Часть 4. Америка.
2 мая 2026 г., 09:54
Я никогда в жизни ничего подобного не видела.
Похоже, это растение не просто живое, оно разумное, оно чувствует, это не просто листва и растительные клетки, осуществляющие фотосинтез. Я чувствую что-то большее внутри, в глубине этой сущности. Оно даже мурлычет, как счастливый котенок, прижимающийся к моей ладони.
Это приносит такое удовольствие, в мозг попадают те самые химические вещества, которые обманывают меня, заставляя верить, что этого достаточно для счастья.
И это действительно может быть так.
Я никогда не хотела бы расставаться с этим растением. Я люблю их всех, с самого детства, когда изучала их под игрушечными микроскопами, собирала цветы, чтобы делать из них зелья и духи, а когда выросла, поняла, что хочу по-настоящему их понимать.
По мнению Уильямса и моего отца, получение высшего образования было пустой тратой времени. Особенно бесполезным, когда оно лишь подпитывает интерес, который в будущем будет только раздражать будущего супруга, которого мой отец когда-нибудь выберет для меня. Думать об этом так же утомительно, как и произнести вслух.
— Она невероятная, — пытаюсь сказать, но я настолько ошеломлена, что даже не уверена, что эти слова вообще вырвутся у меня из уст.
— Да, она такая, — усмехнулась ведьма, скрестив руки на груди, поскольку уже перестала пытаться выгнать меня из комнаты.
Она потрясающая, но на этот раз мое внимание привлекло не это растение. Черные волосы до поясницы и ярко-зеленые глаза, которые видят меня насквозь. Почти неловко, как глубоко ее взгляд проникает в мою душу, даже при мимолетном взгляде. На ней простая туника, от локтей до колен, покрытая черной тканью, а вместо туфель — домашние тапочки в стиле «Песчаного червя» из «Битлджуса».
Она вся в крови, брызги на лице, пятна на одежде, вся рука покрыта засохшей кровью до локтя, как будто ее только что избили. В этот момент я наконец осматриваю комнату вокруг нас. Она ужасно захламлена, эклектична, повсюду разбросаны кристаллы и гобелены. Помимо крови, кусков плоти и гигантской мухоловки, здесь нет ничего необычного для метафизического магазина.
— Я видела ваш пост о поиске растения... человека... ведьмы... знахаря? — Из моих уст доносится лишь неуверенность, ни единого слова, я лишь бормочу. — Она больна?
— Думаю, да. Её постоянно рвет тем, чем я её кормлю, но при этом плачет, как будто голодная. — Её голос дрожит, беспокойство прорывается сквозь маску, которую она носит, пытаясь сохранить самообладание.
— Ты действительно о ней заботишься. — Может показаться, что это глупое замечание, но для большинства людей растение — это просто предмет мебели с дополнительными обязанностями.
Она печально кивает: — Это началось примерно неделю или две назад. — Руна опускается на колени, прислоняя голову к растению.
Чубакка мурлычет, как старый паровоз.
Это лучшее чувство на свете, то, как она дрожит, как её энергия наполняет всю комнату. Единственное, что омрачает это чувство, — серьёзность ситуации.
— Она не может удержать еду в желудке, но плачет от голода весь день и всю ночь. Я не знаю, что делать. — Крупные капли влаги разбрызгиваются по полу прямо под ней.
— Не плачь, — шепчу я, свободной рукой вытирая следы с ее щеки.
Я не знаю, зачем я это делаю, моя рука просто двигается сама по себе, но как только это произошло, уже слишком поздно что-либо изменить.
— Э-э, извини.
Ведьма медленно поднимает на меня взгляд, ее реакцию невозможно понять.
Чубакка вибрирует от наших прикосновений.
— Ты это почувствовала? — спрашивает она.
— Разве это для неё ненормально? — смеюсь я, отдергивая руку.
Растение скалит на меня свои острые зубы, если это вообще возможно. Оскал исчезает только тогда, когда я снова прикасаюсь к ней.
— Разве вы не специалист по растениям? — спрашивает меня ведьма.
Я неловко почесываю затылок: — Это на самом деле не растение.
Чубакка рычит, и этот звук заставляет Руну хихикать, а её радость становится невероятно заразительной, разносясь по стенам.
— Лучше ей об этом не говорить. Она совершенно ничего не знает.
Руна вытирает остатки слез с лица тыльной стороной ладони, но засохшая кровь лишь увлажняется и размазывается по ее лицу. Это делает ее очаровательной, хотя и немного ужасающей.
Я внимательнее рассматриваю мухоловку, пытаясь понять, не выдаст ли она чего-нибудь необычного. — Можно посмотреть?
Я спрашиваю Руну, но растение словно понимает меня и само охотно открывается мне.
— Умница. — Голос ведьмы приобретает чувственный оттенок, слова проникают прямо в мою душу, вызывая реакцию, от которой встают дыбом все волосы на моем теле.
Она разговаривает с растением, а не с тобой!
Мне кажется, мне пора присесть, но тут я понимаю, что уже села. Мой мозг генерирует самый элементарный вопрос, пытаясь скрыть серьезный сбой в моей программе, который она только что вызвала: — Сколько раз она уже кушала?
Она пожимает плечами: — Больше дюжины, это точно.
— И это всё тот же... рот, как всегда?
Руна недоуменно наклоняет голову. — Я не понимаю вопроса.
Я улыбаюсь. — Я восприму это как согласие. Мухоловки погибают после определенного количества подкормок, для растений стандартного размера обычно после пятой или шестой. Мухоловки темнеют и вянут, и их нужно заменить. Для растения такого размера... — Я замолкаю, ожидая, что она поймет, к чему я клоню.
— Значит, Чубакка, наверное, как раз собирается заменить свою ловушку... рот... что-то там? — Она морщится, запинаясь, пытаясь подобрать слова, но лишь вызывая очередное рычание растения.
— Что-то вроде того, я думаю. Рвота вызывает беспокойство, она должна полностью отказываться от еды. Что вы ей сейчас предлагаете? — Мы оба играем в какую-то странную игру, где всё ближе и ближе подходим друг к другу, потому что Чубакка не позволяет нам отпустить руки больше чем на секунду, не зарычав при этом.
Руна неловко оглядывает комнату и неуверенно пожимает плечами: — Я никогда особо не предлагаю, она просто даёт мне понять, что хочет чего-то, когда появляется такая возможность.
Это не имеет смысла.
Я понимаю, что произнесла эти слова вслух, вместо того чтобы просто подумать о них.
— Трудно объяснить, её пищевые предпочтения... странные. — Она снова нервно морщится: — В лучшем случае.
Мухоловка наклоняется вверх к потолку, медленно открываясь. Она издает хрипящий звук, а затем воздух внезапно наполняется пыльцеподобным порошком.
Дышать тяжело, видимость плохая, мы оба кашляем, отмахиваемся, пытаясь рассеять зелёный туман, но он повсюду. Весь магазин окутан спорами растения.
Мои веки тяжелеют. — Что это? — спрашиваю я, но Руна уже лежит на земле, ее ресницы трепещут, она изо всех сил пытается не потерять сознание.
Я падаю на неё сверху, мышцы вялые и онемевшие.
И всё погружается во тьму.
