Pups

Предупреждение о триггерных темах: обсуждение абортов — Проснись, любимая. Утренний свет проникал в спальню, согревая кожу на спине. Последние несколько ночей ей было так холодно, что даже всего тепла мира не хватило бы, чтобы прогнать стужу из самых костей. Но прошлая ночь была другой. Прошлой ночью она смогла провалиться в сон и, самое главное, проспать до утра. Ей не нужно было смотреть на часы, чтобы понять: она проспала дольше, чем жалкие четыре часа, которые удавалось выкроить в последнее время. Конечности под одеялом казались тяжёлыми, словно налитыми свинцом, а тот холод, от которого она никак не могла избавиться, исчез полностью. Из горла вырвался тихий стон, когда она зарылась в источник тепла. Даже в полусонном состоянии, в котором пребывал её разум, её внутренняя Омега знала, почему она наконец смогла уснуть: рядом был Альфа. Нет, не просто Альфа. Её Альфа. Утром его запах казался ещё более пьянящим, густым, как туман, окутывающий Темзу в прохладное утро. Альфа, Альфа, Альфа. Нежные пальцы гладили его кожу, мягкие губы касались его груди. Жёсткие волоски, редко росшие на его груди, щекотали нос, когда она глубоко вдыхала, практически смакуя его аромат. Она чувствовала только запах Сириуса, перебивавший обычный цветочный аромат кондиционера для белья, которым пропиталось её постельное бельё, но где-то на заднем плане, когда дым переходил в табачную ноту, она улавливала нечто отчётливо более сладкое. Мёд. Бета! Она резко распахнула глаза, синапсы лихорадочно заработали, выстраивая простую связь. — Римус? — Гермиона приподнялась, выглянув из-за завесы своих кудрей. — Что ты здесь делаешь? Недостающий третий их отношений сидел на краю её крошечной кровати, на губах играла мягкая улыбка. Она не была уверена, что когда-нибудь настанет момент, когда его взгляд — словно она не была тем ходячим хаосом, которым себя считала; словно она не могла поступить дурно; словно солнце вставало и садилось ради неё — не заставит ненавистных бабочек выпорхнуть из коконов у неё в животе. От её вопроса его улыбка стала только шире, и он поднял руку, провёл тыльной стороной пальцев по её щеке и аккуратно убрал кудри за ухо. — Ну, видишь ли, я проснулся в пустой постели без мужа. — Я оставил записку, — пробормотал Сириус; его бормотание было приглушено рукой, которую он набросил на голову. Уткнувшись лицом в сгиб локтя, он слабо пытался заслониться от утреннего света. — Да, спасибо тебе за это, кстати. — Римус покачал головой, подняв нефритово-зелёные глаза к потолку. — Хотя я был бы несправедлив, если бы не заметил, что к тому времени, когда я нашёл эту записку, я уже был на грани паники. Длинные щупальца вины пробрались в её сознание, прорываясь сквозь уютный туман сна. Она тут же опустила взгляд на одеяло, вцепилась в него пальцами и закусила нижнюю губу. Конечно, Римус запаниковал бы — он проснулся в пустом доме. И стать причиной этой паники? Что ж, это казалось ещё одной причиной, по которой они могли бы захотеть прекратить их зарождающиеся отношения. — Чёрт. Прости. Я не… — Нет, нет. Ты ничего плохого не сделала, любимая. — В его голосе была мягкость, от которой её сердце затрепетало. Римус всегда был добрым, всегда прощающим. Абсолютный «дающий» в их динамике. Он взял её за подбородок и осторожно приподнял её лицо, пока её глаза не встретились с его. — Меня это даже не беспокоит. Я просто дразнился. Гермиона сжала губы, внизу живота закрутилось напряжение. — Было бы ложью сказать, что я ни капли не ревную… — его голос затих, взгляд намеренно скользнул вниз, к её обнажённым плечам и груди. — Но я далёк от того, чтобы расстраиваться. Доверие. Честность. Вот на чём они построили свои отношения. С самого начала они установили правила, обозначили границы и ожидания. За неделю после её первой течки они заложили прочный фундамент, и его краеугольным камнем было доверие. Это было непросто — не из-за какого-то их проступка, — и Гермионе потребовалось время, чтобы довериться. Но она старалась. — Ладно, — её голос был тихим, раздавленным тяжестью закипавшей внутри вины. Закрыв глаза, она прильнула к ладони Римуса, всё ещё лежавшей на её щеке. — Мне всё равно жаль. — Лунатик мой уже несколько десятилетий. — Сириус зашевелился у неё за спиной, матрас заходил ходуном, и его рука обвила её талию. Он широко растопырил ладонь у неё на животе, притягивая её обратно к себе. — С ним всё будет в порядке. Уголки глаз Римуса собрались в лучики морщин, а улыбка стала шире, обнажив все его идеально ровные зубы. — Семейное блаженство. — Он провёл кончиками пальцев по её коже, опуская руку обратно на матрас. — Итак, как ты? Инстинктивно её рука переместилась, накрыв ладонь Сириуса; пальцы легли поверх его. Как она? Очень интересный вопрос… на который она, честно говоря, не знала, как ответить. — Растеряна? — Её брови взлетели вместе с плечами, и она снова встретилась взглядом с Римусом. — Я так и подозревал. — Он кивнул — вечно терпеливый, понимающий мужчина, которого она узнала. Согнув ногу и поставив её коленом на матрас, он положил руки на колено. — Хочешь поговорить об этом? — Я… э-э… Сосредоточиться было трудно. Не потому, что она лежала под одеялом голая с одним из своих парней. Не потому, что Римус выглядел до глупости красивым в своём сером джемпере и тёмно-синих джинсах. И не потому, что губы Сириуса блуждали по её плечам. Нет. Сосредоточиться было трудно, потому что последние несколько дней она изо всех сил старалась не думать об этом, и это стало почти рефлексом. Избегать. Отвлекаться. Прятаться. — Ты должна знать, что мы поддержим тебя и ребёнка. — Голос Сириуса был низким, его басовитые слова вибрировали на её коже. — Верно? — Мы поддержим её, что бы она ни выбрала, — поправил Римус. Её выбор. Все только об этом и говорили. Рационально она понимала, почему. Это был её выбор, но, по правде говоря, она не была уверена, что он когда-либо был. Эту жизнь, растущую внутри неё, возможно, не планировали, но она точно не была готова от неё отказаться. — Я не хочу… я не собираюсь… — её голос затих, и она посмотрела на свой живот, всё ещё скрытый одеялом. Кожа покалывала под мягким круговым движением большого пальца Сириуса. — Я хочу его оставить. Эти четыре слова словно разом сняли напряжение, которого она даже не замечала между ними троими. За её спиной тело Сириуса расслабилось, ещё глубже утопая в кровати, а плечи Римуса, казалось, поникли от облегчения. Эти четыре слова успокоили обоих её парней так, как она и представить себе не могла. — Хорошо… хорошо. — Римус провёл рукой по волосам, пальцами зачёсывая песчано-светлые пряди назад. — Это… это то, на что мы надеялись… Хотя она слышала его голос, остальные слова потонули в шуме, когда реальность того, что только что сказал Римус, начала доходить до неё. На это они и надеялись? Они хотели ребёнка? Им обоим было далеко за сорок, они давно вышли из стандартного возраста деторождения, но они хотели… — Прости, — Гермиона подняла руку из-под одеяла, останавливая Римуса, и нахмурилась. — Ты только что сказал, что хочешь ребёнка? — Нет. Не ребёнка. — Сириус поцеловал её в плечо. — Нашего ребёнка. То, как он произнёс эти два слова — нечто среднее между мурлыканьем и шёпотом, — заставило её живот сжаться, а сердце трепетать. В этих словах слышалось обещание будущего, и её страхи последних двух дней казались не просто беспочвенными, а совершенно нелепыми. — Раньше мы особенно не задумывались об этом по вполне понятным причинам, но мысль о семье приходила мне в голову не раз. — Римус выглядел почти застенчивым от своего признания, скользнув взглядом по ней к мужу. — Не раз? — фыркнул Сириус. — Кажется, я не раз ловил тебя на том, как ты глазел на крошечные джемперы. Она чувствовала себя детским волчком, который вертится на бешеной скорости: мысли проносились одна за другой, едва заканчиваясь, как начиналась следующая. — Но… но вы же старые? — Это не было секретом, их возрастная разница легко бросалась в глаза, но они никогда не обсуждали свой «майско-декабрьский» роман в деталях. Римус, казалось, воспринял её бестактность с достоинством, из её комнаты раздался глубокий раскатистый смех. Сириус за её спиной превратился в каменную статую. — Эй! — Сириус ущипнул нежную кожу на её бедре. — Я, чёрт возьми, не старый. — Уж точно не молодой, Бродяга. — Да пошёл ты. Я покажу вам обоим, насколько я, чёрт возьми, старый. — За этим последовал рык Альфы, в его угрозе сквозила распущенность. Гермиона отбросила одеяло, высвобождаясь из рук Сириуса. Это должна была быть хорошая новость — технически она и была хорошей новостью. Это означало, что её страхи были беспочвенны. Что она зря себя накручивала. Что они останутся вместе. Но это казалось почти нереальным. Словно она попала в какую-то романтическую комедию нелепых ситуаций вместо реальной жизни. Её сыграла бы молодая Сандра Буллок, Римуса — кто-то суровый и красивый вроде Мартина Хендерсона, а Сириуса… Ну, тут было бы сложнее — Киану Ривз? Или, может, Адам Драйвер? — Любимая? Гермиона схватила брошенную рубашку, поспешно натянула её, чтобы прикрыться, и принялась расхаживать по пустому пространству перед шкафом, запустив пальцы в свои кудри. — Ты в порядке? — Гермиона? Их слова кружились вокруг неё, смешиваясь с множеством вопросов без ответа, которые забивали ей голову, заглушая фоновый шум её внутренней Омеги, умоляющей её пересечь комнату и затащить Римуса в их с Сириусом убогую кровать. Альфа доволен. Бета доволен! — Римус, звони 112, кажется, у неё снова… — Я в порядке! — Ладно, возможно, «в порядке» было не совсем правдой, но она не собиралась падать в обморок. По крайней мере… она надеялась, что нет. — Я просто… я имею в виду… — Знаешь, я часто приводил женщин в замешательство, но обычно при куда более приятных обстоятельствах. — Сириус прислонился к изголовью, одеяло собралось вокруг его талии, обнажая ковёр татуировок на его теле. — Сириус, — Римус щёлкнул языком, сведя брови вместе, и бросил на мужа неодобрительный взгляд. Сириус провёл рукой по волосам, пальцами откидывая чёлку. — Что? — Сейчас не время, — прошептал Римус, указав на Гермиону, которая застыла в ногах кровати. — А… точно. Гермиона глубоко вздохнула, переводя взгляд с одного мужчины на другого и задумчиво покусывая губу. — Я просто… я не ожидала такой реакции. — Она сжала пальцы, постукивая ими в ритме ровного сердцебиения, пытаясь облечь свои чувства в слова. — Я просто предположила, что никто из вас не хочет детей, раз у вас их ещё нет, так что когда я узнала… я подумала, что это может быть… ну, вы понимаете. — Это может быть что? — Сириус приподнял бровь, медленно склонив голову набок, пока не стал выглядеть скорее псом, чем человеком. Господи. Он действительно собирался заставить её сказать это, да? Гермиона зажала переносицу с резким вздохом и провела языком по губам. — Я думала, вы меня бросите, ясно? — Она провела руками по бровям и посмотрела на своих парней сквозь раздвинутые пальцы. Сириус выглядел почти ошеломлённым её признанием — всё так же сидел на том же месте на матрасе. А Римус? Что ж, лицо Римуса, казалось, колебалось между замешательством, пониманием и разочарованием, прежде чем остановиться на территории, которую можно было описать только как жалость. — Ох, Гермиона. — Римус медленно сложил руки на коленях, пальцы сжались, словно он пытался сдержать порыв обнять её. — Слушай, я знаю. Знаю. Это не… — Ты правда думала, что мы бросим тебя, потому что ты беременна? — В тоне Сириуса прорезалась резкая острота, которая резала до костей, словно пронзая её словами, за которыми почти не скрывалась его собственная боль. — Боже, за каких же мужчин ты нас принимаешь? — Нет, нет, нет! — Чёрт, это было совсем не то, что она хотела! — Я… я не хотела этого… чёрт, блин… — Тревога, эта вечная вторая кожа, снова вылезла на поверхность; она чувствовала, как она ползёт вниз по позвоночнику с каждым ударом сердца. — Прости, я была просто так… так напугана и растеряна, и я не хочу, чтобы… чтобы этот ребёнок стал причиной, по которой вы останетесь со мной. Я не хочу, чтобы он разрушил ваш чёртов брак. Вот оно, средоточие того, что на самом деле её беспокоило. Эта мысль пропитала все её чувства, как солнечный ожог, оставаясь на коже постоянным напоминанием о слишком долгом пребывании на солнце. Подсознательно она всегда чувствовала себя чужой в их браке. Не то чтобы Сириус и Римус были полиаморны до того, как она к ним присоединилась. Конечно, они делили женщин и раньше, но никогда так — никогда в отношениях. А теперь? Что ж, теперь она обременяла их обоих пожизненным обязательством, потому что у одного из них была суперсперма, которая, чёрт возьми, так и рвалась стать человеком. Или, может, её противозачаточные дали сбой. Какова бы ни была причина, это не имело значения, потому что результат был один и тот же. Она была беременна. — Эй, эй, подожди. — Римус поднялся с кровати, нахмурив брови, на лбу пролегли глубокие морщины беспокойства, собравшись у уголков глаз. — Гермиона, просто остановись. — Его руки нашли её руки, и он привлёк её к себе, крепко обняв. Инстинктивно она сопротивлялась, упираясь ладонями в его грудь, борясь с желанием зарычать на него, как зверь, что дремал внутри неё. — Римус, прекрати. Я не… — Мне плевать, чего ты хочешь сейчас, Гермиона. — Его пальцы обвились вокруг её затылка, прижимая её голову к его груди, пока ровный стук его сердца не застучал у неё по щеке. — Просто остановись и подыши секунду. Она услышала позади себя движение — шорох простыней, а затем стук босых ног по полу. — Римус, что ты делаешь? Инстинкт подсказывал ей вырваться из его хватки, убежать и защитить не только своё сердце, но и Детёныша, растущего внутри неё. Несмотря на первобытную ментальность, которая пыталась диктовать каждое её движение, в ритме его сердца было что-то, что заставило её замереть. Её пальцы вцепились в рубашку Римуса, и, больше не отталкивая, она прижалась к нему, пока новая волна слёз беззвучно струилась по её щекам. Она уткнулась в его грудь, прижавшись носом к хрустящей рубашке на пуговицах. — Всё в порядке, любимая. Я держу тебя. — Голос Римуса звучал прямо у её уха, его губы вжимали поцелуи в её кудри. Он погладил её по макушке, и его рука, всё ещё обвивавшая её талию, поддерживала её, когда её колени задрожали. — Мы держим тебя. Она почувствовала вторую пару рук на своей талии, скользнувшую по бокам, пока они не опустились на её живот. Сириус прижался к её спине, его тепло просачивалось сквозь тонкую рубашку, пока он собственнически обхватывал несуществующий животик. — Мы никуда не уйдём, Гермиона, — прошептал Сириус, нежно целуя её плечи. — Мы никуда не уйдём. Вот она плачет в их объятиях, а в следующее мгновение Гермиона уже лежит в своей постели, зажатая между двумя своими парнями. Она была мягким воском в их руках, пока не успокоилась после своего разоблачительного признания. Она не знала, сколько времени потребовалось, чтобы успокоить её, ни как им наконец удалось убедить её, что этот ребёнок был далёк от обузы, как она предполагала, и что она ни при каких обстоятельствах не разрушает их брак. Но пока она лежала между ними — головой на груди Римуса и пальцами, перебирающими волосы Сириуса, — она чувствовала почти уверенность, что у них действительно может всё получиться. Дело было не в том, что она им не верила. Она хотела верить, больше всего на свете, но в её нынешнем состоянии это было слишком. В тот момент всё, что она могла сделать, — это довериться их обещанию быть вместе. И, конечно же, иметь запасной план на случай, если они передумают. Но сейчас она отодвинула эти чёрные мысли на задворки сознания и наслаждалась успокаивающими объятиями своего Альфы и Беты, пока они прижимались друг к другу. — Что ж, боюсь, мы не сможем взять тебя в настоящий отпуск. — Римус играл с кончиками её кудрей. — По крайней мере, пока ты не сходишь к врачу. — Что? — Гермиона нахмурилась, запрокинув голову так, что её подбородок упёрся ему в рёбра. — Зачем вам меня в отпуск брать? — Во-первых, почему бы и нет? — Сириус перевернулся на живот и приподнялся на локтях. — А во-вторых, у тебя день рождения. Её день рождения? Чёрт, ну конечно. Уже сентябрь. С того момента, как она увидела те зловещие две полоски на тесте на беременность, она как-то забыла о любом праздновании дня рождения под гнётом противоречивых эмоций и мрачных мыслей. Это не было чем-то особенным; двадцать пять лет вряд ли можно назвать важным рубежом. Она могла бы арендовать машину по чуть более низкой ставке и, возможно, получить большую скидку на страховку, если бы у неё была машина — которой у неё не было. Кто, живя в Лондоне, вообще владеет автомобилем? Ну, кроме таких богачей, как Сириус и Римус, конечно. Она сомневалась, что вообще будет какой-то ажиотаж. Гарри подарит ей свою обязательную открытку от лучшего друга на день рождения, родители пригласят её на хороший ужин и, скорее всего, заполнят её холодильник и кладовку необходимыми продуктами, а её аккаунты в соцсетях взорвутся пожеланиями от старых друзей, с которыми она больше не хотела поддерживать связь. — А… ну да, — Гермиона покачала головой, переводя взгляд с одного парня на другого. — Это не важно. Двадцать пять — не повод для отпуска. Мягкий смех Римуса раскатился по его груди, щекоча её кожу, когда он слегка сжал её в объятиях. — Любой год — повод для праздника, но я уважаю твоё беззаботное отношение, так как сам склонен чувствовать то же самое. Мы просто хотели сделать твой первый день рождения с нами запоминающимся. — Могу поспорить, что новость о беременности запомнится тебе немного больше, чем поездка на выходные, — задумчиво заметил Сириус, подперев подбородок ладонями. — Кстати об этом… я знаю, что всё это внезапно… — Можешь повторить, — Гермиона расширила глаза, чтобы подчеркнуть свою мысль. — …но ты уже записалась на приём? В их отношениях Римус взял на себя традиционную роль наседки: перепроверял время приёмов, бронировал столики и составлял их расписания. Словно этот человек жил для того, чтобы быть ответственным за других. А Сириус? Сириус был беззаботным, более склонным внезапно появиться и утащить её в любой момент. Противоположность между парой была разительной, но это каким-то образом работало. Она получала от обоих мужчин лучшее из двух миров и каким-то образом вписалась в их брак. Хотя его беззаботный взгляд на жизнь никогда не был плохой вещью, она не могла не приподнять в удивлении брови, когда он спросил о её лечении. Она знала, что он заботится о ней, но только Римус обычно проверял выполнение таких обязанностей. — Я позвонила своему врачу, оставила сообщение с просьбой о направлении, но ответа пока не получила. — Ей не нужно было говорить, что она звонила только вчера утром, ни что она избегала даже попыток найти специалиста самостоятельно. Не то чтобы она вообще не собиралась идти. Ей просто нужно было время, чтобы всё переварить. Будем надеяться, что они смогут найти специалиста по полулюдям, у которого есть время её принять, потому что один бог знает, насколько это оказалось сложно после того, как она раскрылась. Первоначально, чтобы попасть к специалисту, потребовались недели, и ей везло, если она могла попасть на приём раз в шесть месяцев, чтобы получить рецепты на подавители. — О. Ладно… — Взгляд Сириуса скользнул по её фигуре и остановился на животе, словно он мог видеть растущую внутри жизнь. Ей не нужно было читать мысли, чтобы понять, что в его голове затаилось что-то недосказанное, хотя, судя по взгляду, который он бросил на Римуса, когда наконец поднял глаза от её живота, она не хотела давить. В основном потому, что не была уверена, что выдержит ещё один стрессовый фактор за сегодня. — Я подумала, что если не получу ответа к пятнице, позвоню им снова и выясню, в чём причина задержки. — Гермиона переводила взгляд между ними, пытаясь расшифровать то невысказанное сообщение, что прошло между ними. — Я сообщу вам обоим, что они скажут… если вы хотите. — Мы бы хотели. — Римус убрал её кудри, чтобы провести костяшками пальцев по высокой скуле. — Если ты не возражаешь. — Я бы не предложила, если бы возражала. — Гермиона повернулась к прикосновению Римуса и быстро поцеловала его согнутые пальцы. Она знала, что это будет нелегко. Совмещать материнство и новые отношения одновременно достаточно сложно, не говоря уже о дополнительном осложнении из-за того, что она получеловек. Но она не могла не ослабить бдительность, когда почувствовала, как тело Сириуса снова прижалось к её, его ладонь обхватила мягкость её живота в его Альфа-объятиях, которые успокаивали и её внутреннюю Омегу, и её встревоженное эго. Примечание Автора: Привет ещё раз. Итак, очевидно, что сейчас тон довольно тяжёлый — я имею в виду, незапланированная беременность — это не самая лёгкая тема, и Гермионе приходится балансировать между ощущением, что она лишняя в их браке, и влюблённостью в них. Однако такой напряжённый тон не сохранится надолго. Кроме того, ожидайте много откровенных сцен, потому что, ну знаете… A/B/O. Честно говоря, мы же хотим лёгкого сюжета и много секса от A/B/O, верно? Потому что… вот что вы получите. Спасибо всем за каждый отзыв, лайк, репост и прочее. *Найдите меня в Facebook и Tumblr! Я также веду группу в Facebook, посвящённую контенту для мульти- и триадных отношений. Присоединяйтесь к нам: «Restricted Section: Multi + Triads Only (18+)».* До встречи. xx