Слишком аппетитная | Good enough to eat.

ГЛАВА 16 Робин выключила двигатель, но выходить не спешила. Все еще вцепляясь в руль, она во все глаза смотрела на просторный колониальный особняк на другой стороне улицы. «Что со мной не так? Вечно я пялюсь на здания». — Надо завязывать с этим. — С чем? — спросила Алана с пассажирского сиденья. — Ой. — Робин и не заметила, что произнесла это вслух. — Ни с чем. Алана потянулась к ней и погладила по бедру. Знакомое покалывание на несколько секунд заставило Робин забыть о нервах. — Ты уверена, что хочешь этого? «Нет». По правде говоря, Робин совсем этого не хотела, но, по крайней мере, это будет ее решение. — Да. Нужно идти. Я обещала быть у них около пяти, а сейчас уже половина шестого, потому что кое-кто — не будем называть имен — не выпускал меня из постели. — Я? Это ты без конца твердила: «Ну, еще разок». Щеки Робин вспыхнули. Это была правда. В ней проснулась какая-то новая, ненасытная жажда, так что большую часть выходных они с Аланой провели в постели. Сейчас ей страстно хотелось оказаться там снова. Вздохнув, она повернула голову и снова уставилась на дом. — Ты бормочешь, — заметила Алана. — Ой, прости. — Робин поймала себя на том, что пересчитывает окна, чтобы успокоиться. Не помогало. — Я просто... — Она никогда никому в этом не признавалась, но сейчас сделала глубокий вдох и выложила: — Я считала. Глупая привычка, когда нервничаю. Алана перегнулась через центральную консоль и чмокнула ее в щеку. — Это мило. — Она снова погладила ее по ноге. — Послушай, я знаю, как это тяжело. Ты не обязана идти прямо сейчас, если не готова. Робин вздохнула: — Не думаю, что когда-нибудь буду готова. Но срок ультиматума истекает. Если я не приду сама, они явятся ко мне на порог, и наверняка притащат с собой Меган. Думаю, ты согласишься: есть вещи поприятнее, чем ее визиты. — Она отстегнула ремень безопасности. — Лучше покончить с этим сейчас. Ты уверена, что не хочешь подождать дома? Я могу вернуться на такси. — Уверена, — отрезала Алана. Выражение ее лица не оставляло сомнений: она не сдвинется с места, пока Робин не вернется. — Хорошо. Но, пожалуйста, оставайся в машине и запри двери, как только я выйду. Ты точно уверена, что Дахир услышит тебя, если понадобится помощь? Алана бросила взгляд на розовый смартфон на приборной панели. — Она на расстоянии одного звонка. На мгновение Робин задалась вопросом, откуда взялось это уродливое чудо техники и зачем Алане звонить джинну по мобильному, но потом лишь пожала плечами и потянула за ручку двери. — Подожди! Вскинув бровь, Робин обернулась. — Я буду здесь, буду ждать, хорошо? Ты в этом не одна. Робин выдавила улыбку: — Спасибо. Для меня это важно. — После еще одного ободряющего поцелуя она вышла из машины и закрыла дверь. Их взгляды встретились через стекло, они обменялись кивками. Расправив плечи, Робин зашагала к дому родителей в Скарсдейле, мимо идеально подстриженного газона и череды пластиковых оленей и кроликов — по мнению ее родителей, этот декор помогал им «сойти за своих» среди соседей в пригороде. Мать открыла дверь еще до того, как Робин успела нажать на звонок. — Наконец-то! Заходи быстрее. Все уже ждут. «Все?» Робин нахмурилась, переступая порог. — Ну, надо же, посмотрите, кто вернулся домой. — Из кухни вышла Меган с подносом в руках. Робин среагировала так быстро, что даже молниеносные рефлексы матери ее не остановили. Фарфоровый чайник звякнул, когда она прижала Меган к стене. Поднос с грохотом повалился на пол. — Робин! — Мать вцепилась ей в руку. — Что ты творишь? Меган — гостья в нашем доме, она твоя подруга! — Хороша подруга! Она напала на мою... — Робин прикусила губу, не зная, как назвать Алану при матери. — На твою маленькую человеческую игрушку? — подсказала Меган с усмешкой. И добавила так тихо, чтобы слышала только Робин: — Если она вообще человек. Значит, она не хотела, чтобы другие гирах узнали о том, что случилось в квартире Аланы. Робин надавила предплечьем на горло Меган. — Если ты еще хоть пальцем ее тронешь, клянусь, я... — Отпусти ее, — раздался в холле голос отца. Робин помедлила, не сводя глаз с Меган. Она наклонилась и прошептала ей на ухо: — Держись от нас подальше, иначе я раззвоню всему клану, как простая смертная надрала тебе задницу. — Сейчас же! — рявкнул отец. Робин медленно разжала руки и отступила. — Убери этот беспорядок, пожалуйста, — бросил отец Меган, указывая на поднос и осколки чайника. — Да, сэр. — Бросив напоследок испепеляющий взгляд на Робин, Меган скрылась в кухне. Такая покорность заставила Робин задуматься. Она прищурилась, глядя на отца. — Это был ты, верно? Отец посмотрел на нее холодным, спокойным взглядом. — Понятия не имею, о чем ты. — Ты приказал ей напасть на Алану. — От этой мысли к горлу подкатила тошнота. Он фыркнул: — Если бы я хотел смерти этого человека, она бы не сидела сейчас живой в машине. Страх ледяной хваткой сжал сердце Робин. «Нельзя было оставлять ее одну». Первым порывом было развернуться и броситься к выходу, но она сдержалась. Алана уже доказала, что ее така способна на защиту, к тому же за ней присматривает могущественная подруга. Она не нуждалась в спасении. — Что бы ни натворила Меган, уверяю тебя, мы к этому непричастны, — сказала мать. — Обещаю, мы не причиним вреда твоей... этому человеку. Но ты должна выслушать то, что мы скажем. — В ее глазах застыла мольба. Даже отец смотрел на нее так, будто ему нечего скрывать. Неужели они и впрямь не посылали Меган? Что ж, даже если и нет, они не выглядели особо расстроенными из-за ее поступка. — Хорошо, я выслушаю — если вы пообещаете держаться от Аланы подальше. — Даже со всей защитой таки, Робин не хотела, чтобы Алане пришлось до конца дней оглядываться через плечо в ожидании нападения гирах. — Мать уже пообещала, — буркнул отец. — Но не ты. Он закатил глаза: — Ладно. Я не трону ее. Это всё еще не исключало возможности подослать кого-то другого. Робин открыла рот, чтобы потребовать более четкой клятвы, но отец прервал ее нетерпеливым взмахом руки. — Довольно. Идем. — Он завел ее в парадную столовую. Трое старейшин сидели за большим столом, попивая кровь из изящных фарфоровых чашек. Робин замерла в дверях и бросила на мать укоризненный взгляд. — Вы позвали старейшин? — Она вздохнула. Разумеется. Этого следовало ожидать; в конце концов, именно старейшины выдвинули ультиматум. — Это старейшины клана! — прогрохотал отец. — Прояви уважение. — Простите, — ответила Робин, зная, что от нее этого ждут. Она почтительно склонила голову. — Приветствую вас, старейшины. Надеюсь, вы в добром здравии. Те едва заметно кивнули в знак признания и продолжили прихлебывать свои напитки. Наконец один из них поставил чашку и посмотрел на нее глазами настолько темными, что они казались черными провалами. В его взгляде читалось всё то, что он повидал за свою долгую жизнь. — Робин Колдуэлл, — произнес он, и ее имя прозвучало как приговор. — Этот ребяческий бунт должен прекратиться. Здесь и сейчас. — Старейшина, я... — Если ты продолжишь это противоестественное поведение, ты выставишь нас на посмешище перед всеми другими видами. Этого ты добиваешься? Робин сглотнула. — Нет, старейшина, конечно нет, но... — Тогда, может быть, ты намеренно позоришь своих родителей? — Его слова разили, как меч. — На собраниях клана о них уже шепчутся. Тебе этого хочется? Робин заставила себя стоять смирно и не ежиться под его тяжелым взором. — Я не пытаюсь никого опозорить. Я сделала выбор для себя: никогда больше не охотиться на людей и не пить их кровь. Это касается только меня, а не вас или моих родителей. Пра-пра-пра-двоюродная тетка Робин оторвалась от своей чашки и покачала головой: — Нынешняя молодежь... ума не приложу, откуда они берут эти экзотические идеи. — Всё из-за этого человека, с которым она водится, — со скорбным видом вставила мать. — Это не имеет отношения к... — Робин вовремя прикусила язык, чтобы не называть имя Аланы, на случай если старейшины его еще не знают. — Я решила отказаться от свежей крови задолго до того, как встретила ее. — Это неприемлемо! — выкрикнул отец, и его голос креп с каждым словом. — Ни одна моя дочь не будет так жить. Я этого не допущу! — Это не тебе решать, пап, — как можно спокойнее ответила Робин. — После того как в канун Нового года я чуть не убила женщину, мать двоих детей, я твердо решила: больше ни капли крови, если она не отдана добровольно. И я не отступлю от этого решения. — Это люди, дитя! — орал отец. — Люди! Робин вздохнула. Она могла спорить до посинения, это ничего бы не изменило. Гирах с пеленок внушали, что они стоят на вершине пищевой цепочки, и брать то, что им нужно — их законное право. — Я знаю, что вы не понимаете. Я просто надеялась, что вы сможете хотя бы принять это... принять меня. Мать сделала шаг к ней: — Дело не в том, что мы не принимаем тебя, Робин, но... — Нет, мам. — Робин отстранилась прежде, чем мать успела коснуться ее. — Либо принимаете, либо нет. Никаких «но». Самый старый из старейшин — единственный, кто до этого момента хранил молчание — поднялся и медленно обошел стол. Робин казалось, она слышит, как скрипят его кости. Он остановился в нескольких дюймах от нее. Никто не знал, сколько ему лет, но ходили слухи, будто он был среди тех, кто помогал строить карьеру молодому Джорджу Вашингтону. Все замолкли, даже отец. — Ты права, — произнес старейшина. Его голос был настолько спокойным, словно он читал вслух газетную заметку, а не решал судьбу Робин. — Никаких «но» быть не может. Очевидно, ты слишком молода, чтобы осознать свои заблуждения, и слишком глупа, чтобы слушать тех, кто старше и мудрее. Я даю тебе последний выбор. Либо ты возвращаешься к нашим древним традициям и начинаешь охоту, либо... В горле у Робин встал ком, который не желал исчезать, сколько бы она ни сглатывала. Взгляд старейшины буквально ввинчивался в нее. — Либо мы навсегда разрываем твои узы с кланом. «Навсегда». Это слово гулким эхом отозвалось в голове Робин, казалось, череп сейчас лопнет. Зрение затуманилось, но она заставила себя смотреть старейшине прямо в глаза. — Я не хочу прожить жизнь без своего клана, — она мельком взглянула на родителей, застывших посреди столовой, — но прожить ее без любимой женщины я хочу еще меньше. Я не стану пить ее кровь — или кровь других людей. Если для вас этого достаточно... — Она на мгновение запнулась, но тут же продолжила: — Если вы считаете, что это веский повод разорвать наши узы, значит, так тому и быть. Она развернулась и зашагала к двери, втайне надеясь, что кто-то ее окликнет. Никто не окликнул. Дверь за ней закрылась с тяжелым щелчком, который, казалось, вибрировал в ней до самой машины. Алана нахмурилась, когда дверь дома открылась меньше чем через десять минут. Это был плохой знак. Робин тащилась к машине, понурив плечи. Она отводила взгляд, будто ей было стыдно. Или невыносимо грустно. Всё так же не глядя на Алану, она села за руль. Стук захлопнувшейся двери гулко прозвучал в повисшей тишине. Вместо того чтобы что-то сказать, Робин просто уставилась на свои руки. Даже без слов было ясно: разговор с родителями не задался. «Ох, Робин». У Аланы сердце обливалось кровью за нее. Она потянулась к ней, не обращая внимания на впившуюся в бок консоль, и крепко, нежно обняла. — Всё будет хорошо. Теперь я буду твоим кланом. Робин прижалась к ней, коснувшись лбом ее лба. — Я люблю тебя. Чуть отстранившись, Алана заглянула ей в глаза. — И я тебя люблю. Уезжаем отсюда. Кивнув, Робин завела мотор. Краем глаза Алана заметила в окне женскую фигуру — та стояла, обхватив себя руками, наполовину скрытая шторами. Может, это была мать Робин, смотревшая им вслед и, возможно, втайне желавшая, чтобы дочь вернулась? «Может быть, — подумала Алана, — может быть, надежда еще есть». Время покажет.