Джек и Джил. Второй шанс.

Три месяца пролетели незаметно. Джек, с присущей ему дерзостью и жаждой власти, решил расширить свое влияние. Его новый план был прост и одновременно дерзок: распространить свой товар на территории северных. Это было не просто деловое решение, а прямой вызов его злейшему врагу – Джилу. Джек знал, что это заденет Джила за живое, ведь земли Севера, клан Ли всегда считал их вотчиной. Наркотики потекли рекой в многолюдные места: клубы, где пульсировала жизнь и царила ночь, парки, где днем собирались толпы, ища забвения или просто отдыха. Джек наслаждался каждым моментом, представляя, как его конкурент бесится от бессилия. Слухи о новом игроке на его поле дошли до Амудзо быстро, как ядовитый дым. Ярость захлестнула его. В кабинете Амудзо, присутствовали его самые верные помощники. – Так, узнайте от куда эта дрянь взялась на наших землях, и кто ее распростроняет, и ликвидируете. –Отец, я догадываюсь кто стоит за этим! Говорит Джил.– Дай мне разобраться с этой проблемой. –Хорошо.– сказал Амудзо. И Джил вышел из кабинете и отправился на поиски Джека. Интуиция Джила, отточенная годами криминальных разборок, привела его к старому, заброшенному амбару на окраине города. Джек, именно там и находился, осматривая очередную партию товара. Дверь амбара распахнулась с грохотом, и на пороге появился Джил, его глаза горели недобрым огнем. – Какого черта ты распространяешь свою дрянь на территории северных? – прорычал Джил, его голос был полон ярости и презрения. Он шагнул вперед, его кулаки были сжаты. Джек, не дрогнув, обернулся. На его лице играла насмешливая улыбка. – А что, Джил? Не нравится, что кто-то еще решил погреть руки на чужой беде? Север – это просто территория, а не ваша личная вотчина. – Ты знаешь, что твой наркотик опасен!? От него погибло много людей, в основном подростки. Ты перешел черту, Джек. Ты знал, что это опасно. – Опасность – это то, что делает игру интересной,– Джек пожал плечами, его взгляд был холоден. – Ты думаешь, я позволю тебе это делать? – Я думаю, ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы остановить меня. Но ты опоздал, принцесса. Игра уже началась, и я в ней веду. Слова были сказаны, и в следующую секунду воздух наполнился звуками драки. Это была не просто драка, это была битва двух заклятых врагов, чья ненависть была столь же глубока, как и их амбиции. Джек и Джил бросились друг на друга, их кулаки летали с невероятной скоростью. Первый удар Джила был похож на удар молота – прямой, мощный, направленный в челюсть. Джек успел увернуться, но почувствовал, как воздух свистнул у самого уха. Он ответил серией быстрых, хлестких ударов по корпусу, пытаясь сбить дыхание противнику. Джил, однако, был как скала. Он принял несколько ударов, его лицо не дрогнуло, и он ответил резким апперкотом, который заставил Джека отшатнуться, почувствовав,привкус крови во рту. Они боролись на земле, их тела переплетались в яростном танце насилия. Джек попытался провести подсечку, но Джил, более сильный, устоял и схватил его за горло, прижимая к земле. Джек почувствовал, как легкие сдавливает, как мир начинает тускнеть. В отчаянии он ударил коленом в пах, заставив Джила отпустить его. Джек тут же вскочил, чувствуя, как пульсирует боль в горле. Их люди тоже вступили в бой, создавая хаос и разрушение. Звуки ударов смешивались с криками и стонами. Это была настоящая бойня, где каждый боролся за свою жизнь и за честь своего клана. Джек и Джил, несмотря на раны, продолжали сражаться, их глаза горели ненавистью. Джек почувствовал резкую боль в боку, когда Джил ударил его локтем, но он не обратил внимания, сосредоточившись на том, чтобы нанести ответный удар. Когда Джил снова бросился на него, Джек сделал то, чего не планировал. Его рука, инстинктивно, скользнула под куртку. Холодный металл рукояти ножа привычно лег в ладонь. Это было не в стиле рукопашной схватки, но в этом бою не было правил. В тот момент, когда Джил попытался схватить его за плечи, Джек резко развернулся и, с силой, вонзил нож в его правый бок, чуть ниже ребер. Джил издал короткий, сдавленный стон, но не упал. Его глаза расширились от боли и удивления, но в них по-прежнему горел огонь. Он отшатнулся, схватившись за рану, но тут же, превозмогая боль, снова бросился на Джека. Его удары стали менее точными, но более отчаянными. Он пытался достать Джека, несмотря на то, что кровь уже пропитывала его рубашку. Джек наблюдал за ним, чувствуя странное смешивание, отвращения и уважения. Этот ублюдок не сдавался. Он дрался, даже будучи смертельно раненым. Это было то, чего Джек не ожидал. Он видел, как Джил, шатаясь, пытается нанести еще один удар, но его силы иссякали. Его ноги подкашивались, а взгляд становился мутным. Джек не стал добивать его. Он просто отступил на шаг, наблюдая, как Джил, наконец, оседает на землю. Его тело обмякло, и он больше не двигался. Он смотрел на безжизненное лицо Джила и не мог понять, почему его сердце билось так быстро, почему в голове мелькали мысли, которые он давно считал чуждыми — страх, беспокойство, даже жалость. Это был враг, человек, с которым они враждовали годами, с которым делили улицы, кровь и ненависть. —Остановитесь! —Скомандовал Джек и когда драка прекратилась,Хан верный друг Феликса,подбежал к нему. В этот момент лицо Хана, было искажено тревогой. —Сука, если он мертв, я сам тебя убью! – кричал Хан, склонившись над телом Джила. —Пульс есть, он жив,– сказал Хан, проверив его состояние. Прежде чем уйти, Джек подошел к Хану, который все еще сидел над Джилом —Передай ему что товара больше не будет на ваших рынках, на улицах – сказал Джек, и на его лице появилась легкая, хищная ухмылка. Он смотрел на Джила, который, несмотря на рану, казалось, уже приходил в себя. — Он настойчив, – добавил Джек, и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел. Джек не понимал, почему он так сказал, как и не понимал, что он теперь скажет отцу. Сев в машину, где его уже ждал друг Минхо, Джек почувствовал облегчение, смешанное с каким-то новым, непонятным чувством. Минхо, заметив его состояние, усмехнулся. — Хах, а за вами всё интереснее и интереснее наблюдать, – сказал он, глядя на избитое лицо Джека, который сидел рядом. —О чём с белкой говорил? — Сказал что товар убираем с их улиц, – ответил Джек, глядя в окно. —Ты уверен, Джек? – спросил Минхо, его голос стал серьезнее. —А отцу что скажешь? — Уверен.Наркота не проверена! Я сам разберусь с этим, – ответил Джек, его взгляд остановился на том, как люди Джила несли его к машине. —Принцесса не сдается — говорит Джек —Но на этот раз, ты перешел черту, Джек. У нас была рукопашка. — Направив свой суровый взгляд, говорит Минхо. —Будет знать, что не надо лезть в мои дела—подкуривая сигарету говорит Джек. —Но знаешь, мне хочется его сломать – усмехнулся Джек. —Ты его не сломаешь, Джек, – сказал Минхо. —Я слышал, он всегда идет на пролом. И идет до последнего. —Если захочу, сломаю! – парировал Джек, его голос был полон решимости. —А давай поспорим? – предложил Минхо, его глаза загорелись азартом. —Хах, ты же знаешь, что я споры всегда выигрываю, – усмехнулся Джек. —Спорим? Или зассал? – начал провоцировать Минхо. — Хорошо, спорим, что через 3 месяца он будет сломлен. Я просто его уничтожу, – согласился Джек. —На что спорим?– спросил Минхо. —Если я побеждаю, ты подписываешь на меня свою часть компании, а если выигрываешь ты, то аналогично, – сказал Джек, протягивая руку. Спор состоялся. Джек вернулся домой, но сон никак не шел. Он лежал, уставившись в потолок, и в голове снова и снова прокручивал бой. — Как он мог сломать того, кто не сдается? Джил был упрям, как бык, и Джек чувствовал себя опустошенным, не добившись желаемого. Потеряв всякую надежду, Джил решил обратиться к Йеджи, своей американской подруге. Когда-то их связывала не только дружба, но и страсть, но этот этап быстро миновал, оставив лишь крепкую связь. Йеджи, словно сошедшая с Олимпа, была воплощением силы и красоты. Ее жесткий характер, закаленный воспитанием в семье мафии, проявлялся в каждом движении. В свои восемнадцать, она была ослепительно красива и не стеснялась пользоваться этим, обладая острым умом и языком, способным ранить не хуже кинжала. Он набрал ее номер. Голос Йеджи, как всегда, звучал уверенно и немного насмешливо. Джек выложил ей все: про спор, про то, что он должен "сломать" Джила, про то, как он ранил его, но не смог добиться полного подчинения. Йеджи слушала внимательно, зная о давней вражде Джека с Джилом, о которой он ей не раз рассказывал. — Сломать его, говоришь? – протянула она. – Ты пытался силой, Джек. Это не его слабое место. Подумай, что делает человека уязвимым? Он стал предлагать ей разные варианты, один жестче другого, но Йеджи ничего не нравилось. — А что, если... – Йеджи замолчала на мгновение, и Джек почувствовал, как в ее голосе появляется предвкушение. – Влюби его в себя, Джек. А потом разбей его чувства раз и навсегда. Унизь его перед всеми. Поверь мне, это будет и жестко, и феерично. Джек опешил. — Ээй дурында, ты о чем? Я же натурал! Ты, блять, забыла? — Я не говорю тебе с ним ебаться, Джек, – отрезала она. – Влюбить в себя не значит переспать. Подумай об этом. Он начнет тебе доверять, будет сам того не осознавая, говорить о планах северной мафии. Ты же этого хочешь, верно? Как ты этого не поймешь?! Он сейчас в больнице, ты говорил? Пришли ему черную розу. Джек молчал, переваривая ее слова. Идея была дикой, но в ней была какая-то зловещая логика. Йеджи всегда умела находить самые неожиданные и эффективные решения. Черная роза... Это был символ, который Джил бы точно понял. И если бы Джек смог втереться к нему в доверие, узнать его планы, а потом предать его самым жестоким образом... Это было бы не просто сломать, это было бы уничтожение. — Ты уверена, что это сработает? – спросил он, чувствуя, как в нем зарождается холодная решимость. —Я уверена, что это будет незабываемо, Джек,– ответила Йеджи с легкой улыбкой в голосе. – —И это именно то, что тебе нужно. Джек посмотрел на телефон, потом снова в потолок. Впервые за долгие часы он почувствовал, что у него появился план. План, который был куда более изощренным и жестоким, чем любая драка. Поблагодарив подругу, они попрощались.

***

Феликс очнулся от резкого толчка. Голова гудела, тело ломило, словно его пропустили через мясорубку. Он моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Вокруг мелькали огни ночного города, отражаясь в окнах машины. Он был на заднем сиденье, а рядом сидели Хан и Айен. — Ребят, мы куда едем? — прохрипел Феликс, пытаясь сесть прямо. Хан обернулся, его лицо было бледным и напряженным. — Боже, слава богу ты очнулся! Ты нас так напугал. Джилу стало не по себе. Он не помнил, как оказался в машине, и почему его друзья так взволнованы. — Что случилось? — Тебя этот урод вырубил, Джил. Тварь такая, использовал нож, когда все пиздились в рукопашку… Ты потерял сознание. Мы хотели отвезти тебя в больницу, — сказал Айен, его голос звучал обеспокоенно. Джил моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, а в боку пульсировала тупая, ноющая боль. Он попытался встать, но тело отозвалось новой волной резкой боли, заставив его застонать. Его рана, которую Хан теперь прижимал сильнее, начала кровоточить еще обильнее, пропитывая ткань рубашки. — В больницу? Зачем? Мне уже хорошо!— выдохнул Джил, пытаясь игнорировать нарастающую слабость. —Ты издеваешься? Ты кровью вообще-то истекаешь! —Возразил Хан. Айен сжал губы в тонкие полоски. —Амудзо знает, если что, мы ему сообщили Джил посмотрел на Айена, потом на Хана, который молча продолжал давить на рану, его лицо было непроницаемым. Он чувствовал, как силы покидают его. В больнице Джила оставили на ночь. Амудзо, VIP палату, позаботившись о том, чтобы ему было максимально комфортно. Пока Джил приходил в себя под присмотром медсестер, в СМИ уже разлетелась новость. Официальная версия гласила, что он стал свидетелем насилия, героически спасая девушку от хулигана, подставившись под нож. Джил проснулся около обеда. Больничная койка казалась непривычно жесткой, а бок, туго перевязанный, ныл тупой, но странно приятной болью. Он лежал, уставившись в потолок, и мысли его, словно заблудившиеся птицы, кружили вокруг Джека. Джека, его заклятого врага. Эта вражда была чем-то большим, чем просто соперничество. Джил чувствовал какую-то нездоровую, почти мистическую связь между ними. Когда их кулаки сталкивались в яростной схватке, а колкие слова, словно острые стрелы, летели друг в друга, Феликсу становилось… хорошо. Это было странно, неправильно, но он не мог это объяснить. Это была приятная боль, которая пронизывала его насквозь, когда он был рядом с Джеком. Он не мог описать это чувство, но ему почему-то было приятно драться с его заклятым врагом. Это было похоже на то, как если бы они оба были двумя сторонами одной медали, неразрывно связанными в своем противостоянии. Из туманных размышлений его вывел стук в дверь. Курьер. —Опять эти цветы – пробормотал Джил, закатив глаза. Еле поднявшись с кровати, он направился ко входу. Новость о его “геройстве” разлетелась за доли секунды. И вот, девушки, словно соревнуясь в щедрости, начали присылать ему букеты. Это был уже пятый. Джил был геем. Вот прям самым натуральным. Он понял это не сразу, а постепенно, через череду попыток и разочарований. \Flashback\ В пятнадцать лет, отец познакомил его с дочерью своего делового партнера, Лисой. Лиса была красивой, умной, и, казалось, идеальной партией. Они начали встречаться, но Джил чувствовал себя так, будто играет роль, которую ему навязали. Все было правильно, но не его. Однажды вечером, когда они с Лисой отправились потусить в модный клуб,. Музыка гремела, вокруг было много девушек, и он ощущал себя чужим в этой суете. Вдруг его взгляд упал на высокого, статного мужчину, который стоял у бара. Он был старше Джила, с уверенным взглядом и легкой улыбкой. Что-то в нем притянуло Джила с невероятной силой. Не в силах сопротивляться этому внезапному порыву, Джил подошел к нему. Они разговорились, и вскоре, поддавшись атмосфере клуба и собственному необъяснимому влечению, Джил оказался в объятиях незнакомца. Первый поцелуй был неожиданным, но… правильным. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, Джил почувствовал то, чего никогда не испытывал с Лисой – искру, волнение, настоящее притяжение. Это было как удар молнии, который осветил все его сомнения. Он понял. Он понял, что ему нравятся парни. Джил сидел за столом в гостиной, нервно теребя край скатерти. Отец, с привычной деловой хваткой, разложил перед ним папку с документами. — Джил, сынок – начал он, его голос был ровным, без тени колебаний. —Ты уже взрослый. Пора думать о будущем. О продолжении рода, о семейном бизнесе. Джил кивнул, хотя внутри все сжималось. Он знал, к чему клонит отец. — Я познакомил тебя с Лисой, – продолжил отец, указывая на фотографию в папке. На ней Лиса улыбалась, держа в руках букет роз. —Она прекрасная партия. Умная, образованная, из хорошей семьи. Я уверен, что вы уже нашли общий язык. Джил смотрел на фотографию, потом на отца. В груди у него поднялась волна чего-то, чего он не мог назвать. Это было… пустота. —Отец, – начал Джил, его голос дрожал. —Я… я не думаю, что это правильно. Отец поднял бровь, его взгляд стал чуть более настороженным. — Что именно не правильно, Джил? Ты сомневаешься в Лисе? —Нет, не в ней – поспешил ответить Джил. —Она замечательная. Просто… я не чувствую к ней того, что должен чувствовать. Он замолчал, не зная, как продолжить. Как объяснить отцу то, что сам только начинал осознавать? Как сказать, что его сердце не откликается на женскую красоту, а тянется к чему-то другому, к чему-то, что он видел в глазах других парней? Отец вздохнул, его плечи слегка опустились. — Джил, любовь – это не всегда фейерверки. Иногда это спокойствие, уверенность, партнерство. Ты молод, ты еще не знаешь, что такое настоящие отношения. —Но я знаю, что это такое, когда я смотрю на… на других парней,– вырвалось у Джила, прежде чем он успел остановиться. В комнате повисла тишина. Отец смотрел на него, его лицо было непроницаемым. Джил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сказал это. Он сказал то, что боялся сказать даже самому себе. — Ты… ты имеешь в виду… – отец запнулся, подбирая слова. — Я думаю, что мне нравятся парни, отец,– тихо произнес Джил, опуская взгляд. Наступила долгая, мучительная пауза. Джил ожидал чего угодно: гнева, разочарования, отторжения. Но когда отец наконец заговорил, его голос был неожиданно мягким. —Джил, – сказал он, и в его голосе не было осуждения, только усталость и, возможно, легкое удивление. — Это… это многое объясняет. Я всегда чувствовал, что ты немного отличаешься. Я просто не мог понять, в чем дело. Он протянул руку и положил ее на плечо Джила. — Я люблю тебя, сынок. И я хочу, чтобы ты был счастлив. Если это то, что делает тебя счастливым, то… я приму это. Но ты должен быть осторожен. Мир не всегда добр к тем, кто отличается. \The end is a flashback\ Когда он подошел к курьеру, в ожидании огромного букета. Джил увидел одну черную розу, и записку что гласила: Выздоравливай. H&H. Вернувшись в больничную палату, Джил взял в руки черную розу. Ее бархатистые лепестки казались холодными и тяжелыми, словно впитали в себя всю тьму и страсть мира. Он знал, что черная роза – это цветок, который не прощает и не забывает, цветок, который говорит: Я ненавижу тебя, но не могу без тебя жить. Джил наклонился и понюхал розу. Аромат был дерзким и насыщенным, словно смесь горького табака, темного шоколада и легкой дымки сандалового дерева. В нем чувствовалась пряность черного перца и едва уловимый оттенок кожи – запах, который одновременно манил и отталкивал. Этот аромат был как сам Джек – смелый, вызывающий, непредсказуемый. Почему Джил решился понюхать розу, а не выбросить ее? Потому что в глубине души Джил понимал: эта роза — не просто вызов или издевка. Это приглашение к игре, которую они оба давно начали, но еще не знают правила игры. В ней была вся их история — и ненависть, и притяжение, и неразрешимая борьба, которая держала их на грани. Отказаться от этого означало признать поражение, а Джил не был из тех, кто сдается. Он вдохнул аромат еще раз, позволяя ему проникнуть в самые уголки сознания. Этот запах — как шрам на душе, напоминание о том, что даже в самых темных чувствах есть место страсти и жизни. И, возможно, именно в этой тени таилась правда, которую он боялся признать. Джил аккуратно положил розу на тумбочку и сел обратно на кровать, чувствуя, как в груди разгорается странное пламя. Дверь палаты распахнулась, и в нее ворвались Хан и Айен. Их взгляды сразу же устремились к койке, где лежал их друг. Они бросились к нему, словно испуганные птицы, ищущие гнездо. —Как ты, Джил? Сильно болит? – с тревогой спросил Хан, его глаза внимательно осматривали перевязанный бок друга. Джил попытался улыбнуться, но гримаса боли все же промелькнула на его лице. — Терпимо, ай, Джисон, прекращай меня лапать! – смеясь, ответил он, пытаясь отстранить назойливые руки Хана. —Когда тебя выпишут? – нетерпеливо спросил Айен, его голос звучал немного напряженно. — К вечеру уже буду дома. Отец нанял врача, чтобы мне постоянно меняли повязку. Кстати, как отец отреагировал, на то, что я не справился, и наркота еще гуляет по нашим улицам? – Джил с беспокойством посмотрел на друзей. Хан вдруг хлопнул себя по лбу, словно вспомнив что-то важное. —А, кстати, точно, забыл сказать. Хван передал, что товар они уберут с улиц. Не знаю, что с ним произошло, и почему он согласился, но отец твой рад, ты быстро выполнил задание. — Вау, сколько у тебя цветов много, от поклонниц? – внезапно воскликнул Айен, его взгляд зацепился за букеты, украшавшие прикроватную тумбочку. —Да пиздец, ребят, они меня уже достали – с усталой усмешкой ответил Джил, махнув рукой в сторону цветов. — Вау, а это от кого? – спросил Хан, его внимание привлекла одинокая черная роза, выделяющаяся среди остальных. —Эм, я не знаю, просто прислали, – Джил решил соврать, не желая вдаваться в подробности. Он не хотел, чтобы друзья знали о том, кто на самом деле отправил ему этот цветок. Они проговорили так еще пару часов, делясь новостями и шутками, стараясь развеять напряжение, которое витало в воздухе. Затем Джил ушел на перевязку, а вскоре, получив разрешение врачей, его отправили домой, где его ждал отец.

****

Джек стоял в кабинете у своего отца, и атмосфера была настолько плотной, что казалось, её можно резать ножом. Тяжелые дубовые панели стен, тусклый свет настольной лампы, отбрасывающий длинные тени, и, главное, взгляд отца – холодный, пронзительный, словно сканирующий каждую клеточку его существа. —Джек, сын, объяснишь мне почему наш товар ушел с рынка Северян? – голос отца был ровным, но в нем звучала сталь, готовая в любой момент обрушиться. Джек сглотнул. Он знал, что этот разговор неизбежен. —Отец, товар был не проверен, от него слишком много шума. Если начнутся расследования, рано или поздно правительство выйдет на нас, и я решил убрать товар пока не поздно — Он старался говорить уверенно, но чувствовал, как по спине пробегает холодок. Отец кивнул, но в его глазах не было ни тени одобрения. —Решил убрать… Ты принял решение без меня, Джек? — Я действовал в интересах клана, отец. Это было рискованно, но необходимо. Но я уже придумал, как сделать так, что бы у Севера были проблемы. Они же занимаются продажей огнестрельного оружия. Я слышал есть человек, который продает бракованное оружие. Я уже придумал, как сделать так, что бы они встретились с этим человеком и купили у него партии оружия. Отец приподнял бровь. —Расскажи подробнее —Я знаю, что Северяне сейчас активно работают над расширением своего влияния на южных территориях, особенно в портовых городах. Их главная цель – наладить поставки оружия в регионы, где спрос высок, а контроль слаб. Я узнал о неком «Мастере», который специализируется на модификации оружия. Он не просто продает бракованное оружие, он так сказать “улучшает” его, что оно становится крайне нестабильным и опасным. Его «модификации» приводят к самопроизвольным выстрелам, взрывам при перезарядке, и даже к тому, что оружие может взорваться в руках стрелка. Я свяжусь с одним из моих доверенных людей, который работает в портовой полиции. Он должен будет «случайно» обнаружить партию оружия, которое выглядит как обычное, но имеет скрытые дефекты. Эта информация, разумеется, должна «просочиться» к Северянам. Я хочу, чтобы они поверили, что это их конкуренты пытаются подставить их, подбрасывая им некачественный товар. Параллельно я организую «случайную» встречу между представителями Северян, а как мы все знаем это Джил и «Мастером». Это будет сделано через посредника, который работает на обе стороны, но не знает истинных мотивов ни одной из них. Посредник будет убежден, что он просто помогает двум сторонам заключить выгодную сделку. Я обеспечу, чтобы «Мастер» представил свои услуги как уникальную возможность получить «улучшенное» оружие, которое даст Северянам преимущество на рынке. Он будет говорить о «специальных модификациях», которые делают оружие более мощным и смертоносным. Когда Северяне согласятся на сделку, я позабочусь о том, чтобы часть их собственного оружия, которое они планируют продать, была «случайно» подменена на оружие, модифицированное «Мастером». Это будет сделано в процессе транспортировки или хранения. Я также позабочусь о том, чтобы «Мастер» получил образцы оружия Северян и «доработал» их, добавив свои опасные модификации. Он будет уверен, что это часть их общего бизнеса. Когда Северяне начнут продавать это оружие, начнутся «несчастные случаи». Первые случаи будут выглядеть как единичные инциденты, но по мере того, как оружие будет распространяться, количество инцидентов будет расти. Оружие будет взрываться в руках покупателей, отказывать в критические моменты, приводить к случайным выстрелам, которые будут ранить или убивать невинных. Это вызовет панику и недоверие к продукции Северян. Проблемы у Северян будут колоссальными. Во-первых, это подорвет их репутацию как надежных поставщиков оружия. Покупатели будут бояться приобретать их продукцию, что приведет к резкому падению доходов. Во-вторых, участившиеся случаи гибели и травм от их оружия привлекут внимание правоохранительных органов. Начнутся расследования, которые могут привести к раскрытию их незаконной деятельности. В-третьих, конкуренты Северян, видя их слабость, могут воспользоваться ситуацией, чтобы отвоевать их долю рынка. В-четвертых, внутренние разногласия в клане Северян неизбежны. Кто-то будет винить руководство в некомпетентности, кто-то – в предательстве. Это может привести к расколу и ослаблению их власти. В конечном итоге, Северяне могут оказаться на грани полного краха, потеряв не только бизнес, но и свое влияние. Отец слушал, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнул огонек. Он медленно кивнул. —Хорошо, Джек. Очень хорошо. Ты мыслишь как настоящий лидер —Спасибо, отец. Джек почувствовал облегчение, смешанное с гордостью. —А что произошло с младшим Ли? Я слышал, он в больнице, и спас девушку, конечно, я не поверил этим слухам». Отец перевел взгляд на Джека, и в его голосе появилась новая нотка – любопытство, смешанное с легким недоверием. Джек сглотнул снова. Этот вопрос был куда более личным и болезненным. —Это произошло вчера, отец. Я его ножом в бок ударил В кабинете повисла тишина, еще более гнетущая, чем прежде. Отец не выказал ни удивления, ни гнева. Он просто смотрел на сына, словно пытаясь разглядеть в нем что-то новое, что-то, чего раньше не замечал. —Ножом в бок… – медленно произнес он. —Да, отец. он встал у меня на пути. —Джек чувствовал, как его голос становится тверже.— А ты знаешь, я не люблю когда кто-то встает у меня на пути. Отец долго молчал, его взгляд скользил по лицу сына. Затем он встал и подошел к окну, глядя на ночной город. —Ты сделал то, что считал нужным. Но помни, каждый удар имеет свою цену. И эта цена может быть выше, чем ты думаешь. Джек кивнул, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал тяжесть отцовских слов, тяжесть своих собственных поступков.

****

Джек считал, что очаровать парня — проще простого. Стоило лишь удержаться от желания врезать ему по лицу, и дело в шляпе. Он ошибался. Джек действовал так, будто пытался завоевать сердце девушки, а не парня. Через пять дней Джил вернулся в университет. Как обычно, он шел с друзьями, Ханом и Айеном. У своих шкафчиков они остановились. Открыв свой, Джил замер. Внутри его ждал подарок — коробка дорогих конфет. —Ого, Джил, поклонницы уже сюда добрались? — со смехом подтолкнул его Хан. —Черт, как же они достали — закатил глаза Джил, захлопывая дверцу. На следующий день история повторилась. Вместо конфет была игрушка. Он был уверен, что это от девушек, и это его бесило. Так продолжалось до одного момента. Джил шел по коридору, когда заметил, как Джек, отходя от его шкафчика, нервно оглянулся и быстро спрятал что-то в карман. В этот момент что-то щелкнуло в голове Джила — все эти подарки, игрушки, конфеты, самодельные открытки — это был Джек. Его лицо исказилось от злости. —Ты что, совсем охуел?— вырвалось у Джила, обращаясь к Джеку. Джек попытался что-то сказать, но Джил не дал ему шанса. —Ты думаешь, я дурак? Это ты! Ты меня достал! —Принцесса,я тебе все объясню.—поднимая руки вверх говорит Хенджин. Без предупреждения Джил бросился на него, схватил за воротник и ударил в лицо. Джек отшатнулся, но не стал отвечать. Джил бил его снова и снова, кулаки летели один за другим, а из груди вырывались крики: —Я тебя убью! Ты слышишь? УБЬЮ! Джек почти не сопротивлялся, лишь прикрывал лицо руками, пытаясь защититься от ударов. Коридор наполнился шумом — студенты останавливались, чтобы посмотреть на происходящее. Хан и Айен, заметив драку, бросились к ним и с трудом разняли дерущихся. —Хватит! Вы оба — ко мне! — раздался голос директора, который только что вышел из кабинета. В кабинете директора атмосфера была напряженной. Джил, все еще дыша тяжело и с красными кулаками, смотрел на Джека, который сидел с припухшим лицом и молчал. Директор строго спросил: — Что здесь происходит? Джек первым поднял глаза и спокойно сказал: — Это я виноват. Я задирал Феликса, и именно я первый ввязался в драку. Он просто взорвался,— и я не стал его останавливать. Может, и зря, но я не хотел, чтобы это продолжалось. Я пытался показать ему, что всё это — моя глупая ошибка, но, видимо, сделал только хуже. Джил и Джек вышли из кабинета директора. Атмосфера была напряжённой, и Джил, не сдерживая эмоций, резко сказал: — Ещё одна твоя такая выходка, Хван, и я не оставлю на тебе живого места. Джек поспешил остановить его: — Феликс, стой, подожди! Но Джил уже не слушал. В порыве гнева он резко влепил Джеку звонкую пощечину. В коридоре, где минуту назад стоял шум и гам от учеников, повисла гробовая тишина. Все замерли и наблюдали за происходящим. Где-то в стороне раздался свист — это был Чанбин. Джил, не оглядываясь, ушёл прочь, а Джек остался стоять один, опустив голову и думая, где же он допустил ошибку. Джек направился в курилку, доставая телефон и набирая номер своей подруги. — Джи, твой план влюбить в себя парня провалился! — раздражённо начал он. — Хенджин всё рассказал ей, и она только громко смеялась. — Ты серьёзно, Джек? Ты задаривал его подарками? Ахахаха, ты что, вообще не думаешь? Он же парень, а не девушка! — И что мне теперь делать? — спросил Джек, чувствуя, как внутри всё кипит от стыда и злости. — Ну, для начала перестань его задирать, биться с ним. Он будет в замешательстве, ему будет интересно, почему ты его не провоцируешь на драку. Потом пропади с радаров, чтобы ему стало не по себе. А дальше я ещё не придумала. Действуй пока так. Джек вздохнул и кивнул, понимая, что другого выхода нет.

****

Тем временем Джил, почувствовал странное облегчение, узнав, что все эти подарки — от Джека. Но виду не показывал, продолжая держать дистанцию. Прошла неделя, и Джек пропал — не появлялся в университете, не светился в СМИ. Это начало напрягать Джила. Он сидел в столовой с Ханом и Айеном. — Вот южных нету, и какая красота, тишь да гладь, — с улыбкой сказал Хан. — Это подозрительно, вам не кажется? — спросил Айен, нахмурившись. — Это охуенно, — смеясь, ответил Хан. — У Ликса хоть лицо не побитое. — Очень смешно, давайте закончим разговор об Хване, — продолжил Джил. — А давайте сегодня сходим в клуб? — Предложил Хан, поглядывая на друзей. Там Сынмин приехал, уже столько лет не виделись. — Я за — говорит Айен — У меня сегодня не получится.Сегодня важная встреча с деловым партнером. — Говорит Джил — С кем? — Спрашивает Хан Наклонившись к друзьям шепотом произнес Джил. — С Мастером, по поводу закупки оружия.

****

Выходные начались с тяжелого вздоха. Хёнджин, чувствовал, как напряжение сжимает грудь. Причина была проста и ужасна: его мать. Она, которая исчезла из его жизни десять лет назад, когда ему едва исполнилось девять, сегодня объявилась снова. Десять лет молчания, десять лет боли, оставленной с отцом-тираном, и вот она, как призрак из прошлого, вернулась, чтобы напомнить о себе. Его настроение было паршивым, как грязный асфальт после дождя. Хотелось заглушить эту гнетущую пустоту, эту смесь обиды и растерянности. И единственным местом, где он мог попытаться это сделать, был клуб. Место, где музыка заглушала мысли, а яркие огни скрывали истинные чувства. Сегодня Хенджин решил не прятаться. На нем были черные, идеально сидящие брюки из плотной ткани, которые подчеркивали длину его ног и стройность фигуры. Верх был еще более смелым. Вместо обычной футболки или рубашки, Хенджин выбрал облегающую черную водолазку из тонкого, но плотного материала. Она облегала его торс, демонстрируя рельеф мышц. Высокий воротник водолазки добавлял загадочности, скрывая шею, но при этом подчеркивая линию подбородка и острые скулы. Поверх водолазки был накинут черный кожаный пиджак. Кожа была мягкой, но блестящей, отражая приглушенный свет клуба и добавляя образу нотку опасности. Пиджак был расстегнут, открывая вид на водолазку и намекая на то, что под ней скрывается еще больше. На ногах – черные, лакированные ботинки на массивной подошве. Они добавляли ему роста и уверенности, делая каждый шаг более весомым. Его волосы, обычно уложенные в аккуратную прическу, сегодня были слегка растрепаны, будто он только что вышел из бури. Темные пряди обрамляли его лицо, подчеркивая выразительные глаза, в которых сейчас плескалась смесь боли и вызова. На его запястье – тонкий серебряный браслет, единственное украшение, которое он носил.

***

Три часа. Три часа до того, как друзья заберут его, и три часа, чтобы создать образ, который заставит сердца биться чаще. Феликс стоял перед зеркалом, ощущая предвкушение, которое разливалось по телу легким теплом. Его выбор пал на светлую джинсовую безрукавку, которая облегала его плечи и грудь, подчеркивая рельеф мышц. Металлические заклепки, словно маленькие искры, мерцали в свете, добавляя дерзости и притягательности. Джинсы серо-синего цвета были не просто одеждой, а заявлением. Принт шахматной клетки, смелый и графичный, приковывал взгляд, намекая на игру, на риск, на непредсказуемость. Они сидели идеально, обтягивая бедра и спускаясь к ногам, где их дополняли белоснежные кроссовки. Белый ремень, тонкий, но выразительный, подчеркивал линию талии, добавляя образу элегантности и завершенности. А на предплечье, словно татуировки, красовались два тонких ремешка в тон ремню. Его волосы, обычно собранные в обычно распущенные, сегодня выглядели иначе. Половина волос, собранная на затылке, открывала шею, приглашая взгляды. Небрежно выбившиеся пряди обрамляли лицо, придавая ему легкую растрепанность, которая только усиливала его природную привлекательность. Через три часа Феликс был готов. Он посмотрел на свое отражение, и в глазах мелькнул огонек уверенности. Он знал, что этот образ – не просто одежда. Это приглашение, обещание, вызов. И он был готов принять его, и быть принятым. И вскоре они все оказались в одном клубе, даже и не подозревая, о нахождении друг друга. Джил с компанией сидели за столиком и выпивали. Они общались,смеясь вспоминая их общие встречи. Сынмин уехал из Сеула 5 лет назад, но прекращать отношения не стал. Клуб гудел, пульсировал музыкой и смехом. Феликс, чувствуя себя в своей стихии, растворился в танце. Его движения были плавными, уверенными, притягивающими. Он танцевал с Ханом и Айеном, их энергия сливалась в едином ритме. Но даже в разгар веселья, его взгляд то и дело скользил по залу, выискивая знакомые лица. И вот, среди толпы, он увидел Джека. Одинокий, он сидел в темном, едва освещенном углу, словно тень, отгородившаяся от всего мира. Сердце Феликса пропустило удар. Он не знал, что чувствовал – злость, раздражение, или что-то другое, более сложное, что заставляло его внутренности сжиматься. Внезапно взгляд Джека упал на Феликса, танцующего со своими друзьями. На его лице мелькнуло что-то похожее на гримасу. — Только этого не хватало! — пробормотал Джек, закатив глаза и делая большой глоток из стакана с виски. Его голос был хриплым, наполненным смесью усталости и скрытой горечи. Он отвернулся, пытаясь снова погрузиться в свою собственную темноту, но образ Феликса, яркого и притягательного, продолжал маячить перед глазами, как назойливая искра в ночи После нескольких выпитых напитков Хан предложил сыграть в «Правду или желание». Игра быстро вышла за рамки обычного, желания становились всё более откровенными и явно зашкаливали за 18+. К середине вечера у Хана уже было два номера совершенно незнакомых парней, а Айену предстояло включить самый зажигательный бит в клубе. — Ликс, с тебя танец на сцене, — сказал Айен. — Без проблем, — ответил пьяный Джил и направился к сцене. Он поднялся на подиум, а Айен тем временем подошёл к диджею и попросил уступить место. Вскоре зазвучала песня — Nextime - Светлана. Джил начал двигаться в такт музыке, и в нём словно проснулась настоящая страсть. Его танец был настолько сексуален, что Джек, заметив это, подошёл ближе и стал наблюдать. Движения Джила сводили с ума. Джек почувствовал, как его собственное тело реагирует на происходящее. Джил, полностью погружённый в танец, и водя взглядом по толпе, заметил его — Джека. Но чтобы уйти со сцены и закончить танец, он лишь продолжил двигаться ещё эротичнее и раскрепащённее . Заканчивая выступление, он посмотрел своими пьяными глазами в глаза Джеку и, имитируя минет, показал язык за щёку. Он всегда выкладывался на полную, выполняя любое задание в игре. Жест, который показал Джил, был адресован Джеку, и тот это знал. Его тело моментально среагировало — в штанах стало тесно. Джек пулей направился в туалет. Зайдя туда, стоя над раковиной и умываясь, он начал приходить в себя. Его эрекция постепенно спадала, но он не мог понять, что это было. Почему его «лучший друг и товарищ» — он про свой член — так отреагировал на врага? Джек пытался списать всё на девушек, танцующих рядом с Джилом, но в памяти всплывали обрывки танца. Джек стоял у раковины, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В голове путались мысли, а тело словно отказывалось слушаться. В этот момент дверь в туалет резко распахнулась, и в помещение вошёл Джил. Его глаза были полны огня, а лицо — напряжено. Между ними повисла тишина, наполненная невыраженным напряжением. — Что ты тут делаешь? — прохрипел Джек, не отводя взгляда. — Хах, ты шутишь что-ли? Это общественный туалет,придурок!, — ответил Джил, шагнув ближе. Его голос был низким и хриплым, а дыхание — учащённым. —Свали нахуй,принцесса, не до тебя сейчас. Говорит Джек. Стоило Джилу услышать слово "принцесса", как его тут же охватывала мгновенная ярость. Это началось еще в первом классе, когда маленький Хёнджин назвал его так. Феликс словно терял связь с реальностью и тут же бросался на Хёнджина. Взгляд его потемнел, зрачки сузились, отражая некую дикую, первобытную ярость, обуявшую его. Он не думал, он просто действовал. Рыча, словно раненый зверь,Джил рванулся вперед, его кулаки сжались до боли. Он целился прямо в Джека, желая выплеснуть всю свою боль и ярость в этот единственный удар. Мир вокруг сузился до точки, в которой находился Джек. Только он, его гнев и желание уничтожить. Джек, застигнутый врасплох, не успел среагировать. Первый удар пришелся по плечу, отбросив его в сторону. Он споткнулся, но не упал, инстинктивно подняв руки для защиты. В глазах Джила он видел не просто злость, а глубинную, истерзанную душу, которая рвалась наружу. И в этом был весь трагизм их противостояния. Джил хоть и был не трезв, не давал ему передышки, бросаясь снова и снова. Каждый удар нес в себе не только физическую силу, но и эмоциональный надрыв. Это была борьба не только тел, но и душ, вывернутых наизнанку, обнаженных в своей боли и отчаянии. Джек, уворачивался. В момент когда Джил прижал Джека к стене рядом с умывальником, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица соперника. Взгляд Джила упал на губы Джека — они были влажными и сочными, словно манили к себе. Внезапно, словно подчиняясь порыву, Джил завел руку за затылок Джека и накрыл его губы своими. Поцелуй был резким и неожиданным, но в нём чувствовалась не только агрессия, но и что-то более глубокое, запутанное. Джек сначала оттолкнул Джила, глаза расширились от удивления и внутреннего конфликта. Он был натуралом, и этот поцелуй сбил его с толку. Они оба тяжело дышали, глядя друг другу в глаза, словно пытаясь понять, что только что произошло. Но затем Джек, словно поддавшись внезапному порыву ответил с той же страстью, с той же силой, словно ждал этого момента всю свою жизнь. Его руки скользнули по спине Джила, прижимая его к себе еще крепче. Поцелуй стал глубже, жарче, словно они пытались поглотить друг друга, раствориться в этом внезапном, ошеломляющем уединении. Он притянул его к себе, развернул и прижал к стене, их тела слились в напряжённом объятии, казалось, что время замерло. Сердца обоих бешено колотились, дыхание сбивалось, а вокруг словно исчезал весь мир — оставались только они и этот момент. Джил почувствовал, как внутри всё переворачивается, как грани между враждой и чем-то иным стираются. Он осознал, что теряет контроль, что происходит нечто, чего он не ожидал и не хотел. С трудом оттолкнув Джека, пытаясь вернуть себе рассудок, Джил посмотрел ему в глаза. — Надеюсь, я об этом не пожалею, — сказал Джил, взяв Джека за руку и ведет его в кабинку туалета. Приоткрыв дверь, Джил резким, почти хищным движением прижал Джека к холодной стене. Взгляд его, с низу вверх, был полон голодной страсти,он опустился на колени. Холод кафеля обжигал кожу, будто вторя бушующему внутри пламени. Ловкие пальцы, уверенные и быстрые, расправились с ремнем, расстегнули пуговицу. Штаны, скользя вниз, обнажили нежную кожу, а следом за ними – боксеры. Член Джека, тяжелый, пульсирующий влагой, предстал перед лицом Джила Джил заключил его в ладонь, сжимая осторожно, но настойчиво, заставляя Джека упереться руками в стену, выгибаясь навстречу. Другой рукой он скользнул по внутренней стороне бедра, чувствуя, как подрагивают мышцы от нежного, но дразнящего прикосновения. Затем, приоткрыв губы, он медленно, с наслаждением, провел языком по всей его длине, собирая выступившую смазку. Джек не выдержал, громкий выдох сорвался с его губ, бёдра сами рванулись навстречу, и еле слышно прошептал: — Господи, как же в тебе влажно и горечо. Туалет наполнился звуками, смешанными с приглушенными стонами, нежными и пошлыми одновременно. Джек, обезумев от нахлынувших ощущений, запустил пальцы в густые волосы Джила, направляя его движения, теряя остатки контроля. Внезапно он остановился, вынул член из жадного рта и крепко сжал Джила за обе щеки, так, что губы припухли ещё больше. — Открой, — голос прозвучал низко, почти угрожающе. Джил послушно приоткрыл рот и высунул язык, тяжело дыша. Джек начал дрочить на его лицо, предчувствуя приближающийся оргазм. Почувствовав горячую сперму на лице и языке, Джил облизал губы, встал и направился к умывальнику. Умывшись и прополоскав рот, он повернулся к Джеку, застегивая заклепки на безрукавки,произнёс: — Если кому-то проболтаешься — я тебя убью. Джил вышел, оставив Джека в полном шоке. Неужели Джил только что сделал ему минет? Джек вышел из туалета и направился на улицу, ему нужно было срочно перекурить, и попытаться осознать, что это вообще было. Выкурив пару сигарет он решил что алкоголя в его организме мало, и пошел в клуб заказать себе еще бутылку виски и отправится домой.

****

Джил вышел из туалета, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. В голове билась одна мысль, навязчивая и отвратительная: – Что я, блять, натворил? Сделать минет своему злейшему врагу – это был предел, черта, которую он никогда не думал, что переступит. Он поправил воротник безрукавки, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, и направился обратно к друзьям. – Ликс, ты был неотразим, где ты пропадал? – спросил Хан – Да так, с одним красавчиком подрался. Сынмин усмехнулся. – А у вас ничего не меняется. Хан поднял рюмку с виски, его глаза блестели в полумраке бара. – Друзья мои, давайте выпьем за нас, троих! Игра продолжалась, и алкоголь уже сделал свое дело, расслабив всех присутствующих. Хан, явно не желая быть единственным, кто отдувается за свои проигрыши, выдал новую порцию безумия: – Так, Ликс, ты сейчас идешь и садишься за барную стойку. И кто первый подойдет к тебе, у того ты возьмешь номер. Не мне же одному отдуваться. – Хорошо, – коротко ответил Джил, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия. Он направился к барной стойке, стараясь не думать о том, кто может подойти. Подойдя к стойке, Хенджин увидел Феликса, который сидел один, медленно потягивая какой-то коктейль. Джек подошел сзади, наклонился и прошептал ему на ухо: – Что это было, Феликс? Джил вздрогнул. – Черт, Хван, ну почему именно ты? Он обернулся и посмотрел прямо в глаза своему злейшему противнику. Услышав приглушенный смех друзей, Джил сказал себе под нос: – Сука, игра есть игра – О чем ты? – спросил Джек, его голос был ровным, но в глазах читалось любопытство. – Да не важно, – отмахнулся Джил, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Кстати, Хван, как насчет секса по телефону? – выпалил он, сам не понимая, откуда взялась эта дерзость. Джек был в шоке. Его брови взлетели вверх. – Что? – Говорю, дай свой номер, – повторил Джил, чувствуя, как щеки заливает краска. – Зачем тебе мой номер, Ли? – Джек смотрел на него с недоумением. – Ты дашь или не дашь мне, я имею в виду номер, – настаивал Джил, чувствуя, как его охватывает отчаяние. – Не сегодня, Ликси, – произнес Джек, и в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Джила покрыться мурашками. Он произнес его имя так, словно оно было чем-то особенным. Джек забрал заказанную бутылку виски и, бросив на Джила последний взгляд, отправился домой. Джил сидел в полном шоке. Он проиграл. В игре, где ставка была его достоинство. Он встал, чувствуя, как ноги снова отказываются слушаться, и побрел обратно к друзьям. – Ну что, смешно было? – спросил он, его голос звучал хрипло. – А мне не очень. Кстати, я проиграл. Он не дал мне свой номер. – Ну тогда за проигрыш ты должен выпить пять рюмок горячих шотов, – сказал Сынмин, который, казалось, оставался самым трезвым из всех. Джил выпил. И понял, что он уже пьян. Очень пьян. Он попросил Сынмина вызвать ему такси. Дальше – туман. Как он добрался до дома, как лег в постель – он не помнил. Только отвратительное послевкусие проигрыша и странное ощущение от того, как Джек произнес его имя.

****

Джек выйдя из клуба мечтал об одном лечь на кровать и попытаться понять что это было, всё из за алкоголя, спора? или же все таки чего то глубокого. Джек шел по ночной улице, освещенной редкими фонарями. Голова гудела, но не только от выпитого. Внутри него бушевала буря эмоций: недоумение, страх, и что-то еще, чего он пока не мог определить. Джил. Его заклятый враг. Человек, с которым они не раз пересекались на кулаках, чье имя вызывало у Джека лишь презрение и злость. И вот этот же человек…Запутавшись в нахлынувших чувствах, он сделал то, что делал всегда, когда чувствовал себя потерянным: позвонил Йеджи. – Джи, привет, – прохрипел он в трубку, голос его был хриплым и явно выдавал состояние легкого опьянения. –Мне нужна твоя помощь. Он вывалил на нее все, что произошло за последние несколько часов. Не утаивая ни одной, даже самой нелепой детали. На другом конце провода повисла тишина. Джек уже готовился к худшему, к потоку упреков и саркастических замечаний. Но вместо этого он услышал… сдерживаемый смех. Йеджи, всегда умела находить юмор даже в самых безнадежных ситуациях. —Слушай, Хенджин, – наконец произнесла она, и в ее голосе все еще слышались отголоски веселья, хотя она явно старалась говорить серьезно. — Я даже не знаю, чем тебе помочь. Ты, конечно, мастер попадать в переделки. Джек застонал. —Я знаю, Джи. Я полный идиот. —Но знаешь что? – продолжила она, и в ее голосе появилась нотка решимости. —Могу сказать одно: ты можешь выиграть этот спор, если все возьмешь в свои руки. Ты же сам сказал, что он попросил твой номер? Пришли ему его. И ответь на один вопрос. Джек напрягся. —Какой? —Какого черта с тобой такое происходит, когда меня нет рядом? – спросила она, и на этот раз в ее голосе не было ни капли смеха, только искреннее недоумение и, возможно, легкое раздражение. Джек почувствовал, как краска заливает его лицо, несмотря на алкоголь. Он знал, что она права. Он всегда был таким – импульсивным, склонным к необдуманным поступкам, когда рядом не было ее, его якоря, его здравого смысла. —Ой, Джи, пошла ты, – буркнул он, но в его голосе не было злости, только усталость и легкое смущение. Он знал, что она не обидится. Он знал, что она поймет. И с этими словами, не дожидаясь ее ответа, Хенджин сбросил звонок. Он знал, что ему нужно сделать. Он знал, что Йеджи, как всегда, была права. И, возможно, именно этот звонок, этот короткий, но такой важный разговор, станет первым шагом к тому, чтобы взять все в свои руки. И, кто знает, может быть, даже выиграть этот дурацкий спор. Он остановился у подъезда своего дома, глядя на темные окна. В голове проносились обрывки воспоминаний: их последняя стычка в клубе, едкие слова, брошенные друг другу, взгляд Джила, полный вызова. А потом – туалет. Неловкое молчание, странное напряжение, минет. Джек вошел в квартиру, погасил свет и рухнул на кровать. Он закрыл глаза, пытаясь отсечь внешние раздражители, но мысли продолжали роиться. Алкоголь, конечно, сыграл свою роль. Он мог притупить бдительность, развязать язык, подтолкнуть к необдуманным поступкам. Но было ли это просто пьяной выходкой? Он вспомнил взгляд Джила в тот момент. В нем не было ни злости, ни насмешки. Было что-то… уязвимое? Или это просто игра воображения? Джек всегда видел в Джиле лишь агрессию и самоуверенность. Но сейчас, после произошедшего, эта картина начала трещать по швам. Эта мысль пугала его больше всего. Что может быть глубокого между ним и Джилом, кроме взаимной ненависти? Он перевернулся на другой бок, пытаясь найти удобное положение. Но сон не шел. Образ Джила, его слова, его прикосновения – все это не давало покоя. Джек чувствовал себя потерянным. Его мир, который казался таким понятным, вдруг стал запутанным и непредсказуемым. Он не знал, что делать дальше, как смотреть в глаза Джилу, если они снова встретятся. И самое главное, он не знал, что это значило для него самого.