Химера

Все вышло по чистой, нелепой глупости. Тем вечером Уилл чувствовал, что стены дома смыкаются над ним, лишая кислорода. Надев наушники и накинув на плечо старый ремешок фотоаппарата, он решил просто проветрить голову. Ему нужно было движение, чтобы не чувствовать, как дыра в груди продолжает расти. Уилл шел, не разбирая дороги, не имея точной траектории. Музыка в ушах создавала кокон, отделяющий его от реальности. Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, прокручивая в голове тот последний поцелуй, что когда наконец поднял голову, реальность ударила его под дых. Он ушел далеко за пределы знакомых кварталов. Перед ним стеной стоял лес. Уилл никогда не был в этой части округа. Почему-то друзья… бывшие друзья всегда обходили это место стороной. Они никогда не гуляли здесь, словно эта территория была помечена невидимым знаком «вход воспрещен». Идя на поводу у внезапно вспыхнувшего интереса, Уилл решил зайти в лес. Небо еще было светлым, золотисто-розовым от заката. «Все будет в порядке, я только сделаю пару кадров», — убеждал он себя. Он вошел под густые своды. Лес оказался намного плотнее и темнее, чем он представлял. Взяв фотоаппарат, Уилл начал ловить в объектив уходящее солнце, пробивающееся сквозь кроны. Запах хвои, прелой листвы и засыпающей земли дурманил. Деревья, обретшие глубокий золотой оттенок, готовились к зиме, и это было до ужаса красиво. Уилл решил зайти глубже. В наушниках играла какая-то меланхоличная песня, а он всё дальше и дальше уходил от тропы, поглощенный охотой за удачным кадром. Прошло около часа, когда Уилл внезапно осознал, что тишина вокруг стала слишком тяжелой. Он поднял голову от видоискателя и понял, что заблудился. Солнце стремительно падало за горизонт, окрашивая лес в зловещие багровые тона. «Да уж, надо было сразу разворачиваться», — прошептал он, чувствуя первый укол тревоги. — «Кроме растений тут всё равно ничего нет». Он начал судорожно искать выход, продираясь сквозь колючие кусты. И именно в этот момент Уилл почувствовал это. Тяжелый, пристальный взгляд, впившийся в его спину, словно раскаленное клеймо. Холодный пот мгновенно прошиб его. Уилл медленно потянул руку к голове, снимая наушники. Мир наполнился зловещим шелестом листвы и его собственным сбивчивым дыханием. Он медленно развернулся. Напротив него, в десяти шагах, стоял волк. Но это было не обычное животное. Огромный, чудовищный зверь, размером с двух крупных лесных волков, казался порождением ночного кошмара. Его шерсть была абсолютно черной, поглощающей остатки света, а глаза — два бездонных черных провала. Наступал вечер, и в сумерках зверь выглядел как ожившая тень. От парализующего страха Уилл не знал, что делать. Он замер, глядя прямо в глаза своей смерти. «Неужели я умру такой смертью? Одиноко, в лесу, где меня никто не найдет?» — пронеслось в голове. А затем произошло то, что должно было произойти. Зверь с неистовой, сверхъестественной силой дернулся с места. Мощные лапы вгрызались в землю, и он понесся прямо на Уилла. Только тогда адреналин ударил в мозг, и Уилл бросился бежать. Фотоаппарат с глухим стуком упал в траву, но он не оглянулся. Он бежал так сильно, как только мог, ветки хлестали по лицу, легкие горели. Но это огромное чудовище было слишком быстрым. В один мощный прыжок волк настиг его, повалив на землю. Уилл закричал, когда тяжелая туша придавила его к корням деревьев. Зверь рычал прямо ему в лицо, обдавая жаром и запахом сырого мяса. Уилл в панике пытался сопротивляться, отталкивая массивную грудь монстра. Ему почти удалось выскользнуть, но волк, словно разъярившись, поднялся на задние лапы. Его когти, длинные и острые как бритвы, сверкнули в лунном свете. С особой, сокрушительной силой зверь ударил наотмашь, проходясь когтями прямо по лицу Уилла. Удар был такой силы, что мир перед глазами взорвался красными искрами. Уилл едва не потерял сознание. Сталь когтей прошла в миллиметрах от глаза, разрывая плоть. Глубокий, рваный шрам прочертил левую щеку от скулы до самого уха. Кровь хлестала так сильно, что мгновенно залила воротник куртки и траву под ним. Уилл упал на бок, судорожно зажимая рану рукой. В состоянии глубокого шока он пока не чувствовал острой боли, лишь странную пульсацию и то, как горячая жидкость течет сквозь пальцы. Он нащупал края раны и ужаснулся тому, насколько она глубокая. — Господи... за что?.. — всхлипнул он, захлебываясь слезами. Волк замер. Он начал медленно, почти осторожно подходить к раненому парню. Но теперь его глаза... они выглядели иначе. В них больше не было жажды крови. В этих черных глубинах читался человеческий испуг и отчаяние. Словно монстр сам ужаснулся тому, что натворил. Словно он не хотел так сильно ранить его. Слезы и кровь мешали Уиллу видеть четкую картину. Последнее, что он услышал, прежде чем сознание окончательно покинуло его — это оглушительный выстрел где-то совсем рядом. Черное чудовище в один прыжок скрылось в зарослях, и Уилл провалился темноту. Очнулся Уилл уже в больничной койке. Белый, стерильный свет ламп безжалостно резал глаза, выжигая остатки ночного кошмара, но он всё равно заставил себя их открыть. В воздухе стоял тяжелый, приторный запах антисептиков и лекарств. Рядом, на самом краю жесткого стула, сидела Джойс. Она вся дрожала, ее лицо осунулось, а под глазами залегли глубокие тени и выглядела просто ужасно, словно постарела на десять лет за одну ночь. Как только Уилл шевельнулся, пытаясь сменить положение, Джойс мгновенно подняла голову. Ее глаза, красные от слез, расширились. — О Господи, Уилл! Сынок мой, ты жив! — ее голос сорвался на крик, полный облегчения и боли. Она прильнула к нему, осторожно, боясь причинить вред, и горько заплакала, обнимая его за плечи. Уилл попытался что-то сказать, ответить, что он здесь, но не смог, поскольку нижнюю часть лица сковывала плотная, тугая ткань повязки. Стоило ему шевельнуть челюстью, как мозг прошила адская, пульсирующая боль, тянущаяся от середины щеки до самого уха. Он медленно, дрожащими пальцами дотронулся до бинтов. Память услужливо подкинула картинку: огромная черная лапа, свист воздуха и ослепляющая вспышка боли в лесу. «Интересно, что с моим лицом?..».  Уилл со страхом и немым вопросом посмотрел на маму. Джойс, прочитав этот ужас в его глазах, на мгновение замялась, отводя взгляд в сторону окна, где моросил унылый ноябрьский дождь. — Милый, давай для начала я позову доктора, и он тебя осмотрит? — поспешно проговорила она, потирая покрасневшие руки. — Он ждал, когда ты придешь в себя. С этими словами Джойс вышла из палаты, оставив Уилла наедине с ритмичным писком мониторов и пугающей пульсацией в щеке. Вскоре дверь скрипнула, и в палату вошел врач, немолодой мужчина в идеально отглаженном халате. Он держал в руках медицинскую карту и смотрел на Уилла с профессиональным сочувствием. — Рад видеть вас в сознании, Уилл, — врач подошел ближе, включая небольшой фонарик. — Нам пришлось провести в операционной несколько часов. Зверь прошелся глубоко, задев мышечные ткани. Он начал проверку рефлексов, прося Уилла следить глазами за светом и пошевелить пальцами рук и ног. — Рефлексы в норме. Чувствительность конечностей сохранена. Могу сказать, что вам сказочно повезло — коготь прошел в паре сантиметров от сонной артерии и не задел глазное яблоко. Врач осторожно коснулся края повязки, проверяя, нет ли свежего пропитывания кровью. Его голос стал серьезнее. — Мы наложили множество внутренних и внешних швов, чтобы спасти целостность лица и восстановить эстетическую форму щеки. Работа была ювелирная, Уилл. Однако... я должен быть честен. Рана была рваной и очень глубокой. Даже после полного заживления у вас останется сильный, заметный шрам. Потребуется время, чтобы кожа побледнела, но след будет сопровождать вас всю жизнь. Уилл слушал это, чувствуя, как внутри всё каменеет. Шрам. Врач повернулся к Джойс, которая замерла в дверях, вцепившись в косяк. — Миссис Байерс, сейчас самое главное — гигиена. Рана должна быть стерильной. Нужно менять повязки дважды в день и обрабатывать края швов специальным антисептиком, который я выпишу. Никаких резких движений мимикой, никакой твердой пищи — только через трубочку в ближайшую неделю. Швы мы снимем через четырнадцать дней, если не начнется воспаление. Джойс кивала, судорожно записывая каждое слово в блокнот. — Я всё сделаю, доктор. Всё, что нужно. — И еще, — врач помедлил, глядя на Уилла. — Полиция хотела бы знать, что вы видели в лесу. Они нашли ваш фотоаппарат... он разбит вдребезги. Но следы, которые остались на вашей коже... эксперты говорят, что таких крупных волков в наших краях не видели уже лет пятьдесят. Когда врач ушел, в палате снова воцарилась тишина. Уилл закрыл глаза, чувствуя, как под веками закипают слезы. Он вспомнил те черные, почти человеческие глаза волка перед выстрелом. «Это был не просто волк...» — билось в голове.