Шецинская цаца

Квартира Марии Ивановны, Лениной тётки, была образцовым примером советского быта: повсюду стояли полированные серванты, за стеклом которых прятались парадные сервизы и хрустальные вазы. На диване, укрытом вязаной крючком накидкой, стопками лежали журналы «Работница» и «Крестьянка». Воздух был пропитан запахами вчерашнего борща, свежей пыли и едва уловимым ароматом домашней выпечки, который так старательно распространяла по всему дому хозяйка. Припять, вопреки своему цветочному фасаду, оказалась городом, где очень быстро заканчивались развлечения. В первые дни Алла с Леной исследовали всё: прошли по центральному проспекту, заглянули в местный Дом культуры, даже нашли какую-то библиотеку. Но уже через неделю стало ясно — это не Свердловск, не Ленинград и уж тем более не Москва. Ни тебе театров, ни музеев, ни шумных ресторанов, ни модных выставок. Город только строился, дышал свежей краской и запахом цемента, и его главное назначение было прагматичным — обслуживать АЭС. Сегодня погода тоже подкачала. С самого утра налетел такой пронзительный ветер, что о бадминтоне можно было забыть: волан улетел бы на крышу АЭС, а то и дальше. Мысль о повторной встрече с каким-нибудь хмурым местным не слишком радовала Аллу. Весь день девушки коротали за настольными играми: от пыльного домино до колоды потрёпанных карт. — Девчата, дрожжи кончились, — послышался голос Марии Ивановны из кухни. Она, полная, радушная женщина с вечно перепачканными мукой руками, заглянула в комнату. — Тесто уже подошло, а к следующему нечем ставить. Не сбегаете? Магазин-то тут недалеко, рукой подать. — Ой, Мария Ивановна, — Лена зевнула, растянувшись на диване, — я бы сбегала, но у меня уже ноги гудят от вчерашних прогулок. — А я бы сходила, — тут же предложила Алла, которой от безделья становилось душно. — Вот и хорошо! — Мария Ивановна улыбнулась. — Леночка, а ты хоть мусор вынеси, раз так разленилась! Алла, нацепив своё «нездешнее» платье изумрудного оттенка с лёгким и очень пышным подолом, вышагнула во двор. Ветер трепал его, заставляя придерживать двумя руками низ. Припять по-прежнему казалась ей слишком… новой. Безликой. Здесь не было истории в каждом камне, не было старых дворов с их особым запахом, не было той многослойности, к которой она привыкла. Только широкие улицы, типовые дома и бесконечная зелень, посаженная по линейке. «Скучно», — подумала она, сжимая в руке маленький пакетик с дрожжами. — «И почему люди тут живут? Ради АЭС? Это же уму непостижимо…» Она уже возвращалась назад с заветным пакетиком в руках, как вдруг её взгляд зацепился за фигуру. Навстречу ей, раскачиваясь, как маятник, шёл какой-то тип. Небритый, с расстёгнутой рубашкой поверх грязной, заляпаной майки; он выглядел так, будто вчерашний день закончился для него прямо в канаве. От него разило дешёвой водкой, кислым потом и застарелым табаком. Его глаза мутно блестели, когда он оскалился в улыбке. — Девушка, красавица, — он протянул к ней грязную руку, почти касаясь её локтя. — Давай, познакоми… Алла резко отшатнулась, а её губы скривились от брезгливости. — Отойдите, пожалуйста. — Чего это я должен? — тип начал наступать, его речь была заплетающейся и невнятной. — Тут все наши. А ты, видно, приезжая. Сейчас пообщаемся, как надо… Алла сделала ещё один шаг назад. Её голос стал громче, но в нём уже проскользнула тревога. — Я сказала: отойдите. Иначе я буду вынуждена… — Что ты будешь? — пьяница расхохотался. — За милицией побежишь? Тут кроме меня никого и нет… В этот момент дверь из невзрачного четырёхэтажного здания, что стояло поблизости, распахнулась. Из неё вышел мужчина в молочной рубашке и тёмных брюках, с кожаным портфелем в одной руке и пиджаком — в другой. Его спина была такой знакомой, что Аллу передёрнуло. Он медленно закрыл дверь и поднял голову. Сергей Костенко. Его чекистская память не подвела: эту надменную осанку, эти медно-каштановые волосы и выразительные глаза он бы узнал в толпе и через год. «Цаца», — пронеслось в его голове. Но при этом достаточно красивая, самодовольная, заграничная. Однако это ровно до тех пор, пока она не открывала свой рот и оттуда не вылетали хамоватые фразочки. К счастью, в Припяти не было подобных людей. Ведь если бы они были, то сколько бы времени потребовалось на их «перевоспитание»? Явно немало. А такого количества времени не найдётся, даже если объединить усилия всех сотрудников и неравнодушных людей. Ещё и в минус уйдут. Он сделал несколько быстрых и весьма уверенных шагов. — Тебе девушка уже сказала «нет», — негромко, но властно произнёс Костенко, вставая между Аллой и пьяным мужчиной. — Тебе нужно теперь мужское «нет» услышать? Пьяный тип опешил, его мутный взгляд с трудом сфокусировался на Сергее. В голосе незнакомца не было крика, но был такой стальной нажим, от которого по спине пробегал холодок. Он посмотрел на Сергея, на его спокойное, но твёрдое лицо, и что-то в этом взгляде заставило пьянчугу отступить. — Иди-иди, — Костенко махнул рукой. — Домой. Или к медвытрезвителю. Тип что-то невнятно пробурчал и, спотыкаясь, поплёлся прочь. Алла лишь хмыкнула, скрестив руки на груди. Ей не понравилось, что её спасли, да ещё так по-мужски-снисходительно. Она справилась бы сама, конечно. Может быть. — Что, опять? — Сергей повернулся к ней, и в его глазах блеснула лёгкая насмешка. — Вы здесь просто нарасхват: и хамите, и вам хамят. Алла нахмурилась. — Я не хамила. И мне не хамили. И вообще, это не ваше дело. — Конечно, моё, — он чуть улыбнулся. — Центральная площадь, моя смена, да и вообще… — он огляделся по сторонам, еле сдерживая усмешку, — мой родной город. — Этому городу от силы лет десять будет, вам столько же? — очень надменно и скептически уточнила Алла, не скрывая некоторой неприязни к вновь появившемуся собеседнику. Вот он, минус жизни в маленьком городке — все друг друга знают и регулярно встречаются на улице. — Плюс-минус, — Костенко пожал плечами. Сегодня у него было хорошее настроение: выспался, на работе никто не завалил бумагами, да и вообще… Просто было смешно наблюдать, как эта приезжая «мадам» еле сдерживает свой подол под порывами ветра. Кто-то явно не умеет одеваться в такую погоду. Ох уж эти модные женщины… — Раз уж «плюс-минус», тогда всё понятно, — Алла закатила глаза, думая о том, что перед ней ещё один типичный житель этого города, похожий на того, с кем она столкнулась пять минут назад. Правда, от этого мужчины не пахло алкоголем, и одет он был лучше. Сергей чуть приподнял бровь. — Простите, что «понятно»? — Всё. Абсолютно. О среднем уровне интеллекта этого города. Ещё и такой объект рядом! А доверили на такое... — она пренебрежительно махнула рукой в сторону собеседника. Её голос стал таким высокомерным, как будто она обращалась к пациенту с низким уровнем интеллекта. После взгляд Аллы скользнул по его простой рубашке и портфелю, продолжая оценивать теперь и это. Настроение Сергея вмиг испортилось. Он почувствовал, как внутри что-то сжалось, но привычно взял себя в руки. — Объект? Интересно. И кем же надо быть, чтобы обладать таким уровнем интеллекта, который, как вы изволили заметить, отсутствует в этом городе? — он слегка наклонил голову, изображая неподдельный интерес. — Будущим нейрохирургом, — ответила Алла, смерив его надменным взглядом. — А вы кто такой, что судите о чужом интеллекте? — Инженер, — очень легко соврал он, улыбаясь уголком губ. — А нейрохирург… Это тот, который глаза лечит, да? — он стал изображать типичного инженера: обычно они не слишком разбираются в тонкостях медицины. — Нет, — девушка нахмурилась сильнее. — Сердце? — он продолжал свою игру, будто восхищённый профанат. — Ну правильно, может, посмотрите, как оно у других работает, если своего… — он осёкся, понимая, что перегнул палку. Алла не стала ждать. Она подошла к нему вплотную и ткнула пальцем Костенко в лоб. — Вот что я лечу, — её голос звучал холодно и уверенно. — Мозг. И, судя по всему, у кого-то он явно имеет проблемы. Как и у всего этого мелкого городишки, который считает себя центром Вселенной. Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и, цокая туфлями-лодочками, ушла, одной рукой придерживая пышный подол платья, а другой — пакетик с дрожжами. Сергей проводил её взглядом, слушая её звонкое цоканье по асфальту. Он лишь закатил глаза. «Ой-ой-ой, какие мы умные. Цаца», — пронеслось у него в голове. Однако в глубине души, помимо раздражения, зародился интерес. Это был чисто профессиональный интерес чекиста и офицера. Уж не был ли это плохо замаскированный западный шпион?