Шецинская цаца

‎Город накрыло плотным, серым одеялом ливня. Огромные капли с размаху бились о подоконники и стёкла, выбивая барабанную дробь, а затем стекали мутными ручьями, превращая образцовые улицы в акварельное марево. Вопрос о прогулке отпал сам собой — на улицу не хотелось даже смотреть. ‎ ‎В квартире было уютно и пахло свежеиспеченной шарлоткой. Но её уже не было, в отличие от запаха. Лена в коротких домашних шортах лежала на кровати, задрав ноги на стену. Она замерла в нелепой «берёзке», медленно шевеля пальцами ног и рассматривая цветочки на обоях. Алла устроилась рядом, поджав ноги и лениво перелистывая заграничный журнал, который чудом привезла из Шецина. ‎ ‎— Ну и чего он? Прям так и сказал: «мужское нет»? — Лена хихикнула, едва не завалившись на бок. — Прям герой, честное слово. ‎ ‎— Скорее, местное посмешище, — Алла фыркнула, не отрываясь от разворота с модными платьями. — Посмотрел на меня так, будто я — нерадивая школьница, которая не выучила стишок. Сказал, что инженер. Но манеры, Лен… Представиться и то не подумал. ‎ ‎— Зато шпану отогнал! — Лена наконец опустила ноги и села, задыхаясь от прилива крови к голове. — Наш инженер-то не промах. Ты видела, какие у него плечи под этой рубашкой? Прям атлант. ‎ ‎Лена, хихикая, крутила своими плечами, изображая мужские. ‎ ‎— Плечи как плечи, — отрезала Алла, хотя в памяти услужливо всплыл разворот его спины. — Обычный советский работяга. Наверное, из тех, кто по воскресеньям ходит в гараж чинить «Москвич» и пьёт жигулевское. А то и не только пиво. ‎ ‎Лена посмотрела на подругу с сочувствием. Она знала, почему Алла такая колючая. Сама Лена была из простых: родители всю жизнь на заводе в Ленинграде, привыкли к труду и стабильности. А Алла… Алла строила планы на Шецин. Она видела себя в белом халате в современной польской клинике. Но оставаться там, зная, что отец, «образцовый офицер», годами врал её матери, было выше её сил. Алла выбрала мать, выбрала Союз. И её изящные планы на жизнь нелепо разбились. ‎ ‎— Ладно тебе, Алк, — Лена ткнула её локтем в бок. — Город-то новый, люди тут интересные. Может, кого интереснее найдём? ‎ ‎— Ищи кого хочешь, — пробормотала Алла, закрывая журнал. — А мне от Припяти ничего не нужно. Спасибо, уже всё сама увидела. ‎ ‎— Как знаешь... — девушка завалилась на бок, подпирая голову рукой. ‎ ‎Вдруг в дверях комнаты, которую девушки делили на двоих, показалась Мария Ивановна. ‎— Девки, айда на кухню! Мой Колька такого леща поймал! ‎ ‎Девушки только и успели восхищённо переглянуться, как в следующий миг они так подпрыгнули с кровати, что едва не рухнули. Смотреть на живого леща, да ещё такого огромного, выпадало не каждый день. На кухне, в огромной эмалированной миске, лежал настоящий речной великан. Тёмно-серебристый, с мощным хвостом и важной, неторопливой мордой, он лежал бездыханно. Рядом, довольно улыбаясь, стоял дядя Коля, только что вернувшийся с утренней рыбалки. — Ну что, девчата? — он по-хозяйски потёр ладони. — Такого экземпляра я давно не ловил. Будет сегодня уха — пальчики оближешь! — И правда огромный, — прошептала Алла, невольно залюбовавшись. Лена же, наоборот, скривилась, пряча лицо за плечо подруги: — Ой, дядь Коль, он такой страшный! А усы эти... Фу! — Ничего ты не понимаешь в мужской красоте, Ленка, — хохотнул он, бережно перекладывая рыбу в большую кастрюлю. — Вот он — настоящий король Припяти. Не то что ваши ухажёры. Алла фыркнула, но с интересом наблюдала за тем, как ловко дядя Коля орудует ножом, как привычно потрошит рыбу, не боясь запаха и крови. В этом было что-то настоящее, почти древнее, чего не хватало в её жизни, где всё покупалось уже в готовом виде в гастрономе. — А ну-ка помогите, красавицы, — скомандовал он, отрываясь от своего занятия. — Ленка, картошку чисть. А ты, Алла, лучку мелко нарежь. На войне как на войне, на кухне — тем более! Девушки послушно взялись за ножи. Через полчаса вся кухня благоухала ухой, и даже Лена, морщившаяся от вида красавца-леща, съела целых две тарелки.

‎***

‎ ‎Утро ворвалось в комнату девушек вместе со щебетом птиц и ослепительным солнцем, которое жадно высушивало вчерашние лужи. От ливня не осталось и следа, только воздух стал пронзительно чистым, пахнущим мокрой травой и нагретым асфальтом. ‎ ‎— Алк, просыпайся! — Лена бесцеремонно стянула с подруги одеяло. — На улице жара, дядя Коля сказал, что сегодня все двадцать восемь будет! Идём на речку, на городской пляж. Там сейчас вся Припять соберется. ‎ ‎Алла недовольно зажмурилась, пряча лицо в подушку. ‎— На городской пляж? Лен, там же наверняка яблоку негде упасть. И эта мутная вода… ‎ ‎— Вода отличная, проточная! — Лена уже вовсю потрошила свой шкаф. — Хватит киснуть, мы в отпуске или где? Тем более, надо же тебе выгулять твой польский дефицит, зря ты его, что ли, из Шецина везла? ‎ ‎При упоминании купальника Алла сдалась. Это был её личный триумф — раздельный, глубокого сапфирового цвета, с изящными золотистыми пряжками на бедрах. В Союзе такие можно было достать только через очень крупных фарцовщиков или по огромному блату. ‎ ‎— Дай мне пять минут! — Алла уже скрылась в ванной комнате. ‎

‎***

‎ ‎Дорога к реке заняла минут пятнадцать. Припять в это утро была похожа на ожившую картинку из журнала: молодые мамы с колясками, стайки парней с магнитофонами, из которых доносились песни Цоя, и море зелени. На пляже действительно было многолюдно, пахло жареными семечками и кремом для загара «Нивея», припасённым кем-то из счастливчиков. ‎ ‎Когда Алла сбросила лёгкий сарафан, на несколько секунд вокруг них образовался вакуум. Лена, в своем простом закрытом купальнике в цветочек, восторженно присвистнула. ‎— Ого… Слушай, я, конечно, знала, что он классный, но на солнце он просто горит! Алк, тебя же сейчас взглядами прожгут. ‎ ‎Алла, стараясь сохранять невозмутимость, расстелила покрывало и изящно опустилась на него, надев большие темные очки. Она чувствовала себя королевой в изгнании. ‎ ‎— Девушка, а девушка! — раздался рядом вкрадчивый, слегка хрипловатый голос. ‎ ‎‎Алла даже не повернула головы. Рядом, на соседнем полотенце, расположился мужчина лет пятидесяти. У него был внушительный живот, который он гордо выставил солнцу, и редкие волосы, тщательно зачёсанные на лысину. Он смотрел на Аллу с тем самым интересующим выражением лица, которое она ненавидела больше всего. ‎ ‎— А я смотрю — заграничная птица к нам прилетела, — мужчина игриво поправил соломенную шляпу. — Откуда такая красота? Наверное, папа ювелир? Раз такую оправу подобрал. ‎ ‎Алла почувствовала, как к горлу подкатывает раздражение. «Ювелир. Оправа. Как оригинально», — подумала она. ‎— Мой отец — военный, — холодно отрезала она, не снимая очков. ‎ ‎— О-о, суровая дисциплина! — мужчина не унимался, подсаживаясь чуть ближе. — А я вот, знаете ли, ценитель прекрасного. У нас в Припяти такие фасоны редкость. Может, выйдете со мной вечерком к «Прометею»? Я вам такие места покажу, каких и в вашем… откуда вы там? Неважно? Не увидите. ‎ ‎Он продолжал что-то вдохновенно плести про свои связи в местном торге и про то, как «такой жемчужине тесно в этой раковине», когда за его спиной выросла монументальная фигура женщины в ярко-розовом платьице. ‎ ‎— Толя! — голос женщины прозвучал как выстрел из пушки. — Ты яблоки помыл, ирод? Или мне их с песком есть?! ‎ ‎Мужчина подскочил так, будто его ударило током. Его вальяжность испарилась в ту же секунду. ‎— Галочка… Сокровище моё, я вот как раз… я просто дорогу спрашивал у молодёжи! ‎ ‎— Дорогу он спрашивал! К вытрезвителю ты дорогу скоро узнаешь! — Женщина схватила его за руку и потащила к их «стоянке». — А ну, марш в воду, охлади свой пыл, Казанова недоделанный! ‎ ‎Толя, нелепо перебирая ногами и придерживая шляпу, покорно поплёлся за женой, не смея даже оглянуться. ‎ ‎Алла медленно опустила очки на кончик носа и посмотрела им вслед. Уголки её губ дрогнули в победной, едва заметной усмешке. ‎— Вот видишь, Лен, — тихо сказала она. — Даже в этом городе есть свои… силы сдерживания. Пошли плавать, пока кто-нибудь не решил, что меня ещё и потрогать можно. ‎ ‎Она встала, чувствуя на себе десятки глаз — восхищённых, завистливых, любопытных. Припять была маленькой, и Алла знала: к вечеру о «девушке в синем» будет знать половина города. И почему-то мысль об этом её только радовала. Нашёлся положительный момент маленького городка — здесь очень быстро можно стать «звездой». Но если бы Алла знала, чем это обернётся... Пошла бы на пляж в трикотажной футболке.