- Глава II.
1 мая 2026 г., 23:23
Озеро на окраине города в лучах уходящего солнца казалось чашей с расплавленным золотом. Воздух здесь был неподвижным и тяжелым, пропитанным ароматом цветущей кувшинки и сырой земли. Это было излюбленное место компании — здесь всегда было тихо, а гладь воды отражала небо так безупречно, что порой трудно было понять, где заканчивается мир и начинается его призрачный двойник.
Брялок и Бутылыч прибежали первыми. Брялок, ворча на «невыносимую влажность», раскладывала плед, то и дело поглядывая на тропинку, ведущую к городу. Бутылыч же просто стоял у самой кромки воды. Его фиолетовая жидкость переливалась в такт легким волнам, а звезды внутри мерцали мягко и успокаивающе. Замазыч и Стерка расположились чуть поодаль — Замазыч, вопреки обещаниям «просто отдохнуть», всё же разложил на коленях карту города, а Стерка внимательно следила за тем, как тени от деревьев удлиняются, ложась на белую бумагу черными пальцами.
Кнайф сидел на поваленном бревне, чувствуя, как внутри него снова нарастает привычная тревога. Он ждал Лампочку. Её свет всегда был для него своего рода ориентиром, даже если он его раздражал.
— А где наши «завхозы»? — подала голос Брялок, нервно дергая хвостом. — Лампочка и Курасан обещали принести корзину еще полчаса назад.
— Они заходили в лавку, — отозвался Кнайф, не сводя глаз с опушки леса. — Курасан говорил о том, что Лампа хочет приготовить какой-то «сюрприз» для нас.
— Знаем мы её сюрпризы, — хмыкнул Замазыч, поправляя очки. — Опять наберет горьких ягод и скажет, что это «экзотика».
Никто из них не знал, что в этот момент на другой стороне холма, в тени густых зарослей орешника, сюрприз уже был готов.
Лампочка радостно бежала по тропинке, едва не подпрыгивая от нетерпения. Её стеклянный корпус сиял так ярко, что птицы в кустах затихали.
— Курик! Ну где этот куст? Ты сказал, что он совсем рядом с тропинкой! Ребята там уже, наверное, всё съели без нас!
Курасан шел позади. Он двигался бесшумно, почти не задевая сухие ветки. В его руках была пустая корзина для пикника, а под курткой, прижатое к боку, скрывалось тяжелое стальное зубило — инструмент со стройки, остро заточенный и холодный.
— Еще немного, Лампочка, — его голос был тихим, ровным. — Мы почти на месте. Там, в низине. Свет туда не доходит, поэтому ягоды там самые сочные. Кнайфу они очень понравятся.
Лампочка остановилась на краю небольшого оврага. Здесь и правда было темно — кроны вековых дубов смыкались над головой, образуя естественный купол.
— Ой, как тут мрачно... Курасан, ты уверен?
Она обернулась. Курасан стоял в паре шагов, его лицо было скрыто глубокой тенью. Только глаза теперь светились странным, фанатичным блеском.
— Уверен, Лампочка. Ты ведь всегда хотела быть полезной для Кнайфа? Всегда хотела, чтобы его жизнь стала ярче?
— Ну да... конечно, — пробормотала она, невольно отступая назад. Её свет начал тревожно пульсировать голубоватым оттенком. — К чему ты это?
— К тому, что твой свет слишком шумный, — Курасан сделал шаг вперед. — Он мешает ему видеть истину. Он ослепляет его. Ты — как навязчивая мелодия, которая не дает уснуть. И чтобы Кнайф наконец-то обрел покой... мелодия должна оборваться.
Лампочка не успела даже вскрикнуть. Один резкий, выверенный удар пришелся точно в центр её стеклянного корпуса.
Звук был коротким и сухим — дзынь. Словно разбился дорогой бокал в пустой комнате. Лампочка охнула, её ноги подогнулись. Она смотрела вниз, на свои руки, по которым медленно расползались трещины. Её внутренний свет на мгновение вспыхнул ослепительно белым, заливая овраг мертвенным сиянием, а потом начал прерывисто мигать.
— Ку... Кура... сан... — прохрипела она. Газ, наполнявший её, начал выходить со свистом.
— Тише, — прошептал он, подхватывая её. — Твой свет не пропадет зря. Он станет его частью. Он станет частью великой тишины.
Он ударил еще раз. И еще. Он действовал методично, как скульптор. Когда последний осколок упал на дно корзины, в овраге воцарилась абсолютная, звенящая тьма. Курасан стоял на коленях, его руки были исцарапаны стеклом, но он не чувствовал боли.
Из тени ближайшего дерева медленно вышла фигура. Яори. Его белый зонт казался единственным светлым пятном. Он смотрел на Курасана своими закрытыми глазами.
— Очищение началось? — тихо спросил священник.
— Мир становится чище, — ответил Курасан, поднимая корзину, в которой среди осколков лежало то, что осталось от Лампочки.
Яори лишь слегка наклонил голову и растворился в сумерках так же бесшумно, как и появился.
На поляне у озера Кнайф начал всерьез беспокоиться.
— Я пойду их поищу. Это уже не смешно.
— Подожди! Вон он! — Брялок указала на тропинку.
Из леса вышел Курасан. Он выглядел уставшим, его дыхание было немного сбитым. В руках он бережно нес корзину, накрытую белоснежной салфеткой. Он шел один.
— Наконец-то! — воскликнул Бутылыч. — А где Лампочка?
Курасан виновато улыбнулся и неловко почесал затылок. Маска «кроткого помощника» снова была на месте.
— Слушайте, извините, что так долго. Лампе по дороге совсем нехорошо стало. Солнце, что ли, напекло... В общем, она вся побледнела, сказала, что голова раскалывается. Я её до дома проводил, она сейчас прилечь хочет.
— Как домой? — Кнайф нахмурился. — Она же так ждала этот вечер.
— Да я сам расстроился, — вздохнул Курасан, присаживаясь рядом с Кнайфом. — Но она настояла. Сказала: «Курасан, иди к ребятам, не порти им вечер». И вот, пирог просила вам отдать. Сказала, это её фирменный, с секретом. Она очень хотела, Кнайф, чтобы ты его попробовал.
Он медленно откинул салфетку. Внутри лежал большой, еще теплый пирог. От него исходил странный аромат — смесь яблок, корицы и чего-то острого, металлического.
— Что это за рецепт? — спросила Стерка, принюхиваясь. — Запах очень... необычный.
— Секретный рецепт Лампочки, — Курасан начал резать пирог. — Она вложила в него всё, что у неё было. Буквально. Попробуй, Кнайф. Ради неё.
Кнайф взял кусок. Внутри начинки что-то слабо поблескивало. Маленькие, острые крупицы. Он откусил.
Вкус был ошеломляющим. Приторно-сладкий, обжигающий горло, с глубоким металлическим привкусом. Кнайфупоказалось, что вместе с первым глотком внутри него вспыхнуло маленькое солнце. Тепло разлилось по его телу, вытесняя вечную серую пыль депрессии.
— Вкусно... — прошептал Кнайф. — Очень вкусно.
— Видите? — Курасан улыбнулся остальным. — Лампочка знала, что делает. Попробуйте и вы. Мы все должны быть едины в этот вечер.
Брялок, Бутылыч, Замазыч и Стерка разобрали куски. Курасан сидел в центре и наблюдал. Он смотрел, как они жуют, как мелкие осколки, скрытые в тесте, царапают их десны, как они поглощают частицы той, кто еще час назад была их подругой.
Кнайф не видел, что на губах Брялок осталась крошечная капля крови. Он не видел, как Курасан незаметно вытер испачканный в голубой пыли нож о траву.
Кнайф чувствовал только одно — тепло. Лампочка была внутри него. Она больше не шумела. Она стала его частью, его тишиной.
На другом берегу озера, на шпиле церкви, стоял Яори. Он раскрыл свой белый зонт. Очищение шло по плану. Первая часть фундамента была заложена не в землю, а в тех, кто остался жив.
— Спасибо, Курасан, — тихо сказал Кнайф, доедая кусок. — Передай ей, что пирог удался.
— Обязательно передам, — ответил Курасан, глядя на темную воду озера. — Теперь она всегда будет рядом с тобой. Буквально.
