Слишком аппетитная | Good enough to eat.

ГЛАВА 10 Робин яростно колотила по клавише Backspace, стирая единственные две фразы, которые ей удалось вымучить за последний час. Всю неделю она не могла написать больше пары предложений. Сцены, которые обычно сами собой возникали в голове, исчезли. Вместо них перед глазами вспыхивали картины той новогодней ночи, перемешиваясь с кадрами из ночных кошмаров, где Меган и родители выслеживали Алану и выпивали её досуха. Она закрыла документ, окончательно сдавшись на сегодня, и поплелась в гостиную. Там она замерла у окна, глядя на раскинувшийся внизу Центральный парк. Может, прогулка на свежем воздухе поможет прояснить мысли? Если она наберется храбрости, то даже сможет пойти на собрание АА, поговорить с Аланой и во всем признаться — ну, насколько это вообще возможно. Она игнорировала звонки Аланы и уклонялась от вопросов в сообщениях. Но вечно избегать серьезного разговора не получится. Алана, должно быть, уже догадывается: Робин скрывается, чтобы не обсуждать список своих прегрешений. На выходе она прихватила пальто и ключи. Нажала кнопку вызова лифта и стала отсчитывать секунды до его прибытия. Когда двери открылись, из кабины вышел мистер Сингх. Он боком протиснулся мимо неё, пробормотав приветствие. Робин ответила тем же и юркнула в лифт, радуясь, что двери отгородили её от соседа. Теперь при каждой встрече с ним она вспоминала слова Аланы об «игре в бога» и не могла смотреть ему в глаза. Погруженная в свои думы, она вышла из здания. В лицо ударил холодный воздух, запахи выхлопных газов, мусора и жареных каштанов. Движение слева привлекло её внимание. Робин резко повернула голову. На углу дома стоял мужчина и пристально смотрел на неё. Поняв, что замечен, он сорвался с места и бросился бежать. Инстинкты хищника проснулись мгновенно. Адреналин ударил в кровь. Робин рванула за ним, лавируя между гудящими такси и проносясь мимо ругающихся уличных торговцев. Несмотря на то, что она бежала изо всех сил, расстояние не сокращалось. «Черт!» Либо он был спринтером мирового класса, либо она заметно сдала с тех пор, как перестала пить живую кровь. В любом случае, если он мог от неё оторваться, он явно не был человеком. Мышцы горели, но она отказывалась сдаваться. Стиснув зубы, Робин попыталась прибавить ходу. Впереди беглец врезался в группу пешеходов, потеряв драгоценные секунды. Есть! Это шанс! Ну же, еще немного... Легкие разрывались от нехватки воздуха, когда она сокращала последние ярды. Робин прыгнула и вцепилась в полы его пальто. Попался! Он споткнулся, но мощным рывком вырвался. Робин едва не рухнула, когда пальцы соскользнули с ткани. Мужчина заложил вираж за угол и исчез в боковом переулке. Ускорившись, она последовала за ним. Из горла вырвалось рычание, клыки невольно удлинились. Когда она вылетела из-за угла, он уже успел оторваться. Он бежал прямо к стене, отделявшей улицу от чьего-то двора. Нет! Если он перемахнет через стену, я его упущу. Он подпрыгнул, подтянулся и уже перекинул одну ногу через край. Собрав последние силы, Робин совершила бросок. Её пальцы сомкнулись на его второй ноге, и она изо всей силы дернула его назад. Они рухнули на грубый асфальт, парень приземлился прямо на неё. Голова Робин мотнулась, из глаз посыпались искры. Его вес выдавил весь воздух из её легких. Камешки впились в ладони, раздирая кожу. Оглушенная и тяжело дыша, она замерла на мгновение. Мужчина, казалось, ничуть не пострадал — он тут же вскочил на ноги. Робин с кряхтением перекатилась и поймала его за лодыжку. Он тяжело повалился на живот. Не давая ему второго шанса, Робин навалилась сверху. Она схватила его за шиворот и встряхнула так, что у него застучали зубы. — Кто ты такой? — прорычала она ему в самое ухо. — Почему ты шпионишь за мной? Вместо ответа он дернулся под ней. Робин пыталась удержаться, но он был слишком силен. Через секунду ситуация перевернулась, и она оказалась прижатой к земле. Он смотрел на неё сверху вниз, их лица разделяли считанные дюймы. Его клыки зловеще блестели, в глазах плясали опасные огоньки. «Ох, дерьмо». Она забилась в его хватке. Он прижал её плечи к асфальту и медленно провел указательным пальцем по её шее. — Жаль, что ты не человек. После такой пробежки я проголодался, — он ухмыльнулся, снова демонстрируя клыки. Робин зарычала и плюнула ему в лицо. Ухмылку как ветром сдуло. Он на секунду ослабил хватку, чтобы вытереть щеку. Этого хватило: Робин резко ударила его коленом между ног и вскочила. Его лицо приобрело цвет вареного омара, но он всё же поднялся, тяжело хватая ртом воздух. — Хотя, с другой стороны, — прохрипел он, — может, ты и правда человек. Дерешься точь-в-точь как они. Может, если бы ты пила кровь, как любой Гирах, у которого есть хоть капля мозгов, тебе не было бы так трудно за мной угнаться. — Что я пью, а что нет — не твое собачье дело, — процедила Робин сквозь зубы. Он фыркнул: — Мне-то плевать. Но кому-то было не плевать, раз его подослали следить за ней. — Это старейшины тебя прислали, верно? Он промолчал. Ответ и не требовался. — Передай им, чтобы не выпускали своих цепных псов в мой район. Он усмехнулся: — А то что? Робин сжала кулаки так, что костяшки побелели. Старейшины обладали абсолютной властью в обществе Гирах. Без поддержки родителей она не могла им противостоять, а пока она сидела на диете без свежей крови, у неё не было шансов в открытом бою против их ищеек. — То-то же, — бросил он. Он протиснулся мимо неё и не спеша пошел по улице, даже не оглянувшись. Робин бросила ему в спину проклятие. Она знала, что старейшины клана всегда присматривают за «блудными» сыновьями и дочерьми. Раньше ей было всё равно. Кроме того, что она была немного странной по меркам Гирах, ей нечего было скрывать. Но теперь всё изменилось. Вне себя от ярости, она зашагала обратно к дому. Даже если бы она захотела, на собрание АА идти было нельзя. Она прогнала одного шпиона, но их могут быть десятки. Если она пойдет к Алане сейчас, то приведет их прямо к ней. У старейшин и её родителей сложится впечатление, что именно Алана виновата в отказе Робин от крови. Они решат, что достаточно устранить Алану, чтобы Робин вернулась на «путь истинный». От этой мысли клыки Робин стали еще острее. Она этого не допустит. Едва переступив порог квартиры, она захлопнула дверь и схватила телефон. С горечью поняла, что приходится пользоваться быстрым набором — она уже не помнила номер родителей наизусть. Может, стоило звонить им почаще, тогда они не сочли бы нужным натравливать на неё ищеек? Поздно жалеть. Трубку взяла мать. — О, Робин! Я так рада, что ты позвонила. Я знала, что ты одумаешься и... — Я звоню не для того, чтобы сказать, что «одумалась», — перебила Робин. — Я звоню, чтобы ты отозвала своих нянек. — Нянек? Неужели мать действительно не в курсе? Или отец действовал в одиночку? Робин осознала, что знает своих родителей недостаточно хорошо, чтобы быть уверенной. — Старейшины приставили ко мне соглядатая. — Они просто беспокоятся, Робин. Так же, как и мы. — Для беспокойства нет причин. Я пью синтетику несколько раз в неделю, так что я не умру. — Но, милая, это же неестественно. Нет ничего дурного в том, что мы охотимся на людей и берем немного их крови. Робин покачала головой, хотя мать и не могла этого видеть. — Сомневаюсь, что люди разделяют эту точку зрения. — Но они же делают то же самое с животными! Они их даже убивают, в то время как мы не причиняем людям серьезного вреда. Конечно, иногда случаются инциденты, но... — Инциденты? — Неужели она когда-то думала так же? — Мама, если ты поскользнулась в душе и ударилась головой — это инцидент. А если ты выпиваешь больше крови, чем обычно, потому что голодна, и тебе плевать, выживет твоя «добыча» или нет — это выбор. Мать вздохнула. — Это не выбор. Пить кровь для нас — биологический императив. Разве ты не чувствуешь зов крови каждый раз, когда оказываешься рядом с кем-то из них? Робин зажмурилась. О да, она чувствовала. Особенно сейчас — голодная и в бешенстве. Она принялась пересчитывать стопки бумаг на журнальном столике, лишь бы прогнать образы из головы. — Я не хочу этого чувствовать, — прошептала она. Мать молчала несколько секунд. — Где мы ошиблись? — наконец спросила она упавшим голосом. — Это потому, что мы разрешали тебе есть человеческую еду, чтобы ты не выделялась в школе? — Нет, мам, — Робин вздохнула. Как ей объяснить? — Дело не в том, что вы делали или чего не делали. Просто я... — Это всё та женщина, верно? Та, которую мы видели в твоей квартире. У меня плохое предчувствие насчет неё, Робин. Она не такая, как другие люди. Нет, она не была «такой». И это была одна из причин, почему Робин полюбила её... она мысленно одернула себя. Одна из причин, почему ей так нравилась Алана. — Она здесь тоже ни при чем. Я взрослая. Я сама принимаю решения. — Тогда прими верное решение, пожалуйста, — сказала мать. — Твой отец поговорил со старейшинами. Тебе дали одну sapte luin*, чтобы ты привела дела в порядок. Робин не нужно было спрашивать, что случится, если она не «исправится» за эти сорок девять дней. Её лишат клановых уз, сделают persona non grata. Она не сможет рассчитывать на помощь, как бы плохо ей ни было. Никому из клана не позволят даже заговорить с ней. Для них она перестанет существовать. — Это... это шантаж, — наконец выдавила она. — Нет. Как ты сама сказала — у тебя есть выбор. Сделай правильный, и всё будет хорошо. Впервые в жизни мать первой повесила трубку. Робин швырнула телефон на диван. Что ей теперь делать? Когда собрание АА закончилось, Алана сразу направилась к выходу, не оставшись, как обычно, поболтать за чашкой кофе. — Алана! — окликнул её Брайан. — У тебя есть минутка? — Эм, конечно. — Она надеялась, что это не затянется: ей не терпится проведать Робин. — Как ты? — спросил Брайан. — Мы давно не общались. Всё в порядке? Алана прикусила губу. Это правда. Последние два месяца она убегала сразу после собраний, чтобы поужинать с Робин или помочь ей с шагами. — Прости. Не хотела тебя волновать. Со мной всё хорошо. Правда. — Она посмотрела ему прямо в глаза — люди так делают, когда хотят казаться искренними. — Просто наставничество над Робин отнимает много времени. — А где она сегодня? — спросил Брайан. Алана с трудом сглотнула, глядя, как другие участники группы расходятся. — Не знаю. — Утром они переписывались, как обычно. Хотя... не совсем как обычно. С тех пор как два дня назад Алана дала ей задание по «инвентаризации», Робин отвечала долго или не отвечала вовсе. И трубку не брала. Алане было больно признаваться в этом даже себе, но она скучала по Робин. Брайан присел на стул в последнем ряду и обвел взглядом почти пустой подвал. — Думаешь, у неё случился... — Нет, — быстро перебила Алана. — Кажется, я догадываюсь, в чем дело. — Она кивнула на дверь. — Позвоню ей из машины. Если не ответит — заеду к ней, посмотрю, как она. Брайан погладил бороду — этот жест обычно означал, что он хочет что-то сказать, но колеблется. — Что такое? Нахмурившись, Брайан бросил на неё умоляющий взгляд. — Между вами что-то происходит? Первым порывом было всё отрицать, но — если не считать правды о её прошлом — она никогда не лгала Брайану и не хотела начинать. Но что сказать? — Мы друзья. — Не ложь. Но и не вся правда. — Знаю. Но там ведь что-то большее, верно? Неужели это так заметно? Алана шумно вздохнула. — Всё сложно. — Она заглянула Брайану в лицо. Осуждения не было. Его никогда не было. — Ты же знаешь, почему заводить с ней отношения — плохая идея. — Да, я знаю. — Она опустилась на стул рядом с ним. — Я даже не могу описать, что это между нами. Она такая... а я... Как объяснить это Брайану, если она сама не понимает? Она клялась, что больше не влюбится в человека. К тому же, как наставник Робин, она должна оберегать её от поспешных романов. И всё же она не могла отрицать растущее влечение. И дело было не только в физической тяге. А Робин? В один момент в её глазах читалась та же нежность, что чувствовала Алана, но в другой — она замыкалась в себе. «Она что-то скрывает. Может, поэтому избегает меня и не хочет обсуждать свой список?» Что бы там ни было, Алана поможет ей справиться. Она сотрет эту боль, которая так явно читается в глазах Робин. Алана повернулась к своему наставнику и другу: — Прости, Брайан. Мне пора. — К ней? Алана кивнула, не глядя на него. — Я должна. Брайан встал и положил руку ей на плечо. — Не мне говорить тебе, что правильно, а что нет. Просто будь осторожна. Дружба в такой ситуации может быть опасной. А нечто большее... — Он покачал головой, не закончив фразу. Алана накрыла его ладонь своей. Электрический разряд был настолько слабым, что даже она его едва ощутила — ни покалывания, ни удовольствия. — Не волнуйся. — Она не позволит этому зайти дальше дружбы, как бы ни тосковали её тело и сердце. Не дожидаясь ответа, она выбежала из комнаты. Сидя в машине на церковной парковке, она набрала номер Робин. Теперь та была у неё на быстром наборе — еще один маркер того, как много Робин стала для неё значить. Но сейчас она не хотела об этом думать. Когда ответил автоответчик, Алана сбросила вызов. Сомнения и тревоги начали грызть её изнутри. А вдруг Брайан прав и у Робин срыв? Может, её родители или та Меган снова приходили к ней, и теперь она прячется, пьет или просто сгорает от стыда, не в силах признаться Алане и группе? Алана твердо решила не дать ей закрыться. Что бы ни случилось, Робин не должна проходить через это в одиночку. Алана будет рядом. Как друг. Она завела мотор и погнала к дому Робин, выжимая максимум из разрешенной скорости. Припарковалась на месте для посетителей, надеясь, что машину не эвакуируют, подбежала к входу и нажала кнопку домофона. Тишина. Попробовала второй раз — безрезультатно. Она отступила назад и задрала голову, глядя на фасад здания. Трижды пересчитала этажи, чтобы не ошибиться окном. Насколько она могла судить, свет в квартире Робин горел. Шум у главного входа заставил её обернуться. Из здания вышла женщина средних лет. Алана быстро открыла сумочку, делая вид, что ищет ключи, улыбнулась женщине и шмыгнула внутрь, пока дверь не закрылась. Ха! Меньше чем через две минуты она стояла перед дверью Робин и стучала. Долгие секунды никакой реакции — Алана постучала снова. — Робин? Я знаю, что ты дома. Открой дверь. Пожалуйста. Я волнуюсь. Послышались шаги, и дверь распахнулась. Робин стояла в проеме, но не спешила приглашать гостью внутрь, загородив проход своим телом. Алана окинула её взглядом. Волосы Робин были спутаны, будто она постоянно ерошила их руками. На ней были мешковатые треники и мятая футболка с какими-то бурыми пятнами. Пара капель... может, сироп? По крайней мере, запаха алкоголя Алана не чувствовала. Но кто знает? В январе, когда Робин сбежала из её квартиры, а потом заявилась с соседом, она тоже ничего не почувствовала. Робин откашлялась, и Алана посмотрела ей в лицо. Темные круги под глазами говорили о том, что она почти не спит. — Что ты здесь делаешь? — Голос Робин звучал странно. Охрипший. Алана выпрямилась. — Я твой друг. А ты как думала? — Несмотря на то, что смотреть в эти впалые глаза было почти физически больно, Алана не отвела взгляд. — Тебя кто-нибудь видел, когда ты входила? — спросила Робин, оглядывая пустой коридор за спиной Аланы. — Э-э, я проскочила, когда кто-то выходил. А что? — К чему эта внезапная паранойя? — Алана, я... я не могу. Пожалуйста, просто... — Пять минут. И я уйду, если ты всё еще будешь этого хотеть. Вздохнув, Робин пропустила её. Она закрыла дверь на тихий щелчок и побрела в гостиную. Не оглядываясь, пошла ли Алана следом, Робин рухнула на край дивана. — Пять минут. Алана присела на другой конец. Робин сцепила пальцы в замок и уставилась на паркет, словно в нем было что-то невероятно интересное. Глубоко вздохнув, Алана спросила: — Что происходит? — Ничего, — буркнула Робин, не поднимая глаз. — Ага, а я Жанна д’Арк. На губах Робин промелькнула слабая улыбка. Она посмотрела на Алану. — Приятно познакомиться, Жанна. Улыбнувшись в ответ, Алана пододвинулась ближе, но не касалась её. — Помнишь, о чем мы говорили в прошлый раз? Об «игре в бога» и неумении признать, что тебе нужна помощь? Может, мы рановато поставили галочку напротив этого шага? Улыбка Робин исчезла мгновенно, как стопка джина в прошлом Аланы. — Я не играю в бога. И помощь мне не нужна. Всё нормально. — Тогда почему ты меня избегаешь? — Я не избегаю, — сказала Робин, но глаза предательски бегали. — Просто я по уши в работе. — Мы ведь друзья, верно? Робин уставилась на свои руки и промолчала. В животе у Аланы завязался ледяной узел. Неужели Робин хочет перечеркнуть их дружбу и весь тот путь, что они прошли? Нет, нет, нет! Борясь с подступающими слезами, Алана взяла руку Робин в свою. Разряд между ними был... другим. Даже мощнее обычного, но далеко не таким приятным. Но Алана не отпустила руку. Секунды шли, и ощущение изменилось, превратившись в интенсивный гул. Казалось, энергия течет сквозь них обоих, сплавляя их воедино. На мгновение Алана потеряла способность двигаться. Глаза закрылись сами собой. Это чувство было ошеломляющим. — Что... что происходит? — Голос Робин дрожал, но руку она не отняла. Алана открыла глаза и встретилась с ней взглядом. В ярко-синих глазах Робин читалось то же замешательство. — Ты ведь тоже это чувствуешь? — прошептала Алана. Робин шумно сглотнула и кивнула. — Между нами есть связь. Поэтому, пожалуйста, не убегай от меня и не лги. Скажи мне, что случилось. — Поток энергии между ними отвлекал, но в то же время давал силы. Сосредоточься! — Дело в твоем прошлом, так? Поэтому ты прячешься, и не пришла на собрание. Робин зажмурилась. — Алана, я не могу! — Что бы ты ни натворила, когда была пьяна — мы можем это обсудить. Робин вскочила и в несколько шагов пересекла комнату. Она замерла у панорамного окна, глядя в темноту Центрального парка. Она обхватила себя руками. — Я не хочу, чтобы ты... Алана встала и сделала шаг к ней. — Что? Что мне сделать? — Она была готова на всё. Робин глубоко вдохнула, будто собираясь что-то сказать, но так и осталась стоять в тишине. — Чего ты так боишься? — спросила Алана. — Я не хочу, чтобы ты считала меня монстром, — прошептала Робин, не оборачиваясь. — Ох, Робин. — После секундного колебания Алана нежно обняла её со спины. — Я никогда бы так о тебе не подумала, — прошептала она, боясь, что громкий звук спугнет Робин. Та задрожала в её руках, но не ответила и не повернулась. — Помнишь, что сделала я? Я убила собаку. Я чуть не погубила женщину и её ребенка. Что бы ты ни сделала — это не может быть хуже, верно? Робин высвободилась из объятий Аланы, хотя часть её души хотела остаться в них навечно. Она не могла позволить себе таких мыслей. Аланы вообще не должно быть здесь. Если старейшины всё еще следят за домом и узнают об её визите... Алана смотрела на неё с тревогой. — Что бы ты ни совершила, разве тебе не станет легче, если ты выговоришься? К этому моменту Робин знала её достаточно хорошо, чтобы понять: Алана включила режим «защитницы» и не отступит. Нужно что-то рассказать, а потом как можно скорее проводить её до машины. — То, что ты сказала про инвентаризацию... Это всколыхнуло много неприятных воспоминаний. — Хочешь об этом поговорить? — мягко спросила Алана. Как она могла? Не рассказывать же ей, что она прокусила сонную артерию женщине и почти выпила её до дна. — Идем. Давай сядем. — Алана взяла её за руку и потянула к дивану. Робин вздрогнула — не от электричества, а от боли в разодранной ладони. Алана тут же отпустила её руку. Она уставилась на пластыри на ладони Робин. — Как я не заметила этого раньше, когда держала тебя за руку? — Это была другая рука. Ерунда, правда, не бери в голову. — Что случилось? Поскольку Робин не могла сказать, что упала, когда ловила шпиона старейшин, она выпалила первое, что пришло на ум: — Да так, порезалась бумагой. — Видя недоверчивый взгляд Аланы, она пожала плечами: — Издержки профессии. Они сели на диван. Алана коснулась её раненой руки и слегка провела большим пальцем по тыльной стороне ладони. Жгучая боль мгновенно утихла. — Тебя нельзя оставлять одну, да? «Нужно. Ты должна держаться от меня как можно дальше». Но Робин не смогла произнести это вслух. Наконец Алана откашлялась. — Ну, так что? Расскажешь, что мучило тебя эти дни? Робин отняла руку. Она не заслужила нежных прикосновений Аланы. По крайней мере, не во время этого рассказа. — Я уже говорила, что пью практически всю жизнь. — Ты этого не говорила. Но продолжай, пожалуйста. — Алана подбодрила её кивком. — Я пила с родителями, а когда подросла — ходила «гулять» с друзьями несколько раз в неделю. Все пили, и я просто плыла по течению. Я... признаюсь, мне это нравилось. — Ты была подростком, — тихо сказала Алана. — Ты не понимала, что творишь. Принять это оправдание было заманчиво — так же заманчиво, как кровь, текущая в жилах Аланы. Но Робин твердо решила не поддаваться ни тому, ни другому. — Я понимала, — прошептала она. — Я знала, что иногда случаются ужасные вещи, когда мы пьем. — Ужасные вещи? Какие? Робин не ответила, уже погрузившись в воспоминания. *** В канун Нового года Робин и Меган притаились в тени тихой улочки. Меган разбила фонари поблизости, так что всё вокруг было окутано мраком. Робин свет был не нужен. Её глаза пронзали темноту. У неё потекли слюнки, когда из круглосуточной аптеки вышла женщина. Шаги женщины стали нерешительными, когда она подошла к машине, за которой они прятались. — Алло? — позвала она дрожащим голосом. — Есть кто-нибудь? — Она боится, — прошептала Меган, обжигая ухо Робин своим дыханием. — Правда, мило? Робин вяло кивнула. В отличие от Меган, она не любила растягивать удовольствие. — Давай просто нападем, поедим и уйдем. Я хочу вернуться к книге. Меган крепко держала её за руку. — Не сейчас. Сегодня Новый год, ты не выходила со мной на охоту уже несколько недель. Давай погуляем. Пусть она сама к нам подойдет. Женщина медленно приближалась, сжимая в пальцах ключи. Это импровизированное оружие ничем не помогло бы ей против опасности, затаившейся во тьме. Когда человек поравнялся с машиной, Меган выскочила из своего укрытия. — Добрый вечер, прелесть, — сказала она непринужденно. Женщина подпрыгнула и прижала руку к груди. — Боже мой! Вы меня до смерти напугали! Видимо, она решила, что раз перед ней две женщины, ей ничего не грозит. Она не могла ошибаться сильнее. Робин прикусила губу. Она потянула Меган за руку, пытаясь увести. — Пойдем, Меган, давай просто... — Эй, леди! — крикнул кто-то. Они обернулись. Из аптеки вышел мужчина, размахивая чем-то в воздухе. — Вы забыли свою кредитку! Меган ухмыльнулась, когда он подошел ближе. — О-о, я и не знала, что сегодня в «ресторане» акция «два по цене одного»! — Что? — Мужчина нахмурился. — Я содержу аптеку, а не... Меган бросилась на него. Пользуясь своей сверхсилой, она схватила его, запрокинула ему голову и облизнулась. Её клыки блеснули в лунном свете и вонзились в сонную артерию. Женщина закричала. Меган на миг оторвалась от шеи мужчины, чтобы бросить: — Хватай её! Женщина, не переставая кричать, попыталась открыть дверь машины, но Робин оказалась быстрее. Она рванула её назад — сначала просто для того, чтобы та не сбежала и не вызвала полицию. Но едва она почувствовала тепло человеческого тела, сумасшедший стук сердца — голод вспыхнул с новой силой. Запах свежей крови, долетевший от мужчины, заставил клыки выйти наружу. Робин колебалась, борясь с нарастающей потребностью. Но это была проигрышная битва. Она не ела несколько дней, и голод стал невыносимым. — Зачем ты сопротивляешься? — спросила Меган. С её клыков капала кровь. — Ты не можешь изменить свою природу. Кусай её. «Только один глоток. Я сделаю один глоток и отпущу её невредимой». — Не двигайся, — прошептала Робин, используя внушение. — Больно не будет. Тело женщины в её руках обмякло. Прежде чем Робин осознала, что впилась в шею жертвы, рот наполнился привкусом меди. Как же это было хорошо. Невероятно хорошо. Еще немного... Перед глазами поплыла красная пелена, окружающий мир перестал существовать — осталась только жажда. Спустя секунды или, может, минуты — она потеряла счет времени — какое-то движение на углу улицы вырвало её из кровавого транса. С писком из опрокинутого мусорного бака выскочила крыса. В остальном же вокруг воцарилась тишина. Меган вытащила клыки из шеи мужчины и бросила его на землю, как пустую банку из-под газировки. — Ты со своей тоже закончила? Робин посмотрела на женщину, безвольно повисшую в её руках. Та не шевелилась. Сначала Робин подумала, что дело во внушении, но потом заметила, какой бледной стала кожа несчастной. Клыки мгновенно втянулись. О нет. Нет, нет, нет. Сколько я выпила? Из-за «пищевого безумия» она не могла вспомнить. Дрожащими пальцами она попыталась нащупать пульс. Вдалеке взвыли сирены, стремительно приближаясь. — Черт. — Меган дернула её за руку. — Кто-то услышал крики и вызвал копов. Уходим! Робин принялась лизать шею женщины, отчаянно пытаясь остановить кровотечение. — Мы не можем их так оставить. Мы должны... — Что должны? Попасться полиции? Беги, Робин! Живо! Сирены звучали уже совсем рядом. Робин осторожно опустила женщину на землю и бросилась бежать — не за Меган, а просто прочь. Прочь от всего этого. Когда через несколько минут она вернулась и заглянула за угол, врачи скорой уже колдовали над телами, отчаянно борясь за их жизни. Робин прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. За десятилетия охоты она никогда не ранила кого-то так сильно. Она видела, как другие Гирах выпивают людей досуха, не заботясь о том, выживут те или нет. Ей никогда не нравилась их беспечность, но только сейчас она по-настоящему осознала весь ужас происходящего. *** — Эй. — Прикосновение к руке вернуло Робин в реальность. Алана смотрела на неё с тревогой в зеленых глазах. — О чем ты вспомнила? Ты надолго ушла в себя. — Я чуть не убила человека. Я не могла остановиться. Не могла перестать пить. — Слова лились сами собой. К счастью, Алана не стала расспрашивать о деталях. Она просто сидела рядом и держала её за руку, пока Робин говорила. Раз начав, Робин уже не могла остановиться. Она едва соображала, что говорит, и лишь надеялась, что не выдает истинную природу своей «выпивки». Она рассказала Алане обо всем остальном: о ежедневной борьбе с искушением, о чувстве одиночества оттого, что она нигде не может прижиться, о том, что родители следят за ней, и о страхе потерять семью, если она не вернется к прежней жизни. Наконец слова иссякли. Она чувствовала себя опустошенной — совсем как тот человек, над которым «попировали» Гирах. Мышцы дрожали, словно она только что пробежала марафон. Она привалилась к Алане, и та обняла её, поддерживая. Робин закрыла глаза и положила голову ей на плечо. Покой наконец снизошел на неё. Объятия с Робин принесли Алане такой мир, какого она не знала со времен Великой Энергии. И в то же время её сердце обливалось кровью за Робин. Видеть эту боль на её лице, чувствовать её в каждом движении, даже в дыхании, было почти невыносимо. Признания Робин вихрем кружились в голове Аланы. Робин пила с самого детства? Что за родители дают алкоголь невинному ребенку? И что Робин имела в виду, говоря об охоте с Меган в новогоднюю ночь? Она упомянула женщину, которой нанесла тяжелые увечья. Неужели Робин из тех людей, что становятся агрессивными под градусом и лезут в драку? Или она кого-то сбила на машине? «Это неважно. Не сейчас». Робин нуждалась в поддержке и утешении, а не в новых расспросах. Мягким голосом Алана произнесла: — Спасибо, что поделилась этим со мной. Уверена, это было непросто. Если захочешь поговорить еще — знай, я всегда готова выслушать. Робин посмотрела на их переплетенные пальцы. — Спасибо. На сегодня с меня хватит слов. — Она сглотнула. — Скажи... со временем становится легче? — Ты про тягу к выпивке? — Нет. Я про чувство вины. Оно когда-нибудь проходит? Алана покачала головой: — Нет. Думаю, оно и не должно проходить. Но я научилась с ним жить. — Как? Как тебе это удалось? Алана погладила тыльную сторону ладони Робин. — Думаю, это тема для другого раза. — Робин была эмоционально истощена. Но та не отступала. Она так же отчаянно хотела избавиться от боли и вины, как когда-то сама Алана. — Какой это шаг? — Девятый шаг программы. Возмещение ущерба людям, которых ты обидела в свои «пьяные» времена. Когда я извинилась перед женщиной, чью собаку сбила, мне стало легче простить саму себя. Надеюсь, когда-нибудь и ты сможешь это сделать. — Я не могу, — прохрипела Робин. — Простить себя? — Нет, извиниться. Я не могу извиниться перед той женщиной. — Я знаю, как это страшно. — Алана глубоко вдохнула. Может, её личный опыт поможет Робин? — Это нелегко. Мне потребовалось много времени, чтобы набраться смелости и встретиться с ней. Поскольку она тогда подала на меня в суд, узнать её адрес было несложно. Робин изумленно посмотрела на неё: — Ты просто пришла к ней домой? Вот так просто? Восхищение в голосе Робин вызвало у Аланы улыбку. — Ну, «просто» — не совсем то слово. Но да, я пришла. — И что? Она стала с тобой разговаривать? Алана вспомнила каменное выражение лица той молодой женщины на пороге её домика. — Разговором это назвать трудно. Сначала она просто смотрела на меня, а потом начала кричать. Её слова, слезы в глазах... Это было ужасно. — Что она сказала? — Это неважно. По крайней мере, она не захлопнула дверь перед моим носом. Когда она достаточно успокоилась, чтобы слушать, я попросила прощения за... — Слезы подступили к глазам, и Алана несколько раз моргнула, чтобы прояснить зрение. — За то, что убила её собаку и подвергла опасности её саму и её сына. — Она откашлялась. — Я пыталась объяснить, как тот день до сих пор преследует меня в кошмарах, и что я упорно работаю над тем, чтобы это никогда не повторилось. Сама того не заметив, Робин сжала ладонь Аланы обеими руками. — Она попыталась тебя понять? — Пыталась. Сначала я думала, она скажет, что я буду гореть в аду. Но вместо этого она поблагодарила меня за визит и пожелала удачи в лечении. — Ого. Должно быть, ей было чертовски трудно это сказать. — Да. Не уверена, что я была бы такой же всепрощающей на её месте. — Глубоко вдохнув, Алана добавила: — После этого мне стало гораздо лучше. Только оттого, что я встретилась со своими страхами лицом к лицу, а не убегала от них. Надеюсь, у тебя будет так же. — Она взяла Робин за подбородок и заставила её поднять голову. Их взгляды встретились. Алане казалось, что Робин касается чего-то глубоко внутри неё. — Я знаю, сейчас ты чувствуешь себя паршиво, самым ужасным существом на свете. Но поверь мне — станет лучше. Я смогла закрыть эту главу своей жизни и начать заново. Я не могу изменить прошлое. Но я могу извлечь из него уроки и стать лучше в будущем. И ты тоже сможешь. В глазах Робин всё еще читалось сомнение. «Ей нужно больше времени. Это нормально». Алана была готова ждать. * Sapte luin: Это вампирский срок (49 дней).