Химера

Лукас молчал несколько минут. Он сидел на стуле, сгорбившись так сильно, будто на его плечи положили бетонную плиту, и не мигая смотрел в пол. Уилл видел, как на его скулах ходят желваки. — Майк в городе, — наконец выдохнул Лукас. Голос прозвучал горько, с каким-то мертвенным, парализующим спокойствием приговоренного. Уилл медленно поднял голову. Под бинтами неприятно заныла челюсть. Он нахмурился, не понимая, к чему это было сказано. Лукас поймал его взгляд и криво, безрадостно усмехнулся. — А то ты не в курсе. — Он сцепил пальцы в замок так крепко, что костяшки побелели и отчетливо хрустнули. — Он узнал. Про то, что я сделал с твоим лицом.  Уилл замер. Воздух в палате вдруг стал густым, как кисель. — И в лучшем случае, — Лукас поднял глаза, и в их глубине была такая беспросветная пустота, что у Уилла внутри всё покрылось инеем, — он просто убьёт меня. Слова не просто упали — они придавили Уилла к матрасу. «Убьёт». Не «разозлится». Не «ударит». Убьёт. Уилл перестал дышать. Он смотрел на Лукаса, на своего друга, с которым они вместе строили шалаши, который таскал ему чипсы. И он пытался, судорожно пытался представить, как этот самый Лукас умирает от рук Майка. Картинка не складывалась. А потом реальность обрушилась на него новой, еще более ледяной волной. Той самой паникой, от которой темнеет в глазах и немеют кончики пальцев. «Если он может убить своего лучшего друга… то я для него кто?» Уилл вдруг остро, почти до тошноты, почувствовал, как тонка и беззащитна его собственная шея. Как в такт испуганному сердцу бьется под кожей сонная артерия — полная горячей, пульсирующей, живой крови. Пища. Скотина на бойне. Обычный расходный материал. Он — просто еда. И все эти годы он был едой, которая по глупости своей думала, что ходит среди равных. Майк смотрел на него, Майк обнимал его, Майк смеялся над его шутками... Неужели всё это время под тонкой маской влюбленного подростка скрывалось нечто древнее, бесконечно голодное? Неужели для Майка он был не больше чем нарядной консервной банкой, которую просто жалко открывать раньше времени? Голова закружилась. Белые стены палаты поплыли, сливаясь в одно мутное пятно, потолок начал медленно опускаться, грозя раздавить его. Уилл мертвой хваткой вцепился в край кровати, чтобы не свалиться на пол. Дыхание перехватило тисками — это была не травма легких, это была чистая, первобытная паника. «Так вот вы кто на самом деле», — пронеслось в голове, жаля, как раскаленная игла. Он зажмурился. Открыл глаза. Снова зажмурился. Мысли рассыпались, как сухие листья под ногами зверя. И почти вся обида за этот чертов месяц — за игнор, за тишину, за то, что Майк не читал сообщения, вдруг куда-то делась. Не исчезла, нет. Просто стала ничтожной. Теперь Уилл понимал: Майк молчал не потому, что забыл. Может, он молчал, чтобы не прийти и не... Уилл не стал додумывать. Он посмотрел на Лукаса. Тот сидел, вжав голову в плечи, сжавшись в комок. Сейчас в нем не было ничего хищного, была только вина. — И Уилл, — Лукас сглотнул, его голос сорвался на хрип. — Мне правда жаль за то, что я сотворил с твоим лицом. Я… — он замялся, понимая, что слов не существует. — Я действительно не хотел. Он медленно поднялся со стула. Движения были тяжелыми, будто его кости налились свинцом. Лукас сделал шаг и… опустился на пол. Прямо перед койкой Уилла. На колени. Уилл смотрел на него сверху вниз, затаив дыхание. Слезы катились по его щекам, оставляя мокрые дорожки, а он даже не пытался их вытереть. Губы тряслись, плечи ходили ходуном от беззвучных рыданий. — Прости, — выдохнул он, и это прозвучало как последняя просьба перед казнью. — Прости, что изуродовал тебя. Прости, что мы все отстранились. Я, Майк, Дастин, Макс... Мы думали, так будет безопаснее. Что если мы уйдем в тень, тебя не тронут. Но это не сработало. Ни черта не сработало. Он поднял заплаканное лицо. — Мы идиоты. Я — законченный идиот. Мне так жаль, что ты вообще нас встретил. Если бы у тебя были нормальные друзья, ты бы сейчас был цел. Лукас не договорил. Он уронил голову, и Уилл почувствовал тепло и тяжесть на своих коленях. Лукас уткнулся лбом в его ноги прямо поверх одеяла. В палате воцарилась тишина, нарушаемая только его судорожными вздохами. Уилл смотрел на темные волосы друга, на беззащитную линию его шеи, где под кожей так же отчаянно билась жилка. Такая же, как у него самого. Такая же «человеческая» на вид, даже если внутри сидел зверь. Уилл медленно, преодолевая оцепенение, поднял руку. Пальцы всё еще дрожали от пережитого ужаса. И осторожно, словно боясь обжечься о шкуру монстра, он положил ладонь на голову Лукаса. Сначала просто коснулся, а потом начал гладить по волосам. Лукас рвано вздохнул и замер. Уилл гладил его, и в этом жесте было больше, чем в любых словах, которые он не мог произнести. Хотя внутри всё еще клокотала ненависть. Ему хотелось кричать, хотелось сорвать бинты и ткнуть Лукаса лицом в эти рваные шрамы: «Смотри! Смотри, что ты сделал! Это навсегда!» Но вместо этого он продолжал гладить его по голове. Уилл тоже был виноват. Он пошел в тот лес, хотя его предупреждали сотни раз. Уилл опустил голову, а рука продолжала механически гладить волосы Лукаса. Тот уже почти успокоился, лишь иногда вздрагивая всем телом. За окном занимался серый, холодный рассвет. Уилл сидел в полумраке, баюкая на коленях голову друга, и впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким. Прошло несколько минут. Или час. Уилл не знал. Время в этой палате текло странно, она то сжималась до секунд, то растягивалась в бесконечность. Лукас сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Его дыхание выровнялось, плечи больше не тряслись. Он вытер лицо рукавом кофты, оставив на ткани тёмные влажные разводы, и теперь просто смотрел в стену, изредка моргая. Уилл изучал его. Вон там, у виска, родинка, которую он знал с детства. Руки, лежащие на коленях — обычные, человеческие. «Оборотень»,— думал Уилл, и слово кололо изнутри, как заноза. Не укладывалось. Потому что лишком обыденно всё выглядело. Слишком знакомо. Лукас сидел на полу, такой же уставший, грязный после улицы, с красными от слёз глазами. В любой другой день Уилл подумал бы, что он просто провалил контрольную. Но не то, что его друг — монстр. Уилл взял телефон. Пальцы всё ещё слегка подрагивали. Он напечатал первое, что пришло в голову: «Вы чем питаетесь?» Лукас скосил глаза на экран, прочитал. — Оборотням, — начал он осторожно, — не обязательно человеческое мясо. Мы можем есть обычную еду. Как люди. Мясом, конечно, лучше насыщаемся, но… — он пожал плечами, — свинина, говядина, курица. Подходит. Уилл выдохнул. Значит они не людоеды.  — Но вампиры… — Лукас запнулся, покосился на Уилла, будто проверяя, готов ли тот слушать дальше. — Другое дело. Сердце пропустило удар. «Что?» — напечатал Уилл. Коротко, потому что на большее не хватило сил. — Кровь, — сказал он. — Им нужна кровь. Человеческая. Животная не подходит. Слишком слабая, не насыщает. В теории можно, но… это как тебе сутки питаться одной водой. Выживешь, но будешь ходить голодным и злым. Уиллу стало не по себе. Он вдруг остро, почти физически ощутил, как кровь бежит по его венам. — Но Майк еще — голос Лукаса упал почти до шёпота, —  является необычным вампиром. Уилл поднял бровь. — Он химера, — тихо сказал Лукас. «Что значит химера?» — быстро набрал Уилл. Лукас помолчал. Собрался с силами. — Более опасный вид вампиризма. Их почти не осталось, потому что они слишком смертоносны. Обычный вампир пьёт кровь. Химера — нет. Он замолчал. Уилл ждал. Тишина затягивалась. «?» Лукас закрыл глаза. — Он пьёт кровь, Уилл. Но не только. — Лукас говорил очень тихо, ровно, будто боялся, что его услышат стены. — Он не просто берёт кровь, а поедает человека. Изнутри. Пока тот ещё жив. Уилла вывернуло. Желудок, пустой от голода и лекарств, скрутило спазмом. К горлу подкатила горячая, горькая волна тошноты и согнулся пополам, вцепившись в край кровати, задышал часто-часто, глотая воздух открытым ртом. Химера. Ест живьём. Органы. Перед глазами всё поплыло. Он представил и тут же с ужасом отогнал картинку. Майка. Своего Майка. С мягкой улыбкой, с вечно взъерошенными волосами, с тёплыми руками, которые он так любил… Едящего людей. Живых. «Господи. Господи. Господи». Уилл сжал телефон так, что хрустнул чехол. Он поднял голову и посмотрел на Лукаса. Тот сидел, не двигаясь. Он знал, что сейчас происходит в голове Уилла. Уилл переводил взгляд с друга на дверь, с двери на окно. В голове было пусто и одновременно слишком много всего. «Они убийцы. Они хищники. Лукас — тоже. Тот волк в лесу… он ведь мог сожрать меня. Мог разорвать на части, если бы не узнал в последний момент».  И вдруг пришло ледяное осознание. Уилл вспомнил слова Лукаса: «В лучшем случае он просто убьёт меня». Он схватил телефон, напечатал быстро, почти не глядя на клавиши: «Ты ведь не серьёзно говорил? Насчёт того, что Майк убьёт тебя. Вы же друзья.» Лукас прочитал. И лицо его изменилось, опустил голову, рассматривая свои руки. — Сомневаюсь, — тихо сказал он, — что он считает меня другом. По крайней мере сейчас. Уилл замер. Что-то треснуло внутри. Лопнула та тонкая ниточка, которая всё ещё связывала его с нормальной реальностью. Та, где друзья не убивают друзей. Где Майк — просто Майк. Уилл медленно повернулся к окну. За стеклом было черно — только редкие огни где-то далеко. Занавеска чуть колыхалась от сквозняка, хотя окно было закрыто. Или нет? Уилл вцепился пальцами в одеяло, чувствуя, как холод пробирается под кожу. — Уилл, — Лукас прервал тишину, его голос дрогнул. — Если он придёт... не пытайся его остановить. Ты не сможешь. Просто... отвернись. Уилл, игнорируя тянущую боль в щеке, быстро набрал новое сообщение: «Если он зол на тебя из-за меня, то, может, я смогу его остановить?». Лукас прочитал это, и на его лице промелькнула странная смесь жалости и горькой усмешки. Он ничего не ответил. Просто поднялся с пола, отряхнул джинсы и направился к двери. Его движения были какими-то дергаными, ломаными. «Снаружи ты точно будешь в безопасности? — Уилл вытянул руку с телефоном вслед другу. — Может, останешься тут? В больнице камеры, врачи...» Лукас остановился у самого порога. Он не обернулся, но Уилл увидел, как напряглись его плечи. — Майку это не понравится, — бросил он через плечо. Дверь тихо закрылась. Уилл остался один в звенящей тишине палаты. Он так и не понял, что Лукас имел в виду. Майку не понравится, что Лукас в безопасности? Или что?  Остаток ночи прошел в странном, тревожном забытьи. Уилл то просыпался от каждого шороха за окном, вглядываясь в колышущиеся тени занавесок, то снова проваливался в сон без сновидений. Но Майк больше не появлялся. Ни тени, ни запаха хвои, ни лесных цветов на подоконнике. Только холодный лунный свет, заливающий пустую палату. Через день его выписали. Дом встретил его привычными запахами старого дерева и маминых духов, но теперь всё казалось чужим. Уилл сидел на кухонном стуле, пока Джойс осторожно снимала старые бинты. Ее руки слегка дрожали, когда она подносила ватный диск с антисептиком к его лицу. — Потерпи, милый, сейчас будет немного щипать, — прошептала она. Уилл зашипел сквозь зубы, когда холодная жидкость коснулась рваных краев раны. Он смотрел в окно, на голые ветви деревьев, и думал о Лукасе. Тот больше не писал. Ни одного сообщения, ни одного «как ты?». «Интересно, он вообще в порядке? Или Майк уже нашел его?» — от этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Джойс вздохнула, закрепляя чистый пластырь. Ее лицо было бледным, под глазами залегли тени, явно не спала всё то время, что он был в больнице. — Уилл, — начала она, избегая его взгляда, — я... я позвонила Джонатану. Рассказала ему, что случилось. Уилл замер. Он медленно, с ужасом повернул голову к матери. В глазах застыл немой вопрос: «Зачем?!» Джойс, заметив его реакцию, виновато поджала губы. — Он скоро приедет на зимние каникулы, — мягко добавила она, погладив его по плечу. — Он бы всё равно узнал, когда вошел в дверь. Я не могла скрывать такое, Уилл. Он твой брат. Уилл закрыл глаза, смирившись с тем, что так или иначе увидит обеспокоенные глаза своего брата.  Уилл сидел в своей комнате, подтянув колени к подбородку. Лампа на столе отбрасывала длинные, ломаные тени на стены, и теперь каждая из них казалась ему живой. Он пытался гуглить. «Вампиры», «Оборотни», «Химеры». Но экран телефона выдавал лишь бесконечные списки романтических саг, подростковых сериалов и статей о «энергетическом вампиризме». Все это было чепухой. Красивые картинки, блестящая кожа, благородные герои. В реальности всё было иначе. В реальности была вонь мокрой шерсти, хруст костей и Майк, который «ест людей живьем». Уиллу нужно было что-то посерьезнее интернет-форумов. Ему нужны были факты, старые записи, хоть что-то, что объяснило бы, как сосуществовать с этими существами. На часах было 19:00. Митчелл уже погрузился в плотную осеннюю тьму. Местная библиотека закрывалась через два часа, но если выйти прямо сейчас, у него будет время. Уилл быстро натянул теплую куртку, спрятав лицо за высоким воротником и капюшоном. Ему повезло, что у Джойс сегодня была ночная смена в магазине, иначе она бы ни за что не выпустила его на улицу после того, что случилось в лесу. Выйдя за порог, Уилл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Улицы были пусты. Желтый свет фонарей едва пробивал густой туман, и каждый шорох листвы заставлял его вздрагивать. Ему казалось, что из темноты за ним наблюдают. Его тело всё еще реагировало на мир как на минное поле: мышцы были напряжены до предела, а пульс частил в ушах. Мозг еще не принял «друга-оборотня», он видел только хищника весом в центнер, способного перекусить позвоночник. Библиотека встретила его запахом старой бумаги и пыли. Внутри было почти пусто — лишь пара школьников в дальнем углу шепотом спорили над учебниками. Уилл подошел к стойке регистрации. Пожилая библиотекарша с низким пучком седых волос выглядела крайне недовольной. Она медленно перелистывала какой-то журнал, и по ее лицу было видно, что она уже мысленно дома, в уютном кресле, а странный парень, который пришел почти перед закрытием, портил это.  Уилл виновато улыбнулся, хотя из-за пластыря это больше походило на болезненную гримасу, вспомнив, что говорить всё еще не может, быстро набрал текст на телефоне и протянул ей экран: «Извините, не подскажете, где находится местная мифология и фольклор?» Женщина мазнула взглядом по экрану, потом — по его повязке, и молча указала рукой в сторону самых дальних стеллажей, где свет ламп был особенно тусклым. — Пятый ряд, нижние полки, — пробормотала она, возвращаясь к своему журналу. Уилл поспешил туда. За его спиной школьники продолжали пялиться, провожая его шепотом, но ему было плевать. Он лихорадочно просматривал корешки книг: «Запретные писания о детях ночи»; «Bestiarium Nocturnum (Ночной бестиарий)»; «Завет крови».  Выбрав пару самых увесистых томов, которые выглядели так, будто их не открывали со времен основания города, он быстро оформил документы. Выходить снова в темноту было страшно, но читать здесь, под прицелом чужих любопытных глаз, было невыносимо.  Уилл вышел на крыльцо библиотеки, и в лицо тут же ударил промозглый ночной воздух. Город окончательно утонул во тьме. Уличные фонари работали через один: одни безнадежно погасли, другие нервно мерцали, выхватывая из темноты рваные куски асфальта и голые скелеты деревьев. Он крепче прижал к груди тяжелые книги. Наводящее чувство слежки, которое преследовало его по пути в библиотеку, никуда не исчезло. Он ускорил шаг, стараясь не оборачиваться. Впереди, на следующем перекрестке, показались силуэты. Трое или четверо парней. Они шли неровной походкой, громко, надрывно хохотали и что-то выкрикивали в пустоту ночи. Запах перегара и дешевых сигарет долетел до Уилла даже через несколько метров. «Только не это. Пожалуйста, только не сейчас», — пронеслось в голове. Уилл меньше всего на свете хотел вступать в конфликт. Лицо всё еще ныло под повязкой, а встреча с пьяными придурками в его планы не входила. Он решил не рисковать и, резко свернув в сторону, решил срезать путь через проход между старыми кирпичными складами. — Эй! Слышь, пацан! — донеслось сзади. Голос был грубым, развязным и явно не предвещал ничего хорошего. Уилл похолодел. Он не обернулся, лишь прибавил ходу, почти переходя на бег. «Черт... только не это. Просто иди мимо, просто уйди». Но топот тяжелых ботинок за спиной становился всё громче. Уилл, сам не замечая, как паника затуманивает рассудок, свернул в узкий простенок между зданиями. Секунда и он замер. Тупик. Впереди была высокая сетка-рабица, заваленная каким-то строительным мусором и ржавыми баками. Бежать было некуда. Уилл развернулся, тяжело дыша и выставив книги перед собой.  Тени парней перекрыли единственный выход из переулка. Их было трое. Один из них, самый рослый, в засаленной кепке, сделал шаг вперед, сплевывая на землю. — Оглох, что ли? Че не отвечаешь, когда с тобой люди разговаривают? — процедил он, сузив глаза. Свет от далекого, мигающего фонаря упал на лицо Уилла, высвечивая белую марлевую повязку. Парни переглянулись, и на их лицах расплылись мерзкие, предвкушающие ухмылки. — Гляньте, пацаны, у нас тут раненый боец, — хохотнул второй, пошатываясь. — Че в книжках, а? Умный больно? Уилл прижался спиной к холодному кирпичу. В горле застрял сухой ком. Он понимал, что кричать бесполезно, улица была пуста, а его голос всё еще не вернулся. В этот момент он остро почувствовал свою хрупкость. Мир сузился до этого темного тупика и запаха дешевого пива. Уилл сжал книги так сильно, что пальцы онемели. Помощи ждать было неоткуда.