Зарисовки фанатки Lili Skillet

Петя одним сильным ударом выбивает дверь в кабинет. Ему даже стараться не пришлось — ногу в колене слегка согнул и дверь, хотя и не слетела с петель, но оказалась открыта. Петя заходит бесцеремонно, даже не собираясь здороваться с хозяином комнаты. Здороваться он еще будет с этим гандоном, ага, ага, сейчас, иди нахуй, ублюдок, гореть тебе в Умбре пидорасу... Петя настолько был зол, что стук каблуков было слышно даже на ковре, хотя казалось бы — этого не должно было быть. Сзади шел Морис — Пете особо муж в этой ситуации не нужен был, все равно он ничем не поможет, только рядом столбом стоять будет и бесить, но пускай идет. Петеньке главное разобраться с этими мразями, японскими вампирами, у которых от японцев видимо даже чести не осталось, гандонов. Ну ничего, ничего, Петя всех выебет, каждому глаза на жопу натянет, каждому все что ниже талии отрежет, в рот засунет и заставит землю жрать блять... Ух он этих гандонов... — Морис, не уж то ты не учишь своего супруга тому, что стоит иногда стучаться? Спокойный, бархатный голос Ханю разносится по помещению. Петя заставляет сделать себя несколько вдохов-выдохов, чтобы не прибить этого гребаного вампира на месте. Нельзя, у него дети. Парень поправляет волосы, гладит языком клычки и улыбается. Петя прекрасно осознаёт, что его улыбка сейчас выглядит слишком мерзко и отвратительно, но ничего не может с этим поделать. Гандонов надо бить. Слабокровка неторопливо подходит в комнату, подходя прямо ко столу и опираясь об него ладонями. Сейчас он нависал над Морисом, но хозяином положения себя не чувствовал. Точнее, чувствовал, но не до конца. Петя улыбается, клычки показывая, а после нежно-нежно тянет, взгляд с Ханю не сводя. Главное не убить прямо таки сейчас, а то будет очень печально, если слабокровка погибнет от рук древнейшего вампира. — Юзурик, а ты вот мне скажи: Японцы же слово держат? Петя улыбается, улыбается, но улыбку тут же снимает. Какой Юдзуру гандон, все гандоны, всех убить, всех изолировать, пускай горят все к чёртовой матери... — Ну, собственно, мне похуй. Ты мне скажи, свет сердца моего, принц поднебесный, какого хуя блять твои люди задерживают поставки? Петя не даёт вставит и слова. Он чувствует запах крови и ноздри невольно расширяются. Петра порой несет, особенно при старших вампирах. Он и так речь не особо контроллит, а при этих пидорасах особенно... — Так вот блять, сука. Мне похуй на вашу политику, она вообще не оправдание, мне она кстати не мешает, а вы видимо гандоны, забываете кто вас выкормил, выпоил... Сука! Ханю поднимется медленно. Он дал слабокровке возможность распалиться. Разозлиться. Почувствовать запах крови. Возненавидеть все происходящее. Слабокровка в какой-то степени был наиболее подвержен влиянию крови, не превращаясь из-за нее в жаждущее животное, но распаляясь, злясь или наоборот ища источник носом. Слабокровка прекрасно себя контролировал. Но против природы не пойти. — Собака. Ханю шепчет это с лёгкой усмешкой, смотря на Петра с покровительственной насмешкой и легким презрением. Тот кажется злится, ведь реакция его максимально однозначно — шагает вперед и только рот открывает. Юдзуру это и было нужно. Петя делает шаг, Юдзуру в ответ и хватает мальчишку за волосы, притягивая его к своим губам. Петя кажется не успевает ничего понять — не успевает ни дёрнуться, ни вздрогнуть, оказавшись во власти древнейшего вампира. Ханю держит его крепко, не стесняясь использовать клыки, язык. Слабокровка, как бы не старался не может даже губы сомкнуть, да и стараться у него уже не получается — парень обмякает в руках Ханю. Через пять минут только Ханю отпускает парня, оттаскивая его от себя. Глаза у слабокровки шальные, зрачки расширенные. Видимо, влияние древнейшего вампира слишком сильно разбивает его мысли, оставляя непонятное месиво в голове. — Браво. Со стороны слышатся одинокие хлопки Мориса. Ханю даже не поворачивает головы — в отличии от Петра, что дергается, поворачиваясь. Его так просто напугать... Петр даже не вампир — презренный слабокровка. Ханю не понять, чего Морис так с ним носится, но возможно он сможет осознать это, почувствовать... Пронять. Слабокровка сжимается невольно, смотря на Мориса. Ханю знает, что он не боится — он не чувствует страха в его голове. Петр одновременно выгнать из своей же головы пытается, при этом смотрит на Мориса. Запах легкой тревоги чувствуется за версту. Ханю вздыхает тяжко — не нравилось ему его ощущать. Никому из вампиров не нравилось чувствовать запах тревоги. — Ты знаешь, что за измену я как твой прародитель могу тебя убить? Не смотря на слова, голос у Мориса весёлый. Ханю не даёт Пете их осознать, оказываясь за спиной, касается длинными когтями его рубашки, клыки цепляются за мочку уха. Ханю говорит в голове, прекрасно зная, что оба его слышат. — Но мы не станем его наказывать, верно Морис? Он такой грязный, желающий меня мальчишка. Будет глупо убить такой подарок. На этих словах когти Юдзуру разрывают рубашку Петра. Морис делает тоже самое спереди. Ткань буквально падает на пол, неспособная больше держается. Такая же участь касается брюк и белья слабокровки. Ханю отступает на шаг. Ему было интересно. Слабокровка, конечно был возбуждён. Да и сам Ханю свое возбуждение ощущал. Смотреть сейчас на того невинного, немного непонимающего... Было весело. Ханю улыбается. Его улыбка не предвещает ничего хорошего, но повеселится все же хотелось. Растяни себя сам. Мы будем смотреть. Секунда — и слабокровка тянет руку к причинному месту. Правда не проходит и минуты как он сбрасывает наваждение и с раздражением смотрит на Ханю. Тот не расстраивается. Он понимает, да и понимает это Морис, что псинка рано или поздно подчинится своим хозяевам. Слабокровка опускается на колени. Миг — и тянет руки к брюкам Мориса. Ханю не мешает, внимательно наблюдая, как он немного сумбурно пытается их расстегнуть, спешит, торопится. Ханю наблюдает свысока, совсем не ослабляя давление гипноза. Псинка безусловно может сопротивляться — но он сам этого не захочет. Это знали все в комнате, знала и сама собака, что коснулась губами головки члена Мориса. Ханю прикрывает глаза. Петю хватило на пять минут. А после он расслабился и рука потянулась вниз, касаясь колечка мышц. Губы ритмично ласкали желаемое наслаждение, касались ствола члена Мориса. Ханю прекрасно понимал, что собака отдалась гипнозу Безусловно он все еще может сопротивляться — но это будет для него гораздо, гораздо сложнее. Морис кончает резко, когда Петя входит в себя уже третьим пальцем. Ханю вздрагивает, видя как парень глотает. Даже не кашляешь Завидуешь? Морис усмехается, гладя Петра по голове, а после медленно оттаскивает его от своего члена. Ханю неторопливо подходит, касаяется головы парня, наклоняется к нему. Ох, его поясница не скажет ему спасибо... Подвесь себя в воздухе. Ты же можешь. И мы оба это знаем. Ханю шепчет мягко: Петя не пытается сопротивляться. Ему нравится все происходящее, даже если он сначала пытается это отрицать. Слабокровка медлит. А после тело медленно поднимается в воздух. Выше. Знаешь позу на спине подняв ноги? Прими ее и держи себя в воздухе. Петр слушается, хотя Ханю чувствует, да и слышит в голове негромкое "гандон". Ханю усмехается, медленно расстёгивая чёрные брюки. Он давно уже возбуждён. Она чувствует, как Морис за ним наблюдает. У собачки то сил нет — тот полностью расслаблен. В отличии от Мориса, что смотрит с каким-то жадным интересом. Ханю позволяет. Ему тоже интересно. Провести по себе ладонью пару раз, разогнать кровь. Подставиться к слабокровке, войти в него медленно. Сейчас Ханю тратил силы лишь на гипноз. Было даже... Интересно? Интересно сколько продержится вампиреныш. Петя вскрикивает, когда Ханю толкается в него. Руки висят в воздухе — Петя не пытается их контролировать, слишком тяжело. Он чувствует чужие грубые, резкие толчки, чувствует, как гладят его живот... ... Чувствует как Морис царапает его соски своими когтями, оттягивает, царапает головку. Петя вскрикивает, судорогой дергаясь в воздухе. Ханю плюсом меняет угол.. Пете сейчас слишком хорошо. Он чувствует чужое дыхание на своей шее. Он чувствует как Морис — а это был именно он, прокалывает шею клыками. Зрачки увеличиваются. Петя поддаётся, чувствуя запах крови. Какая разница чья она? Главное что кровь. Петя дергает головой, обмякает, но тело все еще держится в воздухе. Черт возьми, ему так сейчас хорошо... Петя чувствует, как его обхватывает рука Мориса. Как толчки Ханю становятся все беспорядочнее. Он закатывает глаза, чувствуя приближение оргазма. Сука, почему так ахуенно черт возьми?! Морис слизывает кровь с шеи Пети. Ханю кончает — и Петя вслед за ним. Он не чувствует больше ничего, кроме того, как его заполняет сперма. Он слишком устал и ему слишком ахуенно. Петя валиться вниз — прямо в руки Мориса, что успевает подхватить. Как же ему сейчас ахуенно... *** — Закормили тебя твои? Петя дает подзатыльник хохочещему убегающему Владу. Сперма все ещё сука стекает по ногам — а прошло уже с их секса часа наверное шесть? И живот даже не уменьшается! Это конечно не сильно видно, но... Но Петю это все равно бесит. К нему подходит Морис. Петр пытается отстраниться, показательно показывая, что он недоволен, но его за талию притягивают, одной рукой гладя наполнившийся живот, а вторая пролезает под брюки, щупая мокрое бельё. Петя позорно тихо всхлипывает — Морис надавил, и пошло давление на мочевой пузырь. За все время Петя так и не смог отлучиться в туалет. Он конечно вампир, но все равно непонятно. Подходит Ханю. Он не задерживается долго — целует в уголок губ и быстро уходит. Морис уходит за ним. Петя вновь остаётся в одиночестве — с увеличившимся животиком, мокрыми насквозь трусами и попытка улыбаться, даже если хочется застрелиться. Я этих гандонов убью. Удачи, собачка. Петя бросает взгляд в сторону Ханю и сжимает бокал с вином. Он отыграется.