке, которая, впрочем, не портила его лица. — Вот так, Аарон, — Нил подмигнул врачу. — Во всём виноваты мы. Но раз уж пошли вопросы, я тоже задам один. — Вам вчерашнего мало было? — Аарон кисло улыбнулся. — Я думал, вы уже всё из меня вытрясли. Но, встретив пронзительный, серьезный взгляд Нила, он просто кивнул. Его светлые, почти молочные волосы качнулись, мазнув по щеке. — Что стало с отцом того мальчика... Даниэля? — спросил Нил. Улыбка исчезла с его лица, сменившись опасным оскалом. Аарона внутренне передернуло. Брови болезненно заломились, но он изо всех сил старался сохранить лицо. — Не ваше дело, — категорично отрезал он. Его начинало всерьез пугать, как много Майлз успел им выболтать. Нужно было срочно провести с сыном воспитательную беседу. — Я не собираюсь об этом говорить. Главное, что вопрос улажен. — Даже если Майлзу проткнули руку? — бросил Эндрю. Его взгляд был кристально чистым и тяжелым. — За это действие и Даниэль, и его родители понесли... соответствующие потери, — с вызовом ответил Аарон. — Хорошо, — Нил всё еще скалился, хотя в глазах появилось подобие удовлетворения. — Через два дня я куплю билеты, — Аарон перевел тему, чувствуя во рту горьковатый привкус кофе. — У Майлза заканчиваются каникулы, а мне пора возвращаться к работе. Нил сощурился, в его улыбке проскользнула горечь. — Сбегаешь? — Да, — не стал отпираться Аарон. — Единственная причина, по которой я прилетел — помощь Кевину. Я её оказал. Как бы грубо это ни звучало, я не обязан заниматься его ментальным здоровьем. Вы убедились, что фотографии — это прошлое, и со мной всё в порядке. У меня больше нет причин здесь оставаться. Нил и Эндрю переглянулись. Короткий, беззвучный диалог. — Ты переживаешь за него, — утвердительно сказал Эндрю. — Да, — Аарон не видел смысла лгать. — Переживаю. Но я не собираюсь ставить минутный импульс выше стабильной жизни — моей и Майлза. Эндрю подался вперед. Он смотрел на руки Аарона: тот так сильно сжимал кружку, что на предплечьях, прямо поверх черных звезд татуировок, проступили вены. — Аарон... — позвал Эндрю. Их взгляды встретились. Воздух между ними словно наэлектризовался, затрещал от невысказанных слов. — Нет, Эндрю, — резко перебил его Аарон и иронично вскинул брови. — Я не испытываю чувств к Кевину. Даже не начинай. Нил негромко присвистнул. Его глаза хитро сощурились, в уголках собрались мелкие морщинки. — Ты понял его по одному только взгляду? — он переводил взор с одного близнеца на другого. Они не шевелились. Смотрели друг на друга в упор, ведя беззвучную, яростную дискуссию, понятную только им двоим. Нил завороженно наблюдал за этой сценой. Они были такими идентичными и одновременно бесконечно разными. В голову Джостена закралась мысль о том, как странно и сильно переплетены их жизни... Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Боже, он ведет себя как сентиментальный подросток. Но оторвать взгляд от этой «связи» Миньярдов было невозможно. — Нет, — Аарон опустил взгляд в свою чашку, и его лицо мгновенно стало непроницаемым, как маска. — Я просто знаю, что вы оба до сих пор уверены, будто у меня остались чувства к Дэю. — Он поднял глаза, и в них не было ни тени сомнения. — Но это не так. Вы ошибаетесь. — Уверен? — Эндрю произнес это тихо, но в его голосе явственно ощущалось давление. Это не был вопрос, это был вызов, требование абсолютной, почти болезненной честности. — Да, — без малейшего промедления отозвался Аарон. — Давно уверен. Эта страница перевернута, вырвана и сожжена. Нил медленно отстранился от Эндрю и поднялся с дивана. Его безразмерный свитер сполз с одного плеча, растянувшись. Джостен двигался с той кошачьей осторожностью, которая всегда предвещала глубокое погружение в чужую душу. Он подошел к дивану Аарона и сел на ковер прямо у его ног. В его стиле. — Естественно, — отозвался Нил, глядя на Аарона снизу вверх. — Ты был инициатором разрыва. Было бы странно, если бы ты ушел, всё ещё надеясь на что-то, верно? — Умерь свой пыл, Нил, — Аарон бросил на него колючий взгляд, но не отодвинулся. — Вы прекрасно понимаете, почему и зачем я тогда так поступил. Как знали тогда, так и знайте сейчас. Не вам предъявлять мне счета за мой выбор. Если бы я не закончил это первым, Кевин сам бы предложил расстаться. Это был лишь вопрос времени. — Откуда в тебе эта стопроцентная уверенность? — Нил подался вперед, вглядываясь в лицо Аарона. Аарон не отпрянул. Вместо этого он подчеркнуто спокойно слизнул с губ остатки кофейной пены, и это простое, почти будничное действие выглядело как способ заземлиться, не дать эмоциям выйти из-под контроля. — Вы специально это делаете? — голос Аарона стал суше. — Решили поворошить прошлое и потыкать пальцами в мои затянувшиеся шрамы? Вам доставляет удовольствие видеть, как они кровоточат? — Нет, — Эндрю заговорил с дивана, его голос был холодным и ровным, как лезвие ножа. — Мы просто хотим увидеть ситуацию твоими глазами. Узнать твою версию истории. Без догадок и чужих интерпретаций. — Зачем? — Аарон горько усмехнулся. — В этом нет никакого толка. Даже если я выверну перед вами душу наизнанку, это ничего не изменит. Мы не вернемся в прошлое и не перепишем сценарий. Всё уже случилось. — А если мы можем что-то изменить сейчас? — Нил вонзился в него своим настойчивым, почти лихорадочным взглядом. В нем читалось то самое безрассудство, которое когда-то заставило «Лисов» сплотиться. Аарон нахмурился, и между его бровями пролегла глубокая складка. — Что именно вы хотите изменить? Отношения? Они мне не нужны, Нил. Это выжженная земля. Единственное, что вы действительно можете восстановить — это доверие Майлза. Если, конечно, у вас хватит духу быть для него кем-то большим, чем просто тенями из папиных рассказов. Он крепче сжал кружку, и черные линии татуировок на его предплечьях, казалось, стали чётче. Нил медленно выпрямился, упираясь локтями в колени. В его голубых глазах больше не было насмешки — только та пугающая, обезоруживающая честность. — Аарон, послушай, — мягко начал Нил. — Мы не пытаемся тебя судить или заставить снова пережить ту боль. Мы просто не хотим, чтобы ты уезжал, оставляя здесь только свои призраки. Ты рассказал Майлзу, что мы семья. Так дай нам шанс хотя бы выслушать тебя. Не как «легендам экси», а как твоей семье. Расскажи, что случилось на самом деле. Аарон не вздрогнул и не ощетинился. Он выглядел удивительно спокойным, почти отстраненным, словно смотрел не на Нила, а сквозь него, в глубь своих собственных воспоминаний. Он медленно поставил чашку на столик, и звук соприкосновения фарфора со стеклом прозвучал четко и финально. Эндрю расслабленно откинулся на спинку, но его взгляд был прикован к брату. Он наблюдал за каждым движением Аарона, за тем, как тот держит спину, как спокойно лежат его руки с черными звездами на коленях. В этом неподвижном наблюдении было больше поддержки, чем в любых словах. — Пятьдесят процентов, Аарон, — негромко произнес Эндрю, не меняя позы. — Ты помнишь наш уговор. Я не могу забрать твою память, но я могу разделить тишину, которая наступает после слов. Если ты молчишь только потому, что думаешь, что нам всё равно — ты ошибаешься. Аарон посмотрел на брата. Спокойствие, которое он излучал, было подлинным — оно родилось из понимания, что тайна, которую он так долго хранил, потеряла свою силу и стала бессмысленной. — Мы не ждем подробностей, — отозвался Нил, не сводя с него серьезного взгляда. — Просто расскажи. Аарон снова посмотрел в окно. Солнечный свет падал на его светлые волосы, делая их почти прозрачными.

***

Аарону казалось, что он изучил Кевина вдоль и поперек. Он знал о нем всё: от любимого бренда одежды и терпкого одеколона до марки геля для душа и того, как Дэй предпочитает пить кофе по утрам. Он знал его страхи, его болезненные темы и те редкие моменты, когда за маской «короля экси» скрывался просто напуганный мальчишка. Их отношения складывались именно так, как должны — до определенного момента. Аарон всегда знал, что эти трое — Кевин, Нил и Эндрю — связаны чем-то негласным. Сначала это были просто стычки на тренировках: Кевин доводил Джостена до белого каления, выговаривая за неправильный хват клюшки, Нил остервенело огрызался, а Эндрю со скучающим видом стоял поодаль, лениво наблюдая за этим хаосом. Но со временем «странностей» становилось всё больше. Появились лишние касания, едва уловимые улыбки, понятные только им троим подколы. Когда Дэй в очередной раз напивался до беспамятства, Нил и Эндрю, словно по молчаливому согласию, подхватывали его под руки и уносили в свою комнату, обхаживая его так, будто он был центром их маленькой вселенной. Они засиживались допоздна перед матчами, пропадали на ночных тренировках и даже в автобусе занимали задние места, предназначенные для пятерых, чтобы просто быть рядом. Кевин, целуя Аарона в макушку, заверял его: это всё ради команды. Мол, им нужно сплотиться ради контрактов с Национальной сборной Соединеных штатов США. Аарон верил. Он видел эти контракты своими глазами. Он заставлял себя верить, глядя на всё со стороны и делая вид, что это в порядке вещей. Пока внутри не выгорело всё дотла. Удивительно, но никто не видел в этом ничего странного. Ни того, что Кевин почти всё свободное время проводил с Нилом и Эндрю, ни того, что он перестал отходить от них даже в «Эдеме». Аарон видел, как Миньярд и Джостен принимают его присутствие как нечто естественное. С Аароном же Кевин обменивался лишь редкими сообщениями и сухими поцелуями. Аарон знал причину. И раз до Дэя не доходило само, он решил поставить точку в этой бессмыслице. — Нам нужно расстаться, — четко произнес Аарон, поднимая на Кевина холодный, бесстрастный взгляд. Дэй замер. Он смотрел на Аарона так, будто тот внезапно заговорил на мертвом языке или стоял перед ним совершенно нагим. Аарон внутренне усмехнулся: если бы момент не был таким паршивым, он бы обязательно сфотографировал это лицо на память. — Почему? Что-то случилось? — Кевин выглядел искренне удивленным. Но где-то в глубине его глаз промелькнуло нечто такое, от чего Аарона передернуло. Это было облегчение. Словно тяжелый камень, который Дэй тащил на себе полгода, наконец-то свалился с его плеч. — А ты сам как думаешь? — Аарон склонил голову набок, сохраняя пугающее спокойствие. — Не замечаешь, что наши отношения последние полгода катятся если не в ад, то в его предбанник? — Конечно, я заметил... На меня многое навалилось, я пытался компенсировать это прогулками, вниманием, — Кевин выдохнул, и его плечи наконец расслабились. — Видимо, не вышло. — Вот и отлично. Коротко и лаконично, — кивнул Аарон. Несмотря на пронизывающий ветер, он начал стягивать с себя теплую кофту Кевина. Ему было плевать на холод. Он хотел избавиться от всего, что пахло Дэем. — На улице ледяной ветер, — Кевин нахмурился, пытаясь вернуть кофту обратно. — Простудишься же. Аарон фыркнул, отпихивая его руку. — Дэй, мы расстались. Успокойся. Твоя опека больше не входит в пакет услуг. Разворачиваясь, Аарон почувствовал, как в груди закипает дикий коктейль из горечи, справедливости и какого-то странного, болезненного принятия. — Если спросят, почему — скажешь, что чувства остыли, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Холодный воздух с реки ударил в лицо, но Аарону легче не стало.

***

— Аарон. В периферийном зрении возник знакомый силуэт, но Аарон даже не дрогнул. Он был полностью поглощен Resident Evil 4, сосредоточенно снося головы зараженным испанцам точными выстрелами и ударами ног. — М-м? — Аарон не повернул головы. На экране Леон Кеннеди ловко уворачивался от бензопилы, а Аарон лихорадочно собирал траву по углам. — Вы с Кевином расстались, — Ники присел на край дивана, заглядывая кузену в лицо. — Что всё-таки случилось? Мы все в шоке. — А что сказал сам Дэй? — встречный вопрос Аарона прозвучал сухо под звуки выстрелов из телевизора. Он продолжал бегать по игровым домам, выбивая двери и обыскивая ящики, лишь бы не смотреть Ники в глаза. — Он сказал, что ваши чувства угасли, и вы оба остыли друг к другу, — Ники чуть замялся, внимательно вглядываясь в лицо Аарона, будто ища подтверждение своим догадкам. — Это правда? — Он всё правильно сказал, — Аарон отнял взгляд от экрана, где Леон уже безжалостно расправлялся с очередной партией врагов. Его лицо стало ровным, лишенным всяких эмоций, но в голосе проскользнула едва уловимая усталость. — Думаю, ты и сам заметил, как наши отношения за последние полгода превратились в руины. Это всё, что ты хотел спросить? Ники помолчал, прикидывая в голове, стоит ли говорить дальше. Он сглотнул. — Кевин выглядит… помятым. Подавленным. — Ничего. Он соберется, — Аарон пожал плечами. — У него есть поддержка. — Он сделал резкий глоток спрайта, словно пытаясь заглушить горечь, и добавил с едва уловимой иронией, которая, однако, не скрывала подспудной агрессии: — Взять того же Джека. Наверняка он там Дэю ноги выцеловывает. — Он с Нилом и Эндрю, — произнёс Ники, потянувшись к чипсам. — Они не оставляют его. — Я не удивлён, — Аарон едва заметно поводил острыми плечами. — Ты сделал это намеренно, да? — Ники понизил голос до шёпота, его глаза расширились от осторожного любопытства. Он следил за реакцией Аарона, словно боясь спугнуть добычу. — Я тоже заметил, как эти трое начали сближаться. Как будто… Миньярд сжал джойстик, но продолжил играть, слушая брань Леона и комментарии Эшли. — Уступил им место? — бросил Ники, хрустнув чипсом и облизнув губы, покрытые сырной крошкой. — Нет. Я дал Дэю выбор. Я полгода не пытался влезть в его жизнь, наблюдал, что будет дальше. И вот результат, — Аарон пожал плечами, словно сбрасывая с себя груз ответственности. — Мы здесь. Ники осторожно, чистой рукой, потрепал Аарона по растрёпанным волосам и потянулся ко второму джойстику. — Сыграем в «Mortal Kombat»? — предложил он, и в его голосе прозвучала нотка вызова. Аарон улыбнулся краешком губ. Улыбка вышла немного кривой, но искренней. — Я за Китану. — Тогда я беру Саб-Зиро! — Ники с явным предвкушением уселся поудобнее.

***

Новость о разрыве Аарона и Кевина Лисы «пережевывали» долго и с жадным изумлением. Аарон же выстроил вокруг себя ледяную стену лаконичности, искусно обходя острые углы и оставляя любопытных ни с чем — лишь с расплывчатой картинкой «не сошлись характерами». С Кевином они продолжали пересекаться, но их общение теперь ограничивалось короткими командами на поле и тяжелым молчанием за его пределами. Впрочем, Аарону, у которого четвертый курс мединститута маячил на горизонте карающей дланью, было не до косых взглядов сокомандников. Он буквально зарылся в учебники, зубря термины до кровавых точек в глазах. Но даже состояние полного ментального истощения не спасло его от внимания брата. — Ты бросил его, — ровно произнес Эндрю, не оборачиваясь. Они стояли у обочины возле огромного, кричаще-оранжевого автобуса с логотипом «Лисов». Позади было семь часов изматывающей поездки. Как только водитель объявил остановку, Лисы брызнули в разные стороны: кто-то в уборную, кто-то в придорожный магазинчик, кто-то — просто подальше от запаха разогретого асфальта и дешевого освежителя воздуха. Только Аарон, сбросив тяжелую спортивку, мерил шагами пространство вдоль автобуса, стараясь разогнать застоявшуюся в ногах кровь. — И? — с вызовом бросил Аарон, останавливаясь напротив брата. — Думаю, о причинах ты и сам прекрасно догадываешься. Не строй из себя святого в неведении. Эндрю наконец повернул голову. Его взгляд был нечитаемым, холодным, как арктический лед. Он долго изучал лицо близнеца, будто искал в нем признаки сожаления, но Аарон лишь упрямо вздернул подбородок. Наконец Эндрю просто пожал плечами — жест, который мог означать как безразличие, так и молчаливое признание правоты. Он развернулся и зашагал в сторону небольшого магазина, из дверей которого как раз вышли Нил и Кевин. Они шли плечом к плечу, о чем-то негромко переговариваясь, и в их позах сквозила та самая общность, которая когда-то и стала для Аарона точкой невозврата. Аарон проводил их коротким, колючим взглядом. В груди на мгновение кольнуло, но он быстро подавил это чувство привычным раздражением. Подойдя к автобусу, он рывком застегнул олимпийку с логотипом своего номера, скрывая под плотной тканью свои мысли. С тихим щелчком молния дошла до самого подбородка. Не оборачиваясь на удаляющегося брата и «свою бывшую жизнь» в лице Дэя, Аарон тяжело поднялся по ступеням обратно в салон автобуса. Там, в тишине пустого салона, его ждал открытый учебник анатомии и мир, в котором всё было гораздо логичнее и проще, чем в отношениях.

***

После выпуска Аарон ощутил, как привычная тяжесть одиночества стала ещё более давящей. Разошёлся с семьёй, сохраняя лишь редкие, формальные контакты с Ники. Он был один. Всегда был один. У него не было той тихой гавани, что была у Эндрю с Бетси, или той заботливой руки, которую Нил и Кевин обрели в лице Ваймака. Он жил и выживал сам по себе. Сжимал кулаки, стискивал зубы и шёл вперёд. Без друзей, без поддержки. Единственным ярким лучом в его серой жизни была Кейтлин. Даже после их расставания, мирного и безболезненного, она осталась его опорой, его солнечным светом. Всегда яркая, жизнерадостная, мягкая. Её новый муж, казалось, не возражал против их дружбы, иногда даже сам предлагал Аарону помощь. Но даже эта солнечная подруга не могла заполнить зияющую пустоту. Поэтому он продолжал свой путь, с чувством всё нарастающего опустошения, но не останавливаясь. Как и всегда. Отдалившись от единственной, пусть и призрачной, компании «монстров», Аарон параллельно с бесконечными подработками копался в себе. В воспоминаниях, в прошлом, в своих отношениях ко всем — и прежде всего к себе. Так он пришёл к неутешительному и горькому выводу: симпатия Нила и Эндрю к нему — это не просто дружеское расположение. Мысль о том, что кто-то из них мог бы видеть в нём нечто большее, ударила как топор по рёбрам. Он стал перебирать старые воспоминания, цепляясь за новые, прежде незамеченные детали. Устроившись в больницу, он поставил на личной жизни крест. Работа поглотила его целиком. Бесконечные смены, запах антисептика, счета за квартиру, покупка мебели в пустые комнаты — взрослая жизнь навалилась на него бетонной плитой. Между дежурствами он успевал только провалиться в сон и составлять списки дел, пока однажды в ординаторской не столкнулся с ней. Она была таким же «зеленым» новичком, как и он. Шоколадные каштановые кудри, вечно рассыпавшиеся по плечам, и огромные, глубокие изумрудные глаза. Она встретила его привычную угрюмость не испугом, а искренней, обезоруживающей улыбкой. У неё был странный, неловкий французский акцент — слова мягко перекатывались, напоминая Аарону какой-то экзотический танец. Чем-то напоминало акценты Нила и Кевина. Однажды, во время очередного ночного разговора над остывшим кофе, он полусонно пробормотал, что её голос мурлычет, как у домашней кошки. Она замерла на секунду, а потом разразилась таким звонким, колокольчиковым смехом, что у Аарона заложило уши. Её щеки вспыхнули ярким румянцем, а глаза заискрились так тепло, что серые стены больницы на мгновение показались ему уютными. В этот момент Аарон понял, что его внутренний лед дал трещину. Он не просто заинтересовался — он тонул. И впервые в жизни ему не хотелось спасаться.

***

Нил, уже поднявшийся с пола, сел на диван рядом с Аароном. Он внимательно изучал его профиль — точёный, спокойный, лишенный прежней нервозности. — Думаю, для вас картина не особо изменилась, — Аарон сделал последний глоток уже остывшего кофе. — Если не считать того, что я давно прознал о вашей симпатии к Дэю. И вы ему симпатизировали. Это была та еще пытка. Я, может ещё нравился Дэю, но он быстро об этом забыл. Вспоминал только в редких случаях… например, когда напивался в хлам, верно? — Аарон иронично выгнул бровь и наконец соизволил взглянуть Нилу прямо в глаза. Джостен медленно качнул головой. — Нет. Мы обсуждали это с ним. Уже после выпуска, когда… — начал Нил. — Молодцы, — отрезал Аарон. Он специально выделил это слово, вкладывая в него всё своё нежелание копаться в чужом грязном белье. Ему было плевать, что они там обсуждали. Нил заметил это сопротивление, но не отступил. — Аарон, я понимаю, что ты не хочешь этого слышать, потому что давно отпустил ситуацию, но я бы хотел тебя просветить… Аарон просто поднял руку, прерывая его речь на полуслове. — Верно. Я не хочу этого слышать. Мне не нужны новые ментальные проблемы и лишние призраки в голове. Всё уже кончено. В прихожей повернулся ключ. Аарон, словно дождавшись спасительного сигнала, забрал пустую кружку и ушел на кухню. Послышались голоса — бодрый детский щебет Майлза и низкий, чуть хриплый голос Кевина. Судя по тону, они вполне поладили. Майлз, весь красный с мороза, но сияющий от восторга, вбежал в гостиную. В руках он сжимал огромный белоснежный пакет, доверху набитый канцелярией и присыпанный сверху горой сладостей. — Я смотрю, вы там не скупились, — донесся голос Аарона из кухни. Когда он вышел, Майлз тут же притих, чувствуя легкое беспокойство. — С добрым утром, пап, — Майлз неловко улыбнулся. Аарон коротко кивнул сыну и перевел взгляд на Дэя. Кевин замер в дверном проеме. Пальто всё еще висело на его руке, готовое соскользнуть на пол. Его взгляд был прикован к предплечьям Аарона. Те самые тонкие, рваные черные линии татуировок, острые звезды. Кевин почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось — смесь восхищения и острого осознания потери. — Потрясающее выглядишь, — спокойно кинул Дэй и улыбнулся краешком губ, — тебе идёт. Аарон насмешливо вскинул бровь,но комплимент принял и подмигнул Дэю. — И зачем ты ему столько накупил? — Аарон вздохнул, садясь рядом с Майлзом и забирая у него пакет. — Мы через два дня уезжаем. Куда я, по-твоему, это всё буду складывать? В карманы? Слово «уезжаем» ударило Кевина сильнее, чем вид татуировок. Его улыбка , которую он отточил до совершенства скосилась — но пальцы, сжимающие вешалку пальто, побелели. — Ему это было нужно, — сухо ответил Кевин, наконец заставляя себя пошевелиться и повесить одежду. Голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. — К тому же, это подарок от меня. Майлз, чувствуя натянутую атмосферу, посмотрел на отца своими изумрудными глазами и часто захлопал ресницами. — Пап, а можно я сейчас порисую и мультики посмотрю? Пожалуйста! — Порисуешь, — серьезным тоном ответил Аарон, не ведясь на «щенячий взгляд». Он взял сына за руку. — Но сначала нам нужно кое-что обсудить. С глазу на глаз. Аарон поднялся и повел Майлза в сторону дальней комнаты. Проходя мимо Кевина, он даже не повернул головы, но Кевин проводил его взглядом, полным немого вопроса. Когда за ними закрылась дверь, Кевин тяжело опустился в кресло напротив Нила и Эндрю. — Он уезжает через два дня, — глухо произнес он, глядя в пустоту. — Мы слышали, — отозвался Нил, наблюдая за Кевином. — И, кажется, он всерьез намерен оставить нас снова. Эндрю, до этого хранивший молчание, лениво лег на плечо Дэя. — Он вычеркивает нас, Дэй. В комнате Аарона в это время стояла тишина. Майлз сидел на краю кровати, притихший и серьезный. Аарон присел перед ним на корточки, глядя прямо в глаза. — Майлз, — начал он мягко, но твердо. — Мы с тобой говорили о том, что личные вещи семьи должны оставаться между нами. Почему ты рассказал им про Даниэля? Майлз опустил голову, ковыряя пальцем одеяло. — Они спрашивали… И дядя Эндрю смотрел так, будто он и так всё знает. Тем более разве вы не братья ? Я думал вы дружите. — Аарон попытался при этих словах не скорчить лицо в гримасе жалости.— Кевин… он выглядел таким грустным, когда вспоминал о тебе. Я просто хотел, чтобы они знали, что ты о них помнишь. Что они для тебя — хорошие. Аарон замер. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы проглотить подступивший к горлу ком. Он осторожно коснулся плеча сына. — Я понимаю. Но больше так не делай, хорошо? Это наше прошлое, Майлз. Оно сложное. И иногда старые раны начинают болеть, если их трогать. — Прости, пап, — прошептал мальчик и внезапно обнял Аарона за шею. — Я просто хочу, чтобы у тебя здесь тоже были друзья. Как в твоих рассказах. — Ничего страшного, — Аарон погладил сына по спине, — иди поиграй и отдохни. — Хорошо, только переоденусь, — Майлз кивнул и, подхватив охапку домашних вещей, скрылся за дверью. Аарон в это время занялся пакетами. Он быстро рассортировал покупки, выуживая из вороха канцелярии йогурты и молоко, чтобы поскорее убрать их в холодильник. Холодный пластик бутылок контрастировал с теплом кухни, а мерное гудение мотора холодильника успокаивало. Когда Аарон вернулся в гостиную, Майлз уже переоделся в мягкую пижаму и устроился на пушистом ковре. Вокруг него живописным беспорядком рассыпались новенькие карандаши и маркеры. Аарон невольно вздохнул — в комнате снова воцарился творческий хаос, но ворчать не хотелось. Он взял со стола пульт и включил «Похождения императора». Пока на экране под бодрую музыку разворачивались приключения Куско, Аарон достал телефон. Пришло несколько уведомлений от Масами. Она присылала яркие, залитые солнцем фотографии из Японии: бутики Сибуи, магазины с редкими томиками манги, храмовый комплекс Сэнсо-дзи. На одном из снимков она позировала в роскошном кимоно — подарке старшего брата, на другом — хвасталась настоящей катаной, которую преподнес отец. Она писала о лесах Аокигахары и расслабляющих вечерах в сэнто. Аарон пролистал ленту, ставя лайки под каждым фото. В груди шевельнулось приятное тепло. Он набрал ей короткий ответ и на мгновение задумался. Этим летом он твердо решил свозить Майлза в отпуск. В голове крутились варианты: Швейцария с её зеркальными озерами, страстная Испания или уютная Франция. Деньги были отложены, осталось только выбрать. Аарон взглянул на сына. Майлз то завороженно смотрел в телевизор, то усердно раскладывал маркеры по цветам. — Майлз, — позвал Аарон. Сын тут же повернул к нему светлую головушку, внимательно слушая. — Не хочешь «покрасить» мои татуировки? — Аарон чуть заметно улыбнулся и вытянул вперед руки. Глаза Майлза так и вспыхнули. — А можно?! — он выразительно вскинул брови, не веря своей удаче. Получив утвердительный кивок, мальчик мгновенно забыл про Куско. Он подтащил к дивану свой новый набор маркеров — огромный, в специальном кейсе. Аарон мельком взглянул на логотип и хмыкнул: профессиональные спиртовые маркеры. Дэй действительно не поскупился, выбрав лучшее из того, что было на полках. — Слушай, Майлз, — начал Аарон, пока сын сосредоточенно выбирал цвета. — Помнишь, я обещал, что следующим летом мы выберем место для отдыха вместе? Когда мы уезжали из Египта, и ты очень расстроился, что отпуск кончился. Аарон тактично опустил часть когда Майлз начал истерить что не хочет уезжать оттуда. Майлз прищурился, припоминая. — Да, помню. Ты уже решил, куда мы поедем? — он вооружился розовым фломастером и осторожно потянул отца за руку, устраивая её поудобнее. — Есть три варианта: Испания, Франция или Швейцария, — перечислил Аарон. Майлз замер, так и не донеся фломастер до кожи. Его лобик забавно наморщился. — Давай во Францию! — наконец выпалил он и принялся аккуратно закрашивать одну из маленьких рваных звезд на предплечье Аарона. — Почему именно туда? — поинтересовался Аарон, с интересом наблюдая за тем, как черная татуировка начинает «оживать» под ярким пигментом. — Ну... я слышал, там есть очень высокая башня. И дома там красивые, особенные, совсем не такие, как у нас, — Майлз пожал плечами, не отрываясь от занятия. — И еще потому что... там самые вкусные круассаны в мире. Аарон удивленно приподнял брови и мягко рассмеялся. Звук его смеха был непривычно открытым. Майлз тут же смутился, его щеки залил нежный румянец. — Прости-прости, — Аарон попытался взять себя в руки, смотря на серьезного «художника». — Значит, ради круассанов? И кто же тебе рассказал что они « там самые вкусные» ? — Амелия! — тут же сдал подругу Майлз, словно это оправдывало его гастрономический интерес. Аарон снова затрясся от беззвучного смеха, прикрывая рот ладонью. Плечи его мелко подрагивали. — Ну пап! — возмущенно протянул Майлз. От волнения его рука дрогнула, и розовый след чуть-чуть вышел за контур черной звезды. — Я теперь из-за тебя за край вылез! В гостиной стало по-настоящему уютно. Пока на экране император превращался в ламу. — А если они окажутся невкусными? — иронично протянул Аарон, наблюдая за сыном, который теперь с предельной осторожностью вырисовывал звёзды покрупнее. — Не волнуйся, во Франции они все шикарные, — раздался тихий голос позади. Аарон не вздрогнул, лишь слегка напряг плечи. В поле зрения появился силуэт Нила. Тот остановился за спинкой дивана, с интересом рассматривая яркое «художество» на руках Аарона. — А там есть круассаны с бананом? — кисло спросил Майлз, на мгновение отрываясь от творчества и поднимая взгляд на Нила. Он терпеть не мог бананы в любых его направлениях, в выпечке, коктейлях и булочках. — На витринах обычно стоят шоколадно-банановые, они самые ходовые. А что, любишь чисто банановые? — спросил подошедший Эндрю. — Нет, я их ненавижу, — буркнул Майлз. Джозеф сел на диван рядом с Аароном — не слишком близко, но достаточно, чтобы ощущалось его присутствие. Заметив разноцветные каракули на бледной коже брата, Эндрю едва заметно хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Аарона буквально прошибло током от этого зрелища. — Прекрасно получается, — бросил Эндрю, не отрывая взгляда от рук брата. Майлз тут же зарделся, а его маленькая грудь выпятилась от самодовольства. Комплимент от «холодного, но сильного» дяди стоил дорогого. — А вы там были? — спросил мальчик, меняя маркер на нежно-голубой. Он уже успел обклеить кейс от набора какими-то блестящими наклейками, делая дорогую вещь Кевина окончательно «своей». — Несколько раз, — ответил Нил. Он устроился на диване рядом с Эндрю и, совершенно не стесняясь, закинул ноги ему на колени. Эндрю привычно опустил ладонь на лодыжку Джостена, удерживая его на месте. — И как там? Думаете, нам стоит туда ехать? — вклинился в разговор Аарон, переводя взгляд на эту странную, но до боли знакомую пару. — Хотите поехать туда отдыхать? — Эндрю посмотрел на Аарона в упор. — У нас есть варианты. Выбираем между Францией, Испанией и Швейцарией, — Аарон пожал плечами, отчего рука дернулась. Майлз тут же недовольно шикнул и вцепился в запястье отца покрепче. — Па-ап! — протянул он, хмуря светлые брови. — Всё-всё, замер, — Аарон послушно затих, глядя на макушку сына. — Вообще-то все три варианта хороши, — заметил Нил, и его рыжие кудри забавно подпрыгнули. — У каждого свои плюсы и минусы. — А какой самый лучший? — Майлз повернулся к ним, совершенно не удивляясь их тесной позе. Для него это выглядело естественным. — Это зависит от множества факторов, — Нил серьезно посмотрел на мальчика. — Смотря что вы считаете отдыхом: валяться на пляже под солнцем или скалолазание в горах. Нил лениво пристроил голову на плечо Эндрю, прикрыв глаза. — Пап, а как думаешь, где из этих мест красивее? — Майлз снова заерзал. — Я тоже хочу сделать классные фото, как тетя Масами. Аарон фыркнул, представив Майлза в роли тревел-блогера, но задумался. — В Швейцарии, — наконец произнес он. — Мне доводилось там быть. Помнишь фотографии, где мы с твоей мамой в горах? — А-а-а! Те красивые зеленые поля и снежные пики — это Швейцария?! — восторженно воскликнул Майлз. — Там ещё домики такие сказочные, как из мультика про фей! — Еще там развито многоязычие, — добавил Эндрю своим ровным тоном. — Так что с английским не пропадете, хотя Аарону будет полезно вспомнить немецкий. Майлз закончил раскрашивать одну руку и победно перешел на вторую, задевая локтем колени Нила и Эндрю. Аарон в это время вел в уме подсчеты. Если сначала заехать во Францию, а потом в Швейцарию... Учитывая, что они соседи, на билетах можно прилично сэкономить. Но придется потрудиться, чтобы выкроить столько времени в рабочем графике. — Майлз, — позвал Аарон. Сын тут же прервал диалог с Нилом и обернулся. — Слушай, у меня есть предложение. Майлз занес фиолетовый фломастер над кожей и замер. — Давай так: до конца этого года мы не поедем в отпуск на пасхальные каникулы. Сократим походы в парки аттракционов и игровые зоны до минимума, — Аарон наблюдал, как лицо сына тускнеет с каждым словом. — Но вместо этого я отложу больше денег, и летом мы на целый месяц уедем во Францию. Будем гулять, покупать сувениры и есть эти твои круассаны каждый день. А потом — еще на месяц в Швейцарию. Вернемся только в августе. К тому моменту и твои друзья как раз соберутся. С каждым словом глаза Майлза расширялись, наполняясь чистым, незамутненным восторгом. — Да? Прямо целый месяц там и месяц там?! — он едва не подпрыгнул, но вовремя вспомнил про маркер в руке. Мальчик на мгновение затих. В его голове шла нешуточная борьба: отказаться от игровых зон сейчас ради великого путешествия потом? Он смешно раскачивался из стороны в сторону, взвешивая все «за» и «против». — Ну-у... — Майлз решительно кивнул сам себе и широко улыбнулся. — Тогда давай копить! Я согласен ждать до лета! Аарон мягко потрепал его по волосам, чувствуя, как внутри разливается редкое спокойствие. На заднем плане Куско на экране снова во что-то вляпался, Нил тихо переговаривался с Эндрю, а Майлз с утроенным усердием принялся разрисовывать вторую руку отца в фиолетовый цвет. — Идёт, — Аарон вытянул руку, и Майлз с торжественным видом подал ему свою маленькую ладошку. — Значит истерить ты не будешь? — Нет, — бодро ответил мальчик и широко улыбнулся. — Думаю, я обойдуcь без Диснейленда и аттракционов. В этот момент в разговор вклинился посторонний голос. — Почему нельзя совместить — не ограничивать ребёнка и при этом поехать в отпуск? — это был Дэй. Он подошёл к ним с ноутбуком в руках, шаги его были лёгкими, будто он не хотел нарушать уютную атмосферу гостиной. Аарон почувствовал, как внутри поднимается раздражение: оно было тихим и острым, как предвестник грозы. — Дэй, — спокойно, но с нажимом произнёс он, — я работаю один, и не могу просто взять и вывезти всё это разом. Получаю зарплату раз в месяц, помнишь? Кевин оторвал взгляд от экрана, подошёл ближе и, почти машинально, провёл пальцами по предплечью Аарона, заставив того вздрогнуть, затем опустил взгляд на Майлза. В его выражении читалась усталость и одновременно — желание помочь, так прямолинейно, как он умел только по-своему. Молчание между ними стало плотным, наполненным невысказанным. — Я могу оплатить поездку во Францию, — наконец сказал Дэй, ловя на себе острый взгляд Аарона. — Считай это платой за... помощь. В словах слышалась искренняя готовность исправить ситуацию собственными средствами, но в них же читалась и неловкость — будто он слишком поздно понял, что должен был сделать раньше. Аарон пристально посмотрел на него. В кухне закипала вода в чайнике, и лёгкий свист добавил сцене напряжения. — Ваша лучшая плата, — сухо произнёс Аарон, — если вы не будете лезть со своими непрошеными советами и услугами в мой разговор с сыном. Его голос был ровен, но в нём не было торга. Это было предупреждение: личные границы проведены чётче любого контракта. — Значит, помочь можем мы, — уверенно отрезал Нил. Он подался вперёд, рассматривая Аарона своими невыносимо яркими голубыми глазами. Аарон инстинктивно сконфузился, пытаясь закрыться, но Джостен лишь прищурился, в его взгляде проскользнула та самая опасная лисья насмешка. — Не смотри так. Мы по сути его дяди. Все трое. Но раз от Кевина ты не хочешь брать... — Подачку, — жестко вставил Аарон, ощущая, как кончик фломастера в руке Майлза влажно мазнул по его коже. — Неважно, — голос Эндрю прозвучал как удар хлыста, не терпящий возражений. — Раз не возьмёшь «подачку» от Нила и Кевина, то денег тебе дам я. — Он коротко кивнул в сторону Майлза, который замер, выбирая между синим и жёлтым. — Я всё-таки его кровный дядя. Это моё право. Майлз вскинул голову и, похлопав ресницами, смущённо, но очень довольно улыбнулся. Ему явно льстило, что один из самых известных и сильных игроков мира, чьи сейвы пересматривают миллионы, так просто признал его своим. Аарон закатил глаза, уже придумывая, как побольнее уколоть брата в ответ, но его планы прервал Кевин. Дэй внезапно грязно и очень сочно выругался. Он резко выпрямился, яростно кликая мышкой. — Дэй, выражения! — шикнул Аарон. В этот момент телефон в кармане Нила взорвался звонком. На экране высветилось: «Ники». Эндрю, мазнув взглядом по дисплею, озадаченно приподнял бровь. Нил нажал на приём, и на всю гостиную ворвался голос Хэммика — звонкий, панический и на октаву выше обычного. — Нил! А ну говори честно, когда это вы там с Эндрю и Кевином успели завести ребёнка?! — Что за бред ты несешь? — дерзко бросил Нил, обмениваясь с Кевином понимающим взглядом. — Ники, ты там что, перегрелся? — Да какой бред! Почитай новости, они уже несколько часов висят во всех таблоидах! — проорал Ники. Кевин, чьё лицо сейчас выражало крайнюю степень ярости, развернул свой макбук к ним. На экране красовался огромный заголовок, иллюстрированный тем самым утренним фото: Кевин и Майлз в отделе канцелярии. Майлз увлеченно выбирает маркеры, а Кевин стоит рядом, глядя на него. Над ними полыхал заголовок:

«У КЕВИНА ДЭЯ ЕСТЬ СКРЫТЫЙ РЕБЁНОК? ЗНАЮТ ЛИ О НЁМ ЕГО "МУЖЬЯ"?»

Эндрю кисло улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у журналистов обычно холодела кровь. Он перехватил мышку и начал медленно листать статью, вычитывая каждую строчку абсурда. Майлз в это время закончил раскрашивать вторую руку отца и отошёл на шаг, придирчиво осматривая результат. — Ну как? Мне идёт? — Аарон покрутил кистями, демонстрируя фиолетово-розовые узоры поверх татуировок. Майлз нахмурился. В гостиной было сумеречно из-за пасмурной погоды, и цвета казались тусклыми. Заметив это, Кевин молча поднялся и щёлкнул выключателем. Гостиную залил яркий, тёплый свет. Майлз пару раз моргнул, привыкая, а потом снова принялся крутить руки отца. — Что там у вас? — Аарон обернулся к троице и поймал взгляд Эндрю, в котором поровну смешались гнев и ядовитая насмешка. — Что случилось? — Поздравляю, — Нил насмешливо вскинул бровь, глядя на Кевина. — Майлз теперь официально является твоим «секретным наследником». Пресса в восторге. Майлз резко вскинул голову: — Что? Я — сын Кевина? — Объясни-ка мне, — Аарон вскинул бровь, а Нил лишь дерзко ухмыльнулся, поджав губы. — Репортёры заметили их утром. Теперь вся сеть гудит о «скрытном» ребёнке Дэя, — глубоким, вибрирующим от злости тоном пояснил Нил. Ники в трубке всё ещё продолжал вопить: — Эй! Вы меня слышите?! Кто такой Майлз? Почему мальчик так похож на Эндрю и Аарона одновременно?! Если это не ваш общий ребёнок, то чей?! Алло! Эндрю взглянул на Аарона, безмолвно спрашивая, готов ли тот к разговору с кузеном. Кевин продолжал вчитываться в статью, и его лицо принимало всё более хищное выражение — он явно уже прикидывал, какой иск выкатить изданию. Аарон тяжело, устало вздохнул и вытянул ладонь. Нил чуть приподнялся и вложил телефон прямо в руку Аарона. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — горячая кожа Нила против вечно холодных рук Аарона. — Здравствуй, Ники, — спокойным тоном начал Аарон. На том конце трубки воцарилась оглушительная тишина. Именно такой реакции Аарон и ожидал: они почти не общались после его исчезновения, перебрасываясь сухими поздравлениями лишь по праздникам. А когда старый смартфон Аарона окончательно сгорел, связь оборвалась. Пытаться восстановить номер через общих знакомых Аарон не стал — тогда ему казалось, что так будет проще. — Да… П-привет, — наконец выдавил Ники, голос его заметно дрожал от неожиданности. — Ну… поживаю шикарно! Муж, свой дом… — в его тоне промелькнуло привычное, чуть хвастливое самодовольство, за которым скрывалась искренняя радость. — А кроликов так и не завёл? — Аарон невольно улыбнулся. Было странно и в то же время тепло слышать голос кузена спустя столько лет. Ники коротко рассмеялся, и в трубке послышалось знакомое шуршание. — Нет, хоть и пытался несколько раз. Эрик против… — голос Ники вдруг стал серьезнее. — Слушай, а что насчёт той статьи? Насчёт… — Майлза? — перебил Аарон. — Ты всё верно подметил. Это не их ребёнок. Это мой ребёнок. Майлз — мой сын, Ники. В гостиной снова повисло то самое неловкое молчание, которое всегда сопровождало новости от Миньярдов. Было слышно лишь, как Майлз сосредоточенно сопит, заканчивая свой «шедевр» на руке отца. — А ты… гостишь у них, да? — с осторожной надеждой спросил кузен. — Вообще-то, нет, — Аарон устало откинулся на спинку бархатного дивана. Его спина коснулась чего-то твердого — он случайно лег на жилистую руку Нила, которую тот расслабленно закинул на спинку. — Меня пригласили сюда… из-за одного инцидента. Мы его уладили, и уже через два дня я и Майлз уезжаем домой. — Блин, — разочарованно выдохнул Хэммик. В его голосе послышалась затаенная обида. — А я уже надумал приехать, раз уж ты спустя столько лет решил показать свою головушку… — Ники, — позвал Аарон, смягчая тон. — Если хочешь, можешь приехать к нам в гости ближе к пасхальным каникулам. Я напишу тебе и скину адрес. — Конечно! — Ники аж запнулся от восторга. — Я буду только за! А твой сын… он… — Хочешь поговорить с ним? — бархатным, спокойным тоном предложил Аарон. — Нет! — тут же выпалил Хэммик, и по звуку было ясно, что он не на шутку разнервничался. — Не сейчас. У тебя ведь даже моего номера нет… — Я попрошу Нила, чтобы он скинул тебе мой новый номер. — Аарон вдруг почувствовал, как под его лопатками напряглись мышцы на руке Нила. Он мгновенно выпрямился, вспомнив, на кого именно опирается. — Хорошо. Можешь тогда передать ему трубку? — уже спокойнее произнёс Ники. — Конечно. Аарон протянул телефон Нилу. Тот принял его с кислой, почти ядовитой усмешкой, не отрываясь от экрана ноутбука, где они с Кевином продолжали изучать статью. Нил поднялся с дивана, что-то вкрадчиво отвечая Ники. Проходя мимо Кевина, он с кошачьей грацией склонился и медленно, дерзко провёл ногтями по его широкой спине. Дэй заметно вздрогнул, его мышцы под тонкой тканью напряглись, а по позвоночнику, казалось, пробежала искра. Аарон тяжело вздохнул и отвел взгляд. Эти двое не менялись: та же дерзость, те же провокации. «Неужели они не могут не заигрывать хотя бы в присутствии ребенка?» — пронеслось в его голове. Майлз, к счастью, был слишком занят выбором идеального оттенка желтого, чтобы заметить искры, летающие между его «дядями». Беллет посмотрел на свои разрисованные руки и почувствовал, как мир вокруг него, еще вчера казавшийся серым и понятным, стремительно наполняется цветами, которых он не просил. Эндрю с видом полнейшего безразличия буквально впихнул ноутбук в руки Кевина. Тот перехватил его так, словно от этого зависела судьба мирового экси, и сразу начал яростно строчить ответные письма — судя по звуку, он печатал либо юристам либо выкатывал статью на свой официальный аккаунт. Джозеф же, не оборачиваясь, спокойным и размеренным шагом направился в сторону кухни. Аарон проводил его взглядом, чувствуя странный зуд в затылке. Он опустил глаза на Майлза. — Шикарная работа, Майлз. Пожалуй, оставлю так до самого отлета, — негромко произнес Аарон. Он наклонился и поцеловал сына в макушку, чувствуя мягкость его волос. — Сиди здесь, смотри мультики. Я помогу там... дяде. Майлз, завороженный яркими красками на экране, лишь согласно угукнул. Аарон выпрямился и вышел вслед за братом. На кухне Эндрю уже вовсю хозяйничал: на столе лежали пухлые пакеты, из которых он методично выкладывал овощи. Глянцевый болгарский перец, пучки свежей кинзы и помидоры, пахнущие землёй и летом. — Помощь нужна? — спросил Аарон, останавливаясь у края столешницы. Эндрю даже не повернул головы, но нож в его руке на мгновение замер. — Смотря для чего, — протянул он своим фирменным бесстрастным тоном. — Если ты планируешь препарировать морковь с тем же унылым лицом, с которым сдавал экзамены, то лучше избавь меня от этого зрелища. Беллет фыркнул, чувствуя, как внутри разливается привычное раздражение, смешанное с чем-то похожим на азарт. — Моё лицо в полном порядке, Миньярд. И я режу быстрее тебя, — бросил он, проходя к раковине. — Ты режешь людей, Аарон. А это — ужин, — Эндрю наконец удостоил его коротким и глубоким взглядом. — Не перепутай. Тут не нужна анестезия. — Обойдусь, — Аарон тщательно вымыл руки, чувствуя холод воды, и встал рядом, забирая разделочную доску. — Дай сюда перец. Они начали работать в тишине, которая не давила, а скорее обволакивала. Это была их личная зона отчуждения. Стук ножей о деревянные доски создавал странный ритм, перекликаясь с бодрой музыкой из телевизора в гостиной. — Слышишь? — негромко спросил Аарон, кивнув в сторону коридора. Из спальни доносился приглушенный, но крайне напряженный голос Нила. Тот явно пытался объяснить Ники, что мир не рухнул, а Кевин не стал отцом-одиночкой за одно утро. — Нил пытается спасти репутацию Дэя, — Эндрю едва заметно повёл плечом. — Бесполезное занятие. Кевин быстрее закопает журналистов. — Он выглядит так, будто сейчас прожжёт дыру в мониторе, — заметил Аарон, аккуратно шинкуя зелень, бросив из под молочных волос взгляд на Дэя, который сжал челюсть. — Пусть горит, — отозвался Эндрю. Он на мгновение замер, наблюдая за тем, как Аарон уверенно управляется с ножом. Его взгляд на секунду задержался на разрисованных руках брата — на нелепых розовых и фиолетовых звёздах поверх старых шрамов и татуировок. — Тебе идет этот цвет. Очень... по-семейному. Аарон замер, чувствуя, как между ними пробежала искра — не та, что поджигает ссору, а та, что заставляет вспомнить о чем-то общем. Он иронично выгнул пшеничную бровь. — Завидуй молча. Тебе Майлз такое не доверил. Эндрю ничего не ответил, лишь вернулся к своим томатам, но Аарон заметил, как смягчились складки у его глаз и как край губ согнулся в улыбке. На кухне пахло свежестью, холодом и немного — тем самым «домом», которого у них никогда не было в детстве. В гостиной Майлз смеялся над шуткой Куско, Кевин остервенело бил по клавишам, защищая свою честь, а здесь, в узком пространстве между плитой и столом, два брата просто готовили еду. В тишине, которая впервые за долгие годы не нуждалась в оправданиях. — Пап, — Майлз отодвинул от себя тарелку, аккуратно сложив сверху серебряную ложку. — Что такое? — Аарон приподнял бровь, взглянув на сына. — Ещё хочешь? — Нет, просто… когда мы заходили домой с дядей Кевином, ты сказал, что мы уезжаем, — он поднял голову, и его взгляд скользнул по гладкому, спокойному лицу Аарона. — Ну да, — Аарон сложил свою тарелку на тарелку сына и, подхватив обе, направился к раковине. — Я уже сделал здесь всё, что нужно. Нам здесь оставаться просто незачем. Майлз замялся. Он сжал губы, и светлые волосы упали на его лицо, омрачая его. — Но у меня каникулы заканчиваются только через неделю, — Майлз будто оправдывался. Аарон, поставив тарелки в раковину, развернулся к сыну. — Майлз, не тяни кота за хвост, — подтолкнул Аарон. Эндрю, опершись на стол, наблюдал за ними. Он, как и Нил с Кевином, прекрасно понимал, что Майлзу здесь очень понравилось, и он явно желал остаться подольше. Не только из-за красивого вида и люксовой квартиры, но и из-за первой встречи с Эндрю, Нилом и Кевином. — Ну… можно до конца каникул мы тут останемся? — Майлз состроил самую жалобную гримасу, на которую был способен. — Я обещаю, буду вести себя очень хорошо. Аарон сложил руки на груди и уставился на него. — А что насчёт… — Аарон запнулся, тяжело выдохнул и посмотрел на сына. — Майлз. — Ну пап, — Майлз повернулся к Аарону, глаза его сияли надеждой. — Давай так, — Аарон облокотился на каменную столешницу. — Я подумаю, потом… — Вы остаётесь, — вмешался в разговор Эндрю. Он поймал на себе пронизывающий взгляд Аарона, но не дрогнул. Его глаза встретились с глазами Майлза, которые просветлели и засияли. — И да, Аарон, у меня есть веские аргументы касаемо этой ситуации. Аарон иронично приподнял одну бровь. Майлз же вскочил со стула и, сделав шаг к Эндрю, остановился. Он хотел обнять его, но из-за нахлынувшей радости позабыл о разрешении. — Майлз, что я… — начал Аарон. Однако Эндрю расслабил плечи и просто расставил руки, позволяя Майлзу запрыгнуть к нему в объятия. Майлз уткнулся в твёрдую грудь Эндрю и почувствовал, как сильные, жилистые руки обнимают его. — Спасибо большое! — прощебетал Майлз, поднимая голову и демонстрируя растрёпанные волосы. — Боже, я начинаю думать, что ты тиран, — с ухмылкой произнёс Нил, глядя на Аарона. В его взгляде читалась едкая нотка сарказма. — Хоть думать научился, спасибо скажи, — не удержался от сарказма Аарон. — И никакой я не тиран. Пока Нил плавно, словно кот, пытался подколами пробить спокойную броню Аарона, тот изящно уворачивался от сарказма и иронии, бросая в ответ не менее едкие комментарии. Эндрю уже опустил Майлза на пол и достал из ящика коробочку с шоколадными конфетами с кокосовой начинкой. Он протянул её Майлзу, тот засиял и, снова обняв Эндрю, помчался в комнату. — Вы так ему зубы испортите, — упрекнул Аарон, непонятно кого из тройки. Что Нил, что Эндрю, что Кевин при удобном случае подсовывали Майлзу то конфетку, то плюшку. — Не кипятись, — изрёк Дэй, вставая из-за стола и проходя мимо Аарона к раковине. — От нескольких конфет у него зубы не выпадут. Аарон тяжело вздохнул и упёрся руками в столешницу сзади себя, откинув голову назад. — И почему же мы должны отложить покупку билетов, мм, Эндрю? Аарон резко вернул голову в прежнее положение и прищурился, глядя прямо в глаза Эндрю. — У меня есть один аргумент, — повернулся к нему Эндрю. Он сложил голову на свой кулак, и его короткие волосы качнулись. Его поза была ленивой и непринуждённой. — Я хочу побыть больше с Майлзом. Аарон, приготовившийся услышать что-то более весомое и важное, против воли вскинул брови. Его взгляд сменился на неверующий и скептичный. — Ты серьёзно? — Аарон подозрительно смотрел на брата и ухмыльнулся. — Да ты шутишь. — Почему он должен шутить о том, что чувствует? — вмешался Кевин, уперев крупные руки в раковину и взглянув на Аарона изумрудными глазами из-под смолистых волос. В его голосе проскользнула нотка вызова, будто он защищал право Эндрю на искренность. Аарон перевел взгляд на Дэя, прищурившись. В свете кухонных ламп его лицо казалось высеченным из мрамора. — Может, потому что для меня... это звучит как сценарий из параллельной вселенной? — в его голосе проскользнула привычная самоирония. — Я от него за всю жизнь не слышал даже простого «доброе утро» без подтекста, а тут внезапный прилив родственных чувств? Откуда мне знать, может, у него за эти десять лет развилось извращенное чувство юмора, и он просто издевается? Он говорил ровно, но атмосфера на кухне мгновенно сгустилась. Дружелюбие, которое только-что витало в воздухе вместе с запахом ужина, осыпалось серой пылью. Эндрю не шевельнулся, но его неподвижность стала давящей, а Кевин замер, сжимая край столешницы так, что побелели костяшки. — Ладно, — Аарон решил прервать это затянувшееся молчание раньше, чем оно станет невыносимым. Он оттолкнулся от столешницы и подошел к столу. Стекло стакана обожгло ладонь холодом; он сделал глоток апельсинового сока, чувствуя, холодная жидкость остужает горло. — Я отложу покупку билетов. Останемся до конца недели. — Вот и прекрасно, — голос Нила разрезал тишину, как скальпель. Он поднялся со стула с той самой кошачьей грацией, которая всегда заставляла Аарона напрягаться. Нил вторгся в личное пространство Аарона, остановившись в опасной близости. Его голубые глаза сверкнули чем-то диким и азартным. — Значит, с завтрашнего дня мы берем на себя досуг. Будем развлекать вас с Майлзом. Нил коротко подмигнул. Это выглядело слишком по-лисьи, слишком... провокационно. — Меня ты будешь развлекать, — ухмыльнулся Аарон, не подумав. В его интонации сквозила чистая насмешка над скукой. — Майлз-то и так доволен своим положением, ему много не надо. Нил замер. Его улыбка стала шире, а взгляд — еще более цепким и тягучим. Он медленно наклонил голову набок, изучая Аарона так, словно видел его впервые. — Оу... И как именно ты хочешь, чтобы я тебя развлекал, Аарон? Кевин, всё еще стоявший у раковины, медленно повернул голову. В его глазах из-под темной челки вспыхнуло нескрываемое любопытство. Даже Эндрю, казалось, перестал дышать, ожидая ответа. До Аарона дошло. Смысл его слов, повисший в воздухе кухни, внезапно приобрел совсем другой, горячий и неуместный оттенок. Он почувствовал, как жар стремительно ползет вверх по шее к самым кончикам ушей. — Забудь. Обойдусь без ваших фирменных выходок, — Аарон резко отвел взгляд и нервным жестом заправил выбившуюся прядь волос за ухо, стараясь сохранить остатки самообладания. — Тем более, всё ваше внимание должно быть приковано к Майлзу. Вы же этого хотели? Он поставил стакан на стол — звук получился слишком громким в этой тишине. Аарон лениво, как ему казалось, махнул им рукой, призывая оставить его в покое, и быстрым шагом вышел с кухни. Он уходил, чувствуя на своей спине три пристальных взгляда, и оставляя за собой лишь тонкий шлейф терпкого одеколона и горькое послевкусие цитруса. В гостиной всё еще слышался смех Майлза, но для Аарона этот звук теперь казался единственным спасательным кругом в океане странных искр, которые он сам только что высек.

***

Аарон замер, глядя на прозрачное стекло, за которым медленно просыпался чужой город. Мысли текли вяло, путаясь в предутренних сумерках. Было пять утра. Сон сорвался внезапно — кошмар не оставил четких образов, только липкое чувство тревоги и сбитое дыхание. Поняв, что попытка уснуть снова превратится в пытку, Аарон решил смыть с себя остатки ночи. В душе он стоял долго. Струи горячей воды с силой били по плечам, заполняя кабину густым паром. Беллет думал о работе, о стерильных коридорах больницы, которые за эти годы стали ему ближе родного дома, и о том, как стремительно его жизнь сделала крутой разворот за последние дни. Он размышлял о них — о Дэе, Эндрю и Ниле. Раньше они казались ему просто стихийным бедствием, но теперь, глядя на них со стороны, он видел не только острую, почти болезненную красоту их лиц. Он видел их связь. То, как они переглядывались, как невзначай касались друг друга, как понимали без слов. В этом была какая-то дикая, первобытная преданность. Аарон невольно ухмыльнулся, вытирая запотевшее зеркало. Он был искренне рад за брата. Глупо было бы отрицать, что глубоко внутри жило крошечное, почти задушенное желание быть частью чего-то столь же нерушимого. Но он тут же отбросил эту мысль. Его устраивала его нынешняя жизнь: честная работа, редкие, но настоящие друзья и Майлз — его якорь и смысл. Выйдя из ванной, он накинул тяжелый пуховый халат, который тут же впитал остатки влаги с кожи, и натянул носки. В комнате было прохладно. На улице густела синева, и мягкий, бесшумный снег лениво опускался на подоконник. Аарон сел за стол и включил ночник. Тусклый желтый свет выхватил из темноты смартфон. Листая ленту новостей, он наткнулся на тот самый пост, о котором говорил Ники. Фотографии Кевина и Майлза обросли тысячами лайков. Зайдя в комментарии, Аарон почувствовал, как к горлу подкатывает раздражение. Бред, домыслы, грязные сплетни — люди смаковали чужую жизнь, не зная и доли правды. В порыве странного любопытства он перешел в профиль Дэя. С экрана на него взглянула другая реальность. Идеально выверенные кадры с тренировок, вспышки камер на красных дорожках, Дэй на фоне неоновых огней и эпических закатов. В каруселях фото иногда мелькали Нил и Эндрю — размытые тени на заднем плане, которые на самом деле были центром этого мира. Команда, Жан, Джереми, улыбки, которые выглядели слишком профессиональными… Аарон листал пост за постом, не замечая, как синее свечение экрана выедает глаза. Прошло два часа. Когда стрелки часов доползли до семи, он наконец выключил телефон. Глаза болели, а тело требовало движения. Закутавшись поплотнее в халат, Аарон побрел на кухню. Ему отчаянно хотелось пить. Набрав стакан ледяной воды, он выпил его залпом, чувствуя, как холод проясняет сознание. Снег за окном прекратился, небо стало тяжелым и свинцовым. Теперь, когда адреналин утих, его начало неумолимо клонило в сон. Аарон вышел из кухни, прикрыв глаза. Он шел по памяти, почти засыпая на ходу, пока не врезался в чье-то горячее тело. Тихо шикнув от неожиданности, он почувствовал, как чьи-то сильные руки мгновенно перехватили его за талию, не давая упасть. Аарон распахнул глаза и замер. Перед ним стоял Кевин. Дэй был обмотан в одну лишь простыню, которая держалась на его бедрах каким-то чудом, напоминая одеяния древнегреческого бога. Но эта «туника» не скрывала ничего: в тусклом свете коридора были отчетливо видны багровые синяки на плечах, свежие укусы на ключицах и длинные, рваные царапины на груди — следы чьей-то неистовой страсти. Лицо Кевина, еще хранящее отпечаток глубокого сна, казалось невероятно резким и притягательным. — Доброе утро, Эндрю, — голос Кевина был созвучен утренним сумеркам: хриплый, низкий, вибрирующий. Он сильнее сжал талию Аарона, притягивая его к своему жару. Дэй уткнулся носом в его волосы, глубоко вдыхая запах шампуня, и Аарон почувствовал, как чужое горячее дыхание обжигает кожу. Он опешил, его ладони инстинктивно уперлись в твердые, напряженные плечи Кевина. Дэй, не открывая глаз, мягко прижался губами к виску Аарона, а затем начал спускаться ниже, очерчивая линию челюсти короткими, влажными поцелуями. От этой интимности по коже Аарона пробежал ледяной разряд, заставляя его сердце пропустить удар. — Дэй… ты что-то путаешь, — хрипло выдавил Аарон, пытаясь оттолкнуть его. Он надавил на плечи Кевина, заставляя того наконец открыть глаза. Взгляд Дэя, затуманенный сонной нежностью, столкнулся с ледяным и ошарашенным взглядом Аарона. Пауза, повисшая в коридоре, стала почти болезненной. Сбоку, из глубокой тени гостиной, раздался тихий, вкрадчивый хмык. Аарон резко повернул голову, всё еще чувствуя на своей талии тяжесть рук Дэя. У дверного проёма стоял Эндрю. Он был в одних свободных шортах, босой, подпирая косяк с видом человека, который не просто всё видел, но и нашел это по-своему забавным. Его торс был исчерчен такими же «метками», как и у Кевина: яркие, налитые кровью засосы на шее, следы зубов на плечах — настоящая карта прошедшей ночи, выставленная на показ. На дне его глаз, обычно пустых, сейчас читался нескрываемый, острый интерес. — Такое ощущение, что мы вернулись в прошлое, — раздался другой голос, сонный и насмешливый. Рядом с Эндрю, словно из ниоткуда, возник Нил. Его рыжие волосы были превращены в полное безумие, а на губах играла та самая лисья улыбка. Он запрыгнул на спинку дивана, усаживаясь там с кошачьей непринужденностью, и прищурился, наблюдая, как Аарон почти силой отстраняется от теплых ладоней Кевина. Аарон взглянул на Нила. Тот выглядел расслабленным и совершенно не смущенным своим видом — короткие шорты открывали крепкие, карамельного оттенка ноги, которые тоже были густо покрыты укусами и царапинами. — Заберите его. Он, походу, еще не проснулся и путает берега, — хрипло и сонно произнес Аарон. Он рванул ворот халата, плотнее запахиваясь, и направился к своей комнате. Проходя мимо Эндрю, он на секунду задержал на нем взгляд — предупреждающий. — И да, — Аарон остановился в дверях своей спальни, скептично обведя взглядом их полуголое трио. — Сделайте одолжение: не ходите в таком виде при Майлзе. Ему еще рано изучать ваши… анатомические подробности. Он скрылся за дверью, оставив за собой лишь звук щелкнувшего замка. В коридоре повисла тишина, наполненная запахом секса и раннего утра. Нил спрыгнул с дивана, его босые ноги почти бесшумно коснулись пола. Он подошел к Кевину, который теперь полностью пришел в себя и выглядел одновременно сконфуженным и возбужденным. — Это было горячо, — промурлыкал Нил, заглядывая Кевину в лицо. — Как думаешь, Эндрю? Могли бы устроить семейный подряд. Эндрю ничего не ответил — слова были ему не нужны. Он ленивым, хищным шагом сократил расстояние до Дэя. Его рука, всё еще пахнущая Аароном после того, как он помогал ему на кухне вечером, теперь жестко обхватила затылок Кевина. Эндрю потянул его вниз, заставляя склониться, и встретился с ним взглядом — темным, обещающим продолжение. — Заткнись, — бросил Эндрю, прежде чем окончательно стереть все мысли из головы Кевина, утягивая его в страстный, долгий и требовательный поцелуй. Нил лишь тихо рассмеялся, прислонившись к стене и наблюдая за ними с видом человека, который получил от этого утра гораздо больше, чем рассчитывал. Гроза в этом доме только начиналась, и пасмурное небо за окном было лишь декорацией к их собственному шторму.

***

— Ну что, готовы к «сюрпризу»? — Нил интригующе вскинул бровь, глядя на Майлза, который уже едва не подпрыгивал на стуле от нетерпения. — Да! — воодушевленно выкрикнул мальчик, расплываясь в широкой улыбке. — Там что-то по-настоящему крутое? — Майлз быстро отправил в рот очередную ложку каши, стараясь расправиться с завтраком как можно скорее. — Увидишь, — Кевин поставил перед ним стакан с горячим чаем. По привычке, почти на рефлексах, он лениво потрепал Майлза по светлым волосам. Мальчишка не отпрянул, не съёжился, а просто продолжил есть, забавно щурясь от пара. Аарон, наблюдавший за этой сценой поверх своей чашки, тихо хмыкнул. Он и сам не заметил, в какой именно момент эти трое — особенно Кевин с его вечной зацикленностью на себе — стали так близки с его сыном. Это было странно, но… правильно. — Не волнуйся, Аарон, и тебя мы развлечём, — подал голос Эндрю и коротко зевнул, прикрыв рот ладонью. В его взгляде промелькнула насмешка, напоминающая о недавней двусмысленной фразе на кухне. Аарон лишь откинулся на спинку стула, отвечая ему кислой, предельно саркастичной улыбкой. Когда с завтраком было покончено, они переместились в гостиную. Аарон и Майлз устроились в центре дивана. Нил, словно заряженный энергией, вскочил и выудил из тумбы под огромным телевизором консоли. Он резко всучил в руки Аарона джойстик — новый, черный, лакированный, с аккуратными матовыми кнопками. Аарон невольно провел большим пальцем по панели, вспоминая их старый, вечно заляпанный и поскрипывающий джойстик в общежитии. — Будем играть, — торжественно заявил Дэй, усаживаясь на пуфик и крепче сжимая свой контроллер, белый как снег. От напряжения на его руках отчетливо проступили вены. Майлз вдруг стушевался, глядя на светящийся экран. — Но я… я совсем не умею играть. — Ничего страшного, — Аарон ободряюще потрепал сына по плечу. Он отложил свой джойстик, подхватил Майлза под мышки и, сев по-турецки, устроил его прямо у себя на коленях. Снова взяв управление, он обхватил руки сына своими. — Я тебя таким приемам научу — Дэй рыдать будет от поражений, — ухмыльнулся Аарон, чувствуя, как внутри просыпается старый добрый азарт. Майлз хихикнул, уютно откинувшись на грудь отца, и крепко вцепился маленькими пальчиками в края геймпада. — Посмотрим, — коротко вставил Эндрю, лениво крутя в руках свой джойстик. На экране вспыхнул логотип файтинга. Начался выбор персонажей. — Так, Майлз, выбирай вот этого, в синем, — шептал Аарон на ухо сыну. — У него самый быстрый удар ногой. — А почему дядя Кевин выбрал огромного монстра? — шепотом спросил Майлз. — Потому что Кевин компенсирует недостаток тактики грубой силой, — громко прокомментировал Нил, за что получил от Дэя испепеляющий взгляд. Первый раунд был хаотичным. Майлз беспорядочно тыкал на кнопки, а его персонаж на экране совершал немыслимые кульбиты. Аарон помогал ему направлять удары, вовремя блокируя выпады Кевина. — Нажимай «Х»! Сейчас! — командовал Аарон. — Я нажимаю! Пап, он падает! — восторженно кричал Майлз. — Дэй, ты серьезно проигрываешь ребенку? — Нил покатывался со смеху, глядя, как Кевин хмурится и всё сильнее вжимает кнопки в корпус контроллера. — Я не проигрываю! Это стратегическое отступление! — рычал Кевин, хотя его персонаж уже позорно валялся в углу экрана. Когда очередь дошла до поединка Майлза против Эндрю, в комнате стало тише. Все знали: Эндрю не любил проигрывать даже в мелочах. Майлз закусил губу, сосредоточенно глядя на экран. Эндрю играл лениво, одной рукой, бросая короткие взгляды на сосредоточенное лицо племянника. — Давай, Майлз, целься в голову, — подсказал Нил. Эндрю едва заметно повел бровью. Его персонаж — быстрый ниндзя — внезапно «затупил», пропустив серию неуклюжих, но мощных ударов от героя Майлза. — Ой! Я попал! — Майлз подпрыгнул на коленях отца. — Еще раз, жми на курок! — подбодрил Аарон, заметив, как Эндрю на долю секунды дольше положенного удерживает блок, открываясь для атаки. Последний удар — и на весь экран высветилось крупными буквами: «PLAYER 2 WINS». — Я выиграл? — Майлз замер, не веря своим глазам. — Пап, я победил! Он обернулся к Эндрю, сияя так ярко, что, казалось, в комнате стало светлее. Эндрю лишь равнодушно пожал плечами, откладывая джойстик в сторону, но Аарон заметил тень удовлетворения в его глазах. — Новичкам везет, — бросил Эндрю, но голос его звучал непривычно мягко. — Никакое это не везение, это мастерство! — гордо заявил Майлз, обнимая Аарона за шею. — Мы команда, да, пап? Аарон прижал сына к себе, чувствуя кожей его радостное возбуждение. Он поднял взгляд и столкнулся с глазами брата. На мгновение между ними установилось негласное понимание. Эндрю поддался — и это был, пожалуй, самый весомый аргумент в пользу того, почему они всё-таки решили остаться до конца недели. — Ладно, чемпион, — Нил потрепал Майлза по коленке. — Теперь реванш. Кевин требует сатисфакции, иначе он не уснет. — Я сейчас тебе покажу «сатисфакцию», Джостен! — буркнул Кевин, но в его голосе уже не было злости, только азарт и капля тепла, которую он так старательно пытался скрыть. Игра на консоли затянулась еще на несколько раундов, пока пальцы не начали неметь от кнопок, а в гостиной не стало слишком шумно от азартных выкриков Кевина и звонкого смеха Майлза. Аарон, наблюдая, как его сын окончательно освоился и теперь вовсю командовал «дядей Кевином», почувствовал странный порыв. Ему нужно было ненадолго сменить обстановку, занять руки чем-то привычным и созидательным. — Нил, вставай. Ты мне нужен на кухне, — бросил Аарон, поднимаясь и поправляя халат. Джостен удивленно вскинул бровь, но в его глазах тут же заплясали знакомые лисьи искры. Он без лишних слов поднялся, бросив короткий взгляд на Эндрю, который лишь едва заметно кивнул, не отрываясь от экрана. На кухне царила тишина и идеальный порядок, который Аарону сейчас казался почти стерильным. — Я хочу что-нибудь приготовить. У Майлза всегда портится настроение, если он долго ест покупное, — Аарон открыл один из верхних шкафчиков, изучая содержимое. — Где у вас мука и сахар? Нил облокотился на дверной косяк, с интересом наблюдая за тем, как Аарон уверенно хозяйничает в их пространстве. — В левом шкафу, на второй полке. А масло в холодильнике, — Нил подошел ближе, становясь плечом к плечу. — Решил устроить сеанс кулинарной терапии? — Решил, что печенье — это единственный способ заставить вас всех замолчать хотя бы на десять минут, — парировал Аарон, доставая глубокую миску. — Раз уж вызвался помогать, доставай весы. Нужно ровно двести граммов сахара. Не больше и не меньше, Нил. Они начали готовить. Аарон руководил процессом с хирургической точностью: его разрисованные Майлзом руки уверенно смешивали ингредиенты. Нил на удивление ловко справлялся с поручениями, хоть и не упускал случая подколоть. — Доктор, вы всегда так сосредоточенны, когда разбиваете яйца? Словно проводите трепанацию черепа, — хмыкнул Нил, аккуратно всыпая муку. — Кулинария — это та же химия, Джостен. Ошибешься в пропорциях — и на выходе получишь подошву, — Аарон мельком взглянул на Нила. На щеке того красовалось белое пятнышко муки, что делало его вид нелепым и неожиданно домашним. — Мешай осторожнее, не разбрасывай тесто по всей кухне. Вскоре противень, усеянный аккуратными шариками теста с шоколадной крошкой, исчез в недрах духовки. По квартире начал разливаться густой, дурманящий аромат ванили и печеного сахара. Оставив посуду в раковине («Потом разберемся», — бросил Аарон на немой вопрос Нила), они вернулись в гостиную. — Уно! — закричал Нил, едва они уселись на ковер вокруг журнального столика. Игра в «Уно» превратилась в настоящую битву. Эмоции за столом сменялись со скоростью калейдоскопа. Кевин хмурился, судорожно сжимая веер карт и пытаясь просчитать ходы. Майлз, чей азарт разгорелся не на шутку, сидел с самым серьезным видом, какой только может быть у девятилетнего ребёнка Когда Эндрю хладнокровно подкинул Аарону карточку «+4», в комнате на секунду повисла тишина. — Ты серьезно? — Аарон посмотрел на брата с нескрываемым возмущением. — Ничего личного, — отозвался Эндрю, и уголок его губ дрогнул. Майлз покатился со смеху, видя, как отец обреченно добирает карты из колоды. В этот момент Аарон почувствовал, как внутри него что-то окончательно встает на свои места. Это был момент абсолютного, незащищенного единения, где старые обиды тонули в ярких цветах игровых карточек. Когда с картами было покончено, Кевин, чей соревновательный дух требовал более интеллектуальной пищи, достал шахматы. — Сыграем? — Дэй выставил доску. Они замерли друг напротив друга. Майлз, которому уже трудно было усидеть на месте, начал патрулировать квартиру. Он разминал руки, подпрыгивал, ходил из угла в угол, но неизменно возвращался к столу, завороженно наблюдая за тем, как отец и дядя Кевин с каменными лицами двигают фигуры. В гостиной воцарилась тяжелая, осязаемая тишина шахматной партии. Кевин подался вперед, подпирая подбородок кулаком. Аарон замер, его пальцы зависли над конем. — Слишком открытый фланг,Кевин, — негромко, почти не разжимая губ, произнес Нил, стоя за спиной Дэя и глядя на доску поверх его плеча. — Я знаю, что делаю, — огрызнулся Кевин, но коня передвинул иначе. Эндрю же стоял позади Аарона. Он не произносил ни слова, но его присутствие ощущалось как невидимая опора. В какой-то момент, когда Аарон уже потянулся к ладье, он почувствовал, как Эндрю едва заметно качнул головой. Аарон замер, присмотрелся к позиции еще раз и увидел ловушку, которую приготовил Дэй. — Спасибо, — едва слышно шепнул Аарон, меняя тактику. Майлз остановился рядом, переводя взгляд с одного игрока на другого. Он видел, как в полумраке гостиной, освещенной лишь мягким светом ламп и отблесками пасмурного дня в окне, четыре взрослых мужчины ведут свою тихую, сложную игру. И в этом напряжении, в подсказках Нила и безмолвном участии Эндрю, было столько скрытой нежности и признания, что у Аарона на мгновение перехватило дыхание. — Шах, — отчетливо произнес Аарон, и в его голосе прозвучало довольное, чуть самодовольное хмыканье. Он поднял глаза на Кевина, который, поджав губы, сфокусированным взглядом изучал шахматную доску, словно пытаясь найти невидимую лазейку. — Признаю, — кивнул Кевин, и в его голосе больше не было ни намека на соперничество, только уважение. Он протянул руку Аарону. Аарон пожал её, ощущая теплую, сильную ладонь Дэя. — Это было круто! — Майлз, стоявший рядом с Нилом, оперся о широкое плечо Дэя. Кевин, казалось, даже не заметил веса ребенка, ровно выпрямив широкую спину. — Мне тоже нужно научиться играть! — Научишься, — заверил его Аарон. Он поднялся, направляясь в сторону кухни. — А сейчас прибирайтесь. Будем печенье есть, оно, наверное, там совсем остыло. — Он взглянул на настенные часы; стрелки приближались к восьми вечера. — И включите мультики! — дал указание Нил и мягкой поступью словно кот шёл за Аароном. На кухне Нил и Аарон ловко орудовали, создавая уютный хаос. Перекладывали теплое, пахнущее шоколадом печенье на широкие тарелки, мыли посуду, приводя в порядок рабочее пространство. Эндрю, как истинный минималист, силой воли собрал карты «Уно» и аккуратно сложил их обратно в коробку. Кевин, словно завершив важную миссию, проветривал комнату, убирал шахматы и включал мультфильмы. Он усадил Майлза на диван, устроив его поудобнее среди подушек. Аарон, быстро протерев руки полотенцем, полез в холодильник и налил в высокий стакан холодного молока. — Это для Майлза, — пояснил он, выходя из кухни. Нил, с тарелкой ароматного печенья в руках, шел следом, его глаза блестели от предвкушения. Так они и уселись. Гостиная погрузилась в уютный полумрак, рассеиваемый лишь мягким светом телевизора. Воздух наполнился теплым запахом свежего печенья и молока. Майлз увлеченно ел, то макая печенье в молоко, то просто наслаждаясь его хрустом. Аарон, полностью расслабившись, невольно погрузился в атмосферу мультфильма, забыв о напряжении дня. В какой-то момент он почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение чьих-то пальцев к своему плечу. — Пап, — Майлз качнулся на месте и плюхнулся прямо на колени Аарона, словно маленький котенок. — Я устал. Спать хочу. — Он демонстративно открыл рот, изображая своего персонажа в момент проигрыша. Аарон хмыкнул и мягко потрепал его по волосам. Затем, чуть прищурившись, легко щелкнул Майлза по лбу. Мальчик ойкнул, надулся, но, не почувствовав обиды, сполз с колен отца и пополз к Кевину, усаживаясь рядом с ним. Аарон приподнял бровь, а Майлз, улыбнувшись, показал ему язык. — Предатель, — с напускной грустью произнес Аарон. — Ничего подобного. Тактическое отступление, — прошептал Майлз, утыкаясь в подушку, которую сложил рядом с Эндрю. Аарон откинулся на пуфик, прикрывая глаза. День был насыщенным, но, что самое удивительное, он не выматывал — он наполнял. Рефлекторно подперев голову рукой, он погрузился в атмосферу мультфильма «Как приручить дракона». Яркие краски, величественные виды, средневековые замки… Он уже досматривал финальные титры, когда почувствовал, как сон медленно, но верно одолевает его. Аарон медленно моргнул, разминая затёкшую шею. Кевин, будто очнувшись от транса, тоже слегка повернул голову в сторону Аарона, его взгляд был задумчивым. Нил, лежавший на груди у Эндрю, лениво приподнял медовую бровь, но не шелохнулся, наслаждаясь теплом. Майлз, удобно устроившись, спал, укрытый серым пледом. Эндрю, сидевший рядом, одной рукой мягко гладил его по растрёпанным волосам, а другой держал перебирал меж длинных пальцев серебряное кольцо, он подобно Аарону крутил его меж фалангов, и досматривал финал. Аарон, присев на край дивана, тихонько похлопал сына по плечу. — Майлз, — позвал он снова, но мальчик лишь сильнее зарылся в подушку, издавая сонное мычание. — А? — сонно пробормотал он. Аарон аккуратно подобрал край одеяла, заправил его под Майлза, и осторожно, стараясь не разбудить, поднял сына на руки. Он ощутил его лёгкость, его полное доверие, и тепло, исходящее от маленького тела. Аарон уже собирался уходить, чувствуя, как усталость клонит его в сон, однако тычок в бедро остановил его. Он обернулся. Нил, примостившись на диване рядом с Эндрю, поднял на него свои сияющие, пронзительные синие глаза. — Как уложишь Майлза, зайди на минутку, — прошептал он, вновь уткнувшись головой в плечо Эндрю, но взгляд его остался прикован к Аарону. — Снова собираетесь вести задушевные беседы? — Аарон приподнял молочную бровь, но в его голосе уже не было прежней колкости. — Почти, — вместо Нила, ответил Дэй. Он поднялся с дивана, и его высокая, крепкая фигура на мгновение накрыла Аарона тенью, словно защищая от яркого экрана телевизора. — Просто хотим кое-что обсудить. — Хорошо, — сдался Аарон, чувствуя, как три пары глаз — Нила, Кевина и Эндрю — притягивают его к себе. — Только Майлза сначала уложу. Он прошёл по темному коридору, стараясь не шуметь. Мягко прикрыв за собой дубовую дверь, Аарон подошел к кровати. Майлз уже спал, завернутый в тёплый плед, его дыхание было ровным. Аарон не стал его накрывать одеялом, лишь машинально включил ночник, положил рядом плюшевого краба и вышел, тихо прикрыв дверь. Вернувшись в гостиную, он увидел, что там остался только Кевин, прислонившийся к Эндрю, как будто вросший в его плечо. Аарон огляделся, щурясь от мягкого света, и его взгляд невольно упал на огромное панорамное окно. Снег, идущий за ним, казался алмазной пудрой, оседающей на городские огни. Аарон подошел к стеклу, стараясь не нарушить покой спящих, и замер, наблюдая за проезжающими внизу машинами и редкими прохожими, спешащими по своим делам. — Красиво, да? — за спиной раздался тихий голос Нила. Он слегка склонился над Аароном, и в его глазах, цвета северного моря, отражался ночной город. Аарон поймал его взгляд, невольно залюбовавшись этой синевой. Он коротко кивнул. — Очень. — Так что вы хотели обсудить со мной? — спросил Аарон, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. — Как обычно, — Нил пожал плечами, и его покрытая шрамами рука небрежно прошлась по плечу Эндрю. — Прошлое. Аарон сжал губы, сдерживая порыв закатить глаза. Этот разговор снова? Он ненавидел возвращаться к прошлому, которое казалось ему таким далеким и болезненным. — По-моему, я вчера ясно обозначил свою позицию относительно этого разговора, — намекнул он на их беседу об отношениях с Кевином. Он отвел взгляд от Нила и устремил его вдаль, на медленно падающий снег. — Мы хотели бы поговорить о наших отношениях, — вмешался Эндрю. Его голос звучал ровно, но в нем проскользнула сталь, которая всегда заставляла Аарона прислушиваться. Аарон бросил на брата быстрый взгляд через плечо. — Не упирайся, — Нил снова подался вперед, его голос стал тише, убедительнее. — Обещаю, ненадолго. Просто хотели, чтобы ты тоже кое-что узнал. — Он указал рукой на диван напротив Эндрю и Кевина. Аарон вздохнул. Сопротивление казалось бесполезным. Он развернулся и подошел к дивану, мягко опустившись на него. — Хорошо. Только быстрее, пожалуйста. Я спать хочу, — Аарон закатал рукава, демонстрируя закрашенные Майлзом татуировки, которые слегка стерлись. Он откинулся на подушку, закинув ногу на ногу. — Ну, раз так, — Нил непринужденно пожал плечами и устроился рядом с Аароном, соблюдая небольшую, но ощутимую дистанцию. Аарон взглянул на него из-под упавшей на глаза молочно-белой челки, слегка удивленный. Обычно Нил всегда пристраивался либо к Эндрю, либо к Кевину. — Итак, о чем вы хотели поговорить? — Аарон вдыхал прохладный воздух, пахнущий сладким печеньем и редким одеколоном. — Знаешь, мы всегда тебя либо не замечали, либо игнорировали, — Нил откинулся на подушку, его острый кадык дернулся. — По понятным причинам, конечно. Когда мы все разъехались… мы о тебе почти не вспоминали. — Что за чистосердечное признание? — Аарон был настолько сбит с толку такой внезапной откровенностью, что невольно взглянул на Нила своими темными кофейными глазами. — Не перебивай, — ухмыльнулся Нил, явно довольный произведенным эффектом. — Но потом… мы стали обсуждать прошлое. Вспоминали. Аарон глянул на Кевина и Эндрю, которые сидели рядом, почти слившись в одно целое. Эндрю смотрел прямо на него, и Аарон, поймав его взгляд, просто пожал плечами. То, что его вычеркнули из их жизней, ни капли его не задевало. — И что, вы ходили к психологу совместно? — Аарон снова поднял плечи, словно пытаясь сбросить с себя остатки прошлого. — Редко, но да, — подал голос Кевин, мягко прислонившись к Эндрю. — У нас было много… невысказанного. — И что вы этим хотите мне сказать? — Аарон посмотрел на Нила, который зачесывал непослушные кудри назад, и в свете ламп они казались цвета карамельного сиропа. — Что ты не был нам безразличен, — Нил наконец отвел взгляд от Аарона, устремив его куда-то вдаль. — Просто… обстоятельства. И страх. А теперь… — он вновь повернулся к Аарону, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, — мы хотели бы дать тебе шанс. Шанс узнать нас. А нам — узнать тебя. Аарон невольно выпрямился, его тело напряглось. Он смотрел на Нила с выражением, которое можно было назвать смесью недоверия и странного, почти болезненного любопытства. — Подожди-подожди, — Аарон вскинул руку, словно пытаясь остановить поток слов, который, казалось, вот-вот хлынет из Нила. — Во-первых, про какой шанс ты говоришь? И что значит «безразличен»? Если я не словил деменцию в университетские годы, то именно вы, — Аарон по очереди взглянул на Эндрю и Нила, — больше всех меня игнорировали. Да и я вас, впрочем, тоже. В последней фразе Аарон немного приукрасил. Он помнил, как отчаянно цеплялся за любую возможность восстановить хоть какую-то связь с Эндрю, но гордость не позволяла признаться в этом. Сейчас он надеялся, что понял их правильно, а не то, что ему пришло в голову. — Скажем так, — Нил сложил голову на руку, его взгляд стал задумчивым, почти меланхоличным. — Я в университетские годы, ближе к концу четвёртого курса, стал часто засматриваться на тебя. Думал, это из-за того, что ты перестал вообще обращать на меня внимание и кидаться колкостями. Было непривычно. Думал, похожу и привыкну, но нет, стало только хуже. Я будто специально подначивал тебя, чтобы посмотреть на твою реакцию. И вот, раздумывая об этом сейчас, понимаю, что просто пытался привлечь твоё внимание. — Нил хмыкнул и посмотрел на Аарона, который сидел абсолютно неподвижно, словно высеченный из камня. — Вау, — Аарон почувствовал, как его губы невольно растягиваются в кривую, горькую ухмылку. — Ну, раз на то пошло, я делал то же самое, только осознал это раньше тебя. Под конец третьего курса. Естественно, я ещё тогда встречался с Дэем, и подобная мысль выбила из меня весь воздух. Ну и, поразмыслив об этом всё лето, между подработками и отдыхом, я понял, что нужно прекращать цепляться к тебе. — Аарон сложил руки на груди и тяжело выдохнул. — Да уж. Хорошо, что я это уже пережил. — Значит, я тебе симпатизировал? — удивленно начал Нил. — Даже нравился, — Аарон откинулся на подушки, ощущая на себе взгляды всех троих парней. — Но это было первое время. Я избавился от этого чувства. — При этих словах взгляд Нила наполнился странным, опасным прищуром. Аарон чувствовал, как его тело наполняется теплом и сонливостью от мягкой тишины и уюта. Он закрыл глаза, пытаясь собрать мысли. — Ладно, — Аарон открыл глаза, уставившись в потолок. — К какому выводу мы пришли: Нил мне симпатизировал, но я обрубил это чувство под корень, потому что знал, что у меня нет шансов. Дэй мне нравился, с ним мы встречались, а потом расстались из-за того, что он стал чувствовать влечение к вам и отдаляться от меня. И на этом мы все разошлись. Кевин выпрямился, его пронзительные изумрудные глаза впились в Аарона. Эндрю оставался неподвижным, но его взгляд был тяжелым, словно давил. — Всё? Это всё, что вы хотели мне поведать? — Аарон провел языком по пересохшим губам, обводя всех по очереди взглядом. — И да, чтобы окончательно вас добить, добавлю, что мне нравился ещё и Эндрю. Но и эти чувства были обрублены под корень. Почему и зачем, думаю, объяснять не надо. В гостиной повисла мертвая тишина. Только звук работающего холодильника на кухне нарушал ее. Аарон чувствовал, как его слова, словно брошенные камни, упали в воду, создавая круги на поверхности их тщательно выстроенного мира. На лице Нила читалось изумление, смешанное с чем-то, что Аарон не мог расшифровать. Кевин выглядел шокированным, а Эндрю… Эндрю просто смотрел. И в этом взгляде было столько всего, что Аарон не мог, да и не хотел сейчас разбирать. Он закрыл глаза, чувствуя, как усталость накатывает новой волной. Тишина в гостиной стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Аарон чувствовал, как его собственное сердцебиение отдается в висках. Он только что выпотрошил свое прошлое перед людьми, которых когда-то считал либо врагами, либо предателями. Эндрю, до этого сидевший неподвижно, медленно перевел взгляд на свои руки, а затем снова посмотрел на брата. Его лицо оставалось маской, но в глубине глаз что-то дрогнуло — едва заметная рябь на темной воде. — Ты не один такой, Аарон, — голос Эндрю прозвучал непривычно низко, вибрируя в самой груди. — Я тоже это чувствовал. Влечение. Оно было неправильным, уродливым из-за нашего сходства, но оно было. И я сделал то же самое, что и ты. Заглушил его. Стер до основания, пока не осталось ничего, кроме привычного безразличия. Аарон замер, глядя на брата. Он ожидал чего угодно: издевки, холодного молчания, даже гнева. Но не этого признания. На его лице медленно расцвела ироничная, почти болезненная улыбка. — Это просто чертовски смешно, — Аарон качнул головой, и пара светлых прядей упала ему на лоб. — Мы все были идиотами. Мы жили в одном доме, дышали одним воздухом, тайно желали друг друга и при этом умудрялись строить из себя неприступные крепости. Если бы мы просто поговорили… — он прервался, издав короткий, сухой смешок. — Хотя о чем я. Мы скорее сгнили бы изнутри, чем признались в слабости. — Согласен, — Нил подал голос, и в его тоне слышалась странная смесь облегчения и горечи. — Мы были слишком заняты выживанием и ненавистью к себе, чтобы заметить, что происходит у нас под носом. Аарон тяжело вздохнул. Напряжение этого дня, признания, запах печенья и вид падающего за окном снега — всё это навалилось разом. Он чувствовал себя выжатым. — Ладно, сеанс групповой терапии окончен, — Аарон оперся руками о диван, собираясь встать. Его тело казалось налитым свинцом. — Я иду спать, пока вы еще чего-нибудь не вспомнили. Он уже начал подниматься, когда горячие пальцы Нила резко сомкнулись на его запястье. Хватка была крепкой, неоспоримой. Аарон замер и медленно повернул голову. Нил сидел совсем близко. В полумраке гостиной его синие глаза казались почти черными, а шрамы на лице выделялись резче. Он не отпускал руку Аарона, и через это прикосновение передавалось странное, лихорадочное тепло. — Подожди, Аарон. Не уходи, — прошептал Нил. Его голос был пропитан чем-то таким, от чего у Аарона по спине пробежал холодок. — Нил, я правда устал, — попытался возразить Аарон, но Джостен лишь сильнее сжал его руку, заставляя снова сесть. — Я хочу еще кое в чем признаться, — Нил подался вперед, сокращая дистанцию до минимума. Теперь Аарон чувствовал запах его одеколона — терпкий, с нотками цитруса и чего-то металлического. — Прошлого уже не вернуть, и те чувства… они были другими. Но дело в том, что… Нил запнулся, бросая быстрый взгляд на Эндрю и Кевина, которые замерли, наблюдая за ними. В комнате снова воцарилась та густая, осязаемая атмосфера, в которой искры летали при каждом вздохе. — Дело в том, что сейчас это чувство не обрублено, — закончил Нил, и его синие глаза, казалось, проникали прямо в душу Аарона, выжигая там новые, неожиданные ощущения. — И оно касается не только прошлого. Аарон, словно пытаясь упорядочить мысли, что вихрем проносились в его голове, свободной рукой откинул упавшие на лоб волосы, заправляя их за уши. На его лице медленно расцвела неверующая, почти шокированная улыбка. — Боже, — произнес Аарон, и его губы дрогнули. — Только не говорите мне, что… — Да, — произнес Дэй, не отрывая взгляда от Аарона. Его длинные пальцы нежно зарылись в пшеничные волосы Эндрю, словно ища в этом привычном жесте подтверждение собственных слов. — Мы до сих пор испытываем к тебе влечение. — «Мы» это… — Аарон моргнул, пытаясь осознать услышанное. Голова шла кругом. — И Эндрю с Нилом тоже, — добавил Кевин, его хриплый голос звучал уверенно, а взгляд из-под густых бровей был прямым и честным. Беллет почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это было так странно, так немыслимо, но в то же время невероятно… притягательно. Его сознание унеслось в водоворот мыслей, пока запястье ощущало теплое, не отпускающее прикосновение пальцев Нила. — И зачем вы мне это говорите? — Аарон вынырнул из своих размышлений, его голос звучал чуть глуше обычного. — Чтобы услышать твой ответ, — спокойно произнес Эндрю. В его глазах не было ни намека на колебания, ни тени издевки. — Мы хотели узнать твой ответ, есть ли у нас шанс или нет. — Монотонный, лишенный эмоций голос Эндрю странным образом успокаивал, пока его рука привычно зарывалась в блестящие, густые волосы Кевина. Аарон мягко отстранил руку Нила от своей. Прикосновение было приятным, но сейчас ему нужно было пространство для размышлений. — Не обещаю дать ответ до конца недели, — начал Аарон, подбирая слова. — Но будьте готовы к тому, что он будет отрицательным. Может быть, я бы и попробовал вашу авантюру, но я не желаю менять жизнь Майлзу, которую я строил несколько лет. Да и учитывая наши профессии, думаю, будет нелегко каждый раз видеться, не то что отношения устанавливать. Аарон тяжело выдохнул. Он думал. Его глаза были прищурены, словно он видел перед собой сложные уравнения, где каждая переменная имела свой вес. В его голове что-то щелкало, просчитывая риски и возможные последствия. — Хорошо. Мы готовы к любому ответу, — Нил кивнул, его медовые кудри качнулись в свете ламп. В его синих глазах читалась смесь понимания и глубокой, почти болезненной надежды. Аарон молча смотрел на них, его взгляд скользил от лица Нила, которое было наполнено надеждой, к спокойной маске Эндрю и напряженному вниманию Кевина. Он видел, что они ждут. Ждут, когда он скажет что-то еще, даст хоть какую-то зацепку. Но в его голове царила полнейшая неразбериха.Слова Нила и Кевина, а затем и Эндрю, перевернули его мир с ног на голову. Его "устаканившаяся" жизнь, которую он так старательно выстраивал, казалась теперь хрупкой и зыбкой. Он встал с дивана, чувствуя, как мышцы ноют от напряжения. В гостиной вновь повисла тишина, нарушаемая лишь далеким шумом ночного города и тихим дыханием спящего Майлза в соседней комнате. — Спокойной ночи, — произнес Аарон. Его голос звучал ровно, почти безэмоционально, словно он только что закончил очередной прием пациента и теперь давал рекомендации перед выпиской. — Я подумаю. Он не стал ждать ответа. Не стал смотреть им в глаза, чтобы не увидеть там ни надежды, ни разочарования, ни чего-либо еще, что могло бы еще больше запутать его. Аарон повернулся и вышел из гостиной, оставив их втроем в полумраке. Дубовая дверь его спальни тихо щелкнула, закрываясь за ним. Внутри было темно и прохладно. Аарон подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Снег за окном все еще падал, безмолвно, не торопясь. Его пушистые хлопья, казалось, замедляли время, погружая город в умиротворяющую тишину. Аарон смотрел на этот снег, пытаясь рассортировать все, что он услышал за эти полчаса. Симпатия Нила, влечение Кевина, которое он уже знал, и, самое шокирующее, признание Эндрю. Это было слишком много. Слишком неожиданно. Слишком… реально. Он чувствовал, как его мысли мечутся, как пытаются найти лазейку, логическое объяснение, но его собственный мозг отказывался подчиняться. Как можно было построить свою жизнь на отрицании, только чтобы однажды узнать, что все эти годы вы кружили вокруг одной и той же точки? Аарон медленно провел рукой по стеклу, оставляя на нем мокрый след. Он знал, что этот ответ, который они от него ждут, изменит всё. И он понятия не имел, каким он будет.