Pups

Предупреждение: эта глава не предназначена для просмотра несовершеннолетними.

**Ироничное удивление по этому поводу

**

Остаток недели пролетел в мгновение ока. Гермионе казалось, что она только-только уладила все вопросы с Римусом и Сириусом, как рабочая неделя подошла к концу. Если первые дни после неожиданного известия тянулись бесконечно, то последние три пролетели незаметно. По милости Божьей, у неё появилась настоящая работа, и большую часть дня она с удовольствием занималась делом. Ночи она проводила с Гарри, а иногда и с Тео, наслаждаясь тем, что, как ей казалось, было последними днями её мнимой свободы. Не то чтобы ребёнок разрушил её жизнь, но она понимала, что всё изменится в тот момент, когда жизнь, растущая внутри неё, придёт в этот мир. Давно прошли те бесшабашные ночи, когда они напивались до беспамятства и, спотыкаясь, брели домой. Давно прошли те поздние ленивые утра, когда они просыпались только после того, как послеполуденное солнце согревало их кожу. Она знала, что её мир изменится, и, хотя эта мысль её не пугала, она не была уверена, что готова — ни финансово, ни морально — нести ответственность за кого-то ещё. И когда она проверяла свой банковский счёт перед тем, как расплатиться за такси, это чувствовалось сильнее, чем когда-либо. — Спасибо. — Она с улыбкой поблагодарила таксиста, который уже искал в телефоне нового пассажира. Взяв свою дорожную сумку, Гермиона вышла из машины и направилась по дорожке к входной двери знакомого особняка. Даже спустя месяцы эта прогулка заставляла её сердце трепетать: она знала, что её Альфа и Бета ждут её возвращения. Обычно она не проводила так много времени вдали от них, заезжая в свою квартиру на ночь один-два раза в неделю. Но ей захотелось побыть одной и обдумать, как эта беременность повлияет на их отношения. Оглядываясь назад, она понимала, что было довольно глупо нарушать привычный распорядок и оставаться в своей квартире. Сегодня она была готова не больше, чем несколько дней назад, но, по крайней мере, это позволило ей провести столь необходимое время с лучшим другом. Она как раз поднялась на верхнюю ступеньку, упираясь парусиновыми кроссовками в старый камень, когда входная дверь открылась. Перед ней стоял Сириус, словно ребёнок, застигнутый рождественским утром. Его глаза горели, кривая усмешка приподнимала уголки его губ, и если бы энергия могла быть материальной, она бы поклялась, что видит, как она пляшет. — Ты здесь. — На нём были низко посаженные джинсы, которые идеально облегали бёдра, и угольно-серый оксфорд, на котором было больше складок, чем ровных линий. Пять верхних пуговиц были расстёгнуты, из-под воротника выглядывали чернильные татуировки. Альфа! Её реакция на его присутствие была мгновенной, словно он был её любимым наркотиком. Пульс участился, живот сжался, и она почувствовала знакомую пульсацию между ног, которая, как она знала, быстро приведёт к тому, что трусики станут влажными. — Я здесь. — Её рука крепче сжала лямку дорожной сумки, ногти слегка царапнули плетёный материал. Это возвращение в его орбиту после недолгой разлуки напомнило их первую встречу после течки. Голова шла кругом от возможностей. Был ли он рад её видеть? Будет ли Римус таким же? Чувствуют ли они оба то же притяжение, что и она? — Вот, давай я возьму. — Сириус переступил порог и взял её сумку, небрежно перекинув её через плечо, а затем его рука скользнула по её руке, и их пальцы переплелись. — Как доехала? — Да, — кивнула она, облизывая губы. — Как всегда, долго, но ничего нового. — Он нахмурился, и на кратчайшее мгновение Гермионе показалось, что она видит, как беспокойство омрачило его взгляд, но оно исчезло так же быстро, как появилось. — Где Римус? — Наверху, в кабинете, заканчивает проверку работ, или ведёт дневник… или это была рецензия на диссертацию? — Он потянул её в дом, босые ноги мягко шлёпали по деревянному полу. — Честно говоря, я не помню, что он сказал. Только что вышел новый номер «Back Street Heroes», на обложке там потрясающий Moto Guzzi, и, ну… Гермиона поджала губы, изо всех сил стараясь сдержать смех, но когда Сириус вяло пожал плечами — словно отвлечение на журнал было уважительной причиной для игнорирования супруга, — она не смогла удержаться от смешка. — Что? — Он удивлённо приподнял бровь, склонив голову набок и замедляя шаг. — Ты просто… — Сексуальный? — Не уверена, что когда-либо использовала это слово, но да. Но дело не в этом… — Тогда обаятельный? — Ну, я бы не стала заходить так далеко. — Она рассмеялась, глаза её заблестели, когда он схватился за сердце, словно его пронзили словом. — Ты просто забавный, вот и всё — милый. — Милый? Отлично. Именно то, что каждый парень хочет слышать. — Сириус бросил её сумку на журнальный столик за диваном и повернулся к ней; тёмные пряди выбились из его пучка. — Я собираюсь начать готовить обед. Не хочешь подняться и вытащить Римуса из кабинета? — Конечно. Что у нас будет? — Гермиона выскользнула из кроссовок и придвинула их к дивану, чтобы они не стояли посреди прохода. — Я думал о сэндвичах, если только у тебя нет идеи получше. Гермиона никогда не отказалась бы от еды, особенно если бы ей не пришлось за неё платить или готовить, но идея сэндвича казалась такой пресной. В их отсутствие она питалась быстро, легко и относительно дёшево и с нетерпением ждала чего-то другого. Она начала пятиться к лестнице, задумчиво напевая. — Я имею в виду… если ты не против приготовить что-то другое. — Если бы я был против, я бы не предлагал. — Сириус откинулся на стол, обхватив его край руками. — Может, тот удон, который мы брали на прошлой неделе… или тот твой потрясающий чечевичный суп — о! Или блины. Блины с сиропом звучат восхитительно. Но на самом деле, что бы ты ни приготовил, всё будет прекрасно. — Кроме сэндвичей. — Да, кроме сэндвичей. — Понял. — Если только ты не собирался делать сэндвичи с беконом. Я бы не отказалась от… — Господи, женщина, ты невыносима. — Уголки его глаз сморщились, а улыбка стала шире. — Просто приведи Римуса, и мы определимся с капризами. Инстинкт подсказывал ей поправить его, сказать, что это не каприз. Она была беременна, конечно, но срок ещё недостаточный, чтобы какой-то плод диктовал её предпочтения. Но в том, как он дразнил её — в этой отчётливой нежности его тона и лёгкости слов, — было что-то, с чем невозможно было спорить. Широко улыбнувшись ему, Гермиона развернулась и быстро поднялась на второй этаж. Носки разного цвета скользили по полированному деревянному полу, пока она шла по коридору к кабинету Римуса. На стенах висели фотографии их совместной жизни: одни — с тех времён, когда они были молоды и их лучшие друзья ушли из мира слишком рано, другие — с годами, когда они строили свою жизнь. Она рассматривала их с тех пор, как они начали встречаться, надеясь выудить что-то из этих снимков их жизни до неё, но это только заставляло её чувствовать себя ещё больше чужой в их счастье. Но теперь она не могла не задумываться о возможности того, что будущее принесёт в других рамках на той же стене. Добавится ли их ребёнок в коллекцию? Будет ли она сидеть с ними для семейных фотографий на праздники или перед рождественской ёлкой? В голове гудело, перемалывая бесконечные возможности будущего. Это было похоже на один из тех романов, которые она читала в детстве. «Выбери своё приключение». Она уже рискнула, начав встречаться с ними обоими, но теперь ей казалось, что она перескакивает через целые главы и переносится в середину своей истории. И чем закончится её история? Казалось, есть два варианта. Один определённо темнее другого — полный душевной боли — и другой, с обрамлёнными воспоминаниями вдоль коридора. Но правда в том, что в её романе возможен любой из них. — Тук-тук. — Дверь его кабинета была приоткрыта, и в тускло освещённый коридор проникал лишь тонкий лучик света. Она не стала дожидаться ответа, прекрасно зная, что он не нужен. Он дал это понять в самом начале их отношений — каким бы занятым он ни был, он всегда находил для неё время в своём расписании. Это была маленькая деталь, но она никогда не оставалась незамеченной или недооценённой. Римус сидел за столом, его фигура подсвечивалась мягким свечением экрана ноутбука, когда он повернулся к ней. Под глазами у него были тёмные круги, фиолетовые и глубокие, — она могла только предполагать, что это из-за сильного недосыпа. Осенний семестр только начался, а значит, его ночи стали длиннее обычного, а работы с аспирантами стало практически вдвое больше. Бета не заботится о себе! Исправь это. Помоги ему! Даже без этой назойливой внутренней Омеги, требующей заботиться об обоих своих парнях, Гермиона чувствовала необходимость исправить то, что его мучило, или хотя бы помочь ему приспособиться к его напряжённому графику. Шаги замедлились, когда она вгляделась в его усталое состояние, глаза смягчились. — О, Римус. — Так плохо, да? — Его тихий смешок был попыткой смягчить удар от его растрёпанного вида, но он только заставил её чувствовать себя хуже. Как бы ей ни хотелось считать, что тревога разлуки, которую она испытывала, была уникальна для полулюдей, она не могла не винить в этом себя. Если бы она не отдалилась от них, она могла бы потребовать, чтобы он ложился спать в нормальное время. Она могла бы попросить его убрать ноутбук и убедить сделать перерыв в работе. Она могла бы убедиться, что он заботится о себе. — Нет. Это не… ладно, может, и да. Да. — Гермиона прошла через комнату, не потрудившись закрыть дверь. Как только она оказалась в пределах досягаемости, руки Римуса легли на её бёдра, пальцы сжались на острых выступах тазовых костей, и он притянул её между своих бёдер. — Но ты всё равно красивый. — Слава богу. Я уже забеспокоился. Забудьте о том, чтобы сохранять ясность ума, важна только моя внешность. — Он улыбнулся ей, взгляд смягчился, когда нежность проникла в прекрасные нефритово-зелёные глаза, которые преследовали её во снах. Одна её рука легла ему на плечо, кончики пальцев скользнули по вязаному джемперу, а другой рукой она взяла его за щёку. — Что ж, это тоже хорошо. Мы с Сириусом могли бы засомневаться, если бы ты не поддерживал форму. — Наклонившись, она прижалась губами к его лбу, затем к каждому виску, к уголкам глаз, прокладывая путь по его лицу, пока наконец не достигла его губ. — Я скучал по тебе. — Он прошептал это признание в их поцелуй, словно это был секрет, предназначенный только для них двоих. Бабочки, обосновавшиеся в её животе, выпорхнули из коконов, беспокойно забив крыльями, пока она позволяла теплу его слов омыть её. Эмоциональная связь, которую она разделяла с Сириусом, была ошеломляющей по своим причинам. Да, у них были чувства друг к другу, но существовало и неоспоримое биологическое притяжение. Словно они были магнитами, они просто принадлежали друг другу. Будто сама вселенная диктовала их отношения. Но с Римусом? С Римусом всё было основано на свободе воли. Римус хотел её не потому, что она была Омегой, а потому, что она нравилась ему сама по себе. Это до сих пор вызывало в ней странные чувства, заставляло краснеть от одной мысли, превращало её мозг в кашу, а сердце ощущалось так — будто оно выросло на два размера. Она тихо вздохнула в поцелуй, позволяя Римусу притягивать её всё ближе и ближе, пока она не оказалась вынуждена забраться к нему на колени, чтобы их тела продолжали соприкасаться. Её руки обвились вокруг его шеи, пальцы скользнули в его лохматые рыжеватые волосы, и она буквально растворилась в моменте. Её внутренняя Омега прихорашивалась, подбадривая её сдаться и получить как можно больше удовольствия от этого момента. Римус отстранился, проводя губами по её шее. Мягкое прикосновение его щетины щекотало, пока он пробовал её кожу. Его руки скользнули к её ягодицам, он сжал их через тонкий хлопок, притягивая её ближе, пока она не прижалась к растущей выпуклости в его брюках. Пара! Пара! Пара! Это было не для размножения — очевидно, эта часть была уже улажена, — но потребность чувствовать его близость, позволить ему притязать на неё, пока она не станет податливой в его руках, была выше её сил. Её руки скользнули по его груди, ногти слегка царапали мягкую вязку джемпера, пока она не нащупала холодную пряжку его ремня. Она с привычной лёгкостью вытащила её из шлевок и быстро расстегнула пуговицу и молнию на его брюках. — Гермиона. — Его руки мягко толкнули её бёдра, спуская её тело ниже по его ногам, когда он прервал поцелуй. — П-подожди. Нет! Заставь его взять тебя! С её губ сорвались первобытные всхлипы, когда изнутри вырвалась почти паническая энергия. Неужели он собирается отказать ей? Неужели заставит её ждать — и как долго? Почему? Он сказал, что скучал по ней, и… — Встань. Её ноги коснулись пола первыми, от удара по телу разнеслась дрожь, словно по оголённому проводу. Сильные руки держали её за талию, сжимая с нежностью, которая так противоречила внезапной потере его ласки, и он повёл её назад, пока она не почувствовала край его стола у задней поверхности бёдер. Инстинктивно она потянулась назад, ладони, уже зудящие снова коснуться его, упёрлись в столешницу, занятую беспорядком из документов позади. Его взгляд оставлял горящий след на её фигуре, уничтожая последние остатки контроля не только над её необузданным либидо, но и над её внутренней Омегой. — Римус, пожалуйста. Нефритово-зелёные глаза снова вонзились в её, и она поняла в тот момент, что он ни за что не откажет ей в её потребности — не сейчас, возможно, никогда. Его пальцы заплясали по её талии, зацепившись за резинку леггинсов и трусиков. Он не произнёс ни слова, за что она была одновременно благодарна и встревожена. В его движениях была интенсивность, уверенная и решительная, когда он стягивал эластичную ткань вниз по её бёдрам. Тихий скрип колёс его кресла возвестил о его движении, когда он придвинулся ближе, горячее дыхание коснулось её бёдер и верхней части ног, пока он осторожно не поднял одну её ступню с пола. Римус снял с её ног леггинсы по одному, но вместо того, чтобы вернуть пальцы ног на деревянные доски под ними, он направил их на подлокотники своего кресла. Гермиона смотрела с завороженным вниманием, как его руки скользят вверх по её ногам, работая, пока кончики пальцев не вдавились в мягкую плоть внутренней стороны её бёдер. Он раздвинул её ноги пошире. Раньше она мечтала об этом. В глубине её сознания жила порочная фантазия, где она сидит на его столе, а его лицо зарыто между её ног, пока она отвлекает его от очень важной работы. Но даже эти развратные маленькие мечты не шли ни в какое сравнение со сценой, разворачивающейся перед ней. Его губы прижались к месту соединения её бедра и таза, язык скользнул, пробуя чувствительную кожу. Она качнула бёдрами вперёд, свод ступни скользнул по деревянному подлокотнику кресла, когда она отчаянно попыталась прижать его рот именно туда, куда нужно. — Римус. — Его имя было дрожащим выдохом, её разочарование росло с каждым нежным прикосновением его губ к её коже. Как раз когда она начала тянуться к его голове, чтобы направить его рот туда, куда следовало, он наконец уступил. Горячее прикосновение его языка, раздвигающего её складки и скользящего по её клитору длинной широкой полосой, было достаточным, чтобы заставить её веки затрепетать, но когда он продолжил пожирать её с той же интенсивностью, ей оставалось только опуститься на его стол и отдаться сокрушительным волнам удовольствия, которые сеяли хаос в её теле. Её бёдра прижались к его голове, удерживая его близко, одной рукой она запустила пальцы в его волосы, другой вцепилась в свои собственные, выгибаясь над столом. Она чувствовала, как стекает её смазка, наверняка портя любые бумаги, лежащие под ней, но Римус, казалось, не возражал. Её стоны и мольбы, в которых она произносила его имя, только подстёгивали его; язык и зубы работали в унисон, доводя её до предела. Её тело дрожало, ногти впивались в его кожу головы, пока она чувствовала себя на грани небытия. Но ей нужно было больше. Его рот был умным, греховным, он ласкал её тело так, как она никогда не считала возможным, но он никогда не смог бы утолить голод по нему, который горел в её костях. Она хотела его внутри себя, чтобы он излил своё семя, наполнил её, пока между ними ничего не останется. Она потянула его за волосы, сначала нежно, пытаясь направить его вверх, но когда он не понял намёка, она запустила пальцы в его густые рыжеватые пряди и потянула с достаточной силой, чтобы он понял: это было не просто проявление экстаза. Его щёки раскраснелись, глаза затуманились — верный признак желания, от которого её внутренняя Омега замурлыкала, а внутренности затрепетали. В его аккуратно подстриженной щетине она видела блеск своей смазки, прилипшей к коротким волоскам, заставляя ту болезненную получеловеческую часть её глубинного мозга реветь от чувства победы. Он был её, её запах покроет его, так что ни одна другая Омега не осмелится даже взглянуть на её Бету сейчас. — Ты в порядке? Его слова заставили её глаза снова встретиться с его, и она кивнула, кончиками пальцев скользнув по его челюсти, пока не положила руку ему на горло. — Да… я просто… — Её голос пресёкся, когда какое-то незнакомое чувство разрослось внутри, угрожая взять верх. В тот момент она хотела его больше всего на свете. Она хотела спариться с ним и Сириусом. Она хотела провести остаток вечности в их объятиях. Она хотела вырастить Детёныша внутри себя и бесчисленное множество других с её мужчинами. Она хотела, чтобы эти моменты определили их навсегда — украденные поцелуи, поспешная любовь и разделённая близость. Но она не могла произнести это вслух; назвать неопределённые чувства именами значило сделать их реальными, и тогда, когда всё рухнет, боль будет намного сильнее, а на такой риск она не была готова пойти. Пока нет. Вместо того чтобы закончить предложение, она сделала следующее лучшее. Она воплотила эти скрытые чувства в действие. Наклонившись, она прижалась губами к его губам с неистовой энергией, которую он, она была уверена, мог чувствовать, несмотря на его статус. Возможно, Римус не улавливал её феромоны так, как Сириус, и не мог считывать инстинктивные телесные сигналы, но она знала — он знает. Связь, которую они разделяли, казалось, уходила глубже, чем она считала возможным с Бетой. Её ноги обвились вокруг его талии, пятка вдавилась ему в ягодицы, пока он не оказался так близко, как только мог. Она быстро стянула его брюки и трусы. К счастью, дальше он справился сам. Головка его члена коснулась её входа, проникая ровно настолько, чтобы заставить дыхание замереть в груди, и когда он вошёл внутрь, её тело растянулось, чтобы принять его длину, она почти кончила. Его руки упёрлись в стол, обхватив её талию, предплечья вдавились в естественный изгиб её тела. Она чувствовала напряжение, пульсирующее под поверхностью его спокойствия. Он сдерживался — пытался держать себя в руках. Всегда рациональный, даже в густом тумане её течки, когда он мог бы ослабить контроль, он оставался собранным. Он заботился о ней и о Сириусе. Он был, во всех смыслах этого слова, источником стабильности в их отношениях. Он расписывал их выходные по минутам, планировал питание на неделю, и хотя полуденный секс на его рабочем столе не был точно вписан в его расписание, у неё было небольшое подозрение, что он закладывал время в свой график для гибкости. Всегда сдержанный, она не могла не задаваться вопросом, что скрывается под этой сдержанностью. Маленькие трещинки, которые она видела, давали ей проблески человека под ней, и ей хотелось узнать и эту его часть. Она всё ещё узнавала ту его сторону, которую Сириус знал так хорошо. Её руки обвились вокруг его плеч, прижимаясь к нему, и когда она промурлыкала его имя, покачивая бёдрами, чтобы создать трение, его глаза снова встретились с её. Его губы изогнулись, едва заметно, и мягкий, прерывистый смех последовал за этим, прежде чем он сгорбился и снова прижался губами к её губам. Он двигался мучительным темпом, неглубокие толчки мало что делали, чтобы погасить огонь внутри, который требовал, чтобы он заявил на неё права, но вскоре его толчки набрали силу, настроившись на её внутренние желания. Он глотал каждый первобытный всхлип, пожирал её вздохи, словно они были самим источником жизни, в котором он нуждался. Она не смела прервать их поцелуй, почти боясь потерять момент. Его стол стонал и скрипел при каждом толчке, непрекращающийся стук о стену, несомненно, выдавал происходящее, но никому не было дела. Напряжение пульсировало под поверхностью, заставляя каждое нервное окончание вспыхивать, и внезапно она упала. Её оргазм, хотя и приближающийся, ускорился, прокатившись по её телу, как бунтарская волна, и утянул её под бурный прилив. Тупые ногти впились в плоть его спины, пригвождая её к нему, пока она терялась в море блаженства, которое затягивало её всё глубже, а он продолжал толкаться и отстраняться. Его имя было прошептано без слов, её способность говорить давно была забыта. Его собственный финал последовал за её, член толстый и пульсирующий глубоко внутри неё. Смазка и сперма сочились между её бёдер, и последовавшее за этим чувство спокойствия, оттого что он излил своё семя глубоко внутри неё, было тревожным. Она была беременна, и не было буквально никакой необходимости для её внутренней Омеги мурлыкать и прихорашиваться при этой мысли, но, казалось, она наслаждалась знанием того, что этот мужчина — этот Бета, который по своей природе не был создан, чтобы быть её, — был так же очарован ею, как и она им. Звук каждого тяжёлого вздоха был громким в его душном кабинете. Её лёгкие болели, словно она только что пробежала квартал; каждый глоток воздуха обжигал горло и грудь, но она не смела пошевелиться. Несколько мгновений они оставались в этом блаженстве, его член обмяк внутри неё, её тело принимало его вес, но когда на первом этаже пробили напольные часы, их тяжёлый бой эхом разнёсся по кабинету, это, казалось, вывело их обоих из послеоргазменного оцепенения, в которое они погрузились. Губы Римуса скользнули по её лбу — жест, от которого она, возможно, попыталась бы отказаться из-за тонкого слоя пота, покрывавшего её кожу, но она знала, что это будет бесполезно. Вместо этого, когда он отстранился, она быстро провела большим пальцем по его губам, пытаясь стереть солёность. — Противно, — пробормотала она, сдерживая желание всхлипнуть, когда его член выскользнул из её тела. Она смотрела, как он выпрямился во весь рост, натягивая брюки и трусы. Он поднял глаза из-под густых ресниц, уголок его рта изогнулся в усмешке, которую он обычно приберегал для своего мужа. — Я только что держал рот у тебя между ног, но пот — это противно? — Он приподнял одну бровь, продевая ремень в шлёвки, и рассмеялся, когда она смогла лишь пожать плечами. — Ты странная. — Да, но я почти уверена, что тебе нравится моя странность. — Гермиона втиснулась в леггинсы, поморщившись от влажности между бёдер. Хотя было много причин не любить её статус, смазка была, наверное, одной из главных в списке. — Да, — Римус одобрительно промычал, найдя её руку. Он переплёл их пальцы, притягивая её в свою орбиту, чтобы обнять. — Мне очень нравится твоё общество. Странное или нет. Мёд. Сливочное масло. Соль. Ароматы немедленно окружили её, и Гермиона могла только удержаться, чтобы не прижаться к нему и не пометить его прямо здесь и сейчас. Приподнявшись на цыпочки, она прижалась носом к изгибу его шеи, обвивая руками его талию. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула через рот и позволила его запаху танцевать на языке. Он не сказал ни слова на её поведение, вероятно, привыкший к подобным выходкам Сириуса; за это она была благодарна. Не нужно было объяснять эти порывы — это было освежающе, в отличие от того случая, когда Гарри застал её в гостиной за тем, как она потирала забытую рубашку Сириуса о свои железы. Это было неловко. Её внутренняя Омега, казалось, насытилась, блаженно пребывая в глубинах её разума, довольная теперь, когда она получила желаемое, и позволила ей вернуть контроль над своим разумом. — Нам, наверное, стоит спуститься вниз. — Губы Гермионы коснулись его шеи, пока она говорила. — Сириус, наверное, гадает, что так долго. — Сомневаюсь. — Пальцы Римуса выписывали восьмёрки вверх и вниз по её позвоночнику, его плечи тряслись от сдерживаемого смеха. — Я знаю, что он знает. Чёрт, я почти уверен, что даже соседи знают, чем именно мы были заняты. Примечания Автора: бета: dreamsofdramione альфа: CrazyKitCat спасибо за все прекрасные отзывы, лайки, комментарии и т.д… Я изо всех сил стараюсь отвечать на все из них <3 некоторые люди задали вопросы, поэтому я решила ответить здесь на некоторые повторы, чтобы прояснить: 1. это «маггловская» AU. не совсем обычный маггл (см. получеловек), однако никаких взмахов палочкой не будет 2. действие происходит в Лондоне и его пригородах 3. Сириус не заявлял прав/не метил/не связывал Гермиону если у вас есть вопросы, не стесняйтесь задавать их в комментариях, и я могу ответить на те, которые не выдают, куда движется этот фанфик. найдите меня в facebook и tumblr! до встречи. xx