Слишком аппетитная | Good enough to eat.

ГЛАВА 4 Тяжело дыша, Алана убавила сопротивление на своем эллиптическом тренажере. Даже спустя четыре года она так и не привыкла к тому, какого колоссального обслуживания требует человеческое тело. Во время упражнения она позволила мыслям течь вольно. «Интересно, как там Робин?» При всей своей кажущейся уверенности и независимости, в ней чувствовалась какая-то хрупкость, от которой у Аланы вспыхивал инстинкт защитницы. Внезапный пронзительный звук заставил Алану вздрогнуть. Остатками своих способностей она ощутила рябь в эфирных потоках. Мимо телевизора проплыла светящаяся цветная лента, и прямо посреди гостиной материализовалась фигура. Алана сняла полотенце с плеч и вытерла пот с лица. — Когда-нибудь ты доведешь меня до инфаркта, — пробормотала она под нос. Дахир развалилась на диване Аланы, подперев голову рукой, и насмешливо прищурилась: — Ну, уж нет, твоя человеческая оболочка не такая уж хрупкая. Вот лет через сорок или пятьдесят... — Она пожала плечами. — Кто знает? Алана сошла с тренажера. — Благодаря остаточной така моя жизнь, скорее всего, будет гораздо дольше, чем у обычных людей. Так что не думаю, что я состарюсь так быстро. Дахир закинула ноги на диван: — Вероятно, но мы не можем знать наверняка, ведь ты единственная из нас, кто оказался достаточно глуп, чтобы стать человеком. — Она покачала головой. — Что такое две-три сотни лет по сравнению с вечностью созерцания Вселенной? Я до сих пор не понимаю, зачем ты от этого отказалась. Алана слышала это уже миллион раз и была не в настроении снова выслушивать нотации. Оглядываясь назад, она и сама не до конца понимала свой поступок, но дело было сделано, и теперь оставалось лишь выжимать максимум из того, что есть. К сожалению, Дахир еще не закончила: — Человеческие тела такие ограниченные. Никогда не пойму, как ты выносишь эту притупленность чувств. — Она коснулась своих глаз и ушей, после чего покачала головой. Алана подошла к дивану и присела рядом с обутыми в каблуки ногами Дахир. — У твоего визита есть причина, или ты просто пришла попортить мне кровь? — О боги, мы сегодня не в духе? — Дахир принялась изучать свои ногти. — Неужели я не могу просто навестить дорогую подругу, — она впилась взглядом в Алану, — и предложить ей исполнение желания? Алана качнула головой: — Ты же знаешь, нам запрещено исполнять желания других... — Ты больше не одна из нас. Конечно, Алана это знала, но слова Дахир всё равно больно кольнули. Словно прочитав её мысли, Дахир добавила: — Но ты всегда будешь моей подругой. Итак, есть пожелания? — Она покрутила пальцем в воздухе, будто Алана уже ответила согласием. Алана хмыкнула: — Так я тебе и сказала. Помнишь, что случилось, когда я попросила тебя заделать дырку на диване? — А в чем проблема? Я же её убрала, разве нет? Алана закатила глаза: — Одно дело — искать лазейки в формулировках, и совсем другое — извращать их так, как это делаешь ты. — Она указала на сиденье под ними. — Это не мой диван. Дать мне совершенно новый — это не то же самое, что починить старый, не находишь? Дахир погладила обивку: — И чем же плоха эта прелесть? — Он розовый. Я ненавижу розовый. За столько веков ты могла бы это запомнить. Дахир вздохнула: — Твой старый черный диван был тоскливым. Если уж тебе приходится влачить человеческое существование, добавь в него хоть немного красок. Вместо ответа Алана лишь хмуро на неё посмотрела. Подняв руки в знак капитуляции, Дахир произнесла: — Ладно, ладно. Значит, ты хочешь вернуть свой старый диван? — Отремонтированным, — уточнила Алана. Дахир кивнула: — Как пожелаешь. Алана вцепилась в журнальный столик, когда розовое чудовище под ней исчезло, а на его месте возник её старый диван. Она обернулась, чтобы тщательно его осмотреть, особенно то место, где была порвана ткань. Длинный разрез на подлокотнике исчез. — Спасибо, — сказала она. — Пожалуйста. — Дахир скинула красные двенадцатисантиметровые шпильки и с оханьем принялась массировать ступни. — Я наблюдаю за человечеством веками, но до сих пор не могу понять, зачем они изобретают подобное. — Она потрясла одной из туфель. — Это не обувь, это орудие пыток. Алана фыркнула: — Ты сама решила их надеть. К тому же, если считаешь это пыткой, попробуй как-нибудь менструальные боли, — пробормотала она. Если не считать измены Келли, это стало самым неприятным сюрпризом её человеческой жизни. Дахир прищурилась: — Попробовать что? — Ничего, — отрезала Алана. У неё не было ни малейшего желания обсуждать с Дахир анатомию. Лучшая подруга и так считала её дурой за то, что та променяла свои силы на человеческое тело со всеми его изъянами. В иные дни — особенно когда живот крутило от спазмов — Алана и сама была склонна с этим согласиться. По мановению пальца Дахир туфли на шпильках исчезли, а их место заняли пушистые розовые тапочки. Дахир откинулась на спинку с довольной ухмылкой: — Так-то лучше. А теперь рассказывай, как поживаешь. Случилось ли что-нибудь интересное в твоей скучной человеческой жизни? Алана скрестила руки на груди: — Моя жизнь вовсе не скучная. Мне хватает острых ощущений, спасибо большое. — С тех пор как она встретила Робин, её мысли, по крайней мере, текли в весьма интересном русле. — У меня всё в порядке. — Острых ощущений? — Дахир скептически выгнула бровь. — Когда люди хотят встряски, они обычно мечтают о новой машине, поездке в экзотические страны или о бурной личной жизни. Я вижу, что машина у тебя прежняя, в отпуск ты не ездила, так что... — У меня нет личной жизни. — Но? — Никаких «но», — отрезала Алана. Дахир внимательно на неё посмотрела: — И почему я тебе не верю? — Откуда мне знать? — Алана отвела взгляд. Она не хотела признаваться, что её давно похороненное либидо пробудилось с неистовой силой. Дахир решит, что Алана ничему не научилась и снова готова разрушить свою жизнь, связавшись с человеком. Алана встала, вернулась к тренажеру и продолжила упражнение на максимальной скорости. — Правда, рассказывать нечего. — Ага, конечно. — Тон Дахир ясно давал понять, что она не поверила ни единому слову. Алана поежилась под её пристальным взглядом. — Послушай, я не хочу об этом говорить, ясно? — Значит, есть о чем. Ну же, поделись с лучшей подругой. Хотя «лучшая подруга» было самым близким эквивалентом в человеческой культуре, это понятие не могло в полной мере описать природу их связи. Ведь когда-то они были едины так, как не дано понять ни одному человеку, сосуществуя в измерении света, энергии и огня, где трудно было разобрать, где заканчивается суть одной и начинается другая. «Что ж, я больше не часть Великого Потока». — Может, в другой ра... Зазвонил телефон. Дахир улыбнулась, словно хищник, обнаживший клыки: — Это тот, о ком ты «не хочешь говорить»? Снова запыхавшись, Алана сошла с эллипсоида. Очевидно, она вложила в тренировку слишком много нервной энергии. — Нет никого, о ком бы я не хотела говорить, — пропыхтела она, схватила телефон с кофейного столика и посмотрела на экран. Номер не определен. Нахмурившись, она поднесла трубку к уху: — Алана Уодд. — Она сделала Дахир знак замолчать. В ответ раздалось лишь тяжелое дыхание. Алана уже собиралась закончить вызов, но вдруг почувствовала, что имеет дело с женщиной в беде, а не с телефонным хулиганом. Возможно, остатки её така давали ей проницательность, недоступную другим людям. Как бы то ни было, она привыкла доверять своим инстинктам. «Может, это миссис Филлипс?» Её новая клиентка утром в офисе была так раздавлена, что Алана сделала исключение и написала свой личный номер на обороте визитки. — Алло? — мягко спросила она. — Миссис Филлипс, это вы? Человек на другом конце провода откашлялся. — Нет, — прохрипел женский голос. «Я знаю этот голос». Щеки Аланы вспыхнули. Из всех людей, кто мог позвонить ей именно в тот момент, когда Дахир решила заглянуть в гости, это должна была быть она. — Робин? Прошла, казалось, вечность, прежде чем Робин ответила: — Да, это я. Надеюсь, я не помешала. У тебя голос такой, будто ты запыхалась. Алана часто думала о Робин и об отчаянии в её голубых глазах с момента их встречи у церкви три дня назад, но не ожидала, что та действительно воспользуется предложением позвонить. — Нет. Я просто тренировалась, вот и всё. Дашь мне минутку? — Эм, конечно. Алана прикрыла трубку ладонью и прошептала: — Дахир, ты не могла бы?.. Мне нужно поговорить с женщиной, над которой я взяла шефство. — Ты её наставник? — Дахир покачала головой. — Разве ты не говорила мне, что в АА строжайше запрещено... — она покрутила пальцем в воздухе, создавая сияющие вихри, которые на секунду зависли над столиком, — ...вступать в связь с подопечными? — О чем ты вообще? — Хоть Алана и прикрывала микрофон, она перешла на шепот. — Всё совсем не так. Теперь, пожалуйста, дай нам поговорить наедине. — Развлекайся, — бросила Дахир и подмигнула, прежде чем исчезнуть со знакомым мелодичным свистом. Алана откинулась на спинку дивана и убрала руку от телефона: — Прости. Как ты? Вместо ответа Робин произнесла: — Я не хотела тебя беспокоить. Наверное, мне стоит позвонить в другой ра... — Всё в порядке. Правда. Рассказывай, как твои дела. Если ты выпила, можешь так и сказать, я не стану тебя судить. — Алана старалась говорить как можно мягче. Робин вздохнула: — Нет, я не пила уже целую вечность, как мне кажется. В этом-то и проблема. — Это не проблема, — возразила Алана. — Это решение. Ты должна собой гордиться. Какое-то время Робин молчала. Затем спросила: — Послушай, я знаю, мы едва знакомы, и мне ужасно неловко, но не могла бы ты одолжить мне денег? Буквально на две недели, потом я верну всё до цента, клянусь. Алана моргнула. Она не ослышалась? Робин позвонила ей, чтобы попросить денег? Каждый раз, когда Алане казалось, что она видела всё и её уже ничем не удивить, случалось что-то, доказывавшее обратное. В обязанности наставника не входило давать в долг. И зачем ей деньги? Она потеряла работу и не может оплатить жилье, или ей нужно на выпивку? Видя, что Алана молчит, Робин быстро добавила: — А, забудь. Прости, что побеспокоила. Спокойной н... — Стой! — Алана почти крикнула. — Почему бы тебе не приехать и не поужинать со мной сегодня? — Так Алана, по крайней мере, могла быть уверена, что Робин не выпьет и не останется голодной. — Спасибо, но я не могу. — Голос Робин звучал сипло. Может, оно и к лучшему. Алана не могла усидеть на двух стульях: сохранять дистанцию и помогать Робин оставаться трезвой. К сожалению, она сомневалась, что Робин доверится кому-то еще из группы. Она согласилась быть её наставником, так что теперь несла за неё ответственность. «Я просто должна игнорировать это чертово притяжение, и всё будет хорошо». — Да ладно тебе. Я как раз собиралась готовить, а делать это для кого-то гораздо веселее. Ты любишь лазанью? — Я, правда, не думаю, что... — Мы могли бы поговорить. — Когда Робин снова заколебалась, Алана добавила: — О деньгах, которые тебе нужны. Робин шумно выдохнула: — Хорошо. — Правда? — Робин сдалась так быстро, что Алана снова задалась вопросом, зачем ей так отчаянно нужны деньги. Придется выяснить это за ужином. — Эм, я хотела сказать — отлично. — Она продиктовала адрес. — Буду минут через тридцать, — голос Робин звучал настороженно. — Тебе удобно? — Вполне. — Нужно ли... могу я что-нибудь принести? Я имею в виду, вино, очевидно, отпадает, но, может, что-то еще? «Мило. Она засуетилась». Алане ничего не было нужно, да и у Робин, скорее всего, всё равно не было денег на покупки. — Нет, просто приходи сама, захватив хороший аппетит. Веди машину осторожно. После секундного колебания Робин ответила: — Хорошо. До встречи. Алана закончила разговор и откинулась на сиденье. — Блестяще ты «держишься от неё подальше», ничего не скажешь, — пробормотала она в пустоту квартиры. Она обещала себе, что их общение будет строго деловым и только в общественных местах, где не возникнет никакой близости. Но стоило Робин позвонить, как все обещания вылетели в трубу. Посмотрев на себя, она заметила пропитанную потом одежду и вскочила, чтобы быстро принять душ. Обладая сверхъестественным чутьем прирожденного хищника, Робин без труда нашла дом Аланы. Конечно, точный адрес тоже помог. Но вместо того чтобы зайти, она сидела в машине и считала проезжающие мимо авто. «Это становится привычкой — торчать перед зданиями, не решаясь войти». Дело было не в том, что она не хотела видеть Алану — она хотела этого слишком сильно, и в этом крылась главная проблема. Живот тоже был «за». «Захвати хороший аппетит», сказала Алана. Уж чего-чего, а голода ей было не занимать, вот только Робин сомневалась, можно ли назвать этот раздирающий тело голод «здоровым». Для Аланы он уж точно не сулил ничего хорошего. В окне второго этажа промелькнула тень, и Робин инстинктивно поняла, что это Алана, хоть и видела её лишь миг. Не успела она опомниться, как уже вышла из машины и перешла улицу. «Что ты творишь? Это как алкоголик, добровольно заходящий в бар!» Но зов сирены был слишком мощным. К тому же ей нужны были деньги на синтетическую кровь, а Алана была единственным человеком, способным одолжить сто пятьдесят баксов без лишних вопросов. По крайней мере, приглашение на ужин не подразумевало охоту на людей. Когда она нажала на кнопку звонка, Алана открыла дверь домофона с бодрым: «Поднимайся! Квартира 2А, вторая дверь слева на втором этаже». Алана ждала на пороге в фартуке с надписью: ОСТОРОЖНО: ОЧЕНЬ ГОРЯЧО. «И не поспоришь», — Робин окинула её оценивающим взглядом. Волосы Аланы, еще влажные после душа, обрамляли лицо и липли к её такой... аппетитной шее. Щеки раскраснелись, что делало её еще привлекательнее — особенно потому, что это означало: кровь прилила совсем близко к поверхности кожи. Всего один крошечный укол, и она могла бы... Нет! Робин тряхнула головой, прогоняя наваждение. — П-привет. Всё еще стоя в дверях, Алана оглядела её с ног до головы. — Прости за прямоту, но выглядишь ты хреново. Робин криво усмехнулась: — Настолько плохо, да? Примерно так я себя и чувствую. — После трех дней без капли крови (не считая тех крох, что она выпила у Юлиуса) она ощущала себя роботом, у которого садятся батарейки. Пустой желудок свело спазмом. Алана провела её в уютную кухню, где пахло пряностями даже сильнее, чем у её соседа, мистера Сингха. Но единственным ароматом, который интересовал Робин, был запах самой Аланы. Она сглотнула и осталась стоять в стороне, стараясь, чтобы кухонный остров служил преградой между ними. Не то чтобы это было серьезным препятствием для голодной Гирах — она могла перемахнуть через него одним прыжком. — Что случилось? — спросила Алана. — Ничего. — Тебе никто не говорил, что мы, юристы, чуем ложь за версту, как запах в лифте? Робин фыркнула, на мгновение отвлекаясь от мук голода. — А я-то думала, юристы как раз те, кто эту ложь плодит. — Ну, и это тоже, но речь сейчас не обо мне. Давай, я твой наставник. Рассказывай, что с тобой происходит. Было ясно, что Алана не отвяжется. Эта женщина была слишком упрямой для собственного блага. На случай, если юристы — или конкретно этот юрист — и впрямь умеют распознавать ложь, Робин решила открыть крошечную часть правды: — Я в последнее время плохо сплю. — Тяга не дает уснуть? — спросила Алана, и её голос был полон сочувствия. Одно упоминание об этом заставило голод Робин вспыхнуть с новой силой. Она не смела смотреть на Алану, на пульсирующую артерию на её шее и... Она заставила мысли сменить направление. — Да, — прохрипела она. — И это тоже. — Случилось что-то, из-за чего стало хуже? «Ты случилась», — хотела сказать Робин, но, разумеется, промолчала. Вместо этого она выдала еще одну крупицу правды: — С работой сейчас не очень. Алана понимающе кивнула: — Поверь, я тебя понимаю. Я обожаю свою работу, но в иные дни мне до безумия хочется «Поцелуя Дракулы». Неужели от голода начались галлюцинации? Робин была уверена, что ослышалась. Она постаралась не думать о том, как сильно хочет подарить Алане такой поцелуй. — Хочется... чего? — Это коктейль. Кампари, апельсиновый сок, ежевичный ликер и... — Дай угадаю, — перебила Робин. — Джин. С самокритичной улыбкой Алана кивнула и указала на барный стул у острова: — Садись и рассказывай, а я начну готовить. Да, кстати, ты ведь ешь красное мясо? Если нет, я могу сделать вегетарианскую лазанью. — Нет, в этом нет необходимости. Я ем мясо. — Робин села на стул, оказавшись еще ближе к Алане. Она вцепилась в край столешницы обеими руками, заставляя себя не наклоняться вперед, чтобы вдохнуть её запах и жар тела. Почти шепотом она добавила: — И чем оно кровавее, тем лучше. — Хотя она могла съесть лазанью или любую другую человеческую пищу, это не утолило бы её голод и не дало бы тех питательных веществ, в которых она так остро нуждалась. Даже сырое мясо или кровь животных не сильно помогли бы. Её пищевая пирамида больше походила на квадрат, в центре которого была только человеческая кровь. — Отлично. — Алана поставила сковороду на плиту, достала из холодильника упаковку фарша и вынула нож из ящика. — Значит, проблемы на работе. Поэтому тебе нужны деньги? Ты работаешь на себя? — Вроде того, — уклончиво ответила Робин. Она не любила распространяться о том, чем именно зарабатывает на жизнь. Признание среди сородичей приносило лишь саркастичные комментарии и враждебные насмешки. Да и большинство людей не воспринимали всерьез авторов её жанра, так что она научилась скрывать профессию. Алана оторвалась от луковицы. В её сияющих зеленых глазах не было осуждения — лишь безмолвный вопрос и просьба о доверии. Робин вздохнула. «Да какая, к черту, разница». — Я писатель, — сказала она. — Ого. Это впечатляет. — Ты, правда, так думаешь? — Робин невольно почувствовала укол гордости. — Ты любишь читать? Алана принялась резать лук: — Раньше любила. Было время, когда я проглатывала по пять романов в неделю. При слове «проглатывала» Робин рефлекторно облизнула губы. Она попыталась сосредоточиться на разговоре. — А сейчас? — Сейчас времени на чтение совсем нет, — ответила Алана. Она так крепко сжала нож, что костяшки пальцев побелели. Её сердцебиение участилось, и Робин стало еще труднее оставаться по свою сторону острова, не поддаваясь искушению этого ритма. Робин внимательно на неё посмотрела: — Но ведь дело не только в этом, верно? Алана замерла и подняла свои огромные зеленые глаза: — Эм, о чем ты? — Ты перестала читать... не только потому, что нет времени. Алана бросила взгляд на лук и снова заработала ножом — теперь с куда большей силой, чем требовалось. — Те романы были просто нереалистичными, так зачем тратить на них время? Они только готовят тебя к разочарованию, если ты достаточно глупа, чтобы верить во всю эту чушь про любовь. — Ты считаешь любовь чушью? — Не то чтобы опыт Робин в этом деле был удачнее. Другие Гирах её не понимали и никогда не поймут, а если она свяжется с человеком вроде Аланы, то никогда не сможет быть уверена, что её влечет — жажда крови или истинное чувство. — Только не говори, что ты пишешь любовные романы. Как можно... ой! Черт! — Алана выронила нож и схватилась за руку. По кухне поплыл сладкий аромат свежей крови. Прежде чем Робин успела себя остановить, она вскинула голову и жадно вдохнула. Никогда еще ни один запах не был столь прекрасен. Голова пошла кругом, она словно опьянела от этого дурманящего благоухания. Она сама не поняла, как оказалась по ту сторону острова, рядом с Аланой у раковины. — Дай посмотрю. — Её голос прозвучал странно даже для неё самой, и она поняла, что клыки выдвинулись. Острые, как бритва, кончики впились в губы изнутри, смешивая вкус её собственной крови с запахом крови Аланы. Это был чарующий коктейль. Алана медленно убрала руку от порезанного пальца. Перед глазами Робин поплыла багровая пелена, в ушах грохотал лишь бешеный ритм сердца Аланы. Алая струйка стекала по пальцу, несколько капель упало на пол. — Черт. Я тут сейчас всё залью. — Иди сюда, — произнесла Робин, вкладывая в голос всю силу своего морока. В то же время другой голос в её голове кричал: «Нет, уходи! Держись от меня как можно дальше, Алана!» Алана сделала шаг к ней. «Не делай этого. Она тебе доверяет». Но зов крови был невыносим. Взгляд Робин приковало к кровоточащему порезу, она не могла заставить себя отвернуться. Она представляла, как эта солоновато-сладкая жидкость ласкает язык и мягко катится по горлу, согревая каждую клеточку тела. Внизу живота всё сжалось — возбуждение и голод накрыли её одной мощной волной. Как в трансе, она потянулась к руке Аланы, чтобы поднести её к своим губам. Рот наполнился слюной в ожидании металлического вкуса. Когда их пальцы соприкоснулись, электрический разряд прошил её насквозь. Ошеломленная, она отшатнулась. Что за... она моргнула, словно пробуждаясь от сна, и уставилась на Алану. — Это свитер, — быстро проговорила Алана. — Он всегда бьет током, когда я его надеваю. Голос Аланы звучал приглушенно, будто издалека. — Прости, — выдавила Робин, борясь за каждое слово. — Мне нужно идти. — Язык стал тяжелым, мысли ворочались медленно: она не могла думать ни о чем, кроме крови Аланы. — Что? Почему? Робин бросилась к двери кухни, но Алана последовала за ней, с её пальца всё еще капала кровь. Желание развернуться и впиться в неё зубами захлестнуло Робин, она задрожала от напряжения. — Я... мне плохо от вида крови. — Оу. Всё в порядке. Посиди в гостиной, пока я... — Нет, мне пора. — Робин рванула дверь, отчаянно стремясь сбежать. — А как же лазанья? И деньги, которые ты хотела занять? Робин не могла остаться ни за какие сокровища мира. Если она задержится еще на три секунды, то совершит непоправимую глупость. С пылающим горлом и горящим сердцем она выскочила из кухни. Опешив, Алана смотрела вслед Робин, которая неслась по коридору так, будто за ней гнался сам дьявол или какое-то другое существо из человеческих мифов. Когда та скрылась за углом, Алана закрыла дверь и прислонилась к ней. Что это было? Еще одна капля крови упала на паркет, напомнив о порезе. Она поспешила обратно на кухню и подставила палец под струю воды. Боль заставила её поморщиться. — Ай, зараза. — Сколько бы она ни жила среди людей, она никогда не привыкнет к боли. Она всё еще помнила свое первое знакомство с ней. Это было лишь в третий раз, когда она покинула Великий Поток, чтобы принять человеческий облик. Вместе со своим наставником она пересекала площадь перед Версальским дворцом, глядя на величественные северное и южное крылья. Это так отличалось от измерения света и энергии, где обитал её народ. Позади с грохотом проехала карета через массивные золотые ворота, копыта лошадей цокали по мраморным плитам. Гвардейцы в мундирах и напудренных париках маршировали по площади. Из окна кареты ей улыбнулась прекрасная женщина — вероятно, она направлялась ко двору Короля-Солнца или на прогулку по садам. В её ушах сияли два крупных изумруда, а на платье, расшитое серебряным и золотым кружевом, была наброшена отороченная мехом накидка. Проезжая мимо, она подмигнула Алане. — Tout de suite, tout de suite (сюда же, сюда же* — фр.), — позвал наставник, потянув её за руку. — Идем скорее. Алана запуталась в подоле своего нелепого платья и упала. Странное ощущение пронзило колено, и ей потребовалось время, чтобы понять: это боль. Дахир подтрунивала над ней целый век, и после этого Алана десятилетиями отказывалась покидать эфирный план. Взглянув на свой палец, она заметила, что пореза больше нет. Остаточная така затянула рану. Однако кончики пальцев всё еще покалывало. Вспышка энергии при прикосновении к Робин была необычайно сильной. Обычно люди этого не замечали, но Робин определенно почувствовала разряд. Впрочем, вряд ли это стало причиной её бегства. Она выглядела больной, и Алана чувствовала, что дело не только в тошноте от вида крови. «С ней что-то не так». Возможно, у неё начинался абстинентный синдром. Алана на собственном опыте знала, какие странные вещи он вытворяет с человеческим телом. Сейчас Робин нельзя оставаться одной. Но как помочь ей, если у Аланы нет ни её адреса, ни даже номера телефона? Может, Робин еще не уехала? Алана бросилась к окну. «Вот она». Робин, пошатываясь, оперлась обеими руками о крышу машины. Алана бросила фартук на столешницу, схватила ключи и выбежала из квартиры. Когда Алана вышла на улицу, Робин всё еще стояла у машины, будто ноги её больше не держали. — Робин! Та со стоном подняла голову. Глаза были налиты кровью, и... она дрожала? На мгновение Алана замешкалась. Алкогольный психоз — это не шутки. Она дважды видела, как у людей начинались галлюцинации и судороги. Но хотя дрожь и дезориентация Робин вписывались в симптомы отмены, Алану не покидало чувство, что она столкнулась с чем-то совершенно иным. «Что бы это ни было, ей нужна помощь. Остальное подождет». Позже будет время расспросить, нет ли у неё зависимости от чего-то еще. Она быстро пересекла улицу. — Я... я в порядке. Возвращайся назад, — прошептала Робин, глядя Алане в глаза так, словно пыталась заставить её уйти. — Нет. Тебе плохо, — отрезала Алана. — Я не оставлю тебя одну в таком состоянии. Я твой наставник. Робин моргнула: — Ты сейчас сказала «нет»? Несмотря на ситуацию, Алана не смогла сдержать улыбку. Недоумение в голосе Робин было почти комичным. — Именно. — Она потянулась, чтобы взять Робин под руку, но в последний момент отдернула кисть. Если сейчас снова возникнет разряд, это напугает Робин еще сильнее. Поэтому Алана просто указала на вход в дом: — Сможешь дойти? — Я поеду домой. — Ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль. Помнишь историю, которую я рассказывала на твоем первом собрании? — От этого воспоминания Алану до сих пор бросало в дрожь. — Я знаю, ты не хочешь рисковать и попасть в подобную аварию. Робин зажмурилась. — Нет, — пробормотала она едва слышно. — Я больше никогда не хочу никому причинять боль. «Больше никогда?» Алана почувствовала боль за этими словами, но сейчас было не время для расспросов. — Тогда идем. Робин не шевелилась. Понимая, что иного пути нет, Алана всё же взяла её под руку. От вспышки энергии обе вздрогнули, но Алана не разомкнула пальцев. Постепенно разряд утих, сменившись приятным покалыванием. Это напомнило ей о возбуждении, которого она не чувствовала с... «Прекрати! Ты её наставник. Ей нужна помощь, а не твоя безумная влюбленность». — Пошли. — Она снова потянула её за руку. — Твой палец. — Робин с открытым ртом уставилась на заживший палец Аланы. О, черт! — Эм, порез был неглубоким, просто царапина. — Она выдавила улыбку. — Представляешь, как я удивилась, когда сунула руку под воду, а там уже ничего нет? — Не давая Робин вставить ни слова, Алана потащила её прочь от машины. — В общем, давай поднимемся наверх. Робин попыталась высвободиться. Алане пришлось приложить все силы, чтобы удержать её. «Ничего себе, какая она сильная для человека с ломкой». После нескольких секунд безмолвного перетягивания каната Алана сдалась. — Либо ты идешь со мной, либо я вызываю скорую. Резкий отказ от зависимости может быть смертельно опасным, если ты одна. Робин замерла, сузив глаза. Она наполовину развернулась к машине, словно борясь с собой. Наконец она вздохнула и последовала за Аланой. — Просто дай мне денег, и я уйду. Не о чем беспокоиться. — Чтобы ты купила выпивку или наркотики? — Алана покачала головой. — Забудь. — Что? Нет, я не на это их потрачу. Мне нужно на... эм... на лекарство. — Ну, конечно. Я слишком хорошо знаю это «лекарство», поверь мне. — Она взяла Робин под руку и поморщилась от мощного разряда. «Ну, когда же до моей тупой башки дойдет, что трогать её — плохая идея?» — В долгосрочной перспективе это тебе не поможет. Робин отстранилась. Неудивительно — она, должно быть, до смерти напугана этими ударами тока. Она покачала головой: — Нет, клянусь, это именно лекарство. — Если это правда, скажи мне, чем ты болеешь. — Эм... Алана вздохнула: — Да ладно тебе, Робин. Тебе самой не тошно от этой бесконечной лжи? Почему ты такая упрямая? Зайди в дом, позволь мне помочь. — Я не упрямая, и мне не нужна твоя помощь. Мне нужны деньги, и я хочу домой. Когда они вошли в квартиру, Робин вырвалась и, пошатываясь, дошла до дивана, рухнув на него. Она вцепилась руками в бедра и глубоко задышала, словно пытаясь собраться с силами, чтобы встать. Кожа была неестественно бледной, и, несмотря на прохладу в квартире, пот катился по её лбу и вискам. В конце концов она оставила попытки подняться и откинулась на спинку. Алана наблюдала за ней с растущим чувством беспомощности. О, как бы ей хотелось вернуть свои силы хоть на миг, чтобы помочь Робин одним мановением пальца. Но, возможно, Робин была похожа на неё саму. Когда Алана, вся в поту и дрожи, переживала свой первый день без джина, она отвергла предложение Дахир о помощи. Быть человеком — значит справляться со всем хорошим и плохим, что подкидывает жизнь, без возможности манипулировать эфирными потоками. Как можно научиться на своих ошибках, если не чувствуешь последствий? То же самое верно и для Робин. Ей нужен кто-то, кто укажет путь и научит помогать себе самой, а не тот, кто предложит легкий выход по щелчку пальцев. — Побудь здесь и постарайся расслабиться. Я сварю кофе, хорошо? Сдержанная улыбка и легкий кивок были единственным ответом. Алана ушла на кухню. Наполняя кофемашину, она прислушивалась к малейшему шуму из гостиной, боясь, что Робин попытается сбежать, но там было тихо — подозрительно тихо. Она выглянула из-за перегородки. О нет. Робин нигде не было видно. Что, если она ушла и в таком состоянии села за руль? Кадры собственной аварии полуторагодовалой давности вспыхнули перед глазами. Она выскочила из кухни и резко затормозила перед диваном. Робин сползла пониже и крепко спала, откинув голову на спинку. Чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, Алана нащупала пульс на её шее. К счастью, ни прикосновение, ни искра не разбудили спящую. «Если уж это её не подняло, значит, ей действительно жизненно необходим сон». Кожа была необычайно прохладной, но, по крайней мере, жара не было. Пульс был частым, но не критичным. «Лучше дать ей отдохнуть». При удачном раскладе к моменту пробуждения она забудет о чудесном исцелении пальца или спишет это на галлюцинации. Алана достала одеяло из шкафа и укрыла Робин. Стараясь не шуметь, она присела на другой край дивана и стала смотреть на спящую женщину. Она выглядела такой беззащитной. И такой прекрасной. Прежде чем успеть остановить себя, Алана провела кончиками пальцев по мягкой щеке Робин. Вместо ожидаемой искры по телу разлилось нежное тепло. Алана отдернула руку и попыталась подавить влечение. Будь она хоть Анджелиной Джоли, начинать с ней что-либо — всё равно плохая идея. Она обещала себе больше никогда не влюбляться в людей. Это наваждение пройдет. Должно пройти.