Зарисовки фанатки Lili Skillet

Петя, укутанный в несколько слоёв одежды, прижимает к себе огромную лягушку и плачет. Он не плакал громко, но особо и не скрывался. Не было смысла — во первых он сейчас один дома, а во вторых от мужей слезы можно уже и не прятать вроде как... Петя прижимает к себе лягушку ближе, и хнычет в нее. На столе стояла банка остатками средства для моющей посуды. Как Петя хотел его... А еще у него живот тянул немного, так как малыши пинались и с этим ничего нельзя было сделать. Двое. Петя все никак не мог привыкнуть к этой мысли, из-за чего тут же начал реветь еще сильнее. Почему? Он сам не знает, оно само как-то... Вообще Пете конечно его состояние не нравилось. Мало того, что там двое, из-за чего его разнесло всего, работать нормально не получалось, кушать, а еще токсикоз, все дела... Вот ещё и приболел навскидку. Не жизнь — сказка. Послышалось, как в замке поворачивают ключ. Петя шмыгает носом, поспешно лицо утирая. И чего он разревелся как маленький? Вот мужья пришли, апельсины принесли. Или мандарины... Петя уже сам не помнит, что хотел. Но хотел же! Наверное... Дверь открывается, и Петя садится устойчивее, демонстративно поворачивая голову к телевизору. Словно не он тут только что рыдал, и вообще не никого не ждал, он к тому же кажется был обижен... Или нет, ах, это неважно, если что, обидеться прямо сейчас. Петя ненавидел эти изменения в своем характере. Капризность, постоянные слёзы, ранимость выжимали из него все соки. Стоило только мужьям сказать что — и Петя плакал, хотя головой понимал, что в этом ничего плохого нет и страшного вроде тоже ничего. Но все равно расстраивался... Первым в комнату заходит Илья — Петя через секунду морщится, закрывая нос пледом. От обоих несет улицей, другими омегами, альфами, грязью... Фу, Петя опять плакать сейчас начнет. Чуть позже заходит Миша и Пете хочется выть, ведь от обоих несет, становится плохо, тошнить начинает, и плакать хочется... Мужья почему то дальше не проходят. Петя, все ещё не поворачиваясь, и стараясь носом не дышать, готовится спросить, но Илья его опережает. — Петенька, золотко, ты же не пил, да? О чем этот козел? — Да не... Идите в душ сходите, от вас несет... Петя не успевает договорить. Илья резко срывается с места, подбегая, а после хватает Петю за подбородок и сильно-сильно давит на челюсть, заставиви рот открыть. Петя вскрикивает, от легкой, но неожиданной боли и слезы все же начинают течь из его глаз. Илья, заприметив их, отпускает. Средства уже нет — Миша убрал. До Пети доходит медленно : через минуту. Но ссообразив, он хватает подушку с дивана и бесцеремонно бьет ею Илью по лицу. — Сволочь! Я что на идиота похож?! Илья смеётся. И Петю это злит еще сильнее, но ничего он с этим поделать не может — спина. В конце концов он просто швыряет подушку в Илью и садится на диван. Через секунду он уже рыдает. Еще через несколько секунд рядом садится Миша и Петя только-только лезет в его объятия, но слышит запах .. — Идите оба в душ сходите. Петя заворачивается в плед, уворачиваясь от поцелуя Миши. — Как скажешь жаным. Миша говорит негромко, а после с Ильей они оба уходят. Дальше Петя ничего не слышит, потому что замечает пакет. С оранжевыми вкусными фруктами. Петя тянется к ним, шуршит пакетом и умыкает один. Начинает чистить, сам не замечая, как во рту появляется слюна. Мандарины! Петя берёт одну дольку в рот, и сразу же морщится. Кислятина. И невкусный вообще... Он не будет. Мандарины невкусные и Пете вновь хочется плакать. Но он слышит щелчок двери и через несколько секунд, к нему подходят мужья, садясь рядом. Миша заграбастывает омегу в объятия, Илья обнимает с другой стороны. От них все ещё несет, но уже не так сильно... Потерпеть можно. — Петенька, что случилось? Голос Ильи неимоверно ласков, он гладит по спине, целует в шею, в плечи, массирует пальцы. Петя утыкается носом в шею Миши, но все же выговаривает, чрез краткие всхлипы. — Мандарины кислые.... Миша немного меняет положение и кажется берет фрукт. Петя ждет и когда Илья аккуратно тянет его, он показывает лицо и открывает рот. Миша кладет на язык дольку. Петя рот закрывает и долго рассасывает ее, прежде чем проглотить и удовлетворённо кивнуть. Сладкий.... А у него был не сладкий... Неужели он выбирать не умеет... — Жаным, ну ты чего... Миша шепчет негромко, гладит по волосам и Петя уже утыкается носом в грудь Ильи и всхлипывает. Илья кладет ему новую дольку мандарина и Петя облизывает губы, но ее принимает. Плакать впрочем не прекращает. Сколько мандаринов ему скармливают, Петя не знает, но постепенно чувствует, что засыпает. Его обнимают крепче, помогая принять полу-лежащее положение и кто-то из них начинает напевать. Умка кажется? Или что-то другое... Но оно хорошее. Петя даже плакать прекращает: глаза слипаются. — Жат, жаным. Негромко говорит Миша, поглаживая по спине. Петя засыпает, уже рефлекторно кладя руку на живот. Сквозь дрему он слышит голоса своих альф, но сосредоточится на получается — спать хочется... — Да нормальный мандарин. Сладкий. — Ага, ты только ему этого не говори, расплачется, что ты не веришь. — Не буду естественно. Слушай, он точно ту хуйню не пил? — Я надеюсь. — Может нам горничную нанять? Чтобы он руки не тянул, куда не надо. — Слушай, а давай. А то я такими темпами с ума сойду. Он скоро мыло начнет есть. — Все, тише, тише, ворочается. Пускай отдохнёт. — Да молчу я. У него температуры же нет? — Вроде нет. Все, цыц! — Молчу. Но Петя не слышит их разговора. Он чувствует только нежные руки мужей и их поцелуи и объятия. Петя сейчас по настоящему счастлив.... Мог бы, если бы не спал. Во сне прийти к такому умозаключению не получится...