Зарисовки фанатки Lili Skillet

Ангел, с оторванными крыльями, все равно является ангелом. Петеньке было пять, когда дядя Владик пришёл в их семью. Мама, улыбаясь, привела в дом мужчину в костюме, с галстуком и в очках, объявив сыну, что дядя Владик его новый папа. Петеньке было пять с половиной, когда он начал называть дядю Владика папой. Мама купила торт и свечи в тот день, а еще купила настоящую машинку Петеньке. Петя сидел на коленях у папы и игрался с машинкой. Папа целовал его в лоб и гладил по волосам. Петя смеялся, Петя был счастлив. Петеньке было семь, и папа все еще помогал ему находиться в ванной. Петеньке это совсем не нравилось, но он не хотел чтобы папа ушел к другой женщине, чтобы мама плакала, поэтому терпел. Это же нормально? Тем более он еще маленький. Петенька всегда был болезненным ребёнком. Постоянная простуда, аллергии, пищевая избирательность. Петенька учился дома, а выходил только на прогулку, оттого особо не общался с другими детками, слепо веря словам отца и матери. Интернетом он почти не пользовался — незачем. Дома своя библиотека, конструкторы, куча игрушек и приходят родственники папы с подарками. Чем не жизнь? Петеньке было десять, когда папа впервые коснулся его там. Петенька ничего не понимал, он был маленьким. Да и не учили его понимать. Петенька сначала испугался, но папа объяснил, что все отцы так делают с детьми. А еще запретил рассказывать маме, ведь мама тогда заболеет. Петечка поверил ему и позволил касаться себя дальше. Он не хотел, чтобы мама болела, а это его устраивало. Петечка слушал папу, папа никогда его не обманывал. Папа его самый лучший друг и самый близкий человек, Петечка верил ему как себе, рассказывая абсолютно разные тайны, секреты и истории. Петечке было двенадцать, когда он сам уже умел многое, и ртом и пальцами и губами. Папа его хвалил и Петечка был счастлив. Если все папы так делают с сыновьями, значит это хорошо? Тем более папа иногда тоже так делал, Петечке вроде было приятно. Значит это нормально. Петечке было пятнадцать, когда он в первый раз пошёл в школу. Петечке было пятнадцать и три месяца, когда его учитель по биологии сказал, что Петя ему нравится. Учитель был старше Пети на десять лет, но папа на 20, значит возможно это правильно. Пете было пятнадцать, когда у него появились первые отношения и Пете было шестнадцать, когда отец сказал разорвать их. Папа не объяснил зачем, но пригрозил мамой. Петя не хотел, чтобы что-то случилось с мамой, он любил ее. Петя слишком ее любил... Пете было шестнадцать, когда его раздели и тронули сразу несколько человек. Петя сомневался, но папа... Папа сказал, что это нормально. Петя поверил папе, ведь никому другому он верить не мог. Это же любимый папа, муж его мамы и прекрасный человек. Ему не верить... Пете было семнадцать, когда он решил посмотреть у друга в телефоне, как называются такие отношения. Пете было семнадцать и его жизнь оказалась разрушена. Петя никогда не показывал о том, что знает. Продолжая улыбаться, кивать родителям и делать то, что говорит делать отец, Петя внутри умирал от отвращения и мерзости к самому себе, он трясся от ненависти к своему телу и этому человеку. Всякий раз хотелось ему выбить зубы, вырвать волосы и разбить это отвратительное лицо об его же кровать, но его всякий раз останавливал его страх. Липкий, живущий под кожей. Петя конечно понимал, что ему нечего, наверное, бояться, что его никто, наверное, не должен обидеть и что никто, наверное, не скажет, что он плохой, так? Петенька хотел верить в это. Он же и так мерзкий, грязный, отвратительный, он гадкий, противный, грязный, и ему так не хотелось быть ещё и плохим. А Петя станет. Он был уверен, что станет. Он же, фактически, укрывал этого человека, пускай и не по незнанию, по малолетству... Пете было противно от этого человека, противно от себя, противно ото всех. Но он терпел. Терпел до восемнадцати, ведь страх был сильнее его поехавшей менталки, которую разъебало новое страшное знание. В восемнадцать Петя сбежал. Сбежал глупо, отчаянно, прикрывая руками голову, сбежал в Санкт-Петербург, в университет, где принял решение обучаться. Спрятал душу и мысли от родителей, не рассказав им о том, что планировал, и ушёл. В первый день нахождения в общаге, Петя засел в душе на два часа, отчаянно оттирая тело с мылом. Его сосед, кажется ругался, но как же Пете было плевать. Он наконец-то свободен. Кажется... По крайней мере Петя надеялся на это. Его соседа тоже звали Влад. Петю передергивало с этого имени. Влад, Владик, Влад... Он пытался кличить его по иному, но остановился в итоге на Владе, никак не меняя форму его имени. О случившемся Петя старался не вспоминать никогда, не думать, не слышать, не ощущать. Это было слишком противно. В северной столице было хорошо. Петя прятался там от своего грязного прошлого, от своей настоящей личности мерзкого существа и человека, от себя, отвратительной дряни, мерзкой суки, и уебищной твари. Петя такой грязный, жирный, отвратительный. Он такой мерзкий. Как Влад с ним живёт в одной комнате? Петя на месте Влада давно поспросил бы коменду перевести себя в другую комнату. Жить с таким отвратным, грязным, открытым для всех мужчин существом нельзя. Петя сдох бы давно, да слишком сильно смерти боялся, одни лишь думы об этом убивали, заставляли чувствовать себя куклой, которая легко попадает в руки таких отвратительных существ. Петя жмурится, и тычется носом в подушку, обнимая огромного медвежонка. Кто ему его подарил? Петя не помнит. Петя самый отвратительный человек. Нет на земле никого хуже него. Позволив ему касаться себя там, Петечка показал всю реальность себя, как мерзотнейшего человека, как отвратительной личности,как похотливого животного. Петя не принимал во внимание, что он не знал, что это плохо. Он видел только себя — грязного, отвратительного, сломанного. Петя доказал себе, что он это заслужил. Даже если душа где-то там не хотела в это верить, Петя запрещал. Он заслужил. Он заслужил это свои грязным, мерзким ртом и отвратительным поведением. Он же мерзкий. Он дал ему себя коснуться. Он позволил это — ничего в его голове даже близко не воспротивилось происходящему. Ему это нравилось, и ничего не откликивалось в голове. Значит он этого хотел. Значит он виноват. Петя вздрагивает, когда до его плеча касается одногруппница. Он отодвигается — поворачивается так, чтобы рука девушки спала с его плеча и не касалась. Аделиα — староста их группы и очень умная девушка. Петя не слышал, что она говорит, из-за чего слегка кивает. Девушка вновь перепроговаривает информацию. Ничего нового. Староста уже привыкла, что одногруппник был немного дурачком. Что он никогда не слышал и витал в облаках постоянно. Делия повторяет, не теряя с лицы нежную улыбку. — У нас в музей поход. Надо тебе подписать отказ. Аделия сует практически в руки бумажки, и кладет ручку. Петя тупо сидит пару минут, пытаясь вспомнить свою подпись, а потом словно выныривает, и подписывает документы. На совместные мероприятия с группой он не ходил. Да и не общался особо. С особой нелюбовью к тактильностям, да и отсутствием социализации, Петя был далеко не самым хорошим посетителем всея совместных мероприятий. Аделя поняла это уже в первую неделю и приносила Петру только отказы. В группе Петя ни с кем не общался. От него нельзя было узнать домашку, расписание нельзя было ничего попросить — но справедливости ради, Петя сам ничего не спрашивал. Он никому не давал свои вещи, но и сам не одолжаливал ни у кого. С Владом жить получалось плохо. Петя не умел ничего обсуждать: не пригодился ему этот навык за всю его жизнь. Он хотел жить спокойно, ложиться рано, просыпаться рано и ни с кем не контактировать. Влад... Влад же был полной его противоположностью. Приходилось идти на компромиссы. Например, Влад не трогал его вещи, а Петя терпел его вечеринки. И неважно что, Пете было негде ночевать. Влад же пошёл на компромисс и не берет его вещи, хотя ему, кажется, это важно. Неужели Петя не сможет? У Пети не было друзей. Он не расстраивался из-за этого — видимо он этого заслуживал. Он же грязный. Он порченный руками того, кого кличил папой. Он отвратительный, даже со стороны ведь видно, что он испорчен руками взрослого человека. Он заслужил, что он один, верно? *** На втором кусе Петя поцеловался. Этого вообще не должно было произойти — по крайней мере по планам Пети. Он не хотел искать отношения — пачкать любимого человека своей грязью, своим грехом и пошлостью... Это было бы слишком мерзко. Но у Влада были другие планы. Тот поцеловал его ночью, будучи кажется пьяным? Влад не особо чувствовал запах алкоголя, он никогда не пил. Но кажется Влад был пьян. Не особо что-то было — Влад поцеловал его и завалился спать, а Петя еще час оттирал его поцелуй от своих губ. На утро они не обсуждали этого. Но Влад... Влад словно начал ухаживать. То цветы подложит, но ручкой поделится. Петя не просил, но Влад чувствовал, когда ему нужна была помощь. Петя боялся этого больше всего. Вообще, Влад, не смотря на конфликты порой, был хорошим. Он смог выбить им у коменды более хорошую комнату и хорошую ванную. Петя однажды пытался мыться в общем душе, еще на первом курсе. Но кто-то... Петя не запомнил лица, но кто-то сдернул шторку. Видимо ради шутки? Петя не запомнил. Он помнил как перепугался и пытался прикрыться, не понимая даже что закрывать — пах или грудь? Ему казалось, что от него несёт этой грязью, пошлостью, мерзостью... Но никто этого не заметил, а извинились. Петя не помнил, как добрался до комнаты, он помнил только, что два часа проревел в подушку. Владу он ничего не говорил. Этого они вообще не обсуждали. Петя просто принял, что через три дня они переехали в другую комнату, а ещё через неделю, после нового конфликта, им допустили в комнату мини холодильник. Петя тогда с кем-то поругался, что с его полки его еду брали... Он не помнил. Он вообще мало что помнил — память была никакая. Влад был заботливым. Он окно мог закрыть, когда Петя мерз, купить воды, его любимый молочный коктейль, шоколадку. Но... Петя не мог этого принять. Как его можно любить? Он пал. Он пал так низко, как не падает никто из нормальных людей. Он позволил человеку, которого назвал отцом, коснуться его там, где его могла коснуться только любовь. Это грязь продолжалась слишком долго. Петя уже испорчен. Он пошлый. Он грязный. Этим всем его тело буквально пропиталось. Петя был мерзким. Его касались. Таких нельзя любить. Петя избегал Влада, но тому кажется было на это влиять, ведь тот с твердым упорством пытался позаботиться. Сам Петя не замечал, что оттаивает к Владу и принимает ухаживания. Петя этого не видел, но сердце уже делало выбор. Ведь он, как любой другой молодой парень, изголодался по любви. А Влад... Влад был готов ее давать и не требовал ничего взамен. А Петя.. Петя тонул в своей боли. Он тонул, неосознанно принимая Влада, но всякий раз его отталкивал, стоило лишь подумать о чем-то другом. Петя слышал, как Деля кличет его "Владиком" и у него дергались губы, он видел, как сосед приносит в дом его любимые пирожные, и губы тряслись от мысли, что он такой грязный, такой мерзкий, такой отвратительный, а Влад об этом не знает и продолжает за ним ухаживать... Ему стоило рассказать, но Петя слишком сильно боялся одной только такой мысли, ведь он же мерзкий и отвратительный, а Владу он кажется нужен и тот кажется его ценит, так может быть можно хотя бы еще немножко представить, что его кто-то может любить... Даже если этот кто-то, с именем этого человека. Петя ненавидел серьёзные разговоры. Но Владу видимо надоело за ним ухаживать. Конечно это долго было произойти, но не так же скоро, не так же быстро и сильно... — Я тебе вообще нравлюсь? Хотя бы немного. Влад спрашивает буднично, но у Пети сердце ёкает. Что ответить? Сказать что нравится — рассказать о том, что он порченный. Не говорить — потерять друга. Петя не хотел ничего этого, но если будет молчать, Влад обидится, он не хотел, чтобы он обижался, но с другой стороны, на него всегда все обижаются, и это наверное заслужено, от..он же обижался, когда Петя что-то не делал, может нормально что на него все обижаются или это ненормально и он вообще ничего не заслуживает, кроме грязи в свою сторону, ведь он грязный, такой грязный, он никому не ну.. — Владик, ты долги ректору сдал? В комнату врывается Аделия. Петя понимает что он не может дышать. Его целуют. Пете весело — папины друзья тут, папа тут, ему смешно. Его несильно трясет за подбородок кто-то, бьет по щекам. Петя этого не слышит, он этого не чувствует... ... Петя заглатывает, закрывая глаза. Он сделает хорошо. Папа сказал, что это норм.. .. Влад бьет по щекам сильнее, Аделя кажется обливает водой Кто он? Что делают они? Зачем они его трогают? Он же грязный. Петю касаются внутри. Ему больно. Он всхлипывает... ... Влад просто крепко обнимает его. Петя плачет. Петя плачет в голос, приходя в себя. Тело поддаётся вперед — он утыкается лицом в чужую грудь и рыдает уже не смущаясь. Его гладят по волосам, а Петя жмется, практически забираясь на колени. Как же ему сейчас страшно. Он не заслужил. Он был идиотом. Ему было всего десять лет. Ему было всего шестнадцать лет. Он просто не знал, так за что, за что, за что же ему это? — Все, все, все, тихо, тихо, тихо... Чш, чш, чш... Чш, чш, чш, чш, чшшшшшшш. Влад шепчет негромко, гладит по волосам. Петя плачет, невольно подставляясь под прикосновения. Он цепляется за его футболку, тычется носом в него, и пытается начать дышать, когда было слишком плохо... ...— Если я тебе настолько не нравлюсь, это нормально Петь. Скажи и все хорошо. Будем просто дружить. Голос Влада вырывает из мыслей. Он вздрагивает, дёргает головой, морщится и слегка отодвигается от Влада, впрочем сидя на коленях. Петя хмурится, и немного сумбурно говорит. Он.. Не хочет чтобы Влад прекращал. Но и продолжать не хочет. — Нет, нет... Ты мне нравишься, нравишься... Петя едва успевает договорить, как Влад перебивает. — Ну, а в чем тогда проблема? Я недостаточно нежен для тебя? Слишком спешу? Влад закидывает вопросами, а Петя жмурится, себя обнимая. Ему не нравится, что Влад так сильно тараторит. Пете тяжело сейчас становится, он руки к ушам подносит. Голова болит от того, как он спешит. Влад замолкает. Петя сидит так пару минут, а после аккуратно поднимается с чужих колен. Садится на другом краю кровати и смотрит на друга пару мгновений. Влад понимает, но с места не двигается. Ждет. Петя выдыхает резко и шепчет, стараясь говорить ровно, чтобы голос не дрожал. — Не все вещи можно обсуждать. Это мой выбор. Встань пожалуйста с кровати, вещи испачкаешь. Петя говорит, а на Влада даже глаз не поднимает. Тот поднимается резко, матерится, а после уходит, хлопая дверью. Петя остается на кровати, пока слезы текут по щекам. Он шарится руками, нащупывает подушку, обнимает ее и тихо всхлипывает. Он не хотел быть порченным и грязным. Он не выбирал этого. Выбрали его, но он этого не хотел. Но как сказать об этом Владу? *** Ухаживая прекращаются. Влад теперь совсем лишний раз с ним не говорит. Петя вроде выдыхает спокойно, но иногда... Иногда он глазами Влада ищет, ждет, когда тот улыбнётся, что-то предложит. Петенька привык к его заботе. Она была ожидаема уже. Как бы Петенька не пытался этому воспротивиться. И сейчас, без заботы лучше друга было очень одиноко... Когда Влад закатывает вечеринку, Петя ночует на улице. Снова. Изначально он не собирался спать, но его отключило на скамейке в парке. К счастью, разбудил его будильник. Люди наверное уже фотографировали, но так плевать, надо уже домой бежать... Но в общаге, которую Петя с каким-то теплом домом звал, его встречает Влад. Недовольный — он кожей это чувствует. — Пе-еть. Тянет он с порога. Петя замирает, пытаясь со стеной слиться. Ему совсем не нравится этот тон. — Напомни-ка, где ты ночуешь? Ах... Петя выдыхает, и даже натягивает на себя улыбку. Ничего, сейчас соврет. — Дома. У меня св.. Влад перебивает. — Скамейка в парке твоя квартира, я прав? В воздухе кажется запахло злостью и раздражением. Петя сжимается, пытаясь не то что слиться со стеной — стать ее продолжением. Ему не нравилось, к чему ведёт Влад, и ему совсем не нравился тон его голоса.. — Нахуя ты меня обманываешь блять? Сказал бы, я бы не приводил друзей. Я же переживаю! Я понимаю, тебе на меня похуй и все такое, но давай тогда разъедемся, мне есть куда, насчет тебя договорюсь, не подселят никого. У нас должно быть доверие и какие-никакие компромиссы, а не то что происходит... В запале Влад касается Петиной кружки. Язык работает быстрее головы. — Не трогай! Исп... — Да понял я блять, что ты такой брезгливый! Я же сука такой смертный, порчу все, к чему принц прикасается! Кружка летит в стену, рядом с Петей, разбиваясь. Петя вздрагивает, в струночку вытягиваясь и смотрит на то, как осколки, словно в замедленной съёмке, вниз летят. Он кажется даже не дышит — лишь смотрит не мигая. Влад кажется только сейчас понимает, что сделал, ведь лицо его изменяется. Но он не успевает заговорить. — Я хотел сказать, что ты испачкаешься, если прикоснёшься... Петя шепчет это дрожащим голосом, слезы стекают по щекам. Он не шевелится. Это была первая кружка, которую он купил, когда сбежал из места, названное им когда-то домом. Влад окончательно отмирает. Смотрит испуганно, подходит медленно, осколки обходя и берет Петю за плечи, отводя его в сторону, к своей кровати. Почему то Влад чувствовал, что друг бросится сейчас на осколки. Он этого не хочет. Петя как кукла за ним идёт и садится рядом. И отмирает только слыша чужой встревоженный вопрос. Он не чувствовал даже, как его ладони гладят, находясь в каком-то непонятном ему трансе. — Что ты имел ввиду, под тем, что я испачкаюсь? Петя замирает. Высвобождается аккуратно из рук Влада и отодвигается в сторону. Владу сейчас будет от него противно. Петя не выдержит, если Влад сам его оттолкнёт. Пускай лучше он сам. — Порченный я, Влад. И испортили меня рано. Испортил меня тот, которого я назвал своим папой. Петя говорит это уже спокойно, лишь на конце его голос срывается. Влад кажется ничего не понимает. Петя вздыхает. — Он первый раз коснулся меня в десять. Или в семь? Я не помню. Это продолжалось очень долго, а я просто верил ему и думал, что это нормально... Я грязный Влад. Я проклят вселенной, я мерзкий, я отвратительный, я не подумал даже, что это неправильно, я позволял себя трогать, я... Петя не замечает что его несет, но замолкает, когда Влад резко бросается прямо и обнимает слишком крепко. Не дает даже договорить. Лишь прижимает к себе и поспешно, горячо куда-то в затылок говорит, ладони Пети к себе прижимая. — Ты не виноват в этом. Слышишь? Ты не виноват. Ты не грязный, ты не хотел этого. Ты не виноват, Петь. Пете никогда не говорили, что он не виноват. Пете сносит крышу и он рыдает в голос, вновь прижимаясь к его груди. Плечи трясутся, а сам Петя плачет, найдя наконец-то место, куда он может прореветься. Ему никогда не говорили, что он не виноват. — Мне было больно... Я не хотел всего этого... Мама называла его Владик, а я ненавидел... Я должен был узнать раньше... Я был дураком... Мне было страшно... Петя даже не может связать двух слов, но этого кажется и не требуется. Влад утягивает его на кровать в своих объятиях, позволяя прижаться и прореветься. И Петя плачет, плачет, плачет, первый раз за столько лет почувствовав себя в безопасности. Он его слишком сильно любит. Через два часа только Петя успокаивается и лежит на чужой груди, поджав ноги. Рука Влада гладит его по волосам. Петя не шевелится — только губы слегка вздрагивают. — Ты мне правда, очень-очень нравишься. Но мне страшно. Влад гладит его по волосам и кажется улыбается. Петя это чувствует. — Давай бояться вместе? Петя замирает. Замирает и рука. Наконец, Петя кивает. — Давай.